Познать себя заново

      Проснулся я оттого, что кто-то немилосердно вдавливал меня в шкуры. Тяжело. Я же не кровать, чтобы спать на мне. А это кто вообще? Повернувшись с трудом, я чуть не заорал во всё горло — Димиас! Со мной спал абсолютно голый Димиас! И ладно бы просто спал. Этот парень сгреб меня в свои объятия, навалился сверху на мою спину и наглым, самым наглым в этом, да и в том, наверное, мире, образом устроил свою голову на изгибе моей шеи, уткнувшись носом в мои распущенные волосы. Он, конечно, не качок-бодибилдер, но все равно я почти не мог под ним пошевелиться. К тому же он так крепко обнимал меня, что, честно признаться, мне показалось, что нас никто другой не расцепит, если Димиас этого не захочет.       Так, все! Хватит тут лежать и нагло греться о мое драгоценное тепло, которое я, между прочим, для себя вырабатываю сам, благодаря моей кровеносной системе. И вообще он голый. И то, что упиралось мне в бедро было не что иное как… как его колом стоящий член. Я, конечно, и сам по утрам мучился такой проблемой. Сами понимаете, подростковый возраст, взросление организма, гормоны и прочее из этой же оперы. Но не чаще чем пару раз в неделю. А тут… Я вообще не могу понять своего тела. Это странно и не нормально. Для меня.       Риско, Димиас и Арим в голос утверждают, что со мной все в полном порядке и для их мира такие явления в моем теле в порядке вещей. Для них это норма, а для меня — просто катастрофа. Я здесь живу уже почти две недели. Или по их — половину луны. Кстати, с ней у них тоже своя особенность. У нее нет такого цикла, как у нас. Луна здесь всегда находится в фазе полнолуния. А смену лунного месяца они определяют по перемене ее цвета. Когда он подходит к концу, то эта блямба на небе, как я ее называю, становится ярко алой ровно на одну ночь, а на следующую уже возвращает себе свой привычный для моего и для их мира оттенок. Так вот, время от одной алой луны до другой они называют луной или по-нашему месяцем. Мда, фантазия. Ну, да бог с ней.       Меня сейчас волнует совершенно другой вопрос — как мне с минимальным риском для себя выбраться из-под парня? Ладно бы мне было просто страшно после того, что я пережил там и после того, что мне поведали колдун на пару с вождем. Мне было страшно от их слов. Но еще больше я сам себя беспокоил. Моя реакция на Димиаса. Он парень. Но его прикосновения мне не неприятны. Рядом с ним я почему-то чувствую себя в безопасности.       Вот он сейчас соприкасается со мной обнаженной кожей, и я просто млею от ее тепла и совсем легкой, на удивление приятной, грубости. У него кожа такая, какой положено быть у парня. Крепкая, чуточку грубоватая и немного шершавая в некоторых местах. Не в пример его коже моя. Как у девчонки. Ну, понятно, почему он постоянно невзначай ко мне прикасается. И я реагирую на это не так, как обычно. Раньше там, в том мире, я бы заорал во все горло и бросился бы прочь. При необходимости стал бы отбиваться так, как мог. Тут же… Только густо краснел и отводил от парня глаза, но не предпринимал ни малейшей попытки просто отстраниться от него. А дыхание парня такое горячее и возбуждающее, что у меня по телу мурашки носятся туда-сюда без остановок.       И самое главное — аромат Димиаса. Это что-то невероятное, он из меня словно душу вынимает. Запах меда и горьких лесных трав. Сладко-терпкий, с легкой горчинкой. Чудесный. Каждый раз, наполняя свои легкие пропитанным им воздухом, мне кажется, что у меня чуточку кружится голова, я начинаю действовать неосознанно. Кручусь около парня, делаю вид, что хочу спросить его о чем-то и, вообще, иногда понимаю, что просто прямо и откровенно разглядываю его, шумно вдыхая этот чудесный, вкусный, как медовый пряник, аромат. Да что со мной такое? Это словно наркотик.       Я теперь, обладая превосходным обонянием, что несомненно было из-за моей новой ипостаси в шкуре огромного треххвостого волка, стал различать, что каждый из оборотней пахнет по-разному. И замечал собственную реакцию на их запахи. Одни мне нравились и вызывали доверие, что-то теплое и приятное. Другие были безразличны. Третьи же откровенно были неприятны. И только запах Димиаса не был просто приятен, он сводил меня с ума. И я еще больше боялся этого и сам же неосознанно тянулся. Дурдом. Ненормально. Страшно и одновременно до ужаса хорошо и спокойно.       Я всеми своими силенками заворочался под телом Димиаса и возликовал, когда мне удалось высвободить одну руку и приподняться. Ура, сейчас я наконец-то сброшу с себя эту наглую, теплую и такую манящую тушку. Ааааа, стоп, стоп, стоп! Балда, да возьми ты себя в руки! Ну сколько можно-то?! Две недели, а я уже млею от одного его прикосновения. И я еще к своему ужасу осознаю, что не только Димиас возбужден. У самого так стоит, что немного больно стало. Так, срочно, срочно нужно освободиться от парня. Иначе быть беде. Я приподнялся на одной руке и уже было стал потихоньку выползать из-под Димиаса, как в одно мгновение меня быстро перехватили за талию и вернули в исходное положение с одним лишь нюансом — уложили на спину. Я широко с распахнутыми глазами от неожиданности смотрел на Димиаса, что нависал надо мной и улыбался так приятно, что я невольно сглотнул небольшой комок, подступивший к горлу, и чуточку сжался всем телом.       — Доброе утро! И скажи мне на милость — куда ты надумал в такую рань вставать? Давай-ка еще полежим немного! — Это не просьба. Это все равно, что приказ. Димиас, коварно улыбаясь, накрыл меня своим телом, все же оставляя свою голову на весу так, чтобы наши носы едва соприкасались. У меня же в этот момент чуть сердце не остановилось. Его член был прижат к моему паху и парень прекрасно чувствовал, что по степени напряженности я от него ни капли не отставал. Страшно и… одновременно хорошо.       — Димиас, какого черта ты снова утащил меня на кровать? Я же сказал, что буду спать отдельно от тебя. И ты вообще весь голый. Да прекрати ты тереться об меня! Пусти! Пусти меня, кому сказал! — я закричал на парня и принялся активно елозить под ним, стараясь спастись от жара его тела. Чувствую, что скоро просто не смогу сопротивляться. И тогда… Мне об этом и подумать-то страшно.       — Я тебе уже говорил, что люблю тебя! И я, как альфа, выбравший себе пару, не собираюсь спать от тебя отдельно. Глупый, ты разве ничего не чувствуешь и не понимаешь? Думаешь, что я не вижу, как ты реагируешь на мой запах, как тихонько попискиваешь, когда я прикасаюсь к тебе? Уже прошла половина луны, а ты все никак не привыкнешь. Ведь я же тебе не неприятен? Правда? — Ух, сколько же в нем силищи. Он только чуть сильнее прижал меня к шкурам и все — я и пальцем пошевелить не мог. Да и от его взгляда я просто прирос к шкурам: смотрел так, что по телу прокатывались волны жара, заставляя меня дрожать, как зайчишку, жадно и ласково, с похотью и любовью, немного грустно и в тоже время с озорными искорками в глазах. Ну разве можно так смотреть?! Да и сами его зеленые глаза притягивали к себе своей красотой, а еще и при таком взгляде я думал, что просто задохнусь.       — Да какая любовь? Мы с тобой знакомы всего ничего! К тому же оба парни. Ты пойми, что такое, что в норме в вашем мире, мне, выросшему там, с совершенно другими порядками и правилами, принять очень тяжело. Страшно. Пойми ты, что мне безумно страшно. Здесь я совсем другой, нежели был там. Внешне почти тот же. Внутри другой. Чувствую, что меняюсь. Там я был забитым и скулящим по любому плохому слову сопляком. Меня били, и я только что и делал, что молча сносил все побои, а после тихонько плакал в темном уголке, чтобы за мои слезы мне не досталось еще больше. Я там такой же парень, как и ты, а окружающим просто противно видеть того, кто должен стать в будущем сильным мужчиной и главой семьи плачущим и скулящим от обиды. Это все равно, что у вас альфа станет вести себя как омега. Здесь я чувствую свое положение. Меня уважают и не смеют обижать как там — это непривычно. И больше всего меня пугают твои чувства ко мне и статус омеги. Я просто за такой короткий период не могу принять того, что меня любит парень. Не как друга или брата, а как того человека, с которым, не имея родственных связей, все равно желает быть вместе. У нас такое противно большинству и ставит тех, кто испытывает подобные чувства, против общества. А сама мысль о том, что у меня будет близость с парнем, и я не просто пересплю с ним, а как женщина после смогу забеременеть и родить, до сих пор вызывает в сердце ужас. Там такое просто невозможно. Там такое противоестественно. Это все равно, что у вас альфа забеременеет и родит. Ты себя беременным представить можешь? Пойми, ты мне очень нравишься. Я не знаю, что это, но рядом с тобой так тепло и спокойно, словно я наконец-то обрел настоящий дом и любящую семью. Но все, что здесь у вас в норме, меня пугает. Страшно, очень страшно. И это тяжело принять, — я чуть ли не захлебывался собственными словами. Две недели держал все в себе, тихо, как мне казалось, седея от ужаса, а сейчас не знаю, какие замки сорвало у меня, но я выговорил все, что у меня скопилось. Говорил тихо и торопливо, словно куда-то опаздывал, словно бежал от Димиаса с помощью этого разговора. Вот только все равно мне от него никуда не деться. И не потому, что он хочет этого. Все дело во мне. Просто тогда я этого не понимал.       — Помнишь, что Виргос сказал тебе? Ты дома. Это твой дом. Изначально ты был рожден здесь. Знаешь, в моем возрасте большинство альф, бет и омег уже давно находят свою пару. Может быть кое-кто и не торопится кидаться друг к другу в объятия, при том, что их от аромата друг друга просто заводит не на шутку, но они все равно так или иначе знают, что предназначены друг для друга. А я, начиная с шестнадцати лет, когда альфам во всеуслышание представлять свою пару и предъявлять свои права на нее, и до своих уже двадцати двух, все никак не мог найти того, кто бы занял мое сердце. Я был во всех шести племенах и запах ни одного омеги или беты мне не приглянулся. Были приятные, но не более. Знаешь, аромат твоей истинной пары все равно, что душу из тебя вынимает. Мои друзья начали уже перешептываться за спиной, так как все они уже, так или иначе, нашли своих истинных, я же до сих пор был один. В тот день, и я теперь благодарю Мать-природу за это, я честно не хотел отправляться на обход границ. Но мой друг Палир упросил меня, так как у его омеги началась течка. Не хотел он оставлять его в поселении одного. По закону ни один альфа или бета не смеет и пальцем тронуть омегу без его на то согласия, да к тому же у Коила есть родители, и они всегда смогут защитить сына. Просто они еще до его первой течки договорились, что проведут ее вместе. Он умолял меня отправиться вместо него на обход границ. Я просто не знаю, что бы было со мной, если я тогда отказался из-за зависти к нему и после бы увидел тебя вместе с нашими дозорными. Я все равно признал бы в тебе пару, но от того, что отказался когда, кажется, сама Мать-природа подталкивала меня к тебе, точно бы чувствовал себя последним идиотом среди оборотней. Я, как только увидел тебя и даже еще не смог ощутить твой запах, понял, что ты и есть мой единственный. А когда подошел к тебе ближе и вдохнул твой аромат, думал, что на ногах не устою. Я, наверное, напугал тебя в тот момент потому, что видел, как затравленно ты смотришь на меня. Говорить обо всем можно до бесконечности. Но знай — я буду ждать ответа на свои чувства. Я понимаю, что тебе тяжело все это принять, и действительно, если бы кто-то сказал мне, что я, альфа, смогу родить малыша, я бы счел того идиота умалишенным. Но пойми, прошу, что ты изначально был таким и просто жизнь сложилась так тяжело. Малыш, я очень сильно люблю тебя! Истинные влюблены друг в друга с самого рождения, просто до того, пока они не встретились, их чувства спят. Ты тоже любишь меня, просто пока не можешь этого понять. Я помогу. Только прошу — не отталкивай меня. Дай доказать тебе, что я очень сильно люблю тебя и просто жить не смогу, не будь тебя рядом. Истан, можно я тебя поцелую? Только в щечку! — слова, слова и еще раз слова. Не знаю, но я чувствую, что от другого человека для меня все эти слова были бы пустыми и даже лживыми. Неужели это то самое, о чем говорит Димиас. Что я с самого рождения предназначен ему судьбой и люблю его. Просто сам в себе разобраться не могу из-за того, что в моем сознании смешалось два мира? Наверное, потому что больше объяснений у меня нет. Да и искать не хочется. Я запутался. Словно котенок, что играл с большим клубком шерстяных ниток и доигрался до того, что, кажется, сам стал этим клубком. Знаете, теперь мне кажется, что нелюбовь моих братьев и родителей в том мире была закономерной. Чтобы я не хотел возвращаться, а получив тепло, заботу и любовь, остался здесь, где был впервые рожден. И знаете, это я уже успел принять. Успел осознать, что дома, что меня любят и уважают. Что я столь же полноправен, как и остальные, и мой голос не просто пустой звук, сотрясающий окружающий воздух.       — Ладно, но только в щечку и быстро. Иначе я тебя укушу. — Я тихонько пробормотал свое согласие и отвернулся от Димиаса в сторону, подставляя для его губ свою щеку, что уже пылала маковым цветом. Я смущен, растерян и до ужаса возбужден.       — Сладкий, не бойся меня, пожалуйста. Я подожду, но и ты постарайся побыстрее свыкнуться. Я от тебя с ума схожу! — Горячее дыхание ласково опалило мою щеку, в следующую секунду теплые, чуть суховатые губы коснулись моей кожи. Я инстинктивно дернулся, понимая, что меня целует парень, но это не противно, если это Димиас. Но все равно внутри что-то протестует и старается вырваться из крепких объятий парня. Димиас застыл на несколько секунд, соприкасаясь со моей кожей губами, а после рыкнул и просто сорвался. Я только в этот момент понял, что он на самом деле сдерживал себя рядом со мной, и при том силы его были явно на исходе. Парень развернул меня к себе лицом и, не давая понять происходящего, впился в мои губы поцелуем. Жадно сминал, чуточку прикусывал, проводил по ним кончиком собственного языка и старался проникнуть между моих губ. Первые пару секунд я просто бездействовал, не понимая сути происходящего. Когда же до меня наконец-то дошло, то я принялся протестующе и жалобно визжать на Димиаса, вертясь под ним всем телом. Черт возьми, так не должно быть, мозг отчаянно сопротивляется, а тело плевать хотело на все его здравые протесты и убеждения и млело и расслаблялось от каждого нового действия альфы. Альфы? Да я и сам не помнил того момента, как стал про себя четко осознавать статус этого парня. Еще один шаг к принятию сути этого мира. И скоро, наверное, я смирюсь и со своей ролью. Чего? Да никогда такого не будет! Я не хочу, мне страшно! Но мне так хорошо… мне так хорошо с Димиасом. Я не понял, в какой момент мое сознание, все еще сопротивляясь, потеряло контроль над телом и оно начало жить собственной жизнью. Я прикрыл глаза, обхватил голые плечи парня и сам притянул его к себе. Ох, что же я натворил-то! Димиас уже зарычал во все горло. Но ласково и нежно и прикусив мою нижнюю губу, оттянул ее, заставив меня приоткрыть рот. Как только я это сделал, в меня ворвался горячий и влажный язык парня. Я простонал, но ни капли не сопротивлялся. Не мог я сопротивляться тому, что было так приятно и сладко. Его руки уже забрались под мою рубашку и гладили бока и живот, от каждого прикосновения вздрагивал и тихонько постанывал, осознавая свой стыд. Меня ласкал парень, от этого было странно. Мозг отчаянно вопил, что так нельзя и это противоестественно, а вот тело поддавалось ласкам оборотня и самое ужасное, что я почувствовал то, о чем мне уже говорил Арим, проведя для меня «краткий курс для начинающего омеги». Я почувствовал, как низ живота приятно и немного болезненно скрутило, в заднем проходе появился горячий и раздражающий зуд. Слабый, но все равно ощутимый. Мое тело, будучи телом омеги, отреагировало на запах и ласки альфы, желало близости. Это и следующее неожиданное появление Арима, нажали в моем сознании на стоп кран.       — О, голубки уже милуются! Димиас, шустрый ты, однако. Только смотри, будь поаккуратнее с ним. Не напугай его. Иначе мне снова придется успокаивать его. Так, у вас перья глухарей еще остались? А то мне нужно оберег сделать Орину. Истан, а ты чего такой красный-то? — Арим без предупреждения ввалился внутрь и, не обращая на нас никакого внимания и продолжая о чем-то говорить, кажется, сам с собою, принялся по-хозяйски рыться в корзинках и что-то искать. Как я полагаю, перья этих самых глухарей. Димиас разочарованно выдохнул и только в этот момент я осознал, что до сих пор обнимаю парня, словно в пьяном угаре трусь о него своим пахом и наши губы все никак не могут оторваться друг от друга. Я затравленно пискнул и в секунду, сам не понимая, откуда во мне столько прыти, выскользнул ужом из-под Димиаса и в пару секунд оказался у противоположного конца дома. Димиас подскочил на месте. Зря он это сделал, зря. Я только кинул секундный взгляд на то, что было у него ниже пояса и, почти влетев в свои ботинки, выскочил на улицу. Вдогонку услышал заливистый смех Арима и злобный и сердитый рык Димиаса, явно предназначенный для младшего брата.       Нет, это все неправильно. Как-то странно и неуместно. Мой разум все равно отказывался принимать здешнюю реальность, окостенев после пятнадцати лет жизни в том мире. Тот мир… Забавно, но то место и не могу назвать домом. Даже так — не хочу называть. Оно домом-то и не было. Только здесь я почувствовал себя по-настоящему нужным и желанным. Пусть здесь не было ни родителей, ни братьев, ни одного родного мне, по крови, человека — это ни капли не расстраивало, потому что обо мне искренне и тепло заботились совершенно чужие мне люди, которых я после прошедшего времени готов был назвать своей семьей и друзьями. Все-таки колдун Виргос был прав. Он на следующий день после того, как меня Димиас унес в истерике из дома вождя, зашел к нему в дом и вновь долго и обстоятельно разговаривал со мной. А после он сказал, что моя душа сама откинет лишнее и ненужное, то, что мешает мне принять самого себя, новое, и я постепенно привыкну и вольюсь в жизнь оборотня. И приму свою омежью сущность. Черт, он все-таки прав! Мысль о том, что я могу быть вместе с Димиасом не то что не дает мне покоя — она кажется теперь мне нормальной и даже безумно притягательной. Правда все равно, как я задумываюсь о близости и тем более о беременности, меня прошибает холодный пот. Ладно, нужно просто жить дальше. Здесь. Так как сердцем чую, что в прежний мир, где остались мои братья и родители, я уже точно не попаду. И это меня совершенно не расстраивало. Почти.       Пока я вот так вот ворочал в голове все эти тяжелые мысли, я и не заметил, как добрался до большого ручья. Обычно оборотни умываются в домах в больших деревянных тазах или мисках, хорошо просмоленных. Не знаю, как точно можно их обозвать. Воду хранят в огромных бурдюках, сшитых из желудков здешних травоядных товарищей, которым не посчастливилось попасться охотникам племен. Вода в ручье даже в самый жаркий летний полдень, как я уже успел убедиться, была практически ледяной. Это-то мне и нужно. Я присел на корточки, зачерпнул ладошкой кристальную влагу и несколько раз ополоснул лицо. Вроде бы полегчало. Осталась только одна проблема, что явственно напоминала о себе легкой болью в штанах. Быстро отыскав довольно высокие и густые кусты на противоположном берегу ручья, я спрятался там и принялся снимать мое зверское возбуждение, одновременно позорно представляя обнаженного Димиаса и обругивая парня, может и не самыми плохими словами, но с чувством уж точно. Это все он виноват со своими поцелуями. Я себя знаю. Если я просыпался утром с проблемой ниже пояса, то в основном, как ни странно, это проходило само собой в большинстве случаев. Да и возбуждение было так себе. Тут же все иначе. Только кончив два раза подряд, я почувствовал, как все в моем теле постепенно утихает и успокаивается. Мне было мало одного раза? Вот так новость! И все благодаря Димиасу. Вот укушу его, честное слово! Возвращаясь обратно к поселению, я наткнулся на уже хорошо знакомых мне оборотней — Зельдора и Мирта. Только успокоился, а тут такое. Эти двое чуть ли не съесть друг друга пытались. Так целовались, что мне казалось, взорвись рядом с ними что-то, они бы и ухом не повели. Сначала я немного удивился подобному, так как мой ум все же быстро схватывал информацию, что терпеливо вливал в меня Арим, рассказывая об укладе их жизни. У них в принципе связь однополых, как и у нас, не приветствовалась. То есть альфа не может быть с альфой, бета с бетой и омега с омегой. Другие же варианты абсолютно нормальны. Опять же, как и сказал Арим, в кое-каких племенах на однополые браки закрывали глаза, если на то было получено одобрение самой Матери-природы. И таких семей было не так уж и мало. Арим лично знал две пары бет и одну пару омег в других племенах, которые живут себе вполне счастливо. Да уж. Так вот изначально я этих обоих, после того как мне рассказали о различии между альфами, бетами и омегами, принимал за альф. Только после я узнал, что Зельдор — бета. И эти двое до ужаса влюблены друг в друга и являются истинной парой. Я постарался не нарушать чужого счастья и мышкой потрусил к поселению, но был замечен и остановлен на полпути.       — Истан, привет! Ты смотри-ка, почти освоился. А сначала-то как визжал. Я помню, как Димиас тащил тебя домой, а ты орал, что чего-то там не хочешь и еще какую-то ерунду про какие-то права. Ну как тебе живется с нашим другом? Он тебе отдыхать-то хоть немного дает или из постели почти не выпускает? Ай, Зельдор! Мне же больно! — Мирт первым подскочил ко мне и, приобняв за плечи, как-то загадочно улыбнулся. И тут же за свои вопросы, которые заставили меня снова соревноваться по цвету лица со спелыми помидорами, получил хороший подзатыльник от Зельдора.       — Истан, не обращай ты на него внимания. Он у меня озабоченный, как самец оленя во время сезона рева. Только об одном и думает. Ну, действительно — ты как? Привыкаешь? Димиас с тобой носится как сумасшедший и, наверное, выйти из дома без его разрешения не дает? Ты прости меня, но обычно я в отношения других оборотней не лезу. Но Димиас наш друг детства. Он раньше был немного замкнутым и чуточку нелюдимым из-за того, что никак не мог найти своей пары. Все же в двадцать два года не иметь любимого для нас-то чуть ли не приговор. Обычно еще к восемнадцати годам мы находим или примерно чувствуем свою пару. Я вообще признал своего балбеса аж в четырнадцать лет. Так вот, наш Димиас уже считал, что Мать-природа по своей воле оставила его без пары, что иногда случается, как тут появляешься ты. Я таким Димиаса никогда не видел. Он аж изнутри светится. А вчера вечером он даже к Белому камню бегал с дарами. В общем, он очень счастлив, что повстречал тебя и потому прошу — не бросай его. Сам же чувствуешь к нему влечение? Я прав? — Зельдор долго буравил меня своими голубыми глазами, выжидая моего ответа. А я что? Как-то говорить ему о своих еще до конца не понятых чувствах к парню мне не хочется и врать тоже не могу. Потому я, вновь заливаясь краской, только чуть кивнул и отвел глаза в сторону. Зельдор только лишь понимающе улыбнулся и, пожелав мне удачи, бог знает в чем, уверенно потащил за собой глупо ухмыляющегося Мирта. Ясно, куда они. Потому я лично поспешил обратно в дом. Нужно извиниться перед Димиасом за то, что так убежал, он же за меня переживает. Не останавливает, ничего не запрещает, но я нутром чую, что он просто сам себя изводит волнением обо мне. Да уж, непутевый истинный ему достался. Чего? Это что я только что подумал? Да что такое происходит?       В дом я вошел в полной тишине. Димиас к тому времени уже оделся и что-то искал в больших корзинах. Парень, уловив мое присутствие, обернулся ко мне. Ничего не сказал, только пробежался взглядом по мне и, удостоверившись, что на мне нет и царапины, вернулся к своим делам. И так весь сегодняшний день. Обиделся, смотрите-ка. Это я тут обижаться должен. Только поцелуй в щечку? Ага, как же! Да будь его воля, я бы уже давно познал все «прелести» однополого секса. Эти «прелести» тут явно в обратном смысле. Он меня с утра чуть не изнасиловал и еще обиженку строит. Ну все, доигрался. Сейчас я устрою тебе персональный ад с самим дьяволом в моем лице. Хотя нет, лучше мы казнь перенесем на вечер. Он еще больше обидится и, не успев остыть, не станет меня тащить в свою постель. Идеально. Весь день я мучился в полном молчании. Мы с Димиасом и слова не сказали друг другу. Как дети, честное слово. И чего мы друг на друга дуемся? Делаем все вместе. Убрались в доме. Сходили за водой. Приготовили хороший и сытный обед, чему, кстати, с упоением учит меня Арим. И по его словам у меня вполне хорошо получается. После того, как мы оба наелись от пуза, Димиас, все так же молча, вытащил меня на прогулку. Заодно и поохотиться дал возможность. Я как-то обмолвился ему, что неплохо обращаюсь с луком, и потому он в первый же день решил проверить мои навыки. И я, честно признаться, не был уверен в том, что хоть чем-то поражу его. Он же, после того, как я подстрелил белку, что была почти незаметна среди густых ветвей, так искренне хвалил меня, что я чуть от смущения не умер. А сейчас только молчит и смотрит, как очередная пернатая жертва падает на землю, прошитая насквозь моей стрелой. Вот же упертый! Опять же, это я хотел извиниться. Ну нет, фигушки! Он больше меня виноват, так что пусть первым извиняется. Я уж точно не буду.       Вернувшись вечером домой с тремя кроликами, двумя белками и неисчислимым количеством пернатых трупиков, как я их ласково обозвал, ничегошеньки не изменилось — опять то же молчание. Он что, позлить меня решил? Как ни крути, но первым не выдержал именно я. Когда Димиас присел около очага и начал ощипывать пташек, я подошел к нему с боку и, чуть дотронувшись до его плеча, постарался привлечь к себе его внимание.       — Димиас, я хотел… — дальше сказать ничего не смог. По той простой причине, что с улицы послышалась просьба войти внутрь, и как только Димиас разрешил, в доме в тот же момент оказался Риско.       — Привет, парни. Ну как у вас дела? Ужились вдвоем? А то вождь предлагает Истану отдельно пожить. Ты как на это смотришь, Истан? — альфа прошествовал к очагу и, усевшись рядом с Димиасом, незатейливо так принялся парню помогать расправляться с птичками. Вот так вот. У них никто ничего не просит. Просто если они видят, что кому-то нужна помощь, то непременно помогают. И все тут. Ничего не требуют взамен, зная, что когда самим им понадобится поддержка, они ее обязательно получат.       — Я, вообще-то, пришел совершенно по другому поводу. Совет старейшин племен, ввиду появления Истана, был перенесен и состоится завтра в полдень. Вождь попросил передать тебе, Истан, что ты на нем должен непременно быть. В сопровождение тебе дадут Палира и Мирта. На совет старейшин пойдут все четверо наших главных оборотня: вождь, лекарь, колдун и самый сильный воин. Обычно они берут с собой еще четверых альф. Но с тобой особый случай, потому мы взяли в помощь Мирта и Палира. Я там, кстати, тоже буду, так что не переживай. — Риско пристально смотрел на меня, кажется, стараясь понять все мои эмоции в этот момент. Он хотел что-то увидеть на моем лице. Что-то, что очень сильно его интересовало. И, в тот момент, когда я заговорил, он, кажется, увидел то, что хотел.       — А как же Димиас? Разве он не пойдет со мной? Димиас, ты чего молчишь? — Я смотрел на парня и не мог понять того, о чем он сейчас думает. Его лицо было словно из камня. Ни одной эмоции. Ровное, спокойное и даже несколько отчужденное выражение. Да я ему сейчас!       — Вождь решает, кого брать на совет. Если меня не предложили, то значит я до этого еще не дорос. Риско, это все? Ты прости, но у меня сегодня голова с самого утра трещит, как сороки в лесу. Пойду, прилягу. — Димиас поднялся с места и направился к постели. Парень скинул рубаху и в одно мгновение забрался под теплые шкуры.       — Мда, кажется мой племянник не в настроении. Ну да ладно. Кстати, будь внимательней, Истан. У Димиаса перепады настроения частенько случаются. Ну ладно, я, пожалуй, пойду, раз хозяин дома приболел. Завтра я за тобой зайду утром. До Белого древа путь не близкий, так что хорошо выспись и утром плотно поешь. Сил много понадобится. К тому же, наверное, будешь нервничать. Да, кстати, чуть не забыл. Почти через два месяца у нас будут игры в честь окончания сезона зеленых листьев. Мы будем праздновать конец лета и начало осени. На играх традиционно образовавшиеся за сезон пары объявляют о своей связи. Там же, если кто-то не уверен в чувствах этих оборотней, может оспорить их право на создание семьи. Такое бывает редко, но все же бывает. Я к чему все это веду. Завтра на совете со стороны Лесного племени среди сопровождающих будет Инай. Он сегодня сказал мне об этом, когда во время обхода мы столкнулись с ним на границе. И он попросил кое-что передать тебе лично. Инай желает стать твоей парой. И ждет твоего ответа на играх. Также он сказал, что будет оспаривать право любого, кто так же пожелает быть с тобой. В общем, он на тебя глаз положил. Так что держи ушки на макушке. — Риско улыбнулся мне напоследок и мгновенно скрылся из дома Димиаса. Я же так и остался сидеть на месте, глупо смотря вслед исчезнувшему оборотню и открывая губы, словно рыба, не роняя ни звука. Не, ну дела! Еще один на мою голову. Что, тоже влюбился с первого взгляда? К черту мне сдался этот Инай?! У меня же Димиас есть! Стооооооп! Что значит «у меня есть Димиас»? Это что еще за мысли такие? Мама, я кажется стал таким как эти… те самые… Ох, горе мне! Димиас. Димиас? Это ты так меня значит любишь? Я же прекрасно чувствую, что ты не спишь и все прекрасно слышал. Молчишь? Ну молчи и дальше. На обиженных воду возят. Пойду, погуляю перед сном. В голове сейчас просто бардак. Но не успел я встать и сделать пару шагов, как тихий, грозный рык достиг моих ушей. В следующую секунду меня прижимал к себе Димиас, зарывшись лицом в мои волосы и руками крепко обнимая меня за талию.       — Ты только мой! Я промолчал в присутствии Риско только потому, что он всегда был против того, чтобы я появлялся на совете старейшин. Не дождется. Завтра я пойду вместе с тобой. Ни на шаг не отпущу и на играх порву любого в клочья, кто посмеет просто взглянуть на тебя. Ты не достанешься ни Инаю, ни кому-либо другому. Я люблю тебя, Истан, очень сильно люблю! Мне неважно, кто ты и что о тебе думают другие. Будь ты самым простым омегой, а не последним из Серого племени, я все равно от тебя ни за что не откажусь. Прости, я сегодня вел себя глупо. Просто рядом с тобой я теряю весь контроль. Словно я в сладком дурмане, со мной такое впервые. Я утром позволил себе лишнего и потому весь день боялся просто заговорить с тобой. Не хотел давать тебе повода уйти от меня. Прости. Очень сильно люблю тебя! Мой омега! Только мой! — Димиас говорил так горячо и жадно, что у меня от его слов, теплых сильных рук и жаркого дыхания подкосились ноги. Не упал, так как парень удержал меня. Он даже не удержал меня. Резко развернул к себе лицом и подхватил на руки. Я только и мог, что испуганно пискнуть и просто впиться в парня всеми своими конечностями. Забавно так. Руками обхватил Димиаса за шею, а ногами обвил его бедра. Это уже потом я понял что натворил. Сейчас же я просто поплыл от слов парня. Я ничего не успел ответить ему, так как только тихо и испуганно ойкнул, когда одна из рук, что крепко удерживали меня за талию, скользнула вниз и подхватила меня под попу. Тут же Димиас чуть вытянул шею и впился в меня поцелуем. И не таким как утром. Нежным, ласковым, неторопливым и осторожным. Словно он боялся спугнуть меня как дикого зверька. В тот момент я, конечно, чувствовал дикий стыд, смущение и панику вперемешку со страхом. Но губы Димиаса и его сильные руки вырвали меня из тех чувств, словно котенка из огромной лужи, и усадили в теплую корзинку у огня. Что со мной происходит? Почему так тепло и хорошо? Почему я не хочу, чтобы он останавливался? Я, ярый гомофоб, спокойно переношу поцелуй с парнем и его уже до предела откровенные ласки руками. Кажется, гомофобом я был в каком-то далеком прошлом. Ведь мне нисколько не неприятны его поцелуй и ласки. Наоборот, я сам неуверенно и неумело, насколько мне сейчас позволяет мой разум, все еще тихо протестующий, отвечаю парню. И это, наверное, так его заводит, что через пару секунд мы оказываемся на кровати. Я, понимая, что может произойти дальше, в страхе сжимаюсь и… Димиас. Он невероятный. Он словно все знает и все понимает. Парень еще немного мучает меня своими ласками, а после, шепча что-то успокоительное мне на ушко, переворачивается на бок, сгребает мое тельце в свои объятия и, уткнувшись носом в мою макушку, говорит о том, чтобы я хорошо выспался и ни о чем не волновался потому, что он всегда будет рядом со мной. Да, раз так говорит Димиас, то так и будет. В ответ я тонко что-то пропищал ему и сам обнял парня, уткнувшись лицом в его ключицу. Чувствую, как он улыбается. Мне тепло, спокойно и хорошо. Меня любят. Я нашел свой дом. И нашел того, кто ради меня и жизни своей не пожалеет. А что я? Я тоже ради этого парня готов и душу отдать. Ради Димиаса. Впереди еще много сложностей, но я уверен, что мы с ним справимся. Ведь я очень сильно…