Глава 4. Выбор омеги
17 декабря 2014 г., 17:57
Я трус. Мне настолько страшно, что я вцепился в рукав Димиаса так сильно, что у меня костяшки пальцев побелели. Димиас только лишь улыбнулся на мои маленькие попытки так себя обезопасить. Да только от чего? Он же обещал, что никогда и никому не позволит притронуться ко мне. И я ему верил, но страх всё равно никуда не пропал. Он, наверное, так и будет жить в моём сердце, покуда я полностью не привыкну к этому миру, что волею судьбы оказался моим настоящим домом. Я это чувствовал.
Тот самый голос, что я слышал в своей голове, стал почти каждый вечер разговаривать со мной. Рассказывал мне всё об устройстве этого мира. Как я понял, омеги, то есть такие же парни, как и я, пользовались огромным уважением и почитанием. И не потому, что способны рожать детишек. Они изначально несут на себе большую ношу. Ведь как ни странно, но омеги наравне с альфами и бетами защищают своё племя и участвуют в управлении. Сейчас, к примеру, колдунами у Лесного и Морского племен стали омеги. У Пустынного племени прошлым лекарем был омега. На играх омеги сами соревнуются между собой за право быть с выбранными ими альфой или бетой. И даже выступают против бет, что тоже желают быть с тем или иным альфой.
Тут еще есть одна забавная деталь. Истинная пара. Как я понял, истинными парами становятся те двое оборотней, что просто с ума сходят от запаха друг друга. Они с первого взгляда понимают, что предназначены друг для друга. Важно, чтобы оба оборотня признались, что их тревожат обоюдные запахи. А после идет проверка на истинность. На играх старший истинный, а им может оказаться как альфа, так и бета, после того, как докажет своё право на выбранного им оборотня, при всех метит свою пару — кусает за правое плечо, а точнее, за то место, где оно плавно переходит в шею. Если метка в одно мгновение темнеет, то оборотней признают простой парой, и даже будучи уже супругами, потому что метка это всё равно что у нас обручальные кольца, другие претенденты на следующих играх могут поспорить за младшего супруга. Если же метка остается алой, то пару признают истинной. С этого момента никто не смеет покушаться на их союз, а сделавшего это ждет жестокое наказание. Все потому, что истинность в отношениях у оборотней священна. Такие браки самые крепкие, и сколько бы супруги ни ссорились и ни ругались, не понимая друг друга, они всё равно не смогут жить порознь. Если их разлучить, то они будут готовы рвать на себе цепи, в кровь разбивать собственные тела, лишь бы вырваться к своему любимому. Говорят, что истинные влюблены друг в друга с рождения, и если по каким-то причинам один из будущих супругов погибает до того, как встретится со своей половинкой, то второй так навечно и останется один. И самое главное, что никто не знает о том, по какому принципу Мать-природа составляет пары и дает им статус — простая пара или истинная. К слову сказать, истинных почти столько же, сколько и простых пар. И самое непонятное то, как оборотни чувствуют своего будущего супруга. Они просто с сознательного возраста понимают, стоит ждать истинного или же они должны искать простого оборотня, который будет супругом ему по желанию, а не по природе. Опять же, у истинных без чувств нет ничего, и они тоже любят друг друга. Просто у них всё понятно с самого начала. У простых же пар не так всё быстро. Они долго встречаются, притираясь и узнавая друг друга. Любовь в них просыпается постепенно, разгораясь из маленького огонька симпатии. Это у истинных чуть ли не с первой секунды вспыхивает пожар. Но при условии, что оба в один миг признали друг друга. За примером далеко не стоит ходить — Зельдор и Мирт. Зельдор после той встречи у ручья заглянул к нам вечером и долго со мной разговаривал. Он, как и Арим, старался приноровить меня к этому миру, тревожась за меня и за Димиаса. Так он обмолвился о том, что Мирт упорно не желал признавать его своей парой аж два года. Говорил, что не чувствует Зельдора, и хоть ты тресни. Бета уже чуть не выл от отчаяния, так как понял, что Мирт его истинный, уже в четырнадцать лет. Позже оказалось, что Мать-природа просто, если можно так сказать, сделала Мирта в этом отношении немного тормознутым. Так бывает, что один из истинных признает свою половинку сразу же, а второй какое-то время колеблется или вообще не чувствует свою пару. Но такое случается редко, да и всё равно в конечном итоге они становятся парой, когда до более тормознутого партнёра доходит, что он встретил того единственного. Услышав наш разговор, в него вмешался Димиас. Он как бы был в курсе того, что Мирт долго не признавал Зельдора, но раньше не обращал на это внимания, зная, что в дела истинных свой нос совать не следует, даже если это твои друзья. Но сейчас его внезапно заинтересовало всё то, что делал Зельдор, чтобы Мирт признал в нём свою истинную пару. Я попытался что-то вякнуть по поводу, что я вообще-то другой и жил не то что далеко отсюда, а в другом мире, и меня равнять с Миртом не следует, но именно что попытался. Альфа, чёрт его дери, бесцеремонно сгрёб меня в свои объятия и заткнул рот поцелуем. Зельдора он ни капли не стеснялся. И самое обидное, что с недавних пор Димиас кое-что, можно так сказать, открыл во мне. Он нашел такой способ, при котором я в течение нескольких минут не мог и слова произнести. Только тихонько постанывал и поскуливал, прижимаясь к парню. Я не знал, что моя шея и уши такие предатели. Стоило ему облизнуть кожу на моей шее и тут же нежно прикусить за мочку уха, как я в одно мгновение превращался в кисель. Все мышцы расслаблялись, и тело наполнялось приятной теплотой. Становилось так хорошо, что я неосознанно начинал постанывать и жаться к Димиасу, так как от его тела становилось ещё приятнее. И в эти минуты со мной можно было делать всё что угодно, так как я был просто безвольной куклой. И он на этот раз так же поступил. Пока я жался к нему и постанывал, прося еще один поцелуй и новую порцию ласки, парень всё выведал у Зельдора. Убью я этого довольного, красивого, сильного, нежного и… любимого гада. Любимого? Да, я это уже прекрасно осознал. Я люблю Димиаса. Так что понимаю, что всей моей решимости не позволять ему ни под каким предлогом близости скоро придет конец. Да я от одного его прикосновения возбуждаюсь сильнее, чем в прежнем мире от подглядывания за девчонками в раздевалке. И как он говорит, мы, наверное, и есть те самые истинные. Да только я пока чувствую, что не готов признать это. Нет сил ему сказать, что люблю его и готов всю жизнь быть рядом с ним. Я даже начинаю совсем чуточку расспрашивать Арима о беременности. Делаю вид что просто хочу всё знать об их мире, сам же втайне представляю, что когда-нибудь… Нет, нет, нет, нет! Ну не могу я представить себя беременным! Это дико и пугающе. Как-то неестественно. Я, как только подумаю о том, что у нас с Димиасом будет близость и снизу окажусь именно я, так как я омега, так живот непроизвольно скручивает спазм, и меня начинает тошнить. Но всё это происходит только тогда, когда альфы нет рядом. Если Димиас рядом, даже мысль о сексе с ним не противна мне. Наоборот, меня так к нему тянет, что я решился на кое-что. Я осмелел настолько и так сильно отодвинул все свои гомофобские правила, что сегодня утром, проснувшись раньше Димиаса, разбудил его… поцелуем. Он открыл глаза и, кажется, сообразил, что я ему не снюсь, а в реальности робко, неумело, но всё же со всем чувством нежности к этому парню целую его горячие и всё ещё чуть суховатые губы. Димиас тогда так пугающе зарычал, наверное, для кого-то чужого. Для меня же в тот момент ничего более возбуждающего не было на свете. Его голос меня сводил с ума, будоражил каждую клеточку тела и поднимал волну мурашек по коже. Подмяв меня под себя, парень около получаса сладко мучал меня поцелуями и ласками. В этот раз он позволил себе чуть больше, чем раньше: стянул с меня рубашку и, несмотря на то, что я всё же начал неактивно, но ощутимо сопротивляться, горячим и влажным языком стал вылизывать мою кожу на плечах, груди и животе. Я, честно признаться, и не знал, что могу так смешно попискивать и так откровенно стонать от простых, казалось бы, ласк. А что со мной произошло, когда он, оставив в покое мой живот, поднялся к груди и принялся ласкать соски, я и не смог понять. Такое бешеное количество удовольствия я в своей жизни не испытывал ни разу. Димиас, нежно сжав один мой и без того напряженный сосок, второй обхватил губами и принялся ласково посасывать, дразня самый кончик языком. Меня словно током прошибло. Арим говорил, что тело омеги очень чувствительно к ласкам. Особенно такие места, как внутренняя сторона бедер, живот, шея и соски. Про попу и член я и говорить не буду. Если меня только от таких ласк так подбросило, что из-за этого даже Димиас приподнялся, то я с ужасом подумываю о том, что же будет когда мы с ним… Ох, боже о чём я, вообще, думаю? Но ничего с собой поделать не могу. Все тело нещадно горит и плавится от ласк парня. Парня. Я схожу с ума по человеку, у которого тот же пол, что и у меня. Да и плевать теперь я на это хотел. Сегодня ночью, когда света от непотухшего костра еще было достаточно, чтобы вполне хорошо разглядывать альфу, спящего рядом и захватившего меня в кольцо своих рук, я понял, что предложи мне сейчас вернуться домой, то десять из десяти, что я откажусь. Меня там никто не любит и не ждет. Там только боль, страдания и унижения. Нет свободы и простора. Здесь же я обрёл то, чего так долго и страстно желал все свои шестнадцать лет. Да кстати, мне здесь шестнадцать. Повспоминав, Виргос назвал точную дату моего рождения в этом мире, хотя с летоисчислением у оборотней довольно-таки натянуто. Как оказалось ровно в тот день, когда я оказался здесь, мне и исполнилось шестнадцать. Это еще прибавило проблем, потому что с шестнадцати лет на омегу могут претендовать альфы из других племен. У них тут с их правилами вообще как-то сложно и путано, и я пока много чего не понимаю. Да это и неважно пока для меня. Я этой ночью, пристально рассматривая Димиаса, понимал, что готов остаться с ним, только попроси он об этом. И даже если меня вдруг здесь начнут обижать, оскорблять и унижать, я не захочу покидать этот мир. Не захочу расставаться с Димиасом. Господи, да люблю я его, люблю! Так сильно, что сам задыхаюсь от любви к нему. Это странно и необъяснимо, но я понимаю, что уже чихать хотел на все свои прежние страхи и гомофобию. Да к чертям всё это, если есть тот, кто так сильно любит тебя просто потому, что ты есть. Не за что-то, не вопреки чему-то, а просто так. Любит и всё тут. И я его люблю так же. Не потому, что он любит меня, не потому, что так добр и нежен со мной, не потому, что ради меня порвёт в клочья любого и сам отдаст за меня свою жизнь, просто если я того попрошу. Даже не задумается ни на секунду. Я просто люблю его. Люблю я его, очень сильно люблю! И понимаю, что готов пойти очень далеко. Что, в принципе, я и сделал почти сразу же после совета старейшин.
Совет старейшин мероприятие скучное и долгое, по словам Риско. Оборотень всю дорогу без умолку рассказывал мне о том, как всё это проходит. Заодно и говорил мне о том, как нужно себя вести. Я должен показать им характер, но не наглеть и чувствовать дистанцию. Пусть я и представитель когда-то главенствующего племени, прав у меня что-либо требовать нет. Для старейшин равны все. Огромная поляна встретила нас таким количеством солнечного света, что после тёмного густого леса, что рос на окраине территории Степного племени и постепенно переходил на территорию Лесного племени, я невольно зажмурился. Зная, что Инай будет там, мне стало не то что не по себе, я вообще весь от страха затрясся. Кажется Димиас понял то, чего испугался и, словно заранее готовясь защищать меня, чуть оскалился. В центре поляны, на которую мы вышли, стоял огромный дом, как я их называл. Димиас говорил мне, как они называют свои жилища, но я так и не запомнил их названия. Да и ни к чему оно мне пока. Именно в этом доме собирались четыре старейшины каждого племени — вождь, лекарь, колдун и лучший воин. Хотя некоторых и взрослыми-то не назовёшь. Вон, чуть поодаль от основной массы оборотней, стоит тонкий парнишка, на вид которому не больше восемнадцати. Он точно колдун, потому что на его шее болтается огромный амулет из Белого древа в виде волчьей лапы. Виргос объяснил мне, что это и является подтверждением статуса колдуна. Так что его уж точно старым не назовешь. На самом деле я бы лично назвал это советом вождей в большей степени. Их слово для каждого оборотня их племени почти беспрекословно. Ну да ладно, это меня должно беспокоить в последнюю очередь.
— Так. Вы, ребятки, ждите здесь с остальными воинами. Я, Виргос, Нейсо и Стир идём на совет. Как только обсудим более срочные вопросы, что подождать не могут, то возьмёмся и за тебя, Истан. Да не трясись ты так. Риско сказал же тебе, что держаться нужно уверенно. Ты — серый трёххвостый волк. Отчасти наша гордость и новая надежда. В общем, мы пригласим тебя. И, кажется, Димиаса тоже нужно будет впустить, иначе он тут всё с землей сравняет. Да я племянника Риско вообще в последнее время не узнаю — светится так, что и ночью никакого огня не нужно. Ну всё, всё, засмущался-то как! Я же про Димиаса говорю, а краснеешь ты. Знаешь, если судьба сложится так, что ты останешься в нашем племени, и это одобрит Мать-природа, я буду очень рад. Что ты так смотришь на меня, Димиас? Совет может решить, что Истану будет лучше в другом племени. Он слишком важен и потому здесь нет места всяким глупостям. К тому же, как ты ни стараешься, он пока не признал в тебе пару. Хоть и прожил столько времени в том мире, о котором нам неведомо, это особо ничего не решает. Да успокойтесь вы, всё будет хорошо, — Лодир ласково потрепал меня по макушке, всё же немного осторожничая. Когда дело касается потенциального партнёра, оборотень не видит статус своего противника. За свою пару он может сойтись в битве и с самим вождём. Тут уже нет запретов. За любовь всегда идет ожесточенная битва. Как только Лодир, Виргос, лекарь Нейсо и Стир скрылись в доме, я принялся оглядываться по сторонам и более детально рассматривать окружающую меня местность. Как я уже и сказал, большая лесная поляна была залита бесконечным потоком солнечного света, высокие деревья, словно неприступные стены, окружали это место. К поляне из их густой тёмной чащи вели две тонкие тропинки. Та, что выходила прямо напротив входа в дом, уводила к нашей границе с Лесным племенем. Другая же тропинка была настолько узкой, что по ней едва чуть свободно мог пройти один оборотень. И прячась за домом, где сейчас возможно решали мою судьбу старейшины шести племён, она вела в противоположную сторону от той, по которой мы пришли к поляне. Она пропадала в такой густой чаще, что через пару метров исчезала из виду в тени, нет, темноте деревьев. Забавно, но мне там мерещился маленький голубоватый огонек. Я невольно залюбовался им, всё же поворачивая голову вправо, чувствуя, что по той же тропинке, по который мы пришли, сюда подтянутся и другие племена. Кроме нас на совет пришли уже три племени. Димиас сказал, что прибыли морские, пустынные, и горные волки. Лесное и Речное племена запаздывали. Но по правде, совет должен был начаться в полдень и потому время у них еще есть. Примерно час или чуточку больше. Я с интересом разглядывал оборотней других племен. По старинной традиции все четыре воина, которых старейшины выбирали себе в сопровождение, не входили в дом, а ждали их на поляне, и двое должны были непременно в это время находиться в обличие волков. Так тут-то я и заметил главное отличие племён друг от друга. Цвет шерсти. В Степном племени все поголовно обладали бурой окраской. Но я бы назвал её цвета молочного шоколада. Горные волки — белоснежные, как и тот снег, что лежит на вершинах гор, где они обитают. Пустынное племя можно отличить по песочной желтоватой окраске. Морские волки, на моё удивление, оказались ярко-рыжими с чёрными подпалами на лапах и ушах. Лесные оборотни, как я видел при нашей встрече, чёрные, смоляные хищники. А Речное племя обладало самым завидным для оборотней окрасом. Эти волки казались яркими алыми пятнами на фоне леса в своей темно-красной шкуре. Так говорил Димиас, потому что пока я не видел их. Мне же столь вызывающий окрас не понравился, когда я попробовал его представить.
Всё же от Димиаса я не решался отойти ни на шаг, да к тому же, потянув парня за собой, встал поближе к Риско, что обратился волком, следуя примеру Орина. Зверь, видя, что я немного придвинулся к нему, повернул голову в нашу сторону, чуть склонил её набок и, забавно так клацнув зубами, словно посмеялся надо мной, прилёг на траву. Тут же Димиас ухватил меня под руки и, улыбнувшись, посадил на спину Риско. Я испуганно сжался, но Риско и ухом не повёл, только чуть поёрзал задними лапами, устраиваясь поудобнее. Димиас же тяжело завалился рядом и, оперевшись спиной о большой и мохнатый бок Риско, положил свою голову мне на ногу. Посмотрел на меня и улыбнулся. Так, всё с тобой понятно. Соблазнитель. Я тебе не ребёнок, чтобы таять от того, что сижу на спине большого и пушистого волка и чувствую, как этот наглый альфа гладит меня по ноге. Но чёрт, это действует. Хочу отпихнуть обнаглевшего альфу, так как чувствую, как бока Риско мелко дрожат. Он явно веселится от такого. А Димиасу хоть бы что. И чихать он хотел, что все альфы других племён с любопытством поглядывают на нас. Кое-кто даже улыбку не сдерживает. Ну Димиас, вернёмся мы домой, и я тебе устрою голодный паёк — даже поцеловать в щёчку не разрешу. Пусть попробует запротестовать — кусаться буду. Он на прошлой неделе как-то уж больно разошёлся, и я его знатно так за палец тяпнул. Он, конечно, первое время поутих, понимая, что зашёл слишком далеко, но потом стал меня добивать тем, что почти до самого сна сокрушался, что я не укусил его за шею. Это он на метку намекает. Ох, как я тогда злился! Я ещё толком не привык и тогда до конца не понял, что чувствую к парню, а он мне тут с метками лезет. Я-то к тому времени уже прекрасно понимал, что это такое.
Сейчас я старался не обращать внимания на приставания альфы. Пусть чуточку помучается. Была бы его воля, он бы давно меня целовал при всех. Ему, кажется, не терпится всем и каждому показать, что я его. И мне, как ни странно, понятно такое желание Димиаса. Он до сих пор думает о тех словах, что передал мне Риско от Иная. Я и сам над ними часто задумываюсь. Мне почему-то становилось очень неприятно, когда я представлял, что просто буду разговаривать с Инаем. Не то чтобы он мне был противен. Я просто боялся его. Каждый раз, вспоминая встречу с Инаем, я невольно вспоминал и о Максиме с Артёмом. То, что они хотели сделать со мной… пробивала такая дрожь, что даже Димиас беспокойно начинал посматривать на меня. И всё потому, что Инай дико похож на Максима. Жуть.
— Эй, Риско, Димиас! Давно не виделись! Как у вас жизнь? — внезапно из густого леса показалось восемь мощных фигур, и одна из них, улыбаясь во все свои тридцать два зуба с довольно внушительными клыками, двинулась прямо к нам. Опять же у Димиаса клыки-то побольше будут.
— Паил. Да у нас всё в полном порядке. У самого-то как дела? Пару-то нашёл? — Димиас, кажется, бесстрастно проскользнул по лицу подошедшего к нам парня, но вот зелёные глаза его блеснули лёгкой симпатией. Так, значит он с этим парнем в нормальных отношениях. Радует.
— Да нет. Как-то не до этого. Я же сутками то на охоте, то в патруле. Дома почти не бываю. Папа всё сетует, что я никак не остепенюсь и внуков ему не подарю. Нет, ну, а что я сделаю? Мне пока никто не нравится. Мордашки симпатичные, а вот запахи совсем не трогают. А ты? — последний вопрос парня по имени Паил заставил Димиаса заметно напрячься. Напрягся и Риско, на котором я до сих пор сидел. Волк, повернув ко мне свою морду на сколько ему позволяло его тело, коротко то ли уфнул, то ли проскулил. Я не разобрал. Я не понял ничего до того момента, как Паил не стал принюхиваться ко мне. Он, оказывается, с самого начала, как только появился на поляне, смотрел только на меня. От этого мне стало совсем неуютно.
— У меня лучше и быть не может. Я нашёл себе пару. Он у меня правда ещё строптивый и кусаться любит, но то, что он меня любит, как и я его, тут нет сомнений, — Димиас поднялся на ноги и, схватив меня за талию, уже устроил на своих руках так, что я, сидя возвышался над всеми оборотнями и ловя на себе кучу любопытных взглядов, хватался за плечи Димиаса, боясь упасть. Ага, как же, упаду я! У него такие сильные руки, что меня из них и всем оборотням не вырвать. Вот же влюблённый! Эта мысль, на секунду образовавшись у меня в голове, мгновенно разогрела сердце почти до предельной точки.
— Ничего себе, какой славненький! И запах приятный. Димиас, ты смотри, уведут его у тебя на играх. От такого красавца отказаться трудно. Мне, наверное, тоже стоит попытаться. Вот Речное племя обрадуется. У нас симпатяшки есть, но таких красавцев отродясь не было. Эй, тише, тише! Шучу я, шучу. Не собираюсь я на этих играх участвовать в боях за пару. Рано мне ещё семьей обзаводиться. А за тебя я рад! — Паил замахал руками и даже сделал три небольших шага назад, как только увидел, что глаза Димиаса блеснули недобрым огоньком, он заметно напрягся, выпятив вперёд грудь, и острые клыки показались во всей своей красе благодаря наводящему страху оскалу. Господи, да не могу я уже рядом с ним просто так находиться! Ведь он за меня даже на этом совете готов всем глотки перегрызть. Ну почему он меня так сильно любит?
— Просто как предупреждение — он моя истинная пара. Мой омега. И на играх я всем это докажу. К нему ни один альфа, кроме меня, не притронется, — Димиас уже, кажется, успокоился. Он опустил меня снова на Риско и присел на траву рядышком, не выпуская из своей ладони мою.
— Слушай, а это не против правил, что ты приволок простого омегу на совет. Как тебе вообще это Лодир позволил? И вас, кстати, семеро, а не четверо. Что-то произошло? — Паил, коротко кивнув своим товарищам, что стояли неподалёку и двое из них, уже обратившись красными, на мой взгляд с чересчур яркой окраской, волками и чуть угрожающе поглядывали в нашу строну из-за реакции Димиаса, присел напротив нас и принялся пристально меня разглядывать. Спокойно и даже не заинтересованно. Это, наверное, и не давало повода моему альфе для нового приступа ревности и злости.
— У нас особая ситуация. Совет закончится, и ты всё узнаешь. Сейчас сказать ничего не можем, — на вопросы Паила ответил зрелый симпатичный альфа Степного племени, что находился от Риско буквально в трёх шагах. Его звали Фиер. И он мне, честно признаться, казался необычным для альфы, насколько я уже понимал эти различия. Он значительно уступал многим альфам по комплекции, но вот его запах… Я стал замечать за собой небольшую такую способность. По запаху оборотня я мог примерно предугадать его характер. Правда, это, можно сказать, срабатывало только в половине случаев. Ну даже этого количества хватало для того, чтобы немного насторожить меня. Опять же, от этого ничего странного не происходило, и я успокоился. Так вот, запах Фиера говорил о том, что этот альфа сильнее многих здесь собравшихся. Волевой аромат свежей хвои, переплетенный с запахом горного ручья. Да, горный ручей имеет свой собственный, едва уловимый запах. Фиер, кажется, только одним своим словом может заставить любого испытать перед ним страх. К чему это я всё клоню? К тому, что внешность часто не является отражением наших душ.
— О, глядите-ка, пришли наконец-то. Лесное племя в последнее время стало часто приходить почти к самому началу, — голос Паила заставил меня вздрогнуть. Лесное племя пришло на совет. А значит, пришел и Инай. Я вцепился в шерсть Риско на его загривке и чуть плотнее обнял бока бурого волка своими ногами. Димиас же подскочил на ноги и сделал один шаг вперёд, как бы невзначай чуть отгородив меня. Семеро высоких крепких альф и молодой хрупкий омега вышли на поляну. Альфы и не посмотрели в мою сторону, но всё же принюхались. Все кроме одного. Инай сразу же, как только вышел на солнечный свет, впился в меня глазами. От его взгляда становилось тяжело на сердце. Я сам не знаю, почему так поступил. Бросив на Иная холодный взгляд, я демонстративно сморщил носик и отвернулся от него. Взглядом вцепился в ту самую тёмную тропинку, что уводила в чёрный зев леса. Слишком густого, тёмного и пугающе-манящего леса. И знаете что? Зря, я это сделал, ох, зря! Я, кажется, этим ещё больше раззадорил парня. Двое альф, бета и омега, кинувший на меня заинтересованный и ласковый взгляд, вошли в дом, где должен проходить совет. Остальные расположились на поляне и, чёрт возьми, рядом с нами. Двое из них обернулись огромными чёрными волками и, последовав примеру Риско, просто плюхнулись на траву. Инай присел рядом и всё то время, что шел совет, не сводил с меня глаз.
Прошло, наверное, больше трёх часов, когда из домика, отогнув полог шкуры, показался наш вождь Лодир и жестом пригласил нас войти внутрь. Я едва живой от страха попытался слезть с широкой спины Риско и чуть не запнулся. Димиас подхватил меня вовремя и не дал носом встретиться с шерстяной травкой. Нет, что угодно, но эта трава не перестанет меня пугать. Немного, правда. Альфа взял меня за руку и уверенно повёл к дому. Лодир пропустил нас вперёд, а после и сам скрылся внутри. Но перед тем как войти, я обернулся и посмотрел на наших парней, что остались на поляне. И всё равно невольно наткнулся на неприятный взгляд Иная. И направлен он уже не на меня. Его, такого страшного и холодного, как снежная вьюга, взгляда удостоился Димиас. И за что он только так сильно ненавидит парня? У него же был конфликт с Риско, но не с Димиасом. И самое странное, что от такого вот взгляда Иная у меня внутри вскипело столько злости к этому парню, что захотелось врезать ему со всей силы. Не знал я, конечно, что такой шанс мне представится довольно-таки скоро.
Войдя в дом, я учтиво замер почти у самого порога, ожидая приглашения главного старейшины. Мне еще до совета объяснили, что с того времени, как погибло Серое племя, вождь которого всегда признавался главным старейшиной на совете, нынешние старейшины выбирали главного на один совет путём голосования. Сегодня это был вождь Горного племени. Я это понял потому, что сидел он на почётном месте, уложенном мягкими шкурами и возвышавшемся над всеми остальными. Что ни говори, но память у меня была хорошей, и я, запомнив тех, кто пришёл на поляну, и после заметив, в каких волков они обернулись, сопоставил старейшин с их племенами. И самое интересное, что сидели они, разделившись не на свои племена, а, так скажем, на свои должности. Не могу еще избавиться от тех слов, что употреблял в том мире. В общем, сидели они согласно своему статусу. Главный старейшина и вождь Горного племени в центре. Справа от него пятеро остальных вождей. Ну, четверо, потому что наш Лодир стоял позади меня. Напротив вождей расположились лучшие воины племён. Справа от воинов устроились племенные колдуны, а уже напротив них присели лекари. Колдунов можно было узнать по их амулетам на шее, а лекарей — по большим меховым сумкам, перекинутым через плечо, что вечно набиты какими-то травами. У нашего Нейсо, мне кажется, она висела на его плече даже во сне.
— Истан, проходи и присаживайся напротив меня. Димиас, кажется? Ты постой пока у порога. — Голос главного старейшины оказался на удивление приятным, грудным и низким для довольно немолодого мужчины. На вид вождю Горного племени было около пятидесяти лет. Но это никак не сказывалось на его теле. Если лицо и выдавало его возраст, то тело бугрилось мышцами. Следуя довольно вежливой просьбе, я только лишь слегка прикоснулся к ладони Димиаса, что остался на месте и присел напротив главного старейшины, оказавшись почти между лекарями и колдунами.
— Итак, Лодир и Виргос всё нам о тебе поведали. К тому же колдуны остальных племён подтвердили, что в ночь перед твоим появлением с ними разговаривала сама Мать-природа и сказала, что серый волк вернётся домой. Честно признаться, мы решили, что кто-то кроме младенца-омеги спасся, но мы прекрасно знали каждого убитого оборотня. Ты, наверное, заметил, что наши племена большие. В отличии от нас, Серое племя было малочисленно, но прекрасно перекрывало это своей силой. Так что мы знали каждого в твоём племени. И к тому же я, увидев тебя, совершенно отбросил все сомнения. Ты просто как две капли воды похож на своего папу-омегу Ладина. Он был прекраснейшим омегой среди всех оборотней, и за него боролись почти все сильные альфы и беты всех племён. Но он достался твоему отцу-альфе, тогдашнему вождю Серого племени Тирсу. К тому же, когда он доказывал своё право на омегу и после пометил его, метка осталась ярко-алой. Твои родители оказались истинной парой. У Серого племени всегда было мало истинных пар, так что тот факт, что их вождь обрёл такого омегу, был, несомненно, витком новой силы для оборотней. Истинность многое открывает. Потому и нашлись те, кто мало того что хотел власти Серого племени, так ещё и мечтал отомстить за то, что проиграл Тирсу. Ему ведь на тот момент едва исполнилось восемнадцать лет, и он стал вождём после внезапной кончины своего отца. Ну да ладно, об этом можно говорить до утра. Главной проблемой остается твоё существование. Нет, не нужно так пугаться. Проблема — это твоё существование без племени. Одиночек-оборотней Мать-природа не терпит. Она расправляется с ними быстро и жестоко. Никто вне племени не живет дольше одного года. И потому раз твоего племени не существует, то ты становишься одиночкой. К тому же, на твоем лице нет племенной татуировки, и потому оборотни могут принять тебя за одиночку и убить. Прости, но таковы законы Матери-природы. Поэтому нам следует решить твою судьбу. Лесным и Степным племенами было выдвинуто предложение предоставить тебе выбор. То есть ты должен будешь выбрать одно из наших племён и стать его частью. Морское и Пустынное племена предложили, чтобы ты стал членом всех шести племён и в силу твоей уникальности одарил каждое из племён своим ребёнком. Нам нужно возрождать Серое племя. Ты очень силен благодаря своим корням, и твои дети унаследуют облик серого волка. Знаешь, когда образуется пара из оборотней, принадлежащих разным племенам, они решают, в чьём из их родных племён будут жить. И тот, кто приходит в новое племя, меняет окраску. Об этом позаботилась сама Мать-природа, не допуская перемешивания крови. Волчьей крови. Потому зверь внутри оборотня, выбравшего другое племя, перерождается. Это почти не ощутимо. Мой отец, к примеру, принадлежал Морскому племени, но ради омеги, которого полюбил, пришёл в Горное племя. Но с тобой случай особый. Я почти уверен в том, что волк внутри тебя так и останется Серым волком. Но почти — это не полностью. И потому, чтобы не потерять последнего серого волка, я поддерживаю Морское и Пустынное племена. А что скажет на это Речное племя? — Главный старейшина, совершенно не обращая внимания на моё, как минимум, ошалевшее выражение лица, посмотрел на вождя Речного племени. Да, досталась ему задача. Он сейчас одним словом просто так скажет, как я дальше должен жить.
— Наше племя поддерживает Горное, Пустынное и Морское. Серое племя должно возродиться. И если этот омега даст каждому племени по малышу от самого сильного и молодого альфы, то у нас появится надежда, — Голос молодого парня, оказавшегося вождём Речного племени, меня просто убил. Столько похоти я никогда не слышал. Родить ребёнка от самого сильного и молодого альфы каждого племени? Я ему инкубатор что ли? И уж говоря про молодого и сильного, он не на себя ли намекает? Да к чертям такое возрождение! Я никому не позволю притронуться к себе, кроме Димиаса. А что, кстати, этот альфа делает? Улучив момент, я немного обернулся и так и застыл, вытаращив глаза на Димиаса. Сказать, что он зол или его переполняет ярость или гнев, это всё равно, что плечиками пожать — типа я ничего не знаю. За всё то время, что я прожил с альфой, я неплохо стал понимать парня. Если он кричал или рычал на кого-то, то степень его гнева можно описать как среднюю. Сейчас же я думал, что произнеси этот альфа Речного племени ещё хоть одно слово таким голосом и посмотри на меня взглядом голодного кота, смотрящего на миску сметаны, Димиас не оставит в живых ни одного из старейшин. В гневе крайней стадии Димиас подобен демону. Страшен и беспощаден.
— Вы меня простите, но моё мнение учитывать никто не собирается? Я оказался в этом мире после того, как вырос в другом, где отношения двух парней считаются чуть ли не… я даже слова-то подходящего подобрать не могу. В общем, семья из парней в том мире — это осудительно и гадко. И вы хотите чтобы я, мало того что был с парнем, спал с ним, родил от него, так ещё и стал чем-то вроде доступной ветреной игрушки, которого сможет затащить в постель любой?! Нет уж, спасибо! Я и только я решаю свою судьбу. Не моя в том вина, что всё Серое племя погибло. Я, честно признаться, ещё до конца ничего не понимаю, но стать подстилкой огромного количества альф я не желаю. Я хочу остаться только в одном племени. В Степном. Они меня приютили, помогли свыкнуться со многим, что меня пугало и были ко мне безмерно добры. И я, уже осознав свой статус омеги и то, что вскоре смогу носить под сердцем ребёнка, не желаю, чтобы мои дети росли без меня. И раз уж такое дело, то детей я хочу только от одного оборотня. От Димиаса! Другим я к себе и пальцем притронуться не дам! Делайте, что хотите, но вашего решения я не приму. Или я остаюсь жить в Степном племени или можете убить меня прямо сейчас, раз Мать-природа не терпит одиночек. Димиас говорит, что я его истинная пара. Я этого пока не чувствую. Наверное, из-за того, что не жил здесь всё это время. Но чувствую, что он мне не врет. И на играх, если к тому времени вы меня не убьёте, он пометит меня и я ни капли не удивлюсь, если метка окажется ярко-алой! Вы хоть и старейшины… — но дальше я ничего говорить не мог. Горло раздирал волчий вой, тело мгновенно увеличивалось в размерах, а лица всех оборотней вытянулись от доли уважения, страха и лёгкой злости. Я вновь, под действием эмоций, обратился в волка, раскричавшись на всех присутствующих. Я не подстилка! Я и так тяжело для себя принял ласки и ухаживания Димиаса. И не потому, что он мне противен, а просто из-за своего старого убеждения. Всё же смог перебороть себя, хоть далось мне это с трудом. Сколько я грыз себя внутри после каждого нашего поцелуя. Если бы Димиас знал, то, наверное бы, подумал, что я никогда не смогу полюбить его. Но я полюбил. Я смотрел на старейшин племён и, честно, не в силах был сдерживать свой гнев. Это так они уважительно относятся к омегам?! Это так они почитают волков Серого племени?! Сделать меня подстилкой хотят?! Во благо племён и ради восстановления правящего племени?! Да плевать я на это хотел. Не я в том виноват, а значит и не мне за это расплачиваться. Я просто хочу спокойно жить. Жить в Степном племени вместе с Димиасом. Да я лучше умру, чем кому-то другому позволю прикоснуться ко мне! Только Димиасу разрешу многое. Разрешу то, что навсегда перечеркнёт все мои убеждения о том, что два парня просто не могут по природе быть вместе.
Я с одного маху подскочил к главному старейшине и, опрокинув его наземь, прижал плечи альфы передними лапами к полу. Рычал и скалился, но не предпринял ни одной попытки навредить ему. Лодир сказал, что перед ними я должен показать свою уверенность и почтение. С почтением не прокатило, так может уверенность их убедит? Все остальные оборотни похватались за свои ножи и хотели уже схватить меня, загнав в угол. Нет уж, вы у меня увидите, что так просто я вам не дамся, и глупое своё решение можете мило так прожевать вместо ужина. Оскалившись на всех, я резко рванул в сторону, опрокинув, кажется, лучшего воина Морского племени, оказался у самого входа рядом с Димиасом. Честно признаться, сначала я не понял, по какой причине они не обратились в волков и всем скопом не накинулись на меня. Тогда бы точно схватили. Потом-то до меня дошло, что домик маленький и обратись из них хотя бы трое — никто бы толком и повернуться не смог бы. Все же волчья форма под два метра в холке. Это вам не пёсик. Я, недолго думая, выскочил на улицу и, сделав три больших прыжка, остановился, развернувшись к дому лицом. Как же переполошились сопровождающие альфы. Они прекрасно понимали, что появление волка из дома, где проходил совет, может значить угрозу для старейшин, но одновременно при виде огромного серого волка с тремя хвостами им хотелось в почтении склониться передо мной. Я спокойно встал перед домиком и, выпятив чуть грудь вперёд, немного злобно поглядывал на всех старейшин, что выскочили из дома. Скалился на них, а после начал и вовсе рычать, когда кое-кто из них обратился волком. Внезапно мой взгляд наткнулся на Риско. Он смотрел на Димиаса. Смотрел так, словно умолял его оставаться на месте и не подходить ко мне. Если он пойдёт против совета старейшин, то для него это может кончиться плачевно. Он-то простой оборотень. Но Димиасу было всё равно. Он, ласково улыбаясь, шёл ко мне протянув вперёд руки. Я чуть отступил назад. Не знаю почему. Но как только он осторожно коснулся моей морды, я прижал уши к голове и тревожно, затравленно посмотрел на него. Одними глазами просил его не отдавать меня им. А после и вовсе сел на задние лапы, уткнулся мордой в грудь альфы и начал скулить и тихо визжать. Огромный серый волк в объятиях парня, что значительно уступал зверю в размерах, плакал изливая в этих слезах своё желание остаться с ним. Только с ним. А после я вовсе принялся облизывать лицо Димиаса и нежно урчать, умоляя и отчасти соблазняя его. Димиас, только посмеиваясь, нежно обнимал меня, успокаивал и ерошил ласково мою шерсть.
— Ну, здесь ничего не сделаешь. Хоть мы и надеялись, но желание омеги всегда приоритетно и тем более желание омеги Серого племени. Истан, ты остаёшься в Степном племени. Но это не отменяет того, что на играх за тебя будут бороться. И если твой избранник проиграет, то ты должен будешь уйти к другому. На этом совет окончен. Надо признать, малыш, но ты меня изрядно напугал. Омеги не часто показывают свои клыки, тем более старейшинам. Надеюсь, у тебя все будет хорошо, — главный старейшина на удивление спокойно и как-то весело, что ли, взглянул на меня и направился к своим альфам. Столько радостного визгу, наверное, никто из них не слышал. Я от счастья набросился на Димиаса и, повалив его на землю, принялся горячо вылизывать его лицо и шею. Парень хохотал во всё горло и старался добраться до моих ушей, желая поласкать меня там. Ведь стоило ему так сделать, как я мгновенно возвращался в человеческую форму. Я же плевать хотел на всех сейчас. И на Иная, что просто взглядом мог сейчас убить Димиаса. Я просто с ума сходил от счастья.
На улице уже стемнело. Добрая половина племени мирно спала, видя свои сны. Но в доме Димиаса ни я, ни тем более он, не спали. Я только и мог смотреть в чудные зелёные глаза парня и внутренне бороться со своей нерешительностью и страхом перед тем, что собирался сделать. Отвращения не было. Боялся просто всё испортить или тем более навредить парню. У самого имеется то же самое и эта, так скажем, часть тела довольно-таки хрупкая.
— Истан, ты действительно хочешь это сделать? Я же вижу, что ты сомневаешься. Не мучай себя. Я же сказал, что потерплю. Из-за того, что они сегодня сказали на совете, я понял, что могу и всю жизнь ждать. Малыш, не заставляй себя! — Димиас ласково и с некой тревогой смотрел на меня. Я от такого взгляда, да простит меня моя гомофобская часть, которая почти уже одной ногой в могиле, завёлся ещё сильней. Когда мы вернулись после совета, Димиас немедленно утащил меня в дом и принялся всего зацеловывать. Я понял, что парень безмерно счастлив, что я выбрал его и остался в племени только из-за него. Самого прошибло таким желанием, что остаток дня и весь вечер не находил себе места. А после решился на нечто большее, чем простые поцелуи. До настоящего секса я ещё не созрел душой, но это, я думаю, сделать смогу. Тем более мне хотелось сделать это для Димиаса. Для него очень хотелось сделать что-то приятное.
— Димиас, помолчи, иначе я точно ничего не смогу сделать! Я уверен во всём, просто мне стыдно. Закрой, пожалуйста, глаза, — я, плотно прижимаясь к парню, скользил ладошками по его голой груди и, честно признаться, урчал от удовольствия. Горячий и упругий. Непродолжительный поцелуй, и затем я осторожно губами принялся спускаться по его шее. Руки, дрожа от страха и возбуждения, прикоснулись к члену парня. Нет отвращения. Я осмелел от своих чувств и осторожно принялся поглаживать член Димиаса. Пальцами проводил по головке, размазывая смазку, крепко обхватывал крепкий ствол и двигал ладонью, стараясь доставить парню удовольствие. Уткнулся лицом в изгиб его шеи и, жарко дыша, руками ласкал Димиаса. Он же вцепился руками в мои плечи и, тихо постанывая и хватая губами воздух, сам начал толкаться мне в ладонь. Я понял, что делаю всё правильно. Вот только и сам так завёлся от своих ласк, что не заметил, как Димиас прикоснулся и ко мне. Правда, когда его ладонь, огладив мой член по всей длине, нежно, но ощутимо сжала его, я взвыл так, что меня, наверное, слышали все оборотни нашего племени. Но было всё равно. От ласк парня я совершенно потерял голову и только и мог, что дальше ласкать альфу и самому подаваться вперёд навстречу его нежности. Мы оба уже в голос стонали и хрипели от удовольствия. Оргазм накатил такой волной, что я просто не выдержал. Прогнувшись в спине, я выплеснулся прямо в большую ладонь парня и сдавленно от закушенной губы простонал. Повалившись на Димиаса, я почувствовал, как он слегка задрожал, и тут же тёплая жидкость оказалась на моей ладони и даже немного попала на обнажённый живот. Димиас коротко рыкнул и, схватив меня за плечи, повалил на шкуры. Дальше — что-то сумасшедшее. Его горячие уже влажные губы, казалось, были везде. Юркий ласковый язык вылизал меня всего. А я только и мог, что стонать и просить парня не останавливаться. Мне слишком хорошо. Мне слишком горячо и ярко. Всё тело словно огромный комок нервов, что приятно вздрагивает от каждого его прикосновения. Всё хорошо, всё взаимно и оттого ещё слаще. Я не знаю, что со мной, но прекращать этого не хочу. Димиас вымотал нас обоих до изнеможения. Просто лаская друг друга руками, мы кончили за эту ночь много раз. Выжали друг друга как дольки лимона. И только под утро оба заснули, так и не выпустив друг друга из объятий. Я больше сдерживаться не мог. Жаль только, что когда я прошептал, что люблю его, альфа уже крепко спал. Но это не страшно. Я уверен, что смогу это сказать ещё раз. На играх скажу это, чтобы все слышали. Чтобы все поняли, что я только его. И он мой. Что поделать, раз я полюбил его? Ничего — просто любить и дальше.
