Познать себя заново

      Конец лета. Все оборотни ходят в приподнятом настроении, то и дело останавливаются и обсуждают предстоящие игры. У меня же только от их упоминания сводит живот и чуть ли не плакать хочется. А почему? Да потому, что я до дрожи боюсь, что могу проиграть, и Димиаса заберёт другой. Не хочу. Я останусь только с Димиасом. Ведь я его люблю. Я уже давно забил на все свои предрассудки и негативное отношение к однополой любви. Как можно это ненавидеть и брезговать, словно грязью на дороге, когда тебя непреодолимо тянет к существу того же пола, что и ты? Правильно — никак. Не скрою, что было безумно тяжело. Но получая искреннюю заботу и любовь Димиаса, видя, как обо мне заботятся другие оборотни, просто потому, что я живу рядом с ними, я постепенно стал принимать весь их уклад жизни. Теперь мысль о собственной беременности не пугала меня, а лишь немного тревожила своей неизвестностью. Ну, вы меня понимаете. А что касается секса… Стыдно признаваться, но я его теперь просто до одури желаю. После совета я решился на почти невинные ласки. Как такового настоящего секса у нас с Димиасом не было, но мне и этого на тот момент было достаточно. Чего не скажешь о Димиасе. Он, и я это прекрасно ощущаю, желает большего, намного большего. Но пока на большее, чем взаимная мастурбация, я решиться не могу. Хоть и чувствую, что хочу Димиаса. Это странно. Я рядом с ним чувствую себя странно. От его запаха меня ведёт, словно я наркоман какой-то, что получил блаженную дозу наркотика и теперь жмурится как довольный кот. Его голос пробегает по моей спине толпой приятных мурашек и заставляет меня ловить каждое слово. А от его простых прикосновений меня так простреливает током и желанием близости, что я едва держусь от того, чтобы не простонать как развратная девица. А видит Мать-природа, как мне этого хочется. Так, что я едва держусь. Нет, если я наброшусь на Димиаса и повалю его на кровать, он только рад будет, но почему-то мне хочется этого совершенно по-другому. Да и где-то в душе чей-то голосок шепчет, что ещё рано. И я ему верю. Чувствую, что ещё рано. И смутно понимаю, что сам осознаю тот момент, когда смогу отдаться Димиасу. Это не пугает и не вызывает отвращения. Это влечёт и порабощает. Я сам хочу этого.       Арим, как и всегда, бесцеремонно растолкал нас с Димиасом ранним утром, хитро так улыбаясь, велел мне одеваться и идти к его дому. И уже на пороге он обернулся и попросил Димиаса особо меня сегодня не мучить, иначе я не смогу продержаться для не пойми чего достаточно долго. И гадать не стоит про то, на что намекал младший брат Димиаса. И, естественно, я залился краской с ног до головы. Ну, а вы как бы сами повели себя, когда лежите абсолютно обнажённым в постели с парнем, на котором тоже нет ни клочка одежды, и тут же вам не двусмысленно намекают на секс некто третий? Не думаю, что вполне спокойно. Хотя не всё люди, ну, а точнее оборотни, так застенчивы, как я. Как же я тогда зарычал на Димиаса, когда он, последовав словам брата с точностью до наоборот, навалился на меня сверху, пропустил одну ладонь под моё тельце и, обхватив мой пока ещё вялый член, принялся ласкать его и тереться своим о мою попу, изредка тыкаясь головкой чуть выше ануса. И, чёрт возьми, но мне это нравится. Я просто с ума схожу от его ласк и сам неосознанно виляю задом, чтобы хоть немного усилить ощущения. К слову сказать, я благодаря Ариму понял одно очень важное отличие в сексе между альфой с омегой и, к примеру, простыми парнями в том, прошлом, для меня мире. Всё же опять упирается в физиологию, хотя оборотням такое слово и не знакомо. Нутро омеги схоже с женским, и потому омега получает такое же удовольствие от секса, как и женщина. Опять же, у них, как и у любого мужчины, есть простата и потому, как и геи в том мире, они сходят с ума в экстазе, когда самец задевает её внутри. Ну, как мне объяснял Арим — омеги называют это точкой любви. Слово простата им неведомо. У меня же довольно хорошие познания в биологии. И опять же естественность. Отношения между мужчинами для оборотней — норма, и потому они не заморачиваются и получают настоящее удовольствие, зная, что за это их не осудят. В мире людей же с этим весьма и весьма тяжело.       Я, чувствуя, что сейчас просто сойду с ума и перепачкаю всю постель в семени, выгнулся в спине, приподнимая отнюдь не лёгкого Димиаса и делая для него позу неудобной. Теперь-то ты о мою задницу не потрёшься. И что вы думаете? Димиас даже и внимания не обратил на мои попытки спастись от него. Он коротко рыкнул на меня, толкнулся бёдрами вперёд и вновь заставил меня принять исходное положение. Жар наших тел. Рука в бешеном темпе скользящая по моему члену. Член Димиаса, трущийся о мою попу, его хриплое сбитое дыхание, отражавшее моё собственное, и ласковые горячие губы парня на моем ушке. Всё, я больше не могу терпеть эту сладкую пытку. Я коротко вскрикнул и сам толкнулся в руку оборотня, кончая так, что всё тело мелко затрясло. Тут же через минуту я почувствовал, как Димиас почти до боли прикусил мочку моего уха и, дёрнув бёдрами в последний раз, кончил мне на спину с протяжным глухим полурыком-полустоном. Тут же упал на меня, ощутимо придавив, к пахнущим мятой шкурам. Что и говорить, но я блаженно щурился и мурлыкал, словно довольный своей сытой жизнью кот.       — Истан, прости, малыш, но рядом с тобой сложно сохранить контроль. К тому же… К тому же у тебя скоро начнётся первая течка. Наверное, поэтому Арим тебя и зовёт. Истан, ты не сердишься на меня? — Димиас, ласково выцеловывая участок кожи за моим ушком, жарко шептал и ещё изредка водил бёдрами, потираясь о меня уже опавшим членом. Я сержусь? Я сержусь?! Да я просто в ярости! На самого себя, за то, что лишаю Димиаса многого. Но я пока просто не готов.       — Течка? Но мне страшно. Я боюсь этого состояния. Хоть Арим и сказал, что поможет мне с ней справиться, я всё равно, как только подумаю об этом, так начинаю трястись, словно промёрз насквозь. Димиас, мне страшно, — я жалобно, словно совсем беспомощный волчонок, шептал парню о своих страхах. Да, мне жутко страшно. Димиас сказал, что в первую течку не притронется ко мне, понимая, насколько я буду напуган и дезориентирован новым для меня состоянием. Он вообще сказал, что без моего полного на то согласия не станет принуждать к настоящему сексу. Я ему за это благодарен, но одновременно мне дико стыдно и тошно. Я-то в полном порядке, а ему тяжело. Семнадцать раз. Семнадцать раз за последние восемь дней Димиас делал вид, что ему нужно отлучиться по срочным делам, скрывался из поселения подальше от глаз оборотней и мастурбировал, тихо шепча моё имя. И это при том, что мы уже давно ласкаем друг друга до оргазма и перепачканных спермой шкур. Вот честно, чувствую себя эгоистичной свиньёй. Ну что такого страшного в том, чтобы переспать с парнем? Тем более не просто так, а с тем, кого я так сильно люблю. Да кто знает мои душевные дебри?! Девушкам в первый раз тоже больно. А к боли я ещё с «прошлой» жизни привык. И та боль была намного хуже. Я этого ещё не знал, просто был в этом уверен. Я ничего не ответил оборотню, только лишь крутанулся под ним, томно выдохнул прямо в его лицо и, подняв голову, поцеловал парня. Ох, лучше бы я этого не делал. Он ответил мне на поцелуй так, что у меня почти полдня болели губы. Но мне нравилась эта боль.       Я пришёл к дому Арима спустя час после того, как он наведался к нам. Стучаться у оборотней не принято, да и нет на то возможности. Отодвинув шкуры, я тихо проскользнул внутрь. Арим стоял около очага и большой ложкой помешивал в котле ароматную похлёбку. Его муж Орин стоял позади омеги и, крепко обнимая парня, что-то ласково ему нашёптывал, от чего Арим с наслаждением закатывал глаза. Вот сейчас стою на пороге, смотрю на двух милующихся парней и понимаю, что так и должно быть. Они любят друг друга. И мне казалось, что родись эти двое в том мире, то непременно были бы вместе, наплевав на тупые человеческие предрассудки. Да, природа изначально создала мужчину и женщину и не предполагала, что её дети додумаются до однополых отношений. Ну, чёрт возьми, что же делать несчастному, если он влюбился в того, кто принадлежит к его полу? Тихо умирать от неправильной любви? Сейчас, как же! Я в своей жизни любви как таковой не видел и потому прекрасно знаю, насколько она дорога и желанна. И пусть валят к дьяволу все те, кто заикнётся о том, что это всё неправильно и осудительно. Любая искренняя и чистая любовь имеет право существовать. И неважно, что влюблённые одного пола. Совсем неважно.       — Эм… Простите, кажется я невовремя. — Мне оставалось лишь тихо что-нибудь промямлить, обозначая своё присутствие в доме.       — О, пришёл наконец-то. Там тебя Димиас, что ли, к постели привязал? Эй, чего краснеешь, как омега перед брачной ночью? Проходи к очагу и садись. Я сейчас с похлёбкой закончу и мы приступим. Орин, иди-ка прогуляйся. — Арим ласково оттолкнул от себя мужа своей же пятой точкой и улыбнулся ему, показывая, что в омежьих разговорах он явно не к месту.       — Всё, понял. Пойду, проведаю своего тестя. Мне Риско давно уже обещал отдать морской камень. Кто-то постоянно клянчит у меня украшения. Кстати, ты бы не смущал Истана. Он, в отличие от тебя, скромный и тихий парнишка. Ты, Истан, особо не верь ему, когда он о себе разговор заводит. Он ещё тот развратник. Я после первой ночи с ним долго ещё челюсть свою найти не мог. Эй, эй, эй! Я же шучу, милый! Ты у меня самый замечательный. Ладно, не скучайте тут без меня, — Орин едва увернулся от небольшой подушки, сшитой из оленей шкуры и набитой гусиным пухом. Арим, красный как спелый помидор, метнулся к постели и запустил в супруга той самой подушкой. Орин ещё раз улыбнулся мужу, слегка потрепал меня по волосам и скрылся из дома.       — Пропусти всё, что он сказал, мимо ушей. Он у меня любит преувеличивать. Опять же, не прояви я инициативу, то точно бы до сих пор девственником ходил. А мне, между прочим, зимой девятнадцать стукнет. Так, не суть важно. Истан, дела у нас обстоят немного сложно. Через три дня игры, а я со своей недавней течкой совсем о тебе позабыл. За Димиаса я не переживаю. Вы истинные и он непременно отстоит своё право на тебя. Но и на Димиаса могут положить глаз другие омеги или даже беты. Ты хоть и принадлежишь к Серому племени, и твои три жутко очаровательных хвоста заставят многих призадуматься, всё же, наверное, ты выйдешь на арену. И тут-то придётся попотеть. С омегами ты справишься без проблем, но, к примеру, если выйдет против тебя Керт, то тебе придётся постараться. Он очень сильный омега и уже давно засматривается на Димиаса. В битву разрешается вступать, претендуя на одного оборотня, кто уже за сезон образовал пару. За свободных не дерутся. Потому что они сами идут на схватку. Знаешь, стоит тебе подробнее разъяснить. Сначала мы просто встречаемся на огромной поляне, что расположена недалеко от той, где проходит совет старейшин. Там у нас всё здорово сделано. Есть небольшие навесы из шкур, где располагаются торговцы. Племена привозят с собой интересные развлечения и прочие радости. Старейшины традиционно располагаются под большим навесом перед самой ареной. Мы приходим с первыми лучами солнца и до самого полудня просто развлекаемся, знакомимся с новыми оборотнями, болтаем, ходим по торговым навесам и многое другое. В полдень открываются сами игры. Все пары, что образовались за сезон, выходят в центр арены, держась за руки, и объявляют о своём намерении связать себя узами брака. При этом они должны обозначить статус своей пары. Как только все пары объявили о себе, они отходят к краю арены и тут же старейшины в порядке очереди жестом вызывают каждую пару на арену. Сначала происходит схватка за старшего в паре. Свободные беты или омеги и, чего греха таить, альфы, хоть такое бывает очень редко, подходят к краю арены и заявляют своё желание оспорить союз пары. Младший в паре поочерёдно сходится с каждым своим противником в битве, отстаивая своё право на союз с выбранным оборотнем. И сам понимаешь, что здесь только два исхода — или проиграл, или выиграл. Если младший выигрывает у всех своих соперников, то наступает очередь старшего из пары. Теперь выходят те, кто претендует на младшего. И снова то же самое. Но нередко случается такой момент, что проиграв кому-либо в битве за свою пару, тот, за кого бились, отказывается становиться супругом победителя. Тогда пару всё равно признают, но после того, как их разлучат ровно на один год, и если они вытерпят эту разлуку и не заведут новых отношений. Проигравшего оставляют в родном племени, а того, за кого бились оборотни, отдают в племя того, кто выиграл. С ним обращаются очень хорошо. Но в разлуке всё кажется мукой. Если победитель и тот, за кого он бился — соплеменники, то их обоих отправляют в другое племя на один год. Это нужно для того, чтобы убедиться в чувствах оборотней, даже если кто-то из их пары и проиграл. Если они выдержат год разлуки, то их признают супругами. Ну, а если нет… В общем, и так понятно, что победитель той схватки скорее всего приглянулся тому, за кого он бился. Вот так вот. Если же оба оборотня отстояли своё право на союз, то они при всех клянутся в верности, старейшины объявляют их законной парой, колдуны шести племён проводят небольшой обряд и старший уже супруг метит младшего. Помнишь, что я говорил о том, что перед играми пары называют свой статус? Тут-то как раз и раскрывается — врали они или нет. Не смотри на меня так. Некоторые оборотни намеренно врут о статусе пары. Ты же знаешь, что на любого супруга из обычной пары каждый сезон в течение двух лет может претендовать любой оборотень. У нас Наги уже пятый сезон отстаивает своё право на своего же омегу. Этот бета любого альфу в секунду валит на землю — так сильно он Лира любит. Ещё три сезона и они получат статус неприкосновенности, как и истинные пары. Кстати, битвы за супругов устоявшихся обычных пар, что находятся в браке меньше двух лет, проходят после и по тому же принципу. Иногда я думаю, что такие правила глуповаты, но с Матерью-природой не поспоришь. Эй Истан, ты уснул, что ли? — на самом деле под монотонное бормотание Арима меня сморил в сон. Я едва держался. Вроде бы должен внимательно слушать парня и вникать во всё происходящее на играх, так как от этого зависела моя жизнь и жизнь Димиаса, ну, а точнее то, с кем она будет протекать, но я всё равно сидел и клевал носом. Тело меня просто не желало слушаться. Я едва мог держать глаза открытыми и постоянно зевал, демонстрируя Ариму свои немаленькие клыки.       — Да нет… или да… Арим, я не знаю. В последнее время вдали от Димиаса меня постоянно тянет в сон, я чувствую себя вялым и уставшим и нередко всё тело лихорадит… Тяжело мне как-то… — я тряхнул головой, приводя свои мысли в порядок, стараясь хоть как-то взбодриться. Всё же меня такое состояние несколько пугало.       — Так, всё с тобой понятно. Спешу тебя поздравить — твоя течка уже не то, что рядом — начнётся как раз после игр. Это не очень хорошо. Привлечённые твоим запахом, многие оборотни захотят побороться за тебя, а ты немного ослабнешь. И самое пакостное, что не прийти ты на игры не сможешь. И что нам с тобой делать-то, горюшко ты моё неразумное? Не хочу я, чтобы ты достался другому. Ты мне очень уж нравишься, да и Димиас сейчас как солнце светится. С ним даже стоять рядом опасно — ослепнуть можно. Так, надо мне с Нейсо посоветоваться. Он у нас толковый и обязательно что-нибудь придумает. У него, кажется, есть травы, чуть приглушающие запах, но вот что делать с силёнками? Течка без секса сильно изматывает. О, смотри-ка, как ты оживился. Надо тебя чаще смущать. Ладно. Запомни сейчас только вот что — верь в то, что вы с Димиасом истинные. Это придаст ему сил на играх. А когда он пометит тебя, в чём я не сомневаюсь, все увидят, что вы истинные. И тогда ни к тебе, ни к нему никто не посмеет притронуться. Мать-природа не прощает тех, кто желает разлучить истинных. Они долго не живут. Всегда погибают при странных обстоятельствах. Так что копи силы и отбей моего непутёвого братца от остальных оборотней. Керт, я уверен, точно в этом году попытает счастье, раз Димиас намерен связать себя узами брака. Так, а то, что я планировал сделать вместе с тобой придётся отложить. Преддверие течки для этого не самое лучшее время, — Арим присел рядом со мной и, осторожно коснувшись моего лба, печально покачал головой и, натружено пыхтя, оттащил меня на постель. Я просто провалился в сон. Чёртова течка вывела меня из более-менее здравомыслящего состояния. Но мне почему-то хоть и страшно, всё равно как-то спокойно. Почему же? Потому что он рядом. Он меня защитит. Димиас. Любимый. Я в сонном состоянии чувствовал, как к Ариму пришёл Димиас и, нежно взяв меня на руки как величайшую драгоценность в мире, унёс меня к нам, домой. К нам, домой… К нам…       В день игр я, как и на совете старейшин, просто не отлипал от Димиаса. Я словно прирос к парню и злобно косился на любого, кто хоть немного проявлял ко мне интерес. О, а таких было в избытке. Мне даже стало страшно за Димиаса. Казалось, что все свободные оборотни выйдут на арену и просто возьмут измором его. Но, кажется, Димиас уверен в своих силах. И это немного обнадёживает меня. Поляна для сезонных игр просто кишела огромным количеством оборотней. Наше племя пришло одним из первых, и потому мы смогли занять лучшие навесы для торговли в самой середине. В начале не у многих есть желание что-либо покупать, а к концу оно, появившись, уже пропадает. Так что середина — самое прикормленное местечко. Примерно через час прогулок по торговым рядам я немного расслабился и заметно повеселел. Не собираюсь я грузить Димиаса своим настроением. К тому же, сил у меня сегодня вполне достаточно. Нейсо постарался на славу. Сегодня утром он долго натирал моё тело различными травами и настойками, уменьшающими мой аромат и аромат приближающейся течки, а после напоил горькими вяжущими язык отварами. Но именно они неплохо встряхнули моё тело. Так что силы на то, чтобы отстоять своё право на любимого оборотня у меня были. Вот только одно плохо — Инай. Этот парень следовал за нами по пятам и прожигал Димиаса таким взглядом, что будь он материальным, я бы точно остался вдовцом. И рядом с Инаем крутился молодой парнишка, до безумия похожий на колдуна Лесного племени, ну только чуток моложе. Я силился вспомнить — как же звали того оборотня? И вспомнил. Колдуна Лесного племени звали Киба и он омега. И по совместительству — младший брат Иная. Опять же когда мы были на совете, Риско намекнул мне, что с Кибой мне можно общаться, а вот с его младшим братом не стоит. Тогда я пропустил это мимо ушей, а сейчас понял, что этот молодой паренёк, похожий на Кибу, и есть его младший брат и, соответственно, ещё один младший брат Иная. И самое жуткое, что и Киба, и этот парень до ужаса похожи на Артёма — моего второго брата в том мире. Мало мне было Иная, так теперь и они. Понимая, что нам нужно хоть немного оторваться от этих парней, я резко рванул прочь от торговых навесов, уводя за собой ошарашенного Димиаса. Мы с ним нырнули в густой подлесок на окраине поляны и притаились. Ну, точнее я, а Димиас как малый ребёнок вертелся на месте, шутливо толкал меня в бок и вечно что-то спрашивал. Я шикал на него и видел из-за кустов, как Инай вместе со своим братом прошли недалеко от нас, вертя по сторонам головами. Всё ясно — нас искали. Не знаю, что во мне такое взыграло, но как только эти двое скрылись из виду, я резко вскочил на ноги и потянул Димиаса за собой. Оборотень ошарашенно смотрел на меня, когда я толкнул его к ближайшему дереву спиной и сам тут же прижался к парню.       — Истан, что с тобой та… — дальше я ему говорить не позволил. Приподнялся на цыпочках, обвил руками его шею и впился в него поцелуем. Сгорал от стыда за то, что творю такое почти прилюдно. Но знал одно наверняка — вскоре я и вовсе всем покажу, что он только мой. А кое-кому прямо сейчас. Я видел краем глаза, как вернувшиеся оборотни наблюдают за нами. Как они стискивают зубы от злости, как прожигают нас обоих гневным взглядом, как их ладони с силой сжимаются в кулаки. Они достаточно близко от нас, чтобы слышать то, как я начинаю тихо постанывать, когда Димиас, обнимая меня, разворачивается и теперь уже я зажат между деревом и парнем. Его руки скользят по моему телу, на несколько секунд забираются под рубашку, дразня прикосновениями, сводя с ума. Арим говорил, что ближе к течке и во время неё тело омег становиться безумно чувствительным. Он не врал. По мне словно гуляли всполохи пламени, приятно обжигая кожу, а от поцелуя и я вовсе перестал соображать. Приподнял одну ногу и закинул её на бедро Димиаса, при этом вжимаясь пахом в пах. Мой оборотень коротко и сладко рыкнул и, разорвав поцелуй, принялся ласкать языком мою шею, чуть прихватывая зубами кожу. А я только и мог, что постанывать и крепко обнимать парня.       — Я не знаю, что на тебя нашло, но мне это определённо нравится. Такая зарядка перед играми весьма кстати. Ради тебя я порву любого в клочья. Истан, я люблю тебя! — Димиас поднял на меня свои изумрудные глаза, и я не мог поверить в то, что меня можно так сильно любить. Каждый заслуживает любви, но то, как сильно меня любит Димиас — это просто невероятно. Ведь я просто парень и такая любовь… Не знаю, не могу объяснить. Но одно чувствую, уверен в этом наверняка — я люблю его не меньше.       Только я хотел ответить Димиасу, что и сам люблю его, как звук больших рожков из оленьего рога оповестил всех оборотней, что пришло время самих игр. Я вздрогнул в руках оборотня и заметно напрягся. Димиас только ухмыльнулся и, подхватив меня под попу, уверенно понёс к арене. Я покраснел как рак и принялся вырываться, пока нас в таком виде ещё кто не увидел. Хватило мне и того, что как только мы вышли из кустов, Инай чуть не бросился на Димиаса. А вот взгляд младшего брата Иная заметно потускнел. Но причин этого я не стал искать, так как был занят тем, что от души мутузил своего любимого почём зря. Арена больше походила на огромную круглую площадку с голой притоптанной землёй. Ну, оно и понятно, что за всё время существования игр, траву здесь просто вытоптали тысячи волчьих лап. Старейшины уже давно расположились под большим навесом в окружении сопровождающих их альф. Заметив меня в первых рядах рядом с Димиасом, Киба и вождь Горного племени улыбнулись и кивнули в знак приветствия. Остальные только кивнули. Ну и на том спасибо. Вот только вождь Речного племени состроил мне очень уж похотливую улыбку. Ууу, пошлюга красномордая! Явно что-то задумал. Как и на совете, сейчас всем заправлял вождь Горного племени.       — Собратья! Я рад сегодня видеть вас всех живыми и здоровыми. Я не столь словоохотлив как, к примеру, Агир — вождь Пустынного племени, что на прошлых играх закатил такую речь, что все стоя позасыпали, и потому я просто объявляю новые игры открытыми. Пары, образовавшиеся за сезон зелёных листьев, выйдите в центр арены и объявите о своём статусе, — Влик под дружный хохот многих оборотней вернулся на своё место и принялся разглядывать тех оборотней, что, держась за руки, выходили к центру арены в строгом порядке. Сначала шли волки Горного племени, за ними Лесное, после Речное, Морское, Пустынное и наконец-то наше — Степное. Я стоял рядом с Димиасом и дрожал, слыша, как старшие в паре выкрикивали своё имя и имя того, с кем хотели связать свою жизнь, и говорили о своём статусе. Вскоре настала и наша очередь.       — Я, Димиас, альфа Степного племени заявляю свои права на Истана, омегу Серого племени. Он — моя истинная пара. Клянусь Матери-природе, что приложу все силы в борьбе за этого омегу, — голос Димиаса отозвался в моих ушах колокольным набатом. Я невольно прижался к парню, когда по толпе присутствующих пробежался удивлённый ропот. Несомненно потому, что я из Серого племени. Да ещё и от того, что видел, как многие оборотни жадно смотрят на меня, не скрывая своего желания. Страшно, мне так страшно. И чем меня больше угнетала остальная ситуация, так это тем, что всё происходило в полнейшей тишине со стороны как старейшин, так и народа, что смотрел на схватки. Всего за сезон зелёных листьев образовалось пятнадцать пар. Немало. Обычно их около десяти. В установленном порядке пары выходили на арену и начинались бои за свои половинки. Наша очередь последняя, и мы к тому же единственные из Степного племени. И это ожидание меня угнетало. Когда до нас дошла очередь, то из четырнадцати предшествующих нам пар своё право отстояли десять. В трёх право на альф проиграли двое бет и один омега. Но в паре из Морского племени альфа отказался от омеги, который победил его бету и потому было принято решение о разлуке на один год. Они сейчас оба стояли чуть в отдалении ото всех, и альфа, обнимая зарёванного бету, утешал его и просил ждать, говоря, что любит только его. Омега Горного племени, что выиграл, крутился неподалёку и недовольно фыркал, морща очаровательный нос, украшенный веснушками. В последней паре из Речного племени проиграл альфа, и омега согласился стать парой альфы Лесного племени. Я смотрел на проигравшего и чуть не выл от боли, представляя на его месте себя. В Димиасе я уверен. И в том, что он выиграет, и в том, что если я проиграю, то он от меня не откажется. Но сама мысль о моем проигрыше резала по сердцу стальным, ржавым и холодным ножом. Как же мне страшно. А всё потому, что на совете у нас был уговор.       Наша очередь. Мы с Димиасом вышли в центр арены и замерли лицом к толпе. Потом Димиас, крепко сжав мою ладонь, тихо прошептал мне на ушко, что любит меня и неохотно отошёл от меня в направлении навеса старейшин. Я остался в центре арены ждать того, кто захочет отнять у меня Димиаса. Шесть парней отделились от толпы и подошли к краю арены. И среди них первый разлучник нашёлся очень быстро.       — Я, Олот, бета Речного племени, желаю оспорить их союз, — ко мне вышел высокий, но худенький парнишка с длинными локонами пшеничного цвета и ярко-зелёными глазами. Я чуть покосился на Димиаса и заметил, как он скривился при виде парня. Это взбодрило меня. Кроме меня ему никто не нужен. Он меня любит. Я пропустил тот момент, когда Олот обратился тёмно-красным волком и бросился на меня. Цель схватки — повалить своего соперника на спину и заставить того побеждённо поджать уши и заскулить, признавая своё поражение. Я едва успел отскочить в сторону от налетевшего на меня волка и, крутанувшись на месте, обратился. Слава Матери-природе, что я за три месяца научился нормально перекидываться в волка. Голова больше не кружилась, а тело не ломило от боли и жара. Красный волк только сдавленно тявкнул, видя перед собой хоть всё ещё и не зрелого серого волка, но явно превосходящего его по размерам и силе. Тут же толпа оборотней тихо, едва слышно, зашептала ошарашенная видом трёххвостого серого волка. Я, гордо выпятив грудь и злобно скалясь, наступал на соперника, в ярости махая всеми тремя хвостами. Да, к ним, как и к волчьей шкуре, я уже привык. Видно, чтобы не уронить своего достоинства, бета бросился на меня, желая схватить за горло и повалить на землю. Да только меня от чего-то переполнила такая злость, что я с одного замаха ударил паренька лапой и накинулся на него, вцепившись в горло. Красный волк лежал на спине и хрипел от того, как я сдавил его горло. Минута и он уже жалобно скулит и прижимает к голове свои уши, признавая своё поражение. Ага! Будет ещё мне тут всякая светлая доходяга на Димиаса заглядываться. Мой и только мой! Порву любого! Бета проиграл. Я же, упиваясь своей победой, почти и не заметил остальных претендентов. Четверо. Так, я смотрю, что Димиас довольно популярный альфа. Вон сколько желающих набежало. Не хочу хвастать, но с ними, а эти четверо были омегами, я справился вполне быстро. Последний, правда, решил меня немного измотать, заставив гоняться за ним по арене. Всё равно схлопотал по первое число. Уже вновь стоя в центре арены, я смотрел на последнего, кто желал бороться со мной за Димиаса. Младший брат Иная.       — Я, Керт, омега Лесного племени оспариваю право на союз этой пары, — парень говорил громко, но как-то надрывно, и его глаза лихорадочно блестели. Он что плакать собрался? Я от такого немного растерялся и не понял, как в следующую секунду оказался прижат к земле большим чёрным волком. Он ни капли не уступал мне в силе и был даже больше меня. Лесные волки самые крупные среди всех племён. Острые зубы сомкнулись на моей шее и я сдавленно захрипел. Чёрный волк зарычал сквозь хватку и полоснул мне по животу задней лапой. Не до крови, но это было действительно больно. Перед глазами всё пляшет, а в висках стучит кровь. Неужели я проиграю? И кому? Младшему брату Иная и тому самому Керту, о котором меня предупреждал Арим? Не хочу! Димиас только мой и неважно, что этот парень по нему уже давно сохнет. Не отдам! Не получишь! Мой! Я рванул со всей силы, не обращая внимания на челюсти, сдавливающие моё горло. Резкая боль и тихий странный визг. Кажется, Керт испугался того, что ранил меня. Со стороны старейшин раздался голос Димиаса. Он рвался ко мне, но его удержали. Я поджал задние лапы и со всей силы ударил Керта по животу. Волк отлетел от меня на метр и повалился на бок. Не теряя ни секунды, я вскочил на ноги и накинулся на поднимавшегося омегу. Мои зубы сомкнулись на его холке и я с силой швырнул его в сторону. И так несколько раз. Когда Керт вновь поднимался, уже заметно пошатываясь, я в последний раз налетел на него, повалил на спину и, нависнув сверху, зарычал во всё горло, доказывая своё превосходство. Да я не омега Серого племени, если позволю увести того, кого люблю больше жизни. Нет! Не позволю! Видно мой яростный оскал и кровь, капающая с серой шерсти, произвели на Керта впечатление. Он заскулил, как обиженный щенок, и поджал уши к голове, почтительно отводя от меня свой взгляд. Признал своё поражение. Всем показал мой выигрыш. Я отступил назад и Керт поднялся и, шатаясь, поплёлся к оборотням. Инай подошёл к чёрному волку и нежно погладил его по мордочке, успокаивая. Почти так же, как и Макс успокаивал Артёма в детстве. От чего-то мне стало горько и обидно. Но всё в одночасье померкло, когда я, ожидая новых соперников, что за время моих схваток тоже надумали отобрать у меня любимого, понял, что более никто не смеет претендовать на Димиаса. Я выиграл! Он мой! Я со всех ног бросился к Димиасу, виляя всеми тремя хвостами, как маленький щенок, которого позвали играть. Неглубокие, но кровоточащие раны на шее и усталость во всём теле, да и вообще ничего меня не волновало. Только взгляд любимого, полный любви, гордости и обожания.       — У меня самый лучший омега. Люблю тебя! — Димиас тихо прошептал мне это на ушко, обняв меня за шею и уткнувшись лицом в мою шерсть. Я благодарно завилял хвостами ещё сильнее и принялся вылизывать лицо любимого. Но моё счастье прервали самым наглым образом. Один из альф, что непременно сопровождают старейшин, напомнил нам, что сейчас подошла очередь Димиаса отстаивать своё право на меня. Мой оборотень коротко чмокнул меня в лоб и уверенно направился к центру арены. Я знал, что он справится. Знал, что никому меня не отдаст. Но количество соперников, что вышли против Димиаса меня напугало. Двенадцать. Они же просто вымотают его. Это нечестно. Один против стольких парней. И все как назло здоровенные крепкие альфы. Даже вождь Речного племени Налаи вышел против Димиаса. И, конечно же, Инай. Парень жадно смотрел на меня, словно я уже принадлежу ему. Он вышел последним и последним сойдётся с Димиасом. Сволочь! Видит, что такое количество соперников вымотает Димиаса и потому уверен в своей победе. Трус, мерзавец, слабак! Ненавижу! Всем сердцем ненавижу! Но сделать я ничего не мог. Я только смотрел, как от претендентов на меня отделился большой альфа средних лет и медленно направился к Димиасу, играя своими мышцами. Рубашки на нём не было. Показушник. Я сидел в волчьем обличии и молился о том, чтобы Мать-природа дала Димиасу сил и не разрушила наш союз. Я люблю его, я хочу быть только с ним. С другим я просто умру от горя. Ведь я согласился на условие совета, а значит правом года разлуки я воспользоваться не могу. Мы рисковали нашим счастьем. Страшно и больно. Но верю, верю в Димиаса. Потому что люблю его!