Познать себя заново

      Димиас гордо смотрел на парня и даже не тронулся с места, когда тот подошёл очень близко. Только гневно сверлил взглядом своего первого соперника, понимая, что я очень уж сильно приглянулся ему. Ну конечно, я же омега Серого племени. Единственный в своём роде. Чтоб его за одно место. Ишь, как гаденько улыбается мне. На это я недобро оскалился, показывая, что я его и за щенка мелкого не воспринимаю. Я уже хорошо научился распознавать волчий язык. Тяжело, но я стараюсь. Сказки это всё про то, что многое заложено с природой при рождении. Родители непременно учат своих детей не только говорить в облике человека, но и общаться с соплеменниками в волчьем облике. Так что когда меня этому учили Димиас, Арим и Риско, я чувствовал себя глупым, едва вставшим на ноги щенком. Да уж, мне всё равно ещё многое нужно узнать. Альфа немного удивлённо вскинул брови вверх. Ага, неужто думал, что я должен запасть на такого как ты? Ага, разбежался и упал к твоим ногам! Лучше Димиаса всё равно нет никого. Потому я и вовсе на пару секунд демонстративно отвернул от него морду и неуважительно фыркнул, показывая всё, что я о нём думаю.       — Я, Лерос, альфа Горного племени желаю оспорить союз этих оборотней, — альфа заорал на всю арену так, что у меня даже уши заложило. Ну ничего себе, какие мы голосистые. И очень уж противные. Голос низкий и слишком хрипящий. Димиас ничего не ответил, а только лишь быстро перекинулся волком и принял боевую стойку. Я смотрел на него и не верил, что человек может быть настолько прекрасен в зверином обличии. Огромный мощный молодой волк с шоколадной шерстью, готовый к нападению — поистине великолепное зрелище. И при том, что глаза у Димиаса остались такие же изумрудные и завораживающие, я и вовсе не мог оторвать от него взгляда. То же самое происходило и с Кертом. Парень впивался глазами в моего оборотня и не мог спокойно стоять на месте, вечно вертясь и дергая какого-то другого парнишку за рукав его рубашки. Наверное, это его соплеменник. Реакция Керта на Димиаса мне не нравилась. По нему прекрасно видно, что он до одури желает предложить себя моему любимому. Это, можно сказать, один серьёзный изъян в омегах.       Как когда-то мне объяснил Арим, течка у омег предназначена для наилучшего зачатия потомства. Сродни течек у животных. Он рассказал, что это непростой период в жизни для любого омеги. И к тому же она имеет свою периодичность — происходит раз в три месяца или четыре раза в год. У каждого омеги всё сугубо индивидуально, за исключением общих признаков и продолжительности течки. В среднем она длится от четырёх до семи дней. Во время течки омега становится словно огромный комочек оголённых нервов. Его часто бросает в жар, всё тело почти сплошная эрогенная зона. И мало того, организм омеги для привлечения альфы в разы усиливает аромат. И смазка… Нет, словами я не могу передать то, что творилось у меня в душе, когда Арим рассказывал про этот момент. Я и вспоминать не хочу. И тот факт, что в это время омега до невероятности возбуждён и сам дико жаждет секса, меня пугал. Но Арим меня уверил, что хоть мне и будет весьма тяжело, я вполне неплохо смогу себя контролировать и не стану ложиться под первого встречного альфу, желая унять голод близости в теле. Он обмолвился, что в более древние времена омеги были именно такими. Тогда они только-только образовались как половая группа, так же, как беты и альфы. Мужское тело долго привыкало к новшествам, и порой возбуждение было таким, что омеги предлагали себя альфам даже на глазах других оборотней. Эти поучительные истории передавались от старых умудрённых опытом жизни оборотней к молодёжи, и свято хранились в памяти каждого оборотня, не желающего совершать ошибки своих предков. В общем, это меня слегка обнадёжило, так как перед самыми играми у Эгела — молодого семнадцатилетнего волчонка и сына нашего вождя началась течка, и я видел каково было омеге. И невольно стал свидетелем их сумасшедшего секса с его бетой. Они образовали пару двумя сезонами раньше и оказались истинными. Потому сейчас и не принимали участия в играх и вовсе остались дома, утопая в любви друг друга. Но среди всего этого полного контроля над ситуацией всплывает нехорошая черта омег прошлого — чёрная течка. Этого состояния все омеги боялись до дрожи. Оно самое коварное. Как таковой течки нет. У омег вследствие сильных переживаний что-то переклинивает в организме, и он начинает испытывать безумное возбуждение и желание секса. И причём оно часто направленно на конкретного альфу или бету, и нередко это оказывается не пара омеги. И тут уж нет сил удержаться. Омега сходит с ума от желания и страсти и, как его далёкие предки, готов лечь под предмет своего вожделения даже на глазах других оборотней. Слава богу, у омег такое случается только раз в жизни и в большей степени в период между первой и второй течкой. Отмучившись эти чёрные дни, омега более не испытывает этого ужаса. Главное, чтобы в эти дни с ним были рядышком те, кто смогут удержать обезумевшего от возбуждения парня и не допустить его ошибок. По большей части проведя такие дни со своей парой, всё чудовищное возбуждение уходит, и омега возвращается к нормальной жизни. Но иногда всё же происходит такое, что омега не выдерживает и подставляется под того, кого желает в эти дни его тело и неважно, что это бывает не его пара. Измена. Для оборотней нет ничего страшней и унизительней. И потому такого омегу немедленно выгоняют из племени. Он опозорен, несмотря на то, что не виноват. У него просто нет сил противиться зову природы, дикому желанию внутри его тела. И оборотни это прекрасно понимают. Но закон Матери-природы требует изгнания такого омеги. А изгнание — верная смерть. Как известно — одиночек-оборотней Мать-природа не терпит. Они непременно погибают. Таков её закон. Альфа или же бета того омеги, который был уличён в измене, навсегда остаются без пары. Более они не имеют права участвовать в боях за пару, как, например, те, у кого умерла его пара. И даже при том, что омега мог переспать с нелюбимым без свидетелей, его всё равно выведут на чистую воду. Его выдаст запах. Он резко изменится и станет просто невыносим для пары омеги. Несчастного начнёт просто тошнить от собственного возлюбленного. Вот так вот. Те же омеги, что к чёрным дням ещё не успели обзавестись парой или только присматриваются к кому-либо, страдают не меньше. Их стараются оградить от ошибок родные, но если всё же происходит такое, что паренёк оказывается под альфой и бетой — он навечно остаётся одиноким. Без пары. И дело здесь вовсе не в чистоте тела, а в том, что омега не выдержал этого испытания. Он не доказал Матери-природе свою силу и желание иметь крепкую семью, а вроде как показал желание быть просто подстилкой множества самцов. И потому любой омега с замиранием сердца ждал чёрной течки.       Кажется, нечто подобное сейчас происходило и с Кертом. Парня невероятно сильно вело. Он ошалелыми глазами смотрел на Димиаса, постоянно облизывал губы, дёргал рубашку так, словно ему было невыносимо жарко и прикрывал руками собственный пах. Я начинал медленно звереть, понимая, что этот чёртов омега, во что бы то ни стало, желает получить моего Димиаса. Да только через мой хладный труп! Он только мой! И пока я гневным взглядом пожирал Керта, до меня донёсся тихий скулёж и победный властный рык. Я, вспомнив о любимом, посмотрел на арену и чуть с места не сорвался. Димиас, злобно скалясь, прижимал огромного белоснежного волка к пыльной земле и с невероятной гордостью смотрел, как его противник поджимает хвост и уши, выказывая ему полное подчинение. Он победил! Димиас одолел его! И ведь и пары минут не прошло! Мой, он только мой. И меня он тоже не отдаст. Невероятно, но с последующими пятью противниками Димиас справился довольно легко. Не зря среди оборотней Лесное и Степное племена всегда считались самыми сильными. Даже вождь Речного племени не смог победить Димиаса, правда, изрядно его погоняв по арене, как и тот омега, что хотел меня вымотать. Но Речному вождю это не помогло. Он всё равно оказался прижатым к вытоптанной земле и едва ли не взвыл, когда Димиас сильно прихватил его зубами за шею. Он — вождь и просто так не сдастся, и потому простому оборотню, как Димиас, нужно быть в его отношении намного жёстче. Я ликовал и чуть не срывался с места, чтобы как ошалелый от радости щенок кинуться к любимому. К тому же двое альф и один бета, видимо чувствуя в Димиасе серьёзного соперника, отказались от схватки. На меня они всё равно смотрели с желанием, но видимо здравый смысл всё же имел в их решении большую власть. И тут я и вовсе возликовал — осталось только двое. Двое побеждённых альф — и мы с Димиасом будем вместе и более никто не посмеет нас разлучить. Но я рано начал испытывать радость. Димиас… Димиас заметно вымотался. И это сильно напугало меня.       Инай. Я, наверное, никогда в жизни не ненавидел ни одно живое существо так сильно, как я сейчас ненавижу его. Он всё рассчитал и теперь просто уверен в своей победе. Конечно, Димиас уже с немалым трудом одолел последних соперников и потому сил у него осталось не так много. А Инай сейчас прямо дышит энтузиазмом и чёртовой уверенностью. А как он смотрит на меня! Всё моё тело мгновенно атакуют злобные кусачие мурашки, а из горла хочет вырваться вой, полный страха и отчаяния. Даже если Димиас и проиграет, я ни за что на свете не откажусь от него. Но нам не дадут года разлуки. Таково условие вождей. И Инай, наверное, старается зря. Или же ему всё равно, что после проигрыша Димиаса я стану практически альфьей подстилкой? И тут до меня дошла та правда, что упорно скрывалась от моих глаз. Инай хочет получить меня любым способом. Раз именно он победит Димиаса, то Лесное племя получит право первым забрать меня к себе и подложить под альфу для того, чтобы зачать ребёнка. И в том, что этим альфой окажется Инай, у меня сомнений нет. И я, кажется, знаю, как он попытается сделать меня исключительно своим и обвести вокруг пальца остальные племена. Метка и вязка в волчьем обличие. Обычно оборотни метят своего младшего супруга в облике человека. Вязка же происходит в их первую супружескую ночь для того, чтобы они обменялись запахами и все вокруг чувствовали то, что они пара, даже не видя метки на шее младшего супруга. Но если метку поставить в волчьем обличии и допустить при этом вязку, всё — два оборотня становятся нерушимой парой. Сродни истинной. И неважно какой статус они имеют — истинная или простая пара. И самое страшное — неважно, любят они друг друга или же нет. Они, после того, как сцепились, и старший пометил младшего, навечно связывают свои жизни в одну. Сама Мать-природа делает так, что эти двое при том, что могут любить совершенного других оборотней, друг без друга жить не смогут. Это страшно. И неважно, что тот же омега или бета, возможно, будет против метки и сцепки в волчьем обличии. Если такое происходит — он более без того, кто оставил метку, не сможет жить. И определяющий факт — сцепка должна быть у обоих партнёров первой. Она имеет незримую связь с волчьей натурой. Волки от природы избирают пару на всю жизнь и не смогут найти другого партнёра, если прежний погиб. Иного не дано. Вот именно поэтому парам, образовавшимся за сезон, запрещается допускать сцепку и ставить метку. Таким образом оборотни стараются найти для каждого достойного спутника жизни. И иногда союзы по такой причине образуются без любви. Истинные пары сразу же после того, как старший пометит младшего прилюдно, уже наедине могут в волчьем обличии сцепиться и вновь оставить метку. Такое право простые пары получают только после того, как отстоят друг за друга восемь сезонов на арене и докажут всем свои чувства. Вот так вот. От осознания того, что хочет провернуть Инай, меня всего словно насквозь током прошибло. Нет уж, Димиас ни за что на свете не проиграет тебе. И не надейся! Да и я тебе не дамся. Хоть глотку мне перегрызи. Ничего ты не получишь!       Инай подошёл к Димиасу на расстояние вытянутой руки и, нагло ухмыльнувшись, тут же перекинулся. У меня от страха желудок свело и даже слегка задрожали колени. Инай в волчьей шкуре больше Димиаса. А он и так уже сильно измотан. Но любимый всё равно ни на шаг не отступил, не дрогнул перед противником и смотрел в его глаза спокойно и уверенно. Прямой взгляд для волка — угроза и вызов. Это потому и взбесило Иная. Он зарычал и бросился на Димиаса. Я едва не сорвался с места, желая спасти любимого. Но этого пока не требовалось. Димиас ловко увернулся от атаки Иная, и тот лишь сгрёб когтями пыльную землю арены. Димиас же в одно мгновение кинулся в сторону Иная. Вскочил на него и повалил на арену, крепко впившись зубами в его правую лопатку. Инай взвыл так, что стало немного страшно. Я не чувствовал запаха крови, но прекрасно понимал, что Инаю сейчас очень больно. У волков немало мест на теле, которые даже при незначительных травмах приносят большую боль. Это плата за размеры и силу, что позволяла оборотням успешно охотиться. Мать-природа ничего в этой жизни просто так не даёт. Димиас всё сильнее сжимал челюсти, принося Инаю едва терпимую боль и быстро драл его задние ноги собственными когтями. Димиасу необходимо было вымотать Иная болью. Тогда у него, хоть и уставшего после такого количества соперников, всё равно будет немалое преимущество. Всё же Инаю удалось скинуть Димиаса с себя и он вместо того, чтобы напасть, не давая и шанса моему любимому очухаться, отскочил от него и принялся ходить кругами. Димиас тряхнул головой и почти с идеальной точностью начал копировать каждое движение Иная. Они несколько минут таким образом «танцевали» на арене, словно присматриваясь друг к другу и оценивая состояние. И тут-то случилось самое страшное. Инай резко увеличил скорость и начал совершать ложные выпады, якобы показывая, что он нападает на Димиаса. Он же от безысходности ввязался в игру чёрного оборотня и начал постепенно терять оставшиеся у него силы. Я видел, как Димиас стал чаще дышать, как иногда у него предательски дрожали передние лапы и как он часто опускает голову, словно ему её держать тяжело. Я в тот момент готов был убить Риско. Он словно видел меня насквозь. Дядя Димиаса, вновь находясь в сопровождении наших старейшин, быстро подошёл ко мне и крепко схватил за шею, не давая мне пошевелиться, отвлекая от схватки своим голосом.       — Истан, просто верь в него. Верь в то, что ради тебя он всё выдержит и победит этого лесного выскочку. Я не знаю, какие чувства движут Инаем, но ты точно не для него. Так же как и мой Мирис. Он был его возлюбленным, но повстречав меня на играх, понял, что мы с ним истинные. Я выиграл битву за него и после оставил на своём малыше метку. Она ярко-алая даже сейчас. Инай считает, что его предали. Сначала я думал, что он просто так хочет отомстить мне, пусть и через моего племянника. Но всё же он, кажется, заприметил тебя не просто как нарушителя ещё в первый день нашей встречи. Я его не понимаю и потому позволь мне уберечь вас обоих от бед. Я не хочу, чтобы ты был с кем-то кроме моего племянника. Ты стал его жизнью. Нет тебя — нет и жизни. Прошу, продержись. Ради него. Ради Димиаса, — Риско и дальше что-то тихо нашёптывал мне на ухо, а я всё никак не мог понять смысла его слов. Нет, я всё понимал. Просто не мог принять того факта, что у меня нет возможности помочь любимому. Вместе со мной он точно справится. Вместе мы с ним всё преодолеем. Ведь так и поступают любящие пары. Так правильно.       Короткий вой взорвал тишину, что опустилась на арену вместе с танцем Димиаса и Иная. Я резко дёрнулся от Риско и посмотрел на любимого. Нет! Не может быть! Это же не правда! Димиас, мой Димиас… Инай повалил Димиаса на землю, придавив его плечи своими лапами и заставив Димиаса повернуть к нему морду, дразня его возможностью ухватиться за него, впился в шею шоколадного волка клыками. Димиас снова взвыл и захрипел от нехватки воздуха. Кровь. До меня, до моего чуткого волчьего обоняния донёсся запах крови. Свежей крови Димиаса. Нет, он же покалечит его или убьёт! Нет! Пустите, пустите меня! Димиас! Меня, наверное, удерживало уже трое альф. Я же рычал, брыкался в их руках, стараясь вырваться и кинуться к любимому. Он не проиграет. Он не проиграл. Это не честно. Он ведь не бог, в конце концов. Он простой оборотень, мой любимый оборотень, моя истинная пара… Мой истинный! Запах крови Димиаса вскружил мне голову. Я словно почувствовал его сердце и душу. Ту невыносимую боль, ту надежду на чудо, ту безграничную любовь ко мне. Отчаяние от того, что он практически проиграл, что не смог уберечь меня. Я сам чуть ли не задохнулся от нахлынувших на меня чувств. Любимый, мой любимый страдает, а я буду покорно слушать глупых старейшин? Я буду покорно следовать каким-то глупым законам? Да идите ко всем чертям! Внезапно мне снова стало так же дурно, как и в первый день в этом мире. Голова закружилась и я едва держался на ногах. Голос… Снова это страшный скрипучий голос…       — Дитя моё, ты его любишь? Скажи мне чистую правду, не бойся. Я это и так знаю, но мне нужно услышать эти слова из твоих уст. — Каждое его слово приносило невыносимую боль, словно острый нож режет по мне, вспарывая кожу. Больно, страшно, но я не хочу отступать. Несколько сильных рук удерживают меня, но я всё равно смотрю только на любимого и, воя во весь голос, рвусь к нему. Он мой. И я его. Мне не нужен другой. Только он. Только Димиас.       — Кто ты? Почему ты так заставляешь нас мучиться? Да чтоб тебя разорвало! Я люблю Димиаса, люблю его! И плевать я хотел на все эти идиотские законы. Я и только я вправе решать свою судьбу. Я вправе выбирать того, кому отдам своё сердце. Мать-природа? Я знаю это ты. Можешь убить меня, но я не позволю, не дам ему выиграть. Я не хочу быть с кем-то кроме Димиаса. Не хочу. Потому что люблю его больше собственной жизни! И тебя не признаю, если ты мне помешаешь! Убирайся прочь из моей головы! Прочь! — я взвыл на самой высокой ноте, отвечая ей. Поиграть вздумала? Решила побаловаться со своими детками? Что ж попробуй. Я не такой как все. Я другой. Я из Серого племени!       — Дитя моё, не сердись. Так нужно, так правильно. Вы у меня настолько несмышлёные, что приходится иногда вас наказывать. Мне и самой больно видеть ваши страдания. Ведь я вас всех люблю. Вы — мои дети. Каждая мать в ответе за своих детей. Я — твоя мать, и потому ты должен слушаться меня. Иди. Ты знаешь… Просто иди… И помни — я всегда рядом, моё дитя, — голос в одно мгновение затих. Я всё ещё рвался к Димиасу, но ничего не видел. Глаза застилала чёрная пелена, всё тело словно онемело и сил не было держаться. Я просто повалился на землю, чувствуя, что собой даже придавил кого-то. Неважно. Важно то, что сейчас Димиас страдает из-за меня. Он сейчас из-за меня и ради меня терпит ужасную боль. И боль тела, и боль души. Всё по моей вине. Всё потому, что он хочет быть со мной и потому, что он меня любит.       — Риско, что с ним? Сознание потерял? Ох уж, эти омеги. Давай его отнесём подальше от арены. Он точно в истерику впадёт, когда ему скажут, что Димиас проиграл. Бедняга. Жалко их, — рядом со мной раздался голос Фиера. Кажется, именно его я и придавил. Что ж и поделом тебе, раз ты пытался удержать меня. Всё равно я не собираюсь из-за идиотских правил терять любимого. Не дождётесь. Наваждение спало и я снова мог, слегка приоткрыв глаза, видеть. Тело вновь обрело силу и волю, и обоняние снова заполнил запах истинной пары. Нежный, тёплый, ласкающий и обволакивающий меня в приятное марево тумана. Значит, вот как Димиас воспринимал мой запах. Это до дрожи приятно и сладко.       Как только я почувствовал, что меня перестали удерживать и теперь, осторожно подхватив, попытались поднять меня с мягкой травы, я резко пнул задними лапами одного альфу, яростно щёлкнул зубами у самого лица Фиера и подскочил на ноги. Скалился на альф и старейшин, медленно отступая к арене. Не сдамся и ему не позволю. Люблю я его. Лучше не подходите ко мне, иначе я всех порву. Сзади послышался вновь вой Димиаса, перебивающийся на страшный, леденящий мою кровь хрип. В нём столько горя, столько любви ко мне, что сердце чуть не разорвалось на части. Я развернулся на месте в несколько больших прыжков оказался рядом с Димиасом и Инаем. Инай настолько был увлечён тем, как постепенно душил Димиаса, что и не заметил меня. Я поднырнул под чёрного волка и впился в его горло клыками. Если он из-за того, что нависал над Димиасом, схватил его в большей степени сбоку, то я вгрызся в самое уязвимое место, со всей силы сдавив его плоть. Глухой звук вырвался из горла Иная и тот, чтобы не задохнуться, отпустил моего любимого. Я упёрся задними лапами в землю и, продолжая удерживать оборотня за горло, толкнул его собственной мордой прочь от Димиаса. Инай отлетел на пару метров. Я же, тяжело дыша и нервно облизывая морду от небольших капель крови, смотрел на Иная как на собственного врага. Да, он для меня сейчас враг. И потому, что он причинил вред моему любимому. Не прощу за это. Никогда! Димиас лежал на земле и слегка дрожал всем телом. Я видел алые пятна на пыльной земле, видел, как сильно и судорожно движутся его бока, слышал сиплое и тяжёлое дыхание. Прости меня любимый, прости! Я встал таким образом, что Димиас оказался подо мной. Так волки защищают своих волчат, так любой волк защищает свою пару. Я стоял и смотрел, как на ноги поднимается ошарашенный Инай, и лишь сильнее прижимал свои лапы к дрожащему телу любимого. Инай поднялся и пару минут стоял в недоумении, не зная, что ему делать. После, видимо понимая, что несмотря на моё присутствие на арене, ему нужно добиться от Димиаса признания его превосходства, Инай сделал всего лишь шаг в нашу сторону и замер на месте, не решаясь идти дальше. А всё потому, что я низко склонил голову, оскалился во всей своей злобе. Угрожающе прижал уши к голове, вздыбил шерсть на загривке и зарычал так, что несколько омег в толпе аж вскрикнули от страха. Правильно — вы должны меня бояться. Все те, кто посмеют хоть пальцем тронуть Димиаса, немедленно почувствуют на своей шкуре мои клыки. И я не посмотрю, омега это или альфа, простой оборотень или старейшина. Для меня все равны. Для меня любой, кто причинит боль Димиасу — враг. Внезапно моей морды у самого края губ коснулся тёплый язык и по мне словно пробежались миллионы электрических всполохов, заставив приятно вздрогнуть всем телом. Я посмотрел вниз и увидел шоколадную мордочку Димиаса. Оборотень одними глазами улыбался мне и ласково облизывал шерсть на моей щеке. Как же я его люблю! Тихо урча от счастья, что он жив, хоть и изрядно потрёпан, я и сам склонился к нему и принялся горячо зализывать его раны на шее. Димиас услужливо подставил под мой язык свою шею, шумно выдыхал и чуть дёргался, когда я снова и снова проводил им по его шерсти. Любимый, я рядом, я с тобой! Нас прервал Инай. Он воспользовался тем, что я отвлёкся на Димиаса и, подскочив к нам, всем телом толкнул меня в сторону. Я упал на землю и тут же в панике подскочил на лапы, понимая, что Димиасу сейчас снова может достаться. И даже хуже того. Но то, что я увидел… Я знал, что он сможет. Я знал, что он ради меня победит. Я никогда не сомневался в нём. Димиас почти в последний момент сорвался с места и быстро переместился вправо от Иная. Пока чёрный волк попытался сориентироваться и схватить своего противника, Димиас с наскока повалил его на землю и тут же, впившись клыками в его морду, придавил его грудь передними лапами. Давил с большой силой, выбивая из лёгких воздух. Инай взвыл на высокой ноте и, отчаянно елозя всем телом, старался хоть как-то скинуть с себя Димиаса. Но он словно прирос к чёрному оборотню и, только скалясь на него, всё сильней давил лапами и сжимал челюсти. Морду Иная окрасили багряные ручейки, и мне стало страшно. Я всё равно почему-то не хотел смерти Инаю. Не знаю почему, но мне сама мысль о том, что Димиас его убьёт, была противна. Я не хотел, чтобы Димиас испачкался в чужой крови, не хотел, чтобы Инай умирал. Он смерти не заслужил. Её никто не заслуживает. Видя, что я, хоть и переживаю за его жизнь, всё равно недобро скалюсь на него, Инай сдался. Его хвост поджался, уши медленно прижались к голове, а из горла вырвался тихий скулёж. Он сдался, признал превосходство Димиаса и своё поражение. А Димиас… Димиас отстоял меня. И пусть хоть кто-то скажет, что он не прав!       Как только Димиас услышал скулёж Иная, он тут же отпустил его и брезгливо отошёл от чёрного волка подальше, словно ему было неприятно находиться в его обществе. Я, поскуливая от радости, тут же бросился к Димиасу, виляя всеми тремя хвостами. Даже, кажется, попискивал от радости. Огромный шоколадный волк ласково посмотрел на меня, слегка выпятив грудь. Хвастун, любимый хвастун. Я чуть замедлился и когда подошёл к Димиасу, нежно со всей своей любовью прижался к его широкой груди, лбом упираясь в его подбородок, тихо заурчал, чувствуя, как Димиас осторожно трётся об меня, согревая своим теплом. Какой же он хороший! После любимый чуть отстранился от меня и я, следя за ним с замиранием сердца, чуть ли не завыл от счастья. Димиас встал напротив меня, припал мордочкой к земле и принялся вылизывать мои передние лапы. Он сейчас при всех сделал мне предложение. Обычно оборотни делают это наедине и после того, как поставят метку на своём избраннике. Сделать подобное прилюдно — высший знак уважения к своему избраннику. И отчасти подчинения. На такое из-за каких-то внутренних протестов способны немногие альфы и беты. Старшие в паре считают себя более сильными, и потому такое слегка задевает их гордость, если есть наблюдатели. Тут же их в избытке. Я жмурился от счастья, урчал и непрерывно вздымал пыль с арены, елозя в экстазе по земле своими хвостами.       — Димиас! Я не могу засчитать твою победу. В схватку вмешался Истан и потому бой не был честным. Истан, немедленно отойди от Димиаса! — Влик поднялся с места, сверля и меня, и Димиаса гневным взглядом. Моё своеволие не по нраву вождю Горного племени. И не только ему. Почти все смотрели на меня с осуждением и некой лёгкой злобой. Только мои соплеменники и старейшины Лесного племени не выражали гнева по отношению к нам.       — Да какая честность может быть? Вы просто глупцы! Димиас был один против стольких противников. Да ни один оборотень не выдержит такого напряжения. Как пить дать — он вымотался, потому и начал проигрывать. Ведь его соперники были полны сил, а у него не было и минуты на отдых. Где тут ваша честность, а? Чего молчите? Я омега и, кажется, моё желание приоритетно? Так вот я лично желаю, чтобы вы все признали Димиаса победителем. Я с другим оборотнем не останусь. Вы изначально знали, что Димиас не сможет выстоять против стольких соперников и просто ждали, что я покорно соглашусь стать подстилкой для альф каждого племени. Обмануть меня решили?! Не выйдет. У вас только два варианта — или я остаюсь с Димиасом, или вы навечно лишаетесь последнего представителя Серого племени. Я лучше сам себе глотку перегрызу, чем буду без него. И на то, что мне сказала Мать-природа, я тоже плевать хотел. Я и только я решаю свою судьбу. Я из Серого племени и я омега, который выбрал для себя единственного альфу. Делайте что хотите, но от него я не откажусь и другого к себе не подпущу! Не смейте подходить к нам! — я, как только услышал голос Влика, тут же перекинулся и, отступив на один шаг назад, прижался спиной к Димиасу, который тоже скинул волчью шкуру. Он же крепко обнял меня и, чуточку оскалившись, смотрел прямо в глаза Влику, ни капли не страшась его гнева. Я же чувствовал его уверенность, его силу и готовность в любой момент меня защитить.       — Да как ты смеешь, щенок? То, что ты из Серого племени, не даёт тебе права так дерзко нарушать правила. Вы оба за это… — но дальше Влик ничего сказать не смог, потому что его уверенно остановил Киба. Молодой колдун Лесного племени раздражённо толкнул Влика и когда тот посмотрел на него, омега одарил его таким взглядом, что даже этот сильный и влиятельный альфа стушевался.       — Соплеменники. Мы должны принять союз этих оборотней, потому что они благословлены самой Матерью-природой. Я в этом уверен. Истан не врёт, что говорил с ней и отказался слушаться её. Значит, Мать-природа не зла на него и принимает решение своего сына. К тому же многие должны помнить, что Ладин на играх так же вмешался в бой Тирса и альфы Горного племени, когда Тирс был близок к проигрышу. Тогда он сражался против двадцати соперников. Только последнему чуть не проиграл. Мать-природа тогда одобрила их союз, убив альфу Горного племени, который хотел наброситься на Тирса сзади после того, как бой признали состоявшимся. Потому и не удивительно, что и Истан пошёл по стопам своего отца и готов биться за свою любовь даже с альфой. Я уверен, что не прими мы решения Истана, то точно лишимся последнего серого оборотня. Мы не имеем права допустить такой ошибки. К тому же, раз оба ещё живы, то Мать-природа не против их союза. Я, Киба, колдун Лесного племени признаю их парой, — Киба говорил уверенно и громко, украдкой посматривая на своего старшего брата, что так и остался в волчьей шкуре. Инай же, злобно оскалившись, развернулся и со всех лап бросился прочь с арены прямо в густой подлесок.       — Я, Кимир, вождь Морского племени также признаю Истана и Димиаса парой, — со своего места поднялся зрелый и просто невероятно огромный альфа. За ним, словно по незримому сигналу, поднимались и другие старейшины племён и заявляли, что одобряют наш союз. У меня чуть сердце не остановилось от счастья. Только Влик, Налаи и Сидис — лучший воин Пустынного племени, отказались признать нас парой. Но они всё равно не выстояли против большинства голосов, что были в нашу пользу. Мы вместе. От этого чуть ли не плакать хотелось.       — У меня самый прекрасный омега на свете. Истан, я люблю тебя больше жизни! Я люблю тебя так, что готов умереть если ты попросишь об этом даже в шутку. Хороший мой, смелый, ласковый… Только мой! — альфа склонился ко мне, согревая своим дыханием шею и жарким шёпотом душу и сердце. На последних словах он быстро облизнул мою шею в том месте, где она плавно переходила в плечо. Я вскрикнул от острой боли, но и не шелохнулся в руках парня, зная, что эта самая чудесная боль, которую он мог мне подарить. Димиас оставил на мне метку. Он всем показал своё право обладать мной всецело, без остатка. И помимо этого я просто с ума сходил от его запаха. Аромата истинной пары.       — Я тоже люблю тебя! Я полюбил тебя, даже не чувствуя в тебе пару. Прости, я был трусом. Сегодня я учуял твой настоящий запах, когда Инай ранил тебя. Димиас, ты мой истинный, ты мой. Но знай, что полюбил я тебя раньше, намного раньше. Я люблю тебя, Димиас! Люблю! — слова сами срывались с губ, сами рвали моё горло необходимостью их наконец-то сказать. Он должен знать, что я без него просто умру. Должен знать, что я с ума схожу от него, что люблю так, что дышать тяжело от этого горячего, огромного чувства, которое уже нет сил держать в себе.       — Истан, … Малыш, … Ох, маленький мой! Ты хоть понимаешь то, что творишь со мной? Любимый, нежный, хороший. Мой омега. Только мой! Но почему метка потемнела? — в голосе Димиаса мне на несколько секунд послышалась печаль. Тёмная метка — мы простая пара. Как же так? Я же чувствую его запах, я же от него с ума схожу. Да к чертям всё! Люблю!       — Димиас, мне плевать. Я тебя люблю! Да поцелуй ты меня наконец-то! — я почти выкрикнул эти слова, ужом вывернувшись в объятиях оборотня. Обвил его шею руками, ещё плотнее прижался к нему и вытянул шею, открываясь перед ним. Отдавая себя в его власть. Ведь я всё равно принадлежу только ему.       — Малыш, … Нет никакой разницы. Ты всё равно мой! — Димиас больше не стал ничего говорить или снова ответно признаваться мне в любви. Он просто впился в меня поцелуем, жадно сминая мои губы, слегка раня их своими клыками. Я же урчал, как сытый и довольный волчонок, ластился к оборотню и отвечал ему с не меньшей страстью. Хотел просто влиться в него. Хотел его…       Мы не обращали внимания на крики толпы, ни на возмущённые возгласы старейшин и прочее. Существовали только друг для друга и на весь мир плевать хотели. Внезапно метку обожгло такой болью, что я застонал в губы Димиаса и, схватившись за неё ладошкой, осел на землю, не в силах стоять на ногах. Снова в голове туман и зрение плывёт, пляшет и путает меня.       — Дитя моё, ты выстоял. Ты доказал мне, что я не зря произвела тебя на свет. Ты мой истинный сын. Мой смелый волчонок. Твои родители очень рады за тебя. Они тоже были такими же, как и ты. Смелыми, необузданными и дерзкими. Мои любимцы. К сожалению, я не властна над злыми духами того мира. И они забрали их жизни. Дитя моё, будь счастлив, — скрипучий, приносящий боль голос в моей голове безмерно раздражал. Что ж она права — я подчиняться не стану. Я слишком своеволен. Я таким стал здесь. Словно ещё раз родился, будто узнал себя заново.       — Уйди, а? Не мешай моему счастью. Так и знал, что ты что-нибудь да выкинешь с меткой. Я его даже поцеловать не могу из-за тебя. Уйди, — я слегка огрызнулся на её голос, понимая, что всё же палку перегибать не стоит. Но и то, что она теперь уж больно часто навещает мой разум, меня заметно тревожит. Кажется, ушла. И ладно.       — Истан, малыш, что с тобой? Тебе больно? Дай я посмотрю. Малыш, … Метка… Метка ярко-алая! — Димиас подхватил меня на руки и уверенно убрал с шеи мою ладонь. Смотрел на меня огромными, изумрудными глазами и просто тихо умирал от счастья. Вот ведь глупый! Даже я ни на секунду не сомневался, что это ещё одно испытание от Матери-природы. Любит она проверять.       Что творилось в этот момент среди оборотней — слов описать не найдётся. Старейшины в недоумении. Арим кричит от радости, как стукнутый на всю голову, а Орин во всё горло вторит ему. Многие оборотни одобрительно улюлюкают и свистят, кто-то недовольно фыркает и даже рычит. А мне плевать на них. Потому что горячий, терпкий поцелуй с лёгким привкусом крови уносит далеко за пределы настоящего. Он меня просто вырывает из того мира, бросая в горячую любовь моего оборотня. И пусть впереди мне снова придётся бороться за своё счастье, сейчас я хочу только одного — любви Димиаса. И получаю её больше, чем прошу. И совершенно не замечаю почти чёрных от ненависти глаз молодого оборотня, что прожигают нас взглядом из густого подлеска. Инай сдаваться не намерен. Он всё ещё желает. Он всё ещё ждёт.