Укрощение быков

Даниил был недоволен. Он уже битый час проторчал в доме у Петра, но чертежей от близнецов так и не получил. Андрей, обрадованный их спасением от расстрела, решил, что они с братом должны это непременно отметить. К тому времени как злой после разборок с дезертирами и долгих поисков Андрея Даниил явился к Петру, близнецы явно подумывали о том, чтобы перейти грань, отличающую банальную попойку от полновесной оргии. Даниила они тоже пытались уговорить "распить с ними бутылочку", но он упрямо отказывался. Сейчас алкоголь ему бы только помешал. Но Андрей, решивший, что Даниил от него "нос воротит", чертежи теперь давать отказывался наотрез. Даниил спорил, уговаривал, в конце концов, даже согласился глотнуть немного твирина, но ничего не помогало. Стаматины, окончательно набравшись, ушли, кажется, в какой-то собственный мир, где не было места назойливым посторонним. Пытаясь придумать средство, чтобы привести в чувство хотя бы Андрея, Даниил осматривался по сторонам. Лестница заскрипела. В комнату вошёл Артемий Бурах собственной персоной. Странно было видеть его тут. Насколько Даниил знал, Бурах никаких совместных дел со Стаматиными не имел, да и вообще не слишком их жаловал. С другой стороны, его появление было ничем иным, как самой настоящей удачей. Он знал свойства твири лучше всех, и ему мог быть известен способ выведения из твиринового опьянения. - Артемий Исидорович! – позвал Даниил. Было немного странно обращаться к кому-то по имени-отчеству, но он считал правильным выказывать Бураху как можно больше уважения. Тот это явно ценил, хотя и не обнаруживал в открытую, а Даниилу было просто-напросто выгодно оставаться с ним в хороших отношениях. - Ойнон, – Бурах нахмурился, – я тебя повсюду ищу, а ты сидишь и пьянствуешь. Не дело это. Нам работать надо. - Вовсе я не пьянствую! – Даниил покраснел от возмущения. – Я здесь для дела сижу. Чертежи мне нужны, а эти, – он махнул рукой на хихикающих братьев, – залились твирином по самые глаза и не хотят ничего отдавать! Может, вы их как-ниб… - Эй, что ты стоишь, Исидорыч, садись, выпей с нами! – перебил его Андрей. - Не пью, – отозвался Бурах. - Зачем явился тогда? - К Бакалавру. Может, дадите ему чертежи, и мы уйдём подобру-поздорову? - А я думал: вы враждуете, а вы друг без друга уже и не ходите никуда… – задумчиво протянул Пётр. - А что же ты, братец, удивляешься? Данковский же всегда у нас слыл укротителем быков известным! Любитель был крупных. Особенно когда бык такой… светлой масти – это его любимая, – ухмыльнулся Андрей. - Да уж, позабыл уже. Ладно, – неловко порывшись за пазухой, он извлёк помятые чертежи, – забирай, Данька! Я понимаю, нехорошо заставлять ждать, когда тут… укрощение, вон. Счастье, что наши два доктора вот так… нашли друг друга. Оба близнеца рассмеялись. Даниил вспыхнул ещё сильнее и подумал, что Пётр, пребывающий в глубокой меланхолии, ему нравился гораздо больше, чем этот жизнерадостный кретин. А ещё от души понадеялся, что Бурах в столичных эвфемизмах не разбирался, иначе ситуация выходила неловкая. - Вот же… чушь несут. Быки какие-то… Сами не понимают, что говорят, – пробормотал Даниил, пряча чертежи в саквояж, – ну, я получил то, за чем приходил. Теперь идёмте. Вы ведь меня по делу искали? - Да уж, по делу… Пойдём лучше ко мне, я тебе там всё растолкую. Даниил вместе с Бурахом покинули дом и двинулись дальше по улице. Путь проходил в молчании. Обычно Даниила бы это напрягло, но сейчас он скорее радовался. Слишком смутили его Стаматины своими замечаниями о быках. Понятное дело, никаких быков они в виду не имели. В столице в определённых кругах считалось престижным соблазнить степняка – мол, экзотика… Успешное завершение соблазнения именовалось "укрощением быка". Даниил в юные годы такое действительно любил. Нравились ему могучие, крепкие парни. А кто же мог сравниться со степняками в мощи? Так что во времена своего обучения Даниил прослыл известным "укротителем". Но потом была Танатика, и времени на всякие интрижки не осталось совсем. Об этом Даниил отнюдь не сожалел, но, так как он был ещё молод, организм продолжал требовать своё. Артемий был действительно в его вкусе. Если бы не эпидемия – Даниил точно постарался бы освежить в памяти старые навыки. - Я жил в столице, – вдруг выдал Бурах, когда они поравнялись с Вербами. - Да, я знаю. - Я знаю, что там у вас значит "укротить быка". - Я… – Даниил на миг потерялся с ответом. – …Если вы хотите заявить мне, что категорически против, можете не утруждаться. - Вообще-то я хотел сказать, что вовсе не против. Но коль уж я тебе не угодил… Даниил второй раз подавился собственными словами. - Нет… я просто… у нас времени нет, – сбивчиво сказал он. – Сами понимаете, эпидемия, мы оба работаем на износ… - Можно было и выкроить минут пятнадцать перед сном. - Всего пятнадцать? Вы меня плохо знаете. - Так мне бы и хотелось узнать получше. А времени и не осталось почти. Завтра, может, не до того уже будет. Кто же знает, как всё сложится… - Вы предлагаете… сегодня? - Почему нет? Нам обоим не повредит расслабиться. Даниил не мог не согласиться. Хотя ситуация была странная – Бурах говорил обо всём открыто и спокойно. Насколько знал Даниил, однополые отношения были под запретом в степи. Поэтому-то и считалось таким сложным уговорить кого-то из местных парней… - Я думал, вам нельзя с мужчинами. - Служителям можно. Семя наше особое, оно может и линии поменять, и самого человека перекроить… Даниил невольно издал смешок. - Что смешного? - Ну… знаешь, по-моему, это несколько самодовольно – полагать, что семенная жидкость может изменить что-то в человеке. И что же вы во мне менять собрались? - Я даже не знаю, изменится ли в тебе что-нибудь. Странные у тебя линии, ойнон, не могу я тебя прочесть. Надо ближе присмотреться, внимательнее… - Так вы эксперимент надо мной хотите поставить? Ради этого в постель зовёте? Бурах немного помолчал и ответил с мрачноватыми нотками в голосе: - Отчего ты всегда думаешь обо мне самое худшее? Я тебя давно желал. Знал бы, что ты то же самое чувствуешь – не стал бы время терять. А то и ночевал уже у тебя, и столько мы вместе ходили по всему Городу… Глупо как-то вышло. - Глупо? Да мы одиннадцать дней всего знакомы. Мало это. - Мало нам сегодняшней ночи будет. - Что вы так уверены? Может, вам со мной не понравится. - Если не понравится – тем более мало. Следующего раза-то не будет. - Может и будет. Трудно сейчас наперёд загадывать. - Трудно, но лучше ждать худшего. Даниил ничего не сказал на это, но про себя согласился. Слишком много у них было разного. И решения противоположные. Бурах-то будет до конца держатся за отравленный Город. Жаль это, его бы увезти в Столицу с собой, он бы там к месту пришёлся. Умный человек, врач хороший… И Даниил сам был бы счастлив с кем-то… равным. Долгих отношений у него никогда не было, но если бы всё сложилось немного иначе, он бы попробовал именно с Бурахом. Прав оказался Артемий, мало одной ночи – слишком мало. Но хорошо, что хотя бы это будет. *** Вечером Даниил, как и было условлено, пришёл к Бураху в убежище. Лучше уж здесь, чем у Евы дома, пусть там и имелось преимущество в виде удобной кровати. Но, в общем-то, узкий топчан был не худшим местом, где Даниилу доводилось заниматься сексом, так что всё было в порядке. Бурах положил руки Даниилу на плечи, разворачивая к себе, и поцеловал его немного неуверенно. Даниил ответил пылко, обвёл языком губы Артемия и подтолкнул его к кровати. Тот послушно сел, позволяя Даниилу стянуть с него кофту. Обнажившиеся ключицы выглядели завлекающе, и Даниил куснул их слегка, одновременно запуская руки под рубаху Артемия. Мышцы были восхитительно крепкие, как если бы он и в самом деле вышел из земли, взял от неё всё, что внутри тела. Даниил уже утомился стоять, нагнувшись, поэтому опустился на колени к Артемию. Тот обнял его, прижал крепко руками, спокойно выдерживая вес. Даниил невольно издал восхищённый вздох. Артемий обхватил его ещё сильнее, будто понял всё и захотел похвастаться своей мощью, и снова поцеловал в губы. Даниил ответил нарочито грубо, даже прикусил слегка, показывая, что не собирается тут безвольно размякать от пары прикосновений. Артемий расстёгнул у него несколько верхних пуговиц и погладил по груди, неторопливо, словно успокаивал. Даниил опомнился. И чего он так? Это остальные степняки в постели – да и в жизни – звери лютые, а Артемий не такой. Ни на кого не похож. Была в нём нежность какая-то, подобной Даниил ещё ни в Столице, ни в Городе, ни где-либо ещё не видел. А ведь крепок он и душой, и телом, мягким не назовёшь, слабины не разыщешь, но всё равно – нежный в чём-то. Даниил погладил его по шее, проведя пальцами вдоль позвоночника. Вышло немного неловко – перчатки Даниил снял, и руки были холодные, а у Артемия кожа – горячая. Но тот не дернулся, не попытался отстраниться, только усмехнулся: - Предупреждала меня Оспина, мол, не наш человек Бакалавр, холодный слишком… А я, дурак, и не подумал, что это она в прямом смысле. Даниил невольно фыркнул: - Всё бы вам… – обращение на "вы" сейчас явно не подходило, так что Даниил поправился, – тебе шутки шутить… - Почему бы не пошутить? Мы и так уже одиннадцать дней слишком серьёзные ходили, а сейчас вот – расслабляемся. Он снова прижал Даниила к себе и бережно положил ладони на спину и помял, помассировал между лопаток. Даниил расправил плечи, подставляясь под ласку, и сам повёл пальцами по дорожке из позвонков вниз, к пояснице. Погладил, надавил чуть-чуть на крестец и вздрогнул довольно, почувствовав твёрдость у бедра. Отстранился немного и потянул рубаху Артемия вверх. Тот поднял руки, помогая раздеть себя, а после попытался снять плащ c Даниила. Но Даниил в руки сознательно не дался, слез с колен и, глядя Артемию в глаза, начал сам сбрасывать с себя одежду, плавно изгибаясь, как будто к танцу готовился. Артемий не двигался, просто смотрел и дышал часто и прерывисто. Оставив только подштанники, Даниил вновь сел на него, придвинулся ближе и шепнул на ухо: - Понравилось зрелище? Я ведь и по-настоящему сплясать могу. Не хуже, чем девушки у Андрея в кабаке. - Это где же ты такому научился, ойнон? – хрипло спросил Артемий, поглаживая спину и грудь Даниила. - Тоже так хочешь? У тебя не получится, надо гибким быть… И какой я тебе ойнон теперь? По имени зови. – Даниил лизнул его за ухом и прихватил губами мочку. - Ну, знаешь ты и впрямь очень много, больше меня, – произнёс Артемий и коротко, одним выдохом прибавил, – Даниил. От того, как безудержно страстно это было произнесено, у Даниила потеплело внизу живота. Он подтолкнул рукой Артемия, укладывая его на спину, и стянул с него штаны вместе с подштанниками, после чего замер ненадолго, любуясь всем телом. Мышцы не были чётко очерчены, а угадывались намёками. Хотелось долго ощупывать всё это, наслаждаться ощутимой мощью и в то же время податливостью. Но времени было и в самом деле немного, и Даниил был уже слишком возбуждён. Он погладил внутреннюю сторону бёдер Артемия, затем переместился к промежности, но к члену пока не прикасался, дразнил. Артемий издал стон. Он не сжимал зубы и не пытался сдерживаться, как другие. Без стеснения признавал, что ему очень приятно. Даниилу это нравилось. Артемий вдруг обхватил его руками за талию, роняя на себя, приспустил подштанники и погладил головку. Даниил поцеловал его в шею и взял за ягодицы, не удержавшись от того, чтобы сжать их. - Пусти, – пробормотал Даниил и, как только Артемий послушался, скользнул ниже и раздвинул ему ноги. - Значит, ты сверху? - А ты как думал?.. Не волнуйся, я просто… потрусь. Я же… не буду без смазки… - Я и не волновался, – он чуть приподнял поясницу и закинул ноги Даниилу на талию, чтобы тому было удобнее. - Уже был с кем-то? – поинтересовался Даниил, неспешно водя кулаком по члену Артемия. - Нет. Но я тебе доверяю. Даниилу было неизмеримо приятно это услышать. Возможно потому, что он этого никак не ожидал. Сам он Артемию не доверял, хоть и уважал, и ценил за ум, проницательность и храбрость, и вожделел, и был даже немного увлечён… Но не доверял совсем. Думал, что Артемий ведёт свою игру, как все в Городе. Чужие-то Бурах словно насквозь видел. Чувствовал ложь, даже если не знал в чём подвох. Странно это было, вот так понять посреди секса, что твой любовник, кажется, единственный честный человек из здешних знакомых. Даниил понял, что улыбается, сам не зная почему. Не переставая ритмично двигаться, он наклонился ниже, стараясь положить себя на Артемия, почувствовать целиком его сильное тело, вдохнуть запах… От Артемия приятно пахло. Чем-то таким осенне-земляным, как листьями, или чем-то похожим. А кровью не тянуло совсем, хотя должно было. Хотелось облизать его, но Даниил не стал тянуться, боялся сбиться с ритма. Артемий двигался в такт ему, его грубые, мозолистые руки шарили по спине Даниила, и это было уже достаточно хорошо, чтобы пытаться сделать большее. При толчках Даниил ощущал, как головка скользит по копчику, и это дразнящее прикосновение заставляло кожу покрываться мурашками. Артемий стонал своим низким голосом и что-то шептал. Может, молился кому из степных духов, а может то была обычная постельная бессмыслица. Даниилу всё равно нравилось слышать эти звуки, пусть даже слова он разобрать не мог. Нравилось, что Артемий, весь сильный, намного сильнее Даниила, сейчас весь в его власти, просит всем телом об удовольствии. Нравилось представлять, как он возьмёт его потом – может даже завтра – и тогда он будет очень узкий и ещё более податливый, чем сегодня. Нравилось, что Артемий продолжал быть до странного нежным, хотя как можно вообще эту нежность проявить, когда просто лежишь на спине и тебе трутся членом промеж ягодиц? Подумав об этом, Даниил больше не смог сдерживаться и кончил, наверняка перепачкав всю постель. - А говорил… пятнадцати минут – мало для тебя… – кое-как выговорил Артемий. И как у него ещё оставалось сил ехидничать? Даниил и слова-то выдавить из себя не мог. В голове шумело. Но рукой он двигать продолжал и, ещё немного ускорившись, наконец лёг на Артемия полностью. Ткнулся губами куда-то в шею и принялся вылизывать. Почти механически, в такт с рукой. Артемию, кажется, такое пришлось по душе. Совсем скоро он выгнулся, изливаясь в руку Даниила. - Нам обоим нужно вытереться. Чем?.. - В сундуке были тряпки… Но мне вставать не хочется. - Мне тоже, но мы так… совсем всё испачкаем. Уже испачкали, наверное. - Пусть. Завтра отмоемся, – отмахнулся Артемий и повернулся набок, позволяя Даниилу устроиться рядом. Задумчиво посмотрев на свою руку, Даниил решил всё же облизать её. - Ну и зачем тряпку просил? – с едва уловимой теплотой, спрятанной под насмешкой, осведомился Артемий. - Тебе, – Даниил обнял его одной рукой, невольно подаваясь ближе: койка всё же была слишком узкая для двоих. Особенно когда один из них обладал столь впечатляющими габаритами. Артемий в свою очередь явно воспринял этот жест по-другому, судя по тому, что он не замедлил запустить ладонь в волосы Даниила, ласково ероша их. - Что, так и будем спать? – задал вопрос Даниил. - Ну, если тебе удобно, то почему нет? - Я думал уйти в Омут. Завтра ведь… - Решающий момент. Завтра мы уже не сможем так. Может, никогда больше не сможем. - Так ты хочешь побыть со мной подольше? Не думал, что ты такой чувствительный, – Даниил ухмыльнулся. - Мне с тобой хорошо. Я сейчас не о… соитии. Быть с тобой хорошо, – Артемий слегка нахмурился. - Я тоже был бы рад… побыть с тобой ещё. Знаешь, мы можем поехать в Столицу вместе. Ты легко найдёшь там себе работу, ты хороший хирург. Может, даже, удастся возродить Танатику, тебя туда пристроить… - Почему бы нам не остаться вместе в Городе? - Ты ведь знаешь, – Даниил отвёл взгляд от лица Артемия, вновь рассматривать его тело было куда легче, – я предпочёл бы, чтобы Города вовсе не осталось. - За что ты его так ненавидишь? - Я ненавижу не его. Город… – Даниил дёрнул уголком рта, – Город пусть бы и стоял, он всё-таки тоже в некотором роде чудо. Но… - Инквизитор? - И откуда ты всё знаешь? - Я знаю, что вы друг друга ненавидите. Но ты несправедлив к ней. - А она, выходит, справедлива? Спасибо на добром слове. - Она тоже несправедлива. Но… для меня мой Город много важнее твоего Многогранника. Ты сказал, Город – тоже чудо. Почему бы не сохранить его вместо пустой, бесполезной башни? - Она вовсе не бесполезна. Там ведь воплощаются детские мечты… - Город тоже на это способен. Все его будущие правители – дети, они об этом знают, и тоже мечтают о том, что сделают после. - Ты передаёшь Город детям, значит? - А ты – жестокосердной и высокомерной Марии? - Я делаю это не ради неё, ради Башни. А ты хочешь сохранить жизнь Аглаи, которая ни в чём не лучше Марии, даже хуже! Мария человечна во всех своих пороках. Аглая же зовёт себя Слугой Закона, но на самом деле она даже не его Орудие, а так, Игрушка! Если бы она хотела сохранить Город, она бы прислушалась к предложению Самозванки, а не погнала её прочь. Она хочет отомстить мёртвой сестре и живой племяннице и играет тобой ради этого. - Думаешь, Мария с тобой честна до конца? - Она хотя бы не врёт, пусть и собирается использовать меня точно так же. Но хоть гибели моей не требует. А Инквизитор сегодня прислала ко мне Самозванку с письмом о казни и предложением застрелиться. Артемий замолчал, только продолжал перебирать волосы Даниила. Тот начал было уже проваливаться в сон, когда он наконец проговорил: - Если я пообещаю, что… Аглая… умрёт... – он сделал паузу и глубоко вдохнул, – ты поддержишь моё решение завтра в Соборе? - И как ты собираешься выполнить своё обещание? - Это всё равно немного стоит для меня. Она – жертва, которую ждёт от меня Уклад. Артемий лгал. Для него это явно стоило очень многого, он всё же был не Потрошителем. Аглая оставалась для него невинной, не заслужившей смерти. К тому же она ему, вероятно, нравилась… Даниил на миг ощутил что-то вроде ревности. С другой стороны, для Даниила Многогранник заслуживал гибели гораздо меньше, чем Аглая. - Я поддержу тебя, – тихо пообещал он, – и останусь в Городе… с тобой.