Игра отражений

Дома Кристиан первым делом вознаградил терпение Альбы горстью сахара, убедился, что прощен, поделился сахаром с Нигрисом. И пошел к себе в комнату, где Бекки уже разожгла камин, протопила и просушила спальню, приготовила два теплых от огня домашних наряда, для леди и лорда. Милая бессловесная преданная тень успевала делать все в двух экземплярах для обожаемого хозяина. — Бекки, завтра леди Кристина вернется с прогулки простуженной. — Я приглашу лекаря, — Бекки принесла поднос с чаем и миндальными пирожными. — Можешь отдыхать до утра, я сам схожу на кухню, если вдруг захочу еще чаю. Бекки присела в реверансе и ушла к себе. Лорд подарил ей на день рождения две вещи: чудеснейшее красивое платье и набор для вышивания. Бекки украшала вечерами один подарок другим. Кристиан переоделся, устроился в кресле, смотреть на огонь и думать. Жизнь сделала такой скачок, немыслимо. Помолвка… Он посмотрел на кольцо, улыбнулся. Доминико, такой порывистый, такой горячий. Как солнце. И однажды они поженятся, а там в Сагранзе, может быть, никому дела не будет до того, что за странное существо Кристиан Сент-Клер. В обществе уже сейчас циркулируют ядовитые слухи, как же, графиня Кристина Сент-Клер помолвлена с маркизом Даркмайр. С юношей, моложе нее на целых пять лет, какой кошмар, она совратила дитя! Было и смешно, и грустно от этого. И уже в самом деле хотелось бросить все и уехать с Доминико в солнечную Сагранзу, к морю. Дядя присмотрит за поместьем, партнерам по капиталовложениям тоже доверять можно, все деньги будут исправно оседать на счетах, да и не в деньгах счастье. А в…, а в чем оно? И что это такое — счастье? Он пока не мог ответить, как ни старался. Сегодня оно было горячими ладонями и серыми глазами, и губами, несмело проскользившими по коже. А завтра? Кристиан отставил в сторону пустую тарелку, только сейчас сообразив, что съел все. Умница Бекки принесла только три штуки. Бекки… А если она не захочет отправляться в Сагранзу? Это был бы удар, но прежде чем паниковать, нужно спросить у самой девушки. Может быть, она не захочет покинуть своего господина? И потом, Сагранза — это ненадолго, только до весны, потому что никто не позволит Доминико оставить земли и предприятия без присмотра. Так, значит, его необходимо познакомить с надежными людьми, которые помогут вернуть роду Даркмайр былое величие. Да, лучше сейчас подумать об этом. И пригласить к себе на послезавтрашний вечер всех нужных людей. Вот, например, Уильям Блэкворт. В какие только дома он не вхож, этот пронырливый веселый хорь. И сведет в два счета с нужными людьми. И Кристиан не погнушается напоить его дорогим чаем из семейного серебра, потому что Блэкворт… Ну, он приложил руку к благосостоянию семьи Сент-Клер, это стоит очень многого. А сейчас спать. На прогулке нельзя выглядеть уставшей и измученной бессонницей. Утро выдалось хмурым, судя по низко нависшим тучам, обещало разродиться унылым осенним дождем не далее, чем к полудню. Но глядя на то, как загораются теплым светом глаза Доминико, Кристина была готова не обращать внимания на окружающую неприглядность осени. Они, как и прежде, ехали бок-о-бок, беседуя обо всем подряд. Сегодня лорд Даркмайр рассказывал о Королевской Картинной галерее, о палаццо Векья и Соборе Де ла Сангва дел Сеньор. Рассказывал так, что они пропустили начало дождя, и только когда на плечи Кристине лег плотный плащ, согретый телом Доминико, она очнулась. — Вы ведь замерзнете из-за меня, лорд Даркмайр. — Меня согреет ваша любовь, драгоценная донна. Но прогулку придется на сегодня закончить, если мы не хотим легенду о вашей простуде сделать явью. Кристина согласилась, что нужно возвращаться, и вспомнила: — Кристиан приглашает вас к нам завтра на ужин, будет несколько полезных людей. А сегодня он жаждет вас узреть на чаепитии. — Непременно буду, — Доминико проводил ее к коляске: лорд Дамайн все так же составлял компанию леди на прогулках, но оставался в экипаже, предоставляя молодым право остаться в относительном одиночестве. — Кристина, ты просто светишься, — заметил лорд по пути домой, улыбаясь. — Ну, у меня есть все причины, я влюблена и счастлива. — Какое нахальство — любить собственного жениха, — поддразнил ее лорд Дамайн, лукаво щурясь. — О, да, это почти предосудительно! — Кристина закуталась в плащ лорда Даркмайра по самый нос, наслаждаясь запахом, пропитавшим плотную шерсть. Его запахом. — Боже, только бы он не замерз в ледышку, пока доедет до поместья! Я так жестока, а он ведь совсем не привык к таким погодам… — Ничего, вечером отогреется у камина чаем. — А вам ведь объявлять помолвку Кристиана, — невинно заметила девушка, — на субботнем чаепитии. Дамайн прижал руку к сердцу: — Боже Милостивый. Кристина! Почему только сейчас? Я ничего не успеваю… — Вы не спросили, с кем. — Я догадываюсь. Боже. Так, нужно пригласить леди Амбер. И леди Дилейне. — А сейчас потому, что Кристиану только вчера сделали предложение, — невинно хлопнула ресницами Кристина. — Я просто не успела вам сообщить. — Так. Я должен подумать. Прикинуть список гостей. Прием. Кристина, ну что за спешка? Вы не могли, как приличные люди, сообщить за месяц? — Не хочу ждать месяц, — капризно изогнула губы девушка. — И потом, как это будет выглядеть? Как объяснить этот месяц промедления? — Хорошо, я немедленно займусь… Она помедлила, улыбаясь и прикрыв глаза. — Это было неожиданно, дядя. Я совершенно не ожидал, что Доминико это скажет. — Но он это сказал. И теперь нужно подумать, как именно вы будете на свадьбе втроем… — Если свадьба будет не здесь, никто даже не задумается, вдвоем мы были или втроем. — А где вы намерены… — насторожился лорд Дамайн. — В Сагранзе. Ну, то есть, мы об этом еще не говорили… — Так, об этом потом, ясно? Кристина послушно замолчала, продолжая счастливо улыбаться. И только перед собственным особняком вспомнила: — Ах, да! Мне же нужно выглядеть простуженной. Пришлось яростно потереть веки и нос, а изобразить предобморочное состояние всегда умеет любая женщина. — Правдоподобно, дядя? — Весьма, дорогая, — лорд Дамайн подал ей руку, помогая выйти из экипажа. — Бекки пригласит врача, а вы посетуете на мою болезнь на приеме. Так жаль, что я не смогу присутствовать на помолвке любимого брата! Дамайн согласился, что это и впрямь крайне досадно, довел племянницу до дверей дома, сдал с рук на руки Бекки и отправился готовить помолвку. Леди Дилейне просто извелась, получив приглашение на еженедельное субботнее чаепитие у лорда Дамайна. Ей был обещан сюрприз, как и многим другим гостям. Что странно, вместо узкого круга, который собирался у лорда Джона по субботам обычно, в этот раз приглашения удостоились все высокородные семьи столицы, и уже это настораживало: что же затевается? Не разрыв же только-только объявленной помолвки? От нетерпения сгорали все, перешептывались, строили догадки. — Они уже хотят свадьбу? — Они хотят разорвать помолвку? — Что за сюрприз? О том, что бедная Кристина слегла с простудой, при дворе уже знали, теперь же гадали, а простуда ли это, или что-то случилось? Наконец, наступила суббота, и лорд Джон даже не был удивлен тому, что гости начали съезжаться едва ли не заранее, без обычных опозданий. У него аккуратно пытались вызнать, что случилось, но ничего не помогало, лорд был вежлив, улыбчив и скрытен. Одним из последних прибыл лорд Даркмайр, выразил сожаление тем, что его невеста приболела, отпугнул холодным взглядом и вежливым плотоядным оскалом особо бесцеремонных дам, не терявших надежды переманить его у графини Сент-Клер. — Вы готовы? — шепотом поинтересовался лорд. — И где Кристиан? Доминико кивнул на вход в малую парадную залу. — Волнуется. Я готов. Дамайн повернулся ко всем собравшимся, улыбнулся, наблюдая, как Кристиан приближается к Доминико: — Лорды и леди, я счастлив сообщить вам о помолвке моего племянника Кристиана Сент-Клер и лорда Даркмайра. В этот раз были обмороки, веера почти никто не сломал. Доминико вытряс душу из ювелира, но тот все же сделал ему почти точную копию предыдущего кольца, только чуть крупнее и массивнее, и камень в нем был классической изумрудной огранки, восьмиугольный и лишь на долю оттенка темнее, чем у леди Сент-Клер. Доминико успел заметить эту неуловимую разницу в цвете глаз своих будущих «супругов»: у Кристины глаза были чуть светлее, чем у Кристиана. — Согласен ли драгоценный дон Кристиан стать моим супругом? — Согласен, — переволновавшийся Кристиан был похож на фамильное привидение, такой же бледный. Кольцо скользнуло на палец, отделяя двуликого от прошлого золотым ободком и нежной, пылкой любовью в чужих глазах. Только покашливание лорда Дамайна удержало Кристиана в рамках приличий. — Как я рада, — первой опомнилась закаленная придворной жизнью леди Дилейне. — Наконец-то, самый неуловимый жених оказался окольцован. После нее поздравлять сияющих нареченных потянулись остальные гости, и теперь матери невест кидали на бедного Доминико уже откровенно злые взгляды: тот мало того, что сам в их сети не попал, так еще и завидного жениха захомутал. А через два дня, присутствуя на очередном балу во дворце его величества Генриха XII, сагранзец получил свой первый вызов на дуэль. Это было донельзя глупо и некрасиво еще и потому, что вызов бросил на удивление трезвый и злой Роберт Киркуорт. — Что это с ним? — больше всех удивлялся Кристиан. — Вино помутило ему разум? — Все гораздо проще, — лорд Джон печально усмехнулся. — Пока ты был держателем его долга, юный Роберт мог надеяться, что вымолит у тебя прощение в обмен на постель. Когда же ему вернули вексель, да еще в конверте с печатью лорда Даркмайра, а после объявили вашу помолвку, он счел, что таким образом Доминико откупается от его притязаний на тебя. — К-каких еще притязаний? Роберт никогда и словом не обмолвился… — Достаточно было взглядов, чтобы все вокруг понимали. Кроме тебя, конечно. Кристиан потер лоб: — И что теперь? Роберту нужна не дуэль, а хорошая порка, чтобы сидеть не мог, ходил и думал о своем поведении. — Но вызов брошен при множестве свидетелей, и Доминико его принял. Он идет сюда. Сагранзец в самом деле направлялся к ним, стараясь спрятать горечь и недоумение, сквозившее в глазах. — Присаживайтесь, — Кристиан взял его за руку, благо теперь право на это имел. — Вы видели? Я не понимаю причин, а бедняга Роберт просто задыхался от ярости и ничего не объяснил, — Доминико сел, машинально глотнул вина и отставил бокал, скривившись. — Дядя говорит, что это из-за меня. — Ну, что ж, завтра на рассвете мы будем драться. Могу я попросить вас, дон Дамайн, быть моим секундантом и выбрать второго? — Разумеется, лорд Даркмайр. Кристиан выглядел потерянным, но руку Доминико не выпускал. — Не волнуйся за меня, — тот поглаживал его запястье под манжетой, невидимо для остальных, и, казалось, эта легчайшая ласка успокаивает и заставляет расслабиться. — Я, правда, хорошо сражаюсь, меня учил отец, а после — сам маэстро Довицци. — Ну, тогда, наверное, волноваться не о чем. Но… Я не понимаю Роберта. Совершенно. — Кто вообще может понять безответно и безгласно влюбленного? — философски пожал плечами лорд Дамайн. — Что ж, если завтра вы деретесь, Доминико, то предлагаю покинуть бал. Вам нужно выспаться. — Да, вам тоже, дядя, — Кристиан бледно улыбнулся. Было страшно. И разбирала злость на Роберта и его мальчишество. Доминико умолчал об условии дуэли: юный наследник Киркуорт потребовал драться до смерти. Убивать его сагранзец даже не думал, о чем и сообщил лорду Киркуорту, когда тот прибыл с весьма поздним визитом к нему домой. — Я прекрасно знаю, что Роберт — ваш единственный сын, лорд Ричард. И у меня нет намерения лишить вас наследника. Завтра утром я постараюсь легко ранить Роберта и воспользуюсь правом пролившего первую кровь. Но заклинаю вас, вбейте в сына немного благоразумия. Старый лорд заверил его, что непременно это сделает, долго благодарил за то, что лорд Даркмайр сделал для его сына раньше. — Вы знали, что он играет? — Доминико нахмурился. Его отец уже взялся бы за плеть, если бы узнал что-то, что порочит честь наследника славного рода Саматти. Здесь же… такое чувство, что традиции Островов двуличны изначально! — Да, но не подозревал, что так крупно. Надеялся, что какую-то мелочь проигрывает. Они ведь больше играют из азарта. — А о том, что Роберт влюблен в лорда Сент-Клер? Старый лорд изменился в лице: — Впервые слышу. — Боюсь, именно это и послужило причиной того, что он брался играть с Кристианом, а после возврата долга и объявления помолвки взъелся на меня, — вздохнул Доминико. — Что ж, я понял. Хорошо, я придам ему немного ума завтра. Юный лорд Даркмайр долго ворочался в постели прежде чем уснуть. Утром он написал записку, запечатал ее и вызвал Анхеля. — Отнеси это в особняк Сент-Клер и передай хозяйке либо хозяину. На столе — письма родителям, отправишь, если я не вернусь живым. Впрочем, не думаю, что даже ярость поможет Роберту. — Да, дон Доминико. Уже отправляюсь. Дверь Анхелю открыла миловидная белокурая девица в нежно-голубом платье, явно подобранном под цвет огромных глаз, вопросительно взглянула. — Донна Кристина или дон Кристиан дома? — Анхель сверкнул белозубой улыбкой. — Лорд Сент-Клер не принимает, а леди больна. У вас какое-то послание? Я передам. — Приказано передать лично в руки, красавица, от дона Даркмайра. — Проходите, — девица посторонилась. — Сейчас лорд спустится. Анхель рассматривал огромный дом, светлый, богатый, куда более красивый, чем тот особняк, где они сейчас обитали. Потом увидел спускающегося по лестнице Кристиана и с поклоном протянул ему конверт. — Бекки, угости гостя чаем, — велел Кристиан, вскрывая конверт. Записка была короткой: «Mi amante, mi única joya, пока ты держишь в руках мое сердце, со мной ничего не случится. Искренне твой, Доминико». Кристиан бережно упрятал записку поближе к сердцу. Хотелось свернуться клубком на кровати, накрыться одеялом и не выползать. Но он справился с собой. В конце концов, он уже не сопливая истеричная барышня пятнадцати лет, а взрослый мужчина. Бекки принесла Анхелю чай: — Это поможет вам согреться. Погода мерзкая. — И правда, красавица. Дождь льет, как будто небеса прохудились. Бедный мой хозяин!