Игра отражений

В парке было мокро, единственная более-менее незатопленная лужами площадка нашлась у входа в тот самый лабиринт. Секунданты и дуэлянты мокли под плащами, но вот вторым вскоре предстоит сбросить и эту сомнительную защиту от дождя. — Благородные лорды не желают принести друг другу извинения и разрешить эту ситуацию полюбовно? — поинтересовался лорд Дамайн. — Мне не в чем извиняться, — пожал плечами Доминико. — Мне тоже, — отрезал Роберт. — Я не понимаю ваших притязаний, лорд Киркуорт. — Начнем, — Роберт отступать был не намерен. — Роберт, вы делаете ошибку, — в последний раз воззвал к разуму юноши Доминико. Тот промолчал, похоже, всерьез решил избавиться от того, в ком видел корень всех зол. — Что ж, господа, к барьеру. Зашипела сталь извлекаемых из ножен шпаг. Доминико видел, как вздрагивают руки Роберта, как он кусает губы, нервничая. Ну, верно, сагранзец был для всех здесь темной лошадкой, как он владеет оружием, никто не знал. Однако атаковал Киркуорт уверенно, сперва прощупывая защиту противника. Ждать, пока он найдет слабину, что было невозможно, только не с той школой, которую прошел Доминико, тот не стал. Контратака вышла, может, чересчур резкой и жесткой, но замерзать и мокнуть под дождем он не хотел. Буквально через три минуты от начала поединка шпага Доминико прочертила кровавую полосу по предплечью правой руки Роберта, лишая его на пару минут способности атаковать. Сагранзец отшагнул от противника на два шага и поднял клинок к лицу. — По праву первой крови! Требую прекращения поединка. — Нет, — прошипел Роберт. — Да. Убивать вас не входит в мои планы. Я обещал это вашему отцу, Роберт. — Все, довольно, — вмешался лорд Дамайн. — Юный Киркуорт, уберите шпагу, вы проиграли. Доминико уже вытер платком свою и вбросил ее в ножны четким движением прирожденного бойца. Для него дуэль была окончена, и он развернулся, намереваясь уйти. Роберт посмотрел с ненавистью, однако подчинился приказу лорда Дамайна и его стальной хватке. — Благодарю, господа, — Доминико поклонился секундантам противника и своим. — Всего доброго. Он не раздумывал, куда ехать — в Сент-Клер-холл, успокоить Кристиана. Или Кристину. Кристиан размешивал чай. Уже четверть часа, мерно и монотонно, умудряясь не звякать ложечкой. — Лорд Кристиан, к вам гость, — Бекки легонько стукнула в дверь. — Я не принимаю. Кого там принесло? — Лорда Даркмайра, — улыбнулась девушка. — Ну так пусть войдет! Доминико поднялся по лестнице, зябко передергивая плечами: плащ у него Бекки забрала сразу, сушить у камина, но промокший колет не спасал от холода. — Как ты? — Кристиан первым делом заключил его в объятия, затем увлек к камину, греться. — Ты весь промок. Раздевайся, я подыщу что-то сухое и теплое из своих вещей. — Это будет весьма кстати, — Доминико не сдержал дрожи, а потом еще и чихнул. — Ох, только этого не хватало! Колет и рубашка вымокли насквозь, он без сожалений сбросил их, устраиваясь на ковре у камина. На руках от холода дыбом стояли волоски. — Ужасная погода, Кристиан. А ведь еще даже не середина сентября! Кристиан принес свою домашнюю рубашку: — Ничего, сейчас ты согреешься. Бекки принесет чего-нибудь горячего. — Грог, милорд? — забирая одежду, спросила Бекки. — Может быть, теперь вы позавтракаете? С утра у Кристиана не было желания даже поесть, настолько он перенервничал, да и чай с любимыми пирожными остался нетронутым. — Да, думаю, что позавтракаем. А лорд Даркмайр еще и выпьет грога, чтобы прогреться как следует и не чихать на пару с невестой. — А-а-ачхи! — подтвердил Доминико, смущенно краснея. — Не откажусь от горячего. Бекки быстро принесла средство согревания: — Завтрак сервировать в комнате лорда? — Да, Бекки. И никого, кроме дяди, я не принимаю. Доминико блаженно грелся у камина, закутавшись в пахнущую лавандой и миндалем рубашку и предложенный служанкой тонкий шерстяной плед, согревая руки бокалом горячего рома с лимоном. — Да, лорд, — Бекки ушла на кухню, нужно было накормить обоих лордов как следует. — Я приготовил мясной пирог, — Уолтер, нервный и тощий, как всегда, заломил руки. — Боже, как сложно кормить лорда, который и сам не знает, что он ест и что из еды любит. И нет, я не имею в виду миндальные пирожные. — Успокойся, Уолтер, сегодня он съест все, — Бекки улыбнулась, — если это понравится его гостю. — А что любит из еды его гость? Я имею в виду, из настоящей еды? — Он сагранзец, так что думай сам. Там, вроде бы, не принято готовить слишком жирную пищу. Ты видел его? Красивый мужчина, правда? — Если у него хороший аппетит, который заставит лорда хоть что-то съесть, обещаю его боготворить и считать самым прекрасным мужчиной мира. Боже, у него ведь есть повар? Я должен посоветоваться с ним, что приготовить. Я отчаялся, Ребекка, лорд не ест ничего, кроме овсянки и пирожных! Ребекка рассмеялась: — Уолтер, ты слишком нервничаешь. Да, наверное, у лорда Даркмайра есть повар, и ты помчишься к нему выведывать кулинарные тайны? А если лорд Доминико повлияет на нашего хозяина, его будут боготворить все слуги. — К чему мне его тайны? Я хочу узнать, съел ли лорд хоть что-то из того, что сангранзец приготовил. — Так иди и спроси, — фыркнула девушка. — Но поторопись. Уолтер отчаялся накормить лорда хоть чем-то настолько, что в поместье Даркмайр помчался быстрее ветра. Анхелю пришлось поработать переводчиком, и он чуть не проклял обоих поваров, не понимая большей части их слов. Но эти два гения кулинарии все же нашли общий язык, по большей части состоявший из выразительных жестов и не менее выразительных ругательств на двух языках. Бекки же пока подала лордам чай и мясной пирог, и удалилась, оставляя их наедине. Доминико с сомнением попробовал непривычное блюдо. Оно было, на его взгляд, слишком тяжелым, но с утра он тоже отказался от еды, выпив лишь кофе, так что привередничать не стал. — Кристиан, вы ничего не едите? Так нельзя, вы и так слишком бледны, — мягко попенял он жениху. — Это я от переживаний, — Кристиан все-таки соизволил отведать кусок пирога, тонкий настолько, что через него можно было напросвет посмотреть. — Переживания уже окончились, — Доминико тряхнул просохшими кудрями, завившимися и перепутавшимися еще больше, — немедленно перестаньте изображать привидение и поешьте как следует. Хотя, я знаю, это вы готовитесь к скачкам, думая, что, чем легче будете, тем быстрее будет скакать Альба? — Нет, что вы. Ему все равно, сыт я или голоден, он достаточно мощное животное, — Кристиан съел еще кусок. — Он прекрасен, — согласился Доминико, — но Атлас быстрее, — и лукаво сощурился. — А вот с этим я поспорю, — заявил Кристиан. — И докажу, что Альба — непревзойденный скакун. — Непременно поспорите, — согласно наклонил голову сагранзец и своевольно отправил на тарелку лорда Сент-Клер еще кусок пирога. — Ставки в нашем споре? — Предлагайте… — Кристиан пирог сжевал, словно не заметив. — М-м-м… Желание? — в серых глазах юноши плясали настоящие черти. — Хорошо, давайте на желание, — взгляд Кристиана искрился. — Пейте грог, Доминико, пока он не остыл. — Он крепче, чем вино. Не боитесь, что буйный нрав мой вырвется из-под контроля? — Я сумею его усмирить, — смеясь, пообещал Кристиан. — Вашим рукам, драгоценный дон Кристиан, и лев покорится и станет кротким ягненком. Хотя я еще не лев, так, львенок. — Симпатичный львенок, нужно признать, — Кристиан неприкрыто им любовался. — Р-р-р! — Доминико, дурачась, взлохматил свою гриву, наперекор всем и всяческим правилам — длинную, едва ли не до лопаток, и оскалил белоснежные зубы. — Я могучий хозяин саванн! Берегитесь, я иду! Кристиан засмеялся: — Только не загрызи меня! — Ну вот, ты смеешься, значит, я вовсе не страшен, — Доминико снова соскользнул с кресла на ковер, оказываясь у ног своего визави, мимолетно потерся щекой, пока еще гладкой, о его руку. Кристиан погладил его по щеке уже целенаправленно, улыбнулся: — Ну, ты же еще маленький лев. Нестрашный. Вместо ответа Доминико, внутренне обмирая от собственной наглости, поцеловал его в ладонь, пахнущую все тем же теплым миндальным ароматом. — И очень ласковый. Мой львенок. Любимый. — Только для тебя. «Матушка, отец, да благословит вас Мадонна на долгие лета! Пишет вам Доминико, ваш почтительный сын. Дела с наследством почти улажены, отчет о финансах прилагаю и передаю поклон мэтру Бернардо, ибо, если бы не его жестокие уроки, сломил бы я и ноги, и разум в том хаосе, что ожидал меня по приезду в Савентум. Долги маркизата не превысили той суммы, что вы предполагали, отец, так что у меня все еще есть свободные активы. Я завел полезные знакомства здесь, и намереваюсь вложить средства в некоторые предприятия, гарантированно приносящие доход. О чем в отчете упомянул отдельно. Касательно светской жизни — я разочарован был в первый же день нравами здешних аристократов. Двуличие и спесь, пороки на каждом шагу и попытки столкнуть меня в их пучину. Но есть и жемчуга в навозной куче, и я тороплюсь сказать вам, что одну такую жемчужину я намерен прибрать к рукам. Впрочем, это даже не жемчужина, а чистой воды бриллиант! Я заключил помолвку с леди и лордом Сент-Клер. Об этом я хотел бы написать подробнее. Помните, милая матушка, вы рассказывали мне легенды о Двуликих? Оказывается, это вовсе не легенды, и на земле Островов все еще рождаются подобные чудесные создания. Мой избранник — именно таков. Надеюсь, к зиме, когда решится все с поместьем и делами, я привезу его пред ваши очи и получу ваше благословение на брак. За сим прощаюсь с вами, ваш любящий сын, Доминико.» «Дорогой наш сын Доминико, Пока твой любящий отец читает легенду о Двуликих и думает, как отнестись к столь чудесному известию…», — начиналось письмо с родины. Родители Доминико союз благословили, пока лишь письменно, матушка выразила надежду, что лорд-леди окажется не столь сухим и занудным, как все аристократы Островов. Отец выражался куда как экспрессивней, вопрошая, как Доминико будет улаживать дела с наследником, или сын собирается жить вечно, однако и о делах тоже не забыл, прислал три листа поручений. Вопрос поставил Доминико в тупик. Об этом он, признаться, даже не задумывался прежде. И, привыкнув за месяц со щекотливыми вопросами обращаться к лорду Джону Дамайну, и с этим он отправился к нему. — Ну, что я могу вам сказать… Нет, я ничего не могу вам сказать, — лорд отпил чаю. — Признаться, Кристиан настолько свыкся с мыслью, что он навеки один… — А как эту проблему решали прежде? Девять месяцев оставаться в женской ипостаси… Не станет ли это слишком ужасным переживанием для Кристиана? — обеспокоился Доминико. Он видел, как тяжело матушке давались месяцы беременности его сестрами. И невольно слышал ужасные крики роженицы, напугавшие тогда пятилетнего малыша до слез. — Признаться, как правило, в нашем роду все женились. И рожали их супруги. Я в растерянности. — Я думаю, следует спросить у самого Кристиана, — пробормотал Доминико, ероша распущенные волосы. — Да, наверное, это будет самым лучшим вариантом. Мне очень жаль, но я ничем не смогу вам помочь. — Надеюсь, мой драгоценный жених меня не убьет, — неуверенно улыбнулся юноша. И тем же вечером прибыл в особняк Сент-Клер. Кристиан визиту обрадовался, сразу предложил пирожные и чай. — Ты снова питаешься одними пирожными? — улыбнулся Доминико. — Или твой Уолтер так и не научился готовить паэлью и чоризо? — Научился, но уже вечер, можно питаться сладким. Но тебе подадут нормальный ужин. — Только если ты не выгонишь меня сегодня. Нам нужно серьезно поговорить, Кристо, — Доминико привык называть своего избранника на сагранзский манер: это имя было и мужским, и женским, и не изменяло формы в любом варианте. — Что-то случилось? — встревожился Кристиан. — Бекки, принеси гостю ужин. — Пока ничего. Я получил письмо от родителей, они приглашают нас на зиму в Сагранзу. И это письмо заставило меня задуматься об одном весьма важном вопросе. Для нас обоих важном, Кристо. О продолжении рода. И роду Сент-Клер, и роду Даркмайр, а тем паче, семье Саматти требуются наследники. Кристиан залился краской, уставился в окно: — Что, прямо сегодня? — Нет, конечно же, но я… Кристо, я не знаю, как быть, ведь эта ноша ляжет на твои плечи, и я ничем не смогу помочь, лишь быть рядом. — Ну, я думаю, этого будет достаточно. К тому же, всего девять месяцев. — Трижды. Это нелегкое испытание, mi amante, у меня две сестры, и я видел, как это тяжело. — Ну, наследник-то действительно нужен. И не один… — Кристиан смущался все сильнее. Доминико просто подошел к нему и обнял за плечи горячими ладонями. — Я буду рядом, Кристо. Всегда. Кристиан закивал: — Да. Я верю. Больше на эту тему они не говорили, переключившись на обсуждение текущих дел. Кредитные обязательства и долговые вексели рода Даркмайр Доминико выкупил в первый же месяц в Савентуме, и теперь активно вникал во все дела, посещая шерстяные и льняные мануфактуры, фермы, арендаторские хозяйства и торговые компании. Порой ему приходилось проводить в седле по двадцать часов в сутки, и отдыхал он, лишь возвращаясь в Даркмайр-холл, хотя и оттуда вскоре сбегал в особняк Сент-Клер. И иногда попросту засыпал головой на коленях Кристиана. Тот укладывал его в соседней со своей спальне. И приличия соблюдены, и Доминико за стеной спит, совсем рядом. Сагранзец казался демоном, требующим немедленного и досконального исполнения обязательств и своих приказов. И не терпящим пререканий и неповиновения. — Взгляните на то, каков он в делах, и подумайте о том, каков он будет в семейной жизни, — говорил лорд Дамайн, тревожась за судьбу племянника. — Он жесток, словно южное солнце, либо сгоришь, либо придется приспособиться. Мой милый Кристиан, вы согласны на это? — Да, дядя. Я ведь его люблю. Лорд Джон только качал головой. Впрочем, были и положительные моменты в том, как на Кристиана и Кристину влиял Доминико. Лорд Сент-Клер перестал играть, зато увлекся скачками не на шутку: ни в первый, ни во второй, ни в последующие разы они с Доминико так и не смогли выяснить, кто же из жеребцов быстрее и выносливее: Атлас и Альба неизменно приходили к финишу голова к голове, ревниво храпя и не желая уступать первенство сопернику. Эти развлечения улучшали характер Кристиана, больше не томившегося в своей изменчивости как в клетке. И лорд Дамайн все-таки признал, что пока все только на пользу племяннику. Тот даже стал есть нормально. Наконец, когда погода для разъездов по стране стала слишком плохой, Доминико собрался домой. — Кристо, готовься, через три дня мы должны отплыть из порта Таблий, пока не настал сезон зимних штормов! — ворвавшийся в особняк Сент-Клер сагранзец нес с собой холод первых заморозков и аромат рябины. — Тише-тише, присядь, — Кристиан засмеялся. — Три дня, а не три часа. — Но путь туда по здешним дорогам займет почти сутки, mi caro. — Сутки, а не двое. Дай хоть вещи собрать, о, мой нетерпеливый львенок. Выпей чаю, съешь пирожное. — Кристо, я увожу тебя, — Доминико, наплевав на все и вся, подхватил его на руки, нимало не смущаясь, что держит не леди, а лорда. Все же за прошедшее время он кое-как уложил в голове единство ипостасей. — Увожу на родину, знакомить с родителями, любовь моя! Кристиан смеялся, обнимал его, ерошил жениху волосы: — Да-да, а еще отпаивать меня холодной водой, пока я буду умирать там от непривычного климата. — Сейчас там тепло, не жарко и не холодно, Кристо. Тебе понравится. Mi amante, — Доминико остановился, любимый аромат миндаля кружил ему голову, и вместо нежного прикосновения губ к щеке получился совсем иной поцелуй — жаркий, как сагранзское солнце, и хмельной, как кровь его лоз. Кристиан не растерялся, вернул поцелуй, миндальный и сладкий во всех смыслах. — Кхм! — прозвучало наиграно-возмущенное от дверей, где замер лорд Джон. — Дядя, — Кристиан для приличия смутился. — А мы тут… радуемся. — Чему это? — Завтра мы отбываем в Сагранзу, — сообщил Доминико, отпуская Кристиана на пол, но не из объятий. — Как… Уже? Но вы ведь вернетесь? — лорд Дамайн растерялся. — А Бекки? А Уолтер? Они поедут с вами? — Бекки — да, несомненно, а остальные — как решит Кристо, — юноша кивнул, предоставив жениху решать этот вопрос самому. — Думаю, что Уолтер останется, — нерешительно пробормотал Кристиан. — Он говорил, что не любит долгие поездки. — Нам предстоит неделя пути, mi caro. — Я спрошу. Уолтер отправиться внезапно согласился, заявил, что раз лорд в кои-то веки изволит вкушать с аппетитом еду, то его повар должен научиться эту самую еду готовить. Доминико на это только ухмыльнулся: — Ну, что ж, быть тебе подмастерьем у маэстро Сорди, это отец Валенсо. Он научит, да-а-а! — Да хоть поваренком, лорд Даркмайр, — с достоинством ответствовал повар. — Лишь бы лорд Сент-Клер питался чем-то, кроме пирожных. Доминико расхохотался и умчался, оставив Кристиана и его присных собираться. Ему тоже стоило собраться. С собой он брал только Анхеля, Валенсо оставался в поместье. Вообще, Доминико собирался оставить и Анхеля, чтобы присматривал за идущим потихоньку ремонтом. Осталось уговорить на это самого Анхеля, приказывать ему маркиз не хотел — мужчина имел право повидаться с семьей. — Думаю, что Валенсо вполне присмотрит, — Анхель явно не горел желанием оставаться. — Я ведь могу вам понадобиться внезапно. — Валенсо все еще не говорит на местном языке, — покачал головой Доминико, но все же велел: — Собирайся. Завтра с утра выезжаем. Вещей много не берем, только на неделю пути. Думается, дома все есть. Анхель просиял и бросился собирать вещи. Пожалуй, он был единственным, кому позволялось изредка спорить с господином. Может, потому, что Анхель был с ним едва ли не с младенчества, тогда ему было десять. Герцог Саматти придерживался правила: верность воспитывается с малолетства, и сын его вассала стал слугой и нянькой наследнику Саматти. А Анхель очень хотел повидаться с семьей. И еще поухаживать за милой и скромной девушкой, служанкой… лорда… леди… Служанка у лорда??? Мысли зацепились за несоответствие, принялись раскручивать ниточку. У лорда и леди Сент-Клер только одна доверенная горничная. На двоих. И они близнецы. И вместе их никогда он не видел, если принимает лорд Кристиан, леди Кристина никогда не выходит к гостям… Двуликий? И получается, что дон Доминико в курсе? Но все же… Служанка. У лорда? А если Кристиан с ней спит? Аристократ же, они тут все такие, считают слуг вещами. Выяснить это можно будет в пути, или же уже в Сагранзе. А вот об особенности нареченного дона Доминико следует держать язык за зубами. — Дон Доминико, вещи собраны. Вы поедете вместе с женихом и невестой или с кем-то одним? — А… Хм, я не подумал, — замер на месте Доминико, подтверждая выводы Анхеля. — То есть, вы не знаете, с кем из них поедете? — старательно удивился Анхель. Юный лорд окинул его внимательным взглядом и поманил в свой кабинет. — Ты умный пройдоха, Анхель, — едва за ними закрылась дверь, вместо взбалмошного юнца перед мужчиной оказался наследник древней крови Саматти, славившихся жесткостью и даже жестокостью вкупе со справедливостью. — Обо всем догадался, не так ли? Серые, словно густые туманы над виноградными долинами Сагранзы в теплое летнее утро, глаза Доминико стали похожи на бактрийскую сталь — острую настолько, что режет перо, упавшее на кромку клинка. — Я просто не видел у лорда Кристиана слуг мужского пола, а одной хрупкой девушке вряд ли под силу было б обслуживать двух господ сразу. — Бекки справляется, хотя ей приходится нелегко, но она верна своему господину так же, как ты мне. Анхель поклонился молча. — И я люблю Кристо, какой бы наряд он не носил… Или не носила. В любой ипостаси. Надеюсь, матушка и отец примут его так же, — глаза Доминико оттаяли, он устало сел в кресло. Все же загонял себя, стараясь разорваться между делами и возлюбленным, да еще и в светской жизни участвовать. — Я в этом не сомневаюсь, дон Доминико. Вам лучше поспать, я разбужу вас рано. — Ты прав, как всегда, Анхель, — юный лорд отправился в постель, хотя никогда так рано не ложился — только-только опустились сумерки.