Игра отражений

«Королева Августа» ошвартовалась в громадном порту Торренто под утро пятого дня плавания, и там Доминико и его спутников уже ожидали посланные из Сагранзы экипажи. — Теперь несколько часов по Старой Дороге — и мы дома, Кристо! — ликовал юный маркиз. Кристиан, молчаливый и бледный, ликования не устраивал, вокруг смотрел с ужасом и явно хотел вплавь ринуться обратно. — Несколько часов — и твои родители. — Ну, что с тобой снова, Кристо? Мы ведь уже обо всем поговорили. Не стоит их опасаться. — Я перестану опасаться, когда мы поговорим. А красиво. И тепло. — Посмотри на Бекки и улыбнись, — заговорщически подмигивая, прошептал Доминико. — Похоже, ледяная Красотка-Бекки оттаивает? Кристиан полюбовался на смеющуюся Бекки, слушавшую Анхеля: — Хорошая пара. — Вот именно. Кстати, отец прислал за нами не только экипажи. Хочешь, проедемся верхом? — Да, хочу, — лорд приободрился. Герцог прислал пару гнедых жеребчиков, под попонами с гербом семьи Саматти и изукрашенными серебром седлами. Они фыркали и рыли копытами брусчатую мостовую, выдавая норов. — Осторожнее, mi caro, эти звери были самыми вредными, когда я уезжал. Боюсь, их нрав ничуть не улучшился с того времени. — Ничего, люблю норовистых. Еще с жизни в горах, — Кристиан запрыгнул на спину коню. — Ну, давай, померимся характерами. И они померились, и еще, пока жеребец не смирился и не пошел под Кристианом ровной рысью. Под Доминико его гнедыш даже ушами не запрядал, видно, хозяйскую руку чуял отлично. — Догоните нас, — маркиз махнул рукой вознице первого экипажа и дал шенкелей. — За мной, Кристо! Еще до заката будем в палаццо Сан-Марко! Кристиан подхлестнул коня, догонять Доминико и наслаждаться скачкой. Холмистая равнина перешла в поросшую редким лесом возвышенность, теплый ветер бил в лицо, обволакивая незнакомыми ароматами зелени, трав, скошенных лугов. Потом донесся ни с чем несравнимый запах винограда, и перед глазами Кристиана возникли ровные ряды подвязанных и большей частью уже обрезанных лоз — один из множества виноградников семьи Саматти. Кристиан полной грудью вдыхал этот воздух, глаза сверкали счастьем. И чего он так боялся? Разве могут в этом благодатном краю жить плохие люди? Мысль была родом из детства, из сказок, но почему-то не показалась сегодня глупой. — Смотри, дьявол, нужно было поспорить хотя бы с Анхелем, что отец не утерпит и выедет навстречу, — Доминико привстал на стременах, замахал рукой, как показалось в первое мгновение Кристиану, конной статуе какого-то полководца древности, таких в Сагранзе, в каждом городе, было без счету. Но статуя двинулась вниз с холма, ветер донес грохот копыт. Кристиан сразу пристроил коня поближе к коню Доминико, набраться мужества. Когда стало возможно разглядеть всадника, у него перехватило дыхание. И это он Доминико львом называл? Не-е-ет, его жених пока еще только львенок пуховый. А лев — это вот этот мужчина с суровым, но полным нечеловеческой притягательности лицом, с яркими серыми глазами и совершенно нетронутыми сединой смоляными кудрями, так же как у его сына, забранными в низкий хвост шелковой лентой. Кристиан поклонился прямо в седле, когда герцог приблизился. — Здравствуй, отец! — Доминико спешился, расплываясь в счастливой улыбке. — Позволь представить тебе моего нареченного, графа Кристиана Сент-Клер. Кристо, мой отец, дон Альери, герцог Саматти. — Очень рад знакомству, — вышло сухо, но Кристиан еще стеснялся. — Взаимно, дон Кристиан, — герцог внимательно посмотрел на него, казалось, не в глаза — в самую душу заглянул. И улыбнулся, а улыбку Доминико взял от него, подумалось Кристиану. — В Сагранзе такой чудесный воздух, — лорд Сент-Клер вспомнил о воспитании и умении поддерживать приятную беседу. — Да уж, это не вечные туманы Островов. Вам понравится здесь, — герцог не спрашивал, а утверждал. Казалось бы, должен подавлять, но этого Кристиан не чувствовал. Дон Альери очаровывал, через полчаса неспешной езды по узкой, белой, как пролитое молоко, дороге лорд Сент-Клер поймал себя на том, что улыбается в ответ на какую-то немудреную шутку будущего тестя. Кристиан не забыл похвалить и лошадей, мимоходом пожалев об оставленном Альбе. Да и Негрис тоже был родным и любимым. Ну, ничего, через несколько месяцев он вернется… Они вернутся уже супругами… Снова охватил страх, пережало горло. А впереди уже розовели в закатном солнечном свете белоснежные стены палаццо. Вообще-то, это была все же вилла Сан-Марко, но Доминико всегда называл это поместье дворцом. А как иначе, если колонны, портики, террасы из белого мрамора, украшенные барельефами, именно такое ощущение и вызывали? Кристиан невольно стал приостанавливать коня, радуясь, что можно списать на желание полюбоваться. На запястье легла горячая ладонь Доминико, сжалась ободряюще. — Едем, Кристо. Я очень хочу познакомить тебя с матушкой. — Да, конечно. И с сестрами. Они похожи? — Они близнецы, — рассмеялся Доминико. — Два маленьких чертенка. Впрочем, сейчас ты сам увидишь. Вилла Сан-Марко приблизилась, открываясь во всем своем великолепии. Кристиан придержал коня снова, теперь уже в самом деле желая рассмотреть все это, в глазах, как в изумрудном зеркале, отражались террасы и колонны. На широкой пологой лестнице откуда-то возникли две девчушки, похожие, как отражения, в нежно-голубых пышных платьицах, похожие на Доминико. Было видно, что только приличия заставляют их оставаться на месте, а скорее, даже не они, а присутствие незнакомца рядом с братом. Маркиз спешился, подождал Кристиана и повел его наверх. — А вот и они. Позволь представить тебе моих сестер, Долорес и Беатриче Саматти. Рита, Беата, познакомьтесь с моим будущим супругом, доном Кристианом, графом Сент-Клер. Девочки слаженно присели в реверансе, Кристиан поклонился: — Юные леди, я очень рад нашему знакомству. — А теперь, если с формальностями покончено… Они с визгом кинулись на шею Доминико, обе сразу: — Ты вернулся! — Надолго? — Мы соскучились! — Нико, ты противный! — А жених у тебя хорошенький! Кристиан покраснел, не зная, куда деваться. Дети были милые, но обращаться с ними лорд не умел. — Прекратите, чертовки, затискали. И Кристо смутили. Матушка?.. — В гостиной, Нико. — Идем, mi caro, — Доминико взял растерянного графа за руку и повел за собой, краем уха слушая сестер. Они вовсю чирикали и радовались возвращению брата. И хотели подарков, само собой. — Будут вам подарки, сороки, как только Анхель разберет багаж. А теперь тихо! Высокие двойные двери распахнулись, и они вступили в гостиную, больше похожую на тронный зал — огромную, светлую, с глянцево сверкающим паркетом, уложенным замысловатыми фигурами, с изящной лепниной на потолке и капителях полуколонн, украшающих стены. Кристиан выпрямился, расправляя плечи, хотя казалось, куда уж больше. Он представлял себе мать Доминико… да, по правде говоря, вообще не представлял. А увидев, восхитился, на время потеряв дар речи: воздушное создание, нежное и прекрасное. Как сон, как… фейри с благословенного острова Фиорин! Однако поклониться и отвесить комплимент красоте герцогини он не забыл: — Вы прекрасней рассвета над горами Скар, леди Саматти. — Лорд Кристиан, — леди протянула ручку для поцелуя. — Приятно видеть вас здесь, еще приятнее услышать родную речь. В ее речи теперь слышался чужой акцент, но не слишком явный. Кристиан коснулся губами нежной кожи: — Признаться, я рад, что меня здесь понимают. — В нашей семье все знают мой родной язык, лорд Кристиан. Нико. — Матушка, — Доминико тоже склонился над ее рукой, но после все равно обнял, бережно и ласково. — Мама, я скучал по тебе. — Я тоже, Нико. А теперь проводи нашего гостя, Паулита покажет вам комнаты. Кристиан перевел дух в коридоре: — Ну, вроде бы все не так страшно. Доминико рассмеялся: — Это было донельзя официально, эта встреча. Но за ужином все будет иначе, вот увидишь. — Это официально? — несказанно удивился Кристиан. — По-моему, это очень неофициальная обстановка. — Кристо, а по моим манерам разве было непонятно, что я не привык к постоянному следованию этикету и этой островной чопорной сухости? — Нет, ты умело скрывал. Это моя комната? — Кристиан восторженно уставился на нечто светлое и полное воздуха и солнца. — Это твои комнаты: гостиная, дальше спальня, там есть небольшая терраса, удобно пить кофе утром и шоколад вечерами. Здесь ванная и уборная, — Доминико указал на почти незаметные двери. — Еще есть рабочий кабинет, вот здесь, это если захочешь на время укрыться ото всех в тишине. Такое правило в этом доме, в кабинет никто не войдет, пока закрыта дверь. — М-м-м, пить шоколад на террасе! Звучит как… Странно звучит, — признался Кристиан. — Хорошо, осталось дождаться Бекки с вещами. И можно являться на ужин. — Скоро приедут. Приказать Диего приготовить тебе ванну? Поваляешься в теплой воде, расслабишься. Бекки сразу приведут сюда. — Да, думаю, это то, что мне нужно. Здесь не таскали в ванную ведра с водой. Кристиан во все глаза смотрел, как чернявый, как и большинство сагранзцев, парнишка поворачивает золоченые вентили, и из украшенной львиной пастью трубы в мраморную чашу льется уже горячая вода. — А вот этот — холодная, дон Сент-Клер, — парнишка смешно обрывал слова, но старался говорить понятнее. — Здесь мыло, состав для волос. Помочь вам? — Нет, я сам справлюсь, — поспешно отказался Кристиан. — К тому же, скоро прибудет человек, который мне обычно помогает с мытьем. — Если что — зовите, вот этот шнурок — колокольчик для слуг, — Диего поклонился и вышел, оставив на столике стопку пушистых, непривычного вида, полотенец и притворив дверь. Кристиан разделся и погрузился в воду, приятно охватившую тело, сменил ипостась. — Какое блаженство, м-м-м. После корабля, где ополоснуться можно было только над умывальным тазом, после скачки по холмам и белой дороге, это в самом деле было верхом наслаждения. Можно было неспешно отмыть волосы, тело, чувствуя ставшее уже привычным, но все равно смущавшее томление внизу живота. В эти последние сутки так не хватало нежных рук Доминико. «Нико… Так забавно и ласково. Нико-о-о». Бекки прибежала, запыхавшись, сразу же помчалась помогать леди мыть волосы, потом завернула ее в полотенце и метнулась разбирать саквояж с вещами. — Отдохни сама, — велела Кристина. — Приготовь мне костюм к ужину. Хотя нет, лучше платье, — она поморщилась. — Буду привыкать. — Вы вовсе не должны… — Не должна, но так будет лучше, Бекки. Сама подумай, Доминико нужна жена, а не муж, — зачем она объясняет это камеристке? Да затем, что это помогает самой разложить по полочкам и принять решение. — Женщина, которая станет матерью его детям. Значит, мне нужно привыкать подольше находиться в этом облике. Потом ведь придется… Боже, ну что ж такое… Мне опять хочется сбежать. — Куда вы сбежите в одном полотенце? — резонно заметила Бекки, раскладывая по постели платье. — Освежись с дороги, — устало велела Кристина. — Я сама смогу одеться. — Я не устала, миледи. И без того неделю пролентяйничала, — Бекки покачала головой. — Сейчас найду валек и отглажу платье. Кристина спорить не стала, улеглась, вытянув ноги, прикрыла глаза. В голове слегка шумело, словно она залпом выпила бутылку вина. Непривычный воздух, слишком сладкий и ароматный. И усталость. Хотелось просто уснуть, чтобы проснуться уже полной сил и с вернувшейся способностью держать лицо. Она свернулась в клубок, скинула полотенце и задремала. Через некоторое время на краешке кровати притулилась умывшаяся, погладившая леди платье и тоже внезапно ощутившая себя усталой Бекки. — Добро пожаловать в новую жизнь, милая, — пробормотала Кристина. И встрепенулась: — А когда ужин? — Анхель сказал, что предупредит за полчаса, миледи. — Хорошо, тогда мы можем подремать. Ложись нормально, что ты там балансируешь на краю? — А если войдут? — Бекки смутилась. — Нет, я лучше посижу в кресле, миледи. — Как войдут, так и выйдут. Давай, ложись и спи. Тем более что в эту кровать можно уложить все поместье, еще и кусок для кошки останется. Бекки хихикнула, представив это, послушно улеглась поудобнее, все же оставив между собой и госпожой прилично места. Не стоило забывать, что ее леди — это еще и ее лорд. Кристина с чистой совестью задремала, решив, что кружащаяся голова это не самое приятное дополнение к ужину. Разбудил их деликатный стук в дверь спальни. — Бекки? Через полчаса ужин. Анхель не стал входить и даже заглядывать, кто его знает, вдруг лорд решил стать леди. Как оказалось — не ошибся. — Миледи, проснитесь, — донеслось из спальни. Для ужина Кристина выбрала платье нежно-яблочного цвета, решив сразу явить миру нежную и воздушную леди. Бекки быстро заколола ей волосы, образ довершили элегантной заколкой-цветком. Но все равно, закрытое платье по последней моде, пышное, хоть и легкое, в здешнем климате явно было чересчур уж жарким. — И это самое легкое. И это еще без корсета, — сокрушалась Кристина. — Я узнаю, где здесь портные, миледи, — кивала Бекки. — И закажем вам самые красивые платья. Как у леди Элизабет. Только я не понимаю, почему ее здесь все называют Изабеллой. — Потому что это особенность произношения. Вот у нас имена не изменятся, — Кристина раскрыла веер и принялась обмахиваться. На ужин их проводил Анхель. Столовая была под стать гостиной, с длинным столом, сияющей множеством свечей и подвесок люстрой, хрусталем, серебряными приборами и тончайшим фарфором на столе. — Добрый вечер, лорд, леди Саматти. Лорд Даркмайр. — И вам, леди Сент-Клер, — к чести герцога, он даже не запнулся, увидев вместо молодого человека — юную леди, подчеркнуто скромно одетую. Кристина присела напротив жениха, улыбнулась ему, рьяно обмахиваясь веером. Доминико ободряюще кивнул, отвечая своей солнечной, открытой улыбкой. Герцог поднялся, негромко прочел затрапезную молитву, чем несколько удивил Кристину, после чего слуги бесшумно принялись вносить угощение. Графиня Сент-Клер порадовалась тому, что уже почти привыкла к той пище, что готовил повар Доминико. Однако съесть удалось немного, после чего Кристина налегла на воду с лимоном, а веер в руках буквально загудел. То ли от нервов, то ли от резкой, по мнению организма, смены климата, нестерпимо мутило. — Как вы, дорогая? — шепотом осведомилась сидевшая рядом с ней леди Элизабет. — Похоже, вам стоило сегодня отдохнуть. Помнится, я сама в первую неделю лежала в постели и мучилась, привыкая к здешнему климату. — Что-то мне и впрямь нехорошо, — также шепотом созналась Кристина. — Мы покинем вас, — царственно поднялась герцогиня, мужчины тотчас вскочили. — Приятного аппетита. Идемте, дорогая моя, идемте. Кристина устремилась к себе в комнату плавно, царственно, но при этом очень быстро перебирая ногами. Состояние «мутило» уже перешло в состояние «тошнит безудержно». Бекки едва успела подставить умывальный таз да придержать волосы госпожи. Незаметно вошедшая следом за Кристиной герцогиня позвонила в колокольчик и приказала явившемуся Диего позвать доктора. А потом помогла гостье умыться, пока Бекки выносила таз. — И еще вы слишком тепло одеты, милая, немудрено, что вам так плохо. — Это самое легкое из платьев, — пробормотала Кристина. — Бедная девочка, немудрено, что Нико жаловался, что замерзает там. Ничего, сейчас найдем для тебя что-то полегче. Кристина могла только моргать и благодарно улыбаться. Семейный доктор Саматти, колоритный тип: высоченный, седовласый, с напомаженными усами, похожими на стрелки часов, бородкой клинышком и пронзительным взглядом черных, как маслины, глаз, явился через час. Осмотрел больную, узнал, откуда та, осмотрел еще и Бекки, покивал и велел просто не волноваться, гулять, когда может, кушать легкую пищу, пить вино и привыкать к Сагранзе. — Воздух, донна Изабелла, непривычная вода, как было и с вами. — Спасибо, Алехандро. Доктор откланялся, а герцогиня принесла Кристине свое платье, легкое, без лишних юбок, больше похожее на наряд хайлендеров, памятный девушке по годам, проведенным в горах: тонкая блуза с широкими рукавами, подбирающимися вдетым в манжеты шнурком, отложным широким воротником из выбитого кружева, пышная юбка, но совсем не такая тяжелая, как это могло бы быть, расшитый золотой нитью корсаж вместо корсета. — Благодарю, оно прекрасно, — улыбнулась Кристина, устраиваясь на кровати удобней. — Жаль, что климат меня сразил, думала, все пройдет легче. — Вам еще повезло, что в осеннем путешествии не подхватили простуду, — качнула головой Изабелла. — Но теперь все будет хорошо. Отдыхайте, моя дорогая. Нико я к вам пока не пущу, никто не помешает. — Если очень заскучаю, выберусь отсюда, надев штаны. Герцогиня улыбнулась: — Хорошо. Из приоткрытых окон доносилась прохлада ночи, стрекот насекомых, такой непривычный в ноябре, тихое пощелкивание и робкие трели какой-то ночной певуньи, возможно, даже соловья. Кристина наслаждалась этими звуками и покоем ровно полчаса, после чего снова понеслась в уборную. И уже там, обессилено опираясь на низкую скамью, невесело рассмеялась, сообразив, как могло бы выглядеть ее внезапное недомогание, прибудь она на виллу Сан-Марко в женском облике. — Негодяй Доминико, притащить беременную невесту через все море. Но, слава Богу, она не беременна. Хотя бы потому, что на Мадонну она никаким боком не походит, а больше от Духа Святого в истории никто не беременел. Да и святые отцы тоже как-то странно отводят глаза, приплетая к Божественному Зачатию какого-то голубя. Ничего, она привыкнет, просто непривычный климат. Хотя шоколада хотелось на пустой-то желудок. С террасы, куда выходила дверь спальни и ее окна, раздались крадущиеся шаги. — Кристо? — чуть слышный шепот. — Кристо, mi amante? Наверное, уснул… — Я не сплю, — отозвалась Кристина. — Я страдаю из-за отсутствия шоколада. Входи, я прилично прикрыта простыней. — А я принес шоколад и чуррос, — Доминико осторожно протиснулся в дверь, неся поднос с чашками и тарелкой, чтобы ничем не звякнуть. — Как знал. — Так неудобно получилось, теперь твои родственники меня сочтут невоспитанной особой. — Никто так не подумает, Кристо, — Доминико поставил поднос на столик у постели, приподнял ее, подсовывая под спину подушки. — Прекрати себя накручивать, хорошо? Отец меня уже допросил… — он неосознанно поерзал и передернул плечами. — И сказал, что не против нашего брака. — Допросил? А по какому поводу? — Кристина принюхалась к шоколаду. — А по всем. Что я успел сделать, какие сделки заключил, как обустроил дом, с кем познакомился… Выпорол за дуэль… — И правильно сделал, между прочим, — Кристина отпила благоухающего напитка. — Так и знал, что не получу ни капельки жалости, — вздохнул юноша. — А, между прочим, больно. — А по мне не видно, как я тебя усиленно жалею? Вот сейчас шоколад закончится… Доминико рассмеялся. — Лежи уж, жалельщица. Не в первый раз я получаю. Но ты тоже считаешь, что я был неправ? Или что Роберт мог мне причинить хоть какой-то вред? — Кто знает? Мокрая от дождя трава, простое невезение… Честное слово, выпороть тебя хотелось сразу же на пороге. — Мокрого и замерзшего? Драгоценнейшая донна, в вас не сердце, а ледяная роза! Кристина рассмеялась, снова побледнела, но удержала шоколад в себе. — Кристо, я пойду, — спохватился Доминико. — Тебе нужно отдыхать, доктор сказал, как можно меньше волнений и здоровый сон, сколько захочется. Так что не вскакивай ни свет, ни заря, завтрак принесут, как только ты пожелаешь. — Хорошо. Проведай Бекки, я за нее волнуюсь. — С ней все в порядке, она будет спать в комнате рядом с твоей. Доминико склонился, осторожно коснулся губами ее щеки. Это с Кристианом он мог позволить себе вольности. С Кристиной он держался неизменно на расстоянии, хотя в глазах и вспыхивали колдовские огни. Девушка улыбнулась: — Спокойной ночи, Нико. Юный маркиз просиял счастливой улыбкой на это обращение и вышел так же, как и вошел — через террасу. Кристина не заметила, как заснула. Разбудил ее чей-то развеселый щебет. Девушка оценила самочувствие, решила, что оно прекрасно. Ничего не болело, не тошнило. Судя по тому, что двери на террасу были открыты всю ночь, а она даже не замерзла, утро было теплым. Кристина побрела умываться. Бекки не было нужды помогать ей с водой, так что звать служанку она не стала. Было немножко обидно: ну, неужели прогресс на Островах законодательно запрещен, что даже в королевском дворце воду носят по старинке, ведрами, умываются из кувшинов над тазами, а о канализации слышали единицы? Зато после ванны стало так хорошо и свежо. А новое платье оказалось изумительно впору. Кристина оделась и направилась на террасу, оглядеться. Она пришла в себя, когда поняла, что заблудилась. С террасы вела изящная беломраморная лестница в сад, где, как и говорил Доминико, не было прямых дорожек, фигурно подстриженных кустов и деревьев. Зато были целые заросли невиданных прежде цветов, прихотливые извивы выложенных серо-голубым плитняком дорожек, то и дело встречающиеся фонтанчики в окружении магнолий, крохотные прудики с карпами, потаенные в тени плакучих ив скамеечки и статуи. Она вышла даже к небольшой речушке, посидела, глядя на быструю воду. И только там спохватилась, что не знает, как добраться назад. За кронами деревьев не был виден палаццо, а вымощенная дорожка потерялась как-то незаметно. Кристина попыталась вспомнить дорогу назад, поняла, что совсем не помнит ее. И решила пройтись немного вниз по реке, может, кроны поредеют слегка, она увидит, куда надо идти. Ноги в домашних туфельках уже устали, теперь она то и дело цеплялась за корни ив, внутри разливался холодок страха. А если река течет в безлюдную местность, и идти надо было наверх? А может, стоило попробовать продраться через ту чащу? Но жаль чужое платье. Издалека донесся голос Доминико: -…то! Кристо-о-о! — Я здесь, — закричала в ответ Кристина. — У реки. Услышал или нет? Через десять минут сагранзец выломился из зарослей, как олень, нет, скорее, как Цернунн, с запутавшимися в волосах ветками. — Кристо, estás tan me asustaste, niña travieso! (1) — Что? — не поняла она. — Я испугался за тебя, — Доминико подошел, вскинул ее на руки. — Устала? Бекки хватилась тебя два часа назад, никто не видел, куда ты делась. И кого тут следует выпороть? — Не меня. Я же нечаянно, — заявила девушка. — А за «нечаянно» бьют отчаянно! Mi amado fugitivo! (2) Я же говорил, что здесь нет таких парков, к которым ты привыкла, легко заблудиться. — Я даже не знаю, как вышла к реке. — Прошла насквозь всю территорию виллы Сан-Марко, — Доминико шагал напрямик, но кусты, казалось, сами собой раздвигались перед ним, образуя проходы там, где до сих пор Кристина видела лишь ровную стену зелени. — Залюбовалась, — повинилась она. Юноша остановился, крепко прижимая ее к груди, глубоко вздохнул и поцеловал, крепко и отчаянно, словно кидаясь в омут с головой. Кристине целоваться нравилось. Особенно, когда жених держит ее на руках. Но мгновение кончилось, и он понес ее дальше, рассказывая, что сейчас ее должно быть ищут все слуги виллы. — Здесь не бывает лихих людей, но ты могла пораниться, упасть в озеро или реку, тебе вчера было нехорошо. Я очень, очень волновался. Прошу, не гуляй больше совсем одна! — Хорошо, я буду каждые пять минут ронять хлебные крошки. — Их склюют птицы, как в той сказке. И пойду я по свету, искать мое заблудившееся счастье, пока не изорвутся три пары железных сапог… — Ага. А я буду спать под холмом. — Нет, малефис уведут тебя в горные долины, расчешут твои волосы зачарованными гребнями, от которых ты позабудешь обо мне. Твои косы станут похожими на золотую пряжу, или шелковый шлейф, тянущийся следом, когда ты станешь бродить по тайным тропам и петь, заманивая доверчивых путников в ущелья. — А потом дойду до моря, сяду на скалу. И назовут меня Лорелай, — Кристина поцеловала его в щеку. — Но сад прекрасен. Хотя как я вышла к реке, не понимаю. — Потом я покажу тебе этот путь. Есть куда более ухоженная дорожка, ведущая к лодочной пристани. Там можно и на лодке прокатиться. Вот мы и дошли. — О, вижу, ты все же отыскал свою пропажу, — герцог совсем не выглядел встревоженным или сердитым, скорее уж, его забавлял вид сына. — Простите. Сама не знаю, как добралась до реки. Не иначе, рыбой прельстилась. — Думается мне, на обед вам подадут куда более приятное угощение, нежели сырая рыба из реки, — хохотнул мужчина. — Приводите себя в порядок и спускайтесь в столовую, там уже накрыто. Нико, тебя тоже касается. Выглядишь, как горный дикарь. Кристина осмотрела жениха: — Не похож. Мелковат. — Малефис и не выглядят особенно крупными, скорей уж, наоборот. Ну, ступайте. Суматоха, вызванная пропажей невесты маркиза, улеглась, как по волшебству, и вилла Сан-Марко снова погрузилась в блаженный покой. — Леди, ваше платье… — Рубашку, штаны и жилет. Самое легкое, что есть. Бекки метнулась выбирать милорду одежду, недоумевая, отчего он решил снова сменить ипостась. — Мне как-то опять нехорошо, а на каждом приеме пищи зеленеть и не есть я не могу. Я умру от голода. — А в мужской ипостаси лучше? — А мужская ипостась намного крепче, — с удивлением отметил Кристиан. Бекки хихикнула, протягивая ему одежду. — Ну еще бы! Леди положено быть нежным цветком. Вы ведь даже не задумывались о том, что занимаетесь совершенно разными вещами, когда меняетесь. Леди Кристина читает, вышивает и рисует, иногда выезжает на конные прогулки. А вы? — А я… фехтую и управляю землями, проводя больше времени в седле или на ногах… Точно! Бекки снова засмеялась и взялась расчесывать волосы лорда. О том, как выглядит девушка, расчесывающая волосы полуобнаженному мужчине, они не думали. И благо, что в этом доме было принято стучаться, а не ломиться без спросу в двери. Рубашку и жилет Кристиан накидывал и застегивал очень быстро. — Донна Кристи… Ах, дон Кристиан, — Анхель склонился, быстро сориентировавшись, — пожалуйте на обед. — Бекки, ленту, — Кристиан повязал волосы. — Анхель, у меня вопрос. Как тут найти портного? Мне очень срочно нужна новая одежда. И Бекки тоже. — Донна Изабелла уже позаботилась, после обеда портной приедет на виллу, обговорите с ним все заказы, — снова склонился мужчина. — Это отлично, — Кристиан просиял и пошагал к обеденному залу, прекрасный аристократ с далеких Островов. Обед прошел куда веселее, чем ужин, он не пытался выбраться наружу, поднимая настроение Кристиану и придав ему силы. Правда, ноги все равно чуть побаливали — сбил о корни, но это были совершенно несущественные мелочи. А вот новость, объявленная герцогом после обеда, привела графа в легкое замешательство: — Завтра прибывают ваши дядя и тетя, дон Кристо. — Д-дядя Джон? Тетя Маргарет? О-ой. — Именно, — царственный лев сыто усмехался. — Обсудим ваше бракосочетание, начнем приготовления. — М-мое… бракосочетание? — Кристиан вздохнул, собираясь с мыслями. — Хорошо. — А вы не хотите торопиться? — Я не знаю. Простите, мне надо прогуляться. — Возьмите с собой хоть Анхеля, чтоб не потеряться. — Хорошо, если он согласится составить мне компанию. Кристиан сам не понимал, отчего так растерян. Он ведь хотел свадьбы? И портной, сегодня еще придет портной. И надо заказывать свадебное платье. Анхель согласился, вызвался провести дона Кристо по поместью. А то и верхом проехаться, чай, драгоценный дон уже находился утром? Доминико, извинившись, что не может составить компанию, заперся в кабинете с отцом, судя по всему, отчитываться о делах и получать наставления. — Да, проехаться. Заодно обсудим один вопрос, который меня очень беспокоит. Анхель кивнул и отправился седлать лошадей, тех самых гнедых, что прислали за Кристианом и Доминико в порт. Кристиан собрался с мыслями, чувствуя себя из-за намерения обсудить судьбу Бекки, как старый лорд, нудно отчитывающий молодого жениха дочери. — Вы хотели поговорить со мной? — напомнил Анхель, когда позади остались вилла и ее сад, похожий на лес, а впереди на холмах замаячили обнесенные каменными оградами виноградники и оливковые рощи. — Да, именно так. О ваших намерениях относительно моей Ребекки. Анхель ненадолго задумался, прежде чем сказать: — Намерения самые серьезные, если на то будет ваше благословение, и согласятся мои родители. Кристиан думал примерно пять минут: — Хорошо. Я дам согласие. — Тогда я отправлю письмо отцу и матушке, — просиял Анхель, но тут же вздохнул: — А вы не могли бы поговорить с Ребеккой? — О чем именно? — Кажется, она не считает меня серьезно настроенным. Будто мне все хаханьки да шутки! Кристиан кивнул: — Да, я объяснюсь с ней. Она заслуживает счастья, как никто иной. — Она такая!.. — мечтательно улыбнулся Анхель, удивляя Кристиана — тот раньше не замечал, чтобы у этого сагранзца, всегда довольно строгого, было такое выражение в темных глазах. Впрочем, Анхель бывал разным, отчего б ему не помечтать? Все-таки, он старше и Нико, и самого Кристиана, уже двадцать семь лет, кажется, Доминико упоминал. Как раз пора жениться. А если правда то, что он не простой слуга, а сын вассала герцога, одного из баронов… — Я думаю, Бекки все поймет. Анхель спохватился: — Едемте назад, дон Кристо, там ведь уже, верно, портной приехал. — Да, действительно. Хэйа, — Кристиан хлопнул коня по шее. Портной был неуловимо похож на Валенсо, такой же толстячок с намечающейся лысинкой, экспрессивный и чуть суетливый. Он плохо понимал язык Островов, так что Анхель взялся переводить. Кристина в отчаянии пыталась объяснить, что так обнажать плечи неприлично. И грудь до такой глубины — тоже. Мастер не понимал, что в этом худого? — Donna bonita como una flor, por qué no disfrutar de ella? (3) — почти негодовал он. — Мастер Санчес утверждает, что госпожа красива, как цветок, которым следует любоваться. — Sí, sí, un pecado para ocultar tanta belleza! (4) — На Островах так одеваются лишь шлюхи! — Qué es? (5) — мастер наморщил лоб, не понимая. — Simplemente haga un recorte un poco menos maestro. Novia de Don Domenico con estos horribles Islas, sus normas morales son muy estrictas, (6) — мягко сказал Анхель. — О, да, я понял, — снизошел до понятной фразы портной. — Está bien, voy a hacer lo solicitado encantadora Donna. (7) — Что? — Кристина беспомощно посмотрела на Анхеля. — Он сказал, что сделает, как вы прикажете. Но все же, если позволите совет, драгоценная донна, не стремитесь закутаться по шею, здесь вас попросту не поймут. Красоту нельзя прятать, только уродство. А невеста дона Доминико прекрасна, как звезда, и должна блистать. — Но мне стыдно… Мне очень стыдно, Анхель. Все будут смотреть. — Они будут смотреть в любом случае, и вам нечего стыдиться. Здесь не Острова, донна Кристина. И дон Доминико будет лишь горд тем, что люди будут видеть вашу красоту. Кристина сдалась: — Хорошо. Пусть так. После бурного разговора мастер-портной просиял, принялся раскладывать перед Кристиной образцы тканей, подшитые во что-то вроде альбомов. Девушка взялась выбирать с нескрываемым восторгом, примерять к цвету локонов. Ткани были легкие, светлых тонов, украшенные замысловатой вышивкой или с вытканными узорами. И, наконец, на свет был извлечен альбом с образцами самых богатых тканей, с золотыми и серебряными узорами, явно для свадебного наряда. Тут Кристина растерялась, хотелось все, и вот то серебро на слоновой кости, и это золото на лунно-серебристом, а вот там чуть потемнее, а тут темное серебро на белоснежном… Мастер же перелистнул несколько страниц и ткнул в крупный кусок затканного золотыми цветами атласа цвета чайных роз. — Вот это… Bellísimo! Очень… подходить донне. — Да, — восторженно согласилась Кристина. — А теперь кружева. У вас же используется кружево в отделке? — Sí, sí, por supuesto, los encajes! (8) Кружева были такие, каких Кристина еще не видела — нежнейшие, как морозные узоры на стеклах, мягкие и жесткие от золотой и серебряной нити, узкие, в палец шириной, и широкие, как полотно, из таких, наверное, можно было сшить даже рубашку, приди кому-то в голову столь бесстыдная идея. Кристине пришла, девушка хмыкнула, слегка покраснела и переключила внимание на платье, точней, на отделку. — И что бы вы посоветовали, мастер? Тот долго рассматривал свои образцы, потом ее, подносил к ее лицу. Анхель пояснил: — Положено надевать кружевную мантилью, покрывающую волосы, ее закрепляют гребнем или шпильками. Доверьтесь мастеру Санчесу, он выберет лучшее, что только возможно. В конце концов, он шьет уже не первый десяток лет для донны Изабеллы, — сказал Анхель. — Хорошо. И надо заказать несколько платьев для Бекки. Кстати, мужской портной у вас есть? А то скоро дона Кристиана хватит тепловой удар посреди коридора. — Мастер Санчес шьет и для лорда, так что вам просто нужно… позвать дона Кристо чуть позже. Кристина кивнула и вернулась к выбору тканей, чуть позже подошла и Бекки. Мастер достал портновский метр, сшитый из нескольких листов пергамента блокнот и походную чернильницу. — Вы позволите снять мерки, донна Кристина? — Да, конечно же. Вскоре с этим было покончено, Бекки были выбраны ткани и сняты мерки, и пришел черед Кристиана. — Свадебный костюм… Боже-Боже, я хочу отсюда сбежать… — Так нельзя, милорд, — Бекки, помогая ему переодеться, покачала головой. — Вы не пасовали ни перед чем прежде, что же вас так пугает сейчас? — Не знаю. Просто… Мне кажется, что это все какая-то шутка. — Боюсь, все серьезно, милорд. Я… Мне… — она покраснела и опустила глаза, — Я случайно подслушала, как говорили лорд Доминико с матушкой. Ее светлость тоже спрашивали, серьезно ли это, и не пожалеет ли лорд Даркмайр. Он был тверд в своем решении. — Ну, довольно обо мне. Бекки. Тебе нравится Анхель? Девушка поперхнулась воздухом и закашлялась. — Милорд? — Он очень серьезно к тебе относится и просил у меня твоей руки. — Ох… Я не… я не знаю, милорд. Он хороший, конечно, но я… Разве я ровня ему? — А почему нет? Девушка из приличной графской семьи. — Нищая побирушка, пригретая вами лишь из милости, милорд. Все, что у меня есть, дали вы. — Ну и что? Анхелю ведь наплевать на это. — А как же вы без меня? — Очень плохо, — признался Кристиан. — Тогда я не пойду, — упрямо склонила голову Бекки. — Вам я нужнее. — Бекки, ну не будь глупой, Анхель любит тебя, у тебя будет нормальная семья и счастливая жизнь. Разве тебе этого не хочется? Помедлив, девушка кивнула: — Хочется. Но как я могу отплатить вам черной неблагодарностью и бросить сейчас? Никак невозможно, милорд! — Ну причем тут черная неблагодарность, если я сам предлагаю? — изумился Кристиан. — Я не хочу бросать вас, милорд! — Но ты же меня и не бросишь, думаешь, Анхель оставит Доминико? Вы будете с нами, — успокоил ее Кристиан. — Так что утешь несчастного влюбленного. Она фыркнула: — Он столь же несчастен, сколь и вы, милорд. Идите, портной уже заждался! Кристиан вздохнул и пошел на пытки и мучения. Впрочем, мастер-портной не стал долго мучить его, быстро снял мерки, выбрал ткани и фасон, и отпустил несчастного на волю. Кристиан поспешил сбежать в сад. Ну теперь-то он не заблудится. Главное, все время оглядываться. И не уходить далеко, найти какую-нибудь беседку и засесть там думать. Беседку он не нашел, а вот у фонтанчика устроился, глядя на серебристые струи, тихо перешептывающиеся в розовой мраморной чаше. Свадьба. В какой ипостаси? Логичней, конечно, женская, чтобы потом не возникало вопросов, откуда это у Доминико беременная жена. Но так хотелось до беременности побольше времени проводить в родном облике, от женского же потом будет не отделаться. Слабая и хрупкая, настолько уязвимая к погоде ипостась. — Что ж делать-то… Еще и дядя с тетей приезжают. С одной стороны, хорошо, он посоветуется с леди Маргарет. С другой… это значит, что время потянуть ему попросту не дадут, и придется идти под венец едва ли не тотчас, как только сошьют платье… Все же платье? У-у-у, да сколько ж можно! Хоть жребий бросай! Но толку-то в том гадании? Все равно придется в платье. Кристиан не знал, что не прав в своих предположениях. Никто особенно не торопился организовать свадебные торжества: сначала ему предстояло выйти в свет, посетить знаменитые Императорские Балы в Сагранзе, показаться пред очи старшего брата герцога Саматти — короля Альфонсо. Но сейчас несчастный лорд нервничал и считал свадьбу концом жизни. Глупости думал, конечно. О чем ему и заявил разыскавший его Доминико, вырвавшийся из цепких рук отца, как только вытянул из жениха причину его разнесчастного вида. — Никто не заставляет тебя немедленно запираться в женской ипостаси! Как минимум год, учитывая, все же, твой возраст, у нас будет на то, чтобы ужиться вместе. И хоть весь его проведи мужчиной, Кристо, я и слова тебе не скажу. — Это хорошо. Так, я два дня как в Сагранзе, а все еще возмутительно трезв. — Предлагаешь напробоваться молодого вина? — усмехнулся Доминико. — Хорошо, будет тебе молодое вино. И старое. И всякое. Идем, устроим небольшой набег на подвалы Сан-Марко! — Идем! — с энтузиазмом поддержал Кристиан, коварно улыбаясь. Доминико про себя посмеялся: похоже, граф жаждет споить его и посмотреть на пьяного сагранзца? Ой ли! Кто кого еще споит!