Игра отражений

Ехать к Дамайнам совсем не хотелось, особенно в свете последних известий. Сагранзцу было вообще дико слышать, что мать может отказаться даже разговаривать с собственным сыном из-за его выбора невесты. «Дикие нравы, жуть. И это нас они считают варварами!» — Интересно, как сильно они обрадуются известию, — Кристину такие мелочи, как скандал в семье, похоже, не волновали. — Увидим. Но, думается мне, твоя тетка весьма обрадуется. — Я тоже так думаю. Тетушка мечтает о внуках, о детском смехе. Я ее понимаю в чем-то. — А я — не особо, — Доминико хмурился. — Если уж так хочется внуков, то зачем она отталкивает сына и его жену? — Потому что Александр выбрал простолюдинку. Для тетушки это почему-то важно. Маркиз промолчал, только чуть пожал плечами. Островная знать зациклилась на чистоте крови. Оттого и вырождается потихоньку, отказываясь родниться с чужаками и теми, кто ниже по положению. Он проштудировал Бархатную Книгу островных родов, прежде чем ехать в Савентум, и был неприятно поражен обилием близкородственных браков. Церковь уже запретила браки двоюродных братьев и сестер. Но этого мало, а закосневшие в своей идеологии аристократы отказываются видеть это. — В любом случае, это ее мнение, против которого я не пойду. Амалия мне никто, а тетушке я обязан тем, что все еще жив. Сами разберутся, думаю. У меня есть проблемы и поважнее. Например, надо посетить лекаря… — Кристина приуныла. — Не представляю даже, что нас ждет в эти девять месяцев. — Много отдыха, свежая пища, прогулки. Постараюсь не нагружать тебя бумажной работой. В любом случае, никаких лишних волнений. Кристина уткнулась мужу в плечо: — Мне страшно. Нико просто крепко обнял ее, поцеловал в висок. — Все будет хорошо, Кристо. Поверь мне, мы со всем справимся. — А если дочь? Что, если у нас дочь? Я первый Рыцарь, что будет рожать… Если проклятье распространяется и на меня? — Кристо, успокойся. Никаких проклятий не будет, — он подумал и твердо сказал: — Когда вернемся в Сагранзу, я сам, лично, найду кого-нибудь из своей родни и потребую, чтоб сняли все проклятья с тебя и твоей крови. Малефис — могущественные создания, уверен, они помогут. — А я доживу до возвращения? Мать умерла рано. — Перестань себя накручивать. Через месяц закончим все дела здесь и вернемся. Кристо, ради тебя я их даже из зимней спячки выцарапаю. Кристина невольно фыркнула, представив себе, как муж будит какую-нибудь спящую красавицу-духа с криком: «Бабушка!» — Что? Правду тебе говорю, поеду в горы, возьму охотничьего хоря, выслежу и привезу тебе малефис. Чтоб лично сказала, что никаких таких проклятий не будет! — Доминико загорелся идеей, глаза блестели. — Охотничьего хоря? Выслеживать малефис? — А, ты же не знаешь. В горах охотятся не с собаками, а с соколами или натасканными на охоту хорьками. Или ласками. — И кого может поймать охотничий хорь? — заинтересовалась Кристина. Доминико фыркнул: — Не поймать, Кристо. Выследить. Привести охотника к гнезду или логову. Это же не загонная охота. — И что, хорь почует, где спит малефис? — Если натаскать на кровь — да, возможно. Или на запах. Запах у малефис немного специфический, я думал, ты заметила. — Я заметила, — согласилась Кристина. Экипаж остановился, подбежавший слуга распахнул дверцу. Маркиз помог супруге выбраться из экипажа. Их уже встречал чопорный дворецкий и служанка для леди. — Граф и графиня примут вас, прошу в гостиную. — Кристина. Доминико. Ну, наконец-то, вы добрались до нас, — Маргарет засияла. — Как прошло путешествие? Обжились заново? Доминико, вы еще не совсем замерзли? Сагранзец галантно поцеловал ей руку, хотя Кристина видела, что обычно довольно открытый юноша сейчас учтиво-холоден. Вежлив, улыбчив, но до глаз эта улыбка не доходит. Да и общаться Нико предоставил ей, больше отмалчиваясь или отвечая коротко и односложно. Совсем как Кристиан в общении с его отцом. Что ж, в каждой семье есть то, что воспринимается очень странно и вызывает мысль: «Какое варварство», так что Кристина с удовольствием общалась с семьей. Она ничего странного не видела — это право тетушки, кого принимать в свою семью, а кого нет. В конце концов, родители Нико тоже от счастья явно не отплясывали. — Леди, мы оставим вас, — лорд Джон после первых расспросов поднялся и собрался увести Доминико, им следовало обговорить некоторые деловые вопросы, которые поверенные решать не могли. — Да, нам тоже надо кое-что обсудить. Например, ваше выражение лица, когда вас будут называть дедушкой. — Да-да, конечно, леди… Что?! Дедушкой? — лорд Дамайн забавно приподнял брови. — О, Боже! Я еще так молод, а меня — дедушкой! — и поспешил в курительную комнату, увлекая за собой смеющегося Доминико. — Крис, ты… — леди Маргарет ахнула, обняла племянницу. — Крис, милая, это так великолепно. Поздравляю. — А мне страшно. — Ничего страшного, милая, что ты? Просто у тебя новый период в жизни. — Который может плохо кончиться, — не успокаивалась Кристина. — Он просто обязан кончиться хорошо, милая. Родишь здорового сына, на радость мужу. — А если это девочка? Я не хочу, как мама! — У Рыцарей никогда не рождаются девочки, милая, твой предок позаботился об этом, — Маргарет погладила ее по волосам. — Да, до сих пор Рыцари не вступали в брак с потомками сагранзских малефис! — Милая, либо это не проклятье, а дар, которое кровь малефис не посчитает опасным, и ты родишь сына. Либо она защитит тебя, смягчив его. — И все равно мне страшно, — Кристина усилием воли подавила зарождающуюся истерику. Не хватало еще сопли распустить. Тьфу, да что ж это такое! То срывается на всех, то ноет, как кисейная куколка. Пора брать себя в руки и вспоминать, что она все же Рыцарь. — Это нормально, Крис. Когда я вынашивала Александра, от ужаса, что во мне зреет новая жизнь, а я могу что-то не то сделать, она ведь такая хрупкая… и она во мне… Я на стены бросалась. Ты же не одна, с тобой любящая тебя семья, которая всегда поймет и поддержит. — Спасибо, тетя, — Кристина улыбнулась. — Хочешь ромашкового чаю? И есть твои любимые миндальные пирожные. Конечно, не такие, что делает Уолтер, но тоже неплохие. — Не откажусь. Кристина сидела и думала, заметила ли тетушка, что на племяннице нет корсета? Сама-то затянута так, что талию дядя Джон, пожалуй, обхватит пальцами. А эти слова о поддержке… отдает лицемерием, хотя она никогда прежде не задумывалась о подобных вещах. Понимает ли сама Маргарет, что говорит? Чай и пирожные подали тот час же, Маргарет сама налила племяннице чашку ароматного напитка. Кристине хотелось обхватить чашку ладонями, согреть озябшие пальцы. Но этикет, черти б его брали. Приходилось держать изящный фарфор, отставив мизинчик, следить, чтоб не звякнула ложечка о края. — Я так рада за вас. Мы с Джоном хотели третьего ребенка. Но не сложилось, о чем я иногда жалею. Хотя появился ты, жалеть я перестала. Кристина передернула плечами: — Трое детей… это, наверное, очень тяжело будет — управиться с такой оравой. — Почему же, ты ведь не собираешься родить сразу же тройню? Лекс и Тео вполне ладили с самого детства, — Маргарет придвинула ей пирожные. — Я собираюсь рожать каждый год. Троих наследников. — Крис, ты уверена? Это будет очень тяжело для тебя. И для ребенка, тебе придется его отучать от груди слишком рано, — встревожилась Маргарет. — Но я готова помогать, разумеется, ухаживать за малышом, пока ты вынашиваешь. — Три года, или сколько там мне придется провести в этой ипостаси. Я не представляю даже один год, не то, что больше. Это кошмарно, должно быть. — Почему, милая? К тому же, когда ты родишь, то пока малыш спит, может быть, сможешь возвращаться к истинному облику и отдыхать, — Маргарет погладила ее по руке. — Думай о том, что у вас с Доминико будет настоящая семья, что тебе будут радоваться твои дети. Они очень милы, правда, Крис. Когда ты возьмешь его на руки, ты поймешь, что твоя вторая ипостась — дар, а не проклятье. Где твой отцовский инстинкт, который твердит тебе о том, что должны быть дети? — Отцовский инстинкт? У меня он атрофирован, — скривилась Кристина. — Я в принципе детей не слишком люблю, вернее, они, конечно, милые, но только пока не приближаются ко мне. Может, это изменится, когда я в самом деле возьму своего ребенка? — Изменится, вот увидишь. Ты настолько с ним сроднишься, что он будет для тебя самым дорогим существом на свете. Пока не начнет истошно орать, — критично добавила леди Маргарет. Кристина прыснула, напряжение немного отпустило. — Вот любопытно, а Нико был, наверное, жутко беспокойным ребенком. Я не спросила у леди Элизабет, а ведь хотела. — Еще расспросишь. И зря смеешься. Лекс в младенчестве голосил так, что я мечтала привязать подушку к голове и так и ходить. Зато к рождению Тео я уже была закаленной, так что мечтала всего лишь о плотной шерстяной шали. А вот ты был тихим, смотрел, пускал пузыри и только изредка начинал хныкать. Зато, когда вы все трое немного подросли и двинулись открывать для себя мир… Своей сединой я обязана именно моменту, когда Лекс радостно сунул в рот хвост злющего охотничьего кобеля, а чуть позже Тео решил, что прыгать с лестницы вниз — это очень забавно. — А я помню только то, как хотел поиграть с яркими переливчатыми угольками в камине. И постоянно пытался стащить отцовский клинок… — Да, одной седой прядью я как раз обязана твоей страсти к каминам, когда ты с радостным криком пытался искать там саламандру. Как потом влетело твоей няне от твоей матушки, чтоб ее черти в аду вилами… кхм... за неподобающие сказки, которые она читала. — Волшебные сказки! Если бы не они, мне было бы трудно смириться с собственной природой, — покачала головой Кристина. — А так я играл и представлял себя то принцессой, то рыцарем, а то и драконом. Маргарет улыбнулась: — Да. Бегал по дому и рассказывал всем, что ты украдешь принцессу, которая тебя полюбит, и ты на ней женишься. Ну, ты почти все так и сделал, милый, Доминико украл, в окна к нему как истинный рыцарь залезал. И не надо думать, что тетка слепа как сова. Почти что сказка из детства. Кристина смутилась, прикрылась чашкой. — Это он меня украл, вообще-то. Ворвался в дом, поднял всех слуг на уши: «Собирайся, через три дня уезжаем!». Спасибо, хоть время дал, вещи собрать. А мог бы и не дать. Маргарет рассмеялась: — И смиренно простерся дракон перед прекрасным рыцарем, погасив неистовый огонь в пасти, тихий, словно ягненок на лужайке, и кроткий, как взгляд соловья с ветки. Ничего, через пару месяцев в дракона превратишься уже ты. — Скоро я превращусь в беременную утку, — бурчала Кристина, — а не в дракона. Буду ходить, переваливаясь, нести перед собой пузо и крякать. — Ну, до утки ты побудешь драконом. — Это что же, я буду изводить Нико? — Нет, милая, совсем необязательно. Просто, если внезапно тебе перестанет нравиться какой-то ранее любимый запах, или ты захочешь чего-то, что раньше не переносила на дух — помни, что это нормально. Повышенная обидчивость, какие-то мелочи, которые доводят до слез. Это все нормально. Только привычка сначала думать, а потом говорить, помогла Кристине не ляпнуть что-то вроде: «какой ужас, типичная клуша», памятуя о том, что она сейчас и сама в женской ипостаси, и разговаривает с женщиной, воспитавшей двоих детей. — Да, тетя, я запомню. Маргарет тепло улыбнулась ей: — Это совсем необязательно. Ты можешь спокойно выносить ребенка, оставшись прежней. Но просто, если что-то вдруг случится такое, помни, что это бывает почти с каждой женщиной. — Я хотела спросить: мне обязательно сейчас посетить лекаря, или пока нет нужды? Ведь от момента… гм… зачатия прошло меньше суток, он все равно ничего не увидит и не скажет? — Крис, если ты чувствуешь себя хорошо, можешь наведаться к нему через месяц. Все равно, он только назначит тебе какое-то странное питание и бесполезные травы. — Странное? Это какое? — менять свой рацион Кристине не хотелось, тем более сейчас, когда Валенсо готов был ковриком расстелиться ради прекрасной донны, супруги его обожаемого хозяина. Маргарет поморщилась: — Отвар ячменя каждое утро натощак. Много вареной рыбы без соли. Вообще, все без соли, она, якобы, плохо влияет на мозг младенца. Кажется, матушка лекаря ела соль мешками. В общем, я тебе рекомендую прогулки на свежем воздухе, побольше овощей и фруктов, побольше творога. Только без фанатизма. Вообще, ребенок сам тебе подскажет, если внезапно тебе чего-то очень сильно захочется, просто съешь это. Кристина вспомнила виденную когда-то в горном клане беременную, которая грызла что-то, что Крис поначалу принял за кусок овечьего сыра. Это оказался мел, ради которого муж этой женщины ездил аж на побережье. — И рекомендую мел, — словно прочла ее мысли Маргарет, — он не даст крошиться твоим зубам и укрепит кости ребенку. На вкус совершенно безвкусная штука, ничего неприятного. Девушка прыснула, представив, как Доминико помчится искать ей мел, а с его широкой сагранзской душой можно ожидать, что привезет его не меньше мешка. Нет уж, нужно будет очень четко сформулировать желание, когда будет высказывать его мужу. — А еще им можно рисовать всякие неприличные вещи на дверях… — Те-о-отя? — изумленно распахнула глаза Кристина. — Что? — невинно посмотрела Маргарет. — Рисование успокаивает нервы беременной женщины. — Рисование неприличных вещей?! — Ну, я начинала рисовать дракона, ума не приложу, как нарисовалось… то, что нарисовалось. Кристина все-таки расхохоталась. А в себя пришла, заливая слезами плечо тетушки, которая даже не пыталась ее успокоить, просто поглаживала по вздрагивающей от рыданий спине. — Стало полегче, Крис? Выпей чаю, тебе надо попить после такого. — Это все погода, — гнусаво из-за заложенного носа оправдывалась Кристина, но после выплеска стало намного легче. А она и не замечала, насколько была напряжена все это время. С того дня, как они с Нико покинули горное шале. А может и дольше, кто знает? — Да, она премерзкая. Высморкайся, милая, вот платок. Кристина воспользовалась предложенным, вытерла глаза и усмехнулась: — А в Сагранзе сейчас просто божественно — тепло, сухо. — Когда вы возвращаетесь в это божественное теплое место? — Как только Нико переведет все дела туда, поверенным рода Саматти. То есть, через месяц-полтора. Упоминать о том, что как раз в этот период должны быть объявлены либо «охота» на Александра, либо его помолвка, либо — объявление о его браке, она не стала. — А задержаться еще на пару недель вы сможете? У нас тут в семье внезапно образовалось пополнение, впрочем, думаю, ты уже видела… избранницу Лекса. Амалия Стеббинг, кажется. — Да, мы видели, — осторожно сказала Кристина. — Милая девушка. Замечательно печет пироги. — Хотя бы Лекс не останется голодным, — Маргарет налила обеим еще чаю. — Пробовала эти ее пироги? Съедобно? Впрямь умеет готовить или только старается быстро научиться вести хозяйство? — Она, насколько я понимаю, была владелицей пекарни и булочной. И я не стала бы говорить, что пироги восхитительны, если бы так не считала. Тетя, мне кажется, Лексу хорошо с ней. Он выглядел… довольным и влюбленным. — Милая, представь себе море, в котором он проводит большую часть жизни, а тут ему в руки попадается милая пышная девица, сразу же сомлевшая при виде его формы. Разумеется, ему и морская корова жена в таком случае. И то, что сейчас Лекс влюблен и доволен, я за него рада. Но как скоро пройдет эта эйфория? С трудом верится, что он хорошо успел узнать свою жену, ее привычки, ее вкусы, ее характер. Посмотрим. Если через месяц ему все еще будет хорошо, и он не начнет искать причины сбежать в море поскорее, я присмотрюсь к мисс Стеббинг. Кристина решила, что стоит предупредить об этом братика. Иногда тетушкино «присматривание» могло обернуться слишком навязчивой заботой и попросту тиранией. Она-то к такому привыкла, вернее, ее подобным особо не донимали, но братья иногда, под хмельком, жаловались. А как поведет себя девушка, которая с ранней юности привыкла во всем полагаться только на себя и отвечать за свои поступки только перед собой? Может, Тео ее отвлечет ненадолго. И да… — А где же Тео, тетушка? — Этот негодник должен был прибыть домой еще вчера, — рассерженной кошкой фыркнула Маргарет. — Но прислал записку, что задерживается «в связи с некоторыми личными обстоятельствами». Боже мой! Если и этот разгильдяй приведет в мой дом какую-нибудь кокотку… — Ну, тетушка, зато они точно родят вам крепких и здоровых внуков. Да и Тео может задержаться еще из-за чего-нибудь, может, выбирает вам подарок? Смягчить сердце перед представлением жены. А вдруг жена Тео будет белошвейкой? Или, ну, даже не знаю, мастерицей по дамским прическам? Леди Маргарет нервно обмахнулась платочком. — Не приведи Господь. Но, возможно, ты и права… Сильные внуки — это хорошо. — А невестки, которые что-то сами делают — тоже неплохо. Тетушка, ну ведь пироги замечательные — такие румяные, с хрустящими краями, отлично прожаренные, восхитительно пахнущие. А какие они на вкус, м-м-м, я думал, что Доминико придется оттаскивать за пояс силами Лекса, чтобы он не проглотил их все разом. Маргарет с подозрением посмотрела на племянницу. — Ты решила меня уговорить? — Нет, что вы, тетушка, просто рассказываю про пироги. Маргарет вздохнула: — Хорошо, я посмотрю на нее поближе. И на ее выпечку, но не думай, что я растаю и сразу же брошусь ее обнимать и благословлять их брак. Ты без корсета? Умница, выкинь их подальше, они тебе только повредят. — Я выкинул. Выкинула. Тьфу, в общем, их больше нет в моем гардеробе. И не будет, — твердо заключила Кристина. — Я как-то очень привыкла к сагранзским нарядам, к их свободе. — Да, у них милые наряды, тебе они очень идут. Их кружева тебе очень к… к лицу тоже. — Вы не станете считать меня последовательницей вашей наперсницы? — Что ты имеешь в виду, милая? — не поняла Маргарет. — О, я же собираюсь, как леди Элизабет, сбежать в Сагранзу. — Нет, твоя семья тебя в этом полностью поддерживает. К тому же, надеюсь, вы будете приезжать сюда на лето? Элизабет обещала навестить Савентум, посмотреть, как тут все изменилось. — Несомненно, тетушка. Тем более, что нам нельзя будет попросту взять — и уехать прочь, иначе Доминико рискует лишиться титула, а я — звания Рыцаря. Маргарет кивнула, затем внимательно посмотрела: — Ты хорошо себя чувствуешь? Воздуха хватает? Не забывай носить с собой веер, даже зимой он тебе может понадобиться. — Тетя! Еще суток не прошло!!! — уже почти возмутилась Кристина. — Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать, — повинилась Маргарет. — О, боже, зачем я сказала. Лучше бы придержала новость, пока не появились бы хоть малейшие признаки. — Лучше начинай грызть мел. Еще чаю? Пирожных? Ты к ним и не притронулась. — Пироги же, тетя. Мы сначала поехали к Лексу, а потом к вам. — Ясно. Когда явится Тео, вы ведь приедете? Он будет рад. — Непременно приедем. Я же не смогу не полюбоваться моим красавчиком-братом. Надо думать, он стал еще смазливее? — Ну, мне трудно судить, но дамы в восторге, как всегда. — Ох уж эти дамы! Дверь распахнулась, словно от мощного порыва свежего ветра. — Я дома! Голосу Тео было далеко до мощного баса Лекса, но он явно старался. — Ну вот и отлично, иди в гостиную, — позвала леди Маргарет, улыбаясь. — И бегом, по дороге вспомни манеры. — Мама! Я устал от манер! Они уже поперек глотки мне стоят! — заявил Теодор, появляясь в дверях гостиной. — О, малышка Крис к нам пожаловала? А почему одна? Где твое сагранзское… гм… сокровище? — Прямо за вами, — хмыкнул маркиз Даркмайр, выходя из курительной комнаты вместе с графом Дамайном. — Добрый день, маркиз, очень рад с вами познакомиться. Теодор Дамайн, старший брат вашей жены, один из. — Доминико Альери Саматти, — юноша пожал руку Тео, отметив, что мужчина явно неравнодушен к оружию, иначе откуда такие характерные мозоли, пожатие крепкое, да и сам он выглядит едва ли не копией старшего брата. Кровь Дамайнов, смешавшись с кровью хайлендеров, породила удивительно гармоничное сочетание: темные, с медным отблеском, волосы, яркие голубые глаза, высокий рост. — Ну и где тебя черти носили? — Маргарет обняла сына. — Что еще за личные обстоятельства тебе мешают прибыть в дом родителей вовремя? — Леди Уилсон, — многозначительно обронил Тео. — Тогда ты почти что прощен. Так, нам нужен чай… — И пожрать. Тео схлопотал тяжелый подзатыльник от матери и поспешил «исправиться»: — Отобедать. Пирожными я обожрался уже до слипшейся… Ай, матушка! — Драть надо было тебя ремнем, пока все слова вроде «жрать», «задница» и «сиськи» не вылетят из лексикона, — любезно сообщила Маргарет. — Обед сейчас подадут. — Тогда начните с нашего капитана, матушка, — пробурчал Тео. — Ни один трепетный вьюнош под его началом не останется нежной фиалкой, не употребляющей крепкое словцо. Воистину, поставить во главу овчарни волка было, на взгляд его величества, забавно. — Капитану можно, — заявила Маргарет. — При общении с вами, остолопами, иногда даже у меня, воспитанной и утонченной леди, других слов кроме «срака» не находится. Доминико давился хохотом, обнимая жену, но стоически молчал. Стоило посмотреть на «Бешеную Марго» вне ее масок. Даже странно, что она так раскрылась в его присутствии. — Садись обедать. Лорд Джон, вам не угодно приступить к принятию еды? Крис, Доминико… Ах, да… Оттаскивание за шиворот от пирогов… — Но от чая мы не откажемся, да, mi caro? — Если он будет с ромашкой и мятой, — мило улыбнулась Кристина. Тео хмурился, идя в столовую следом за матерью. — Гм, мама, я что-то не припомню за собой особых провинностей, которые могли так вывести вас из равновесия, — наконец, решился спросить он. — Что-то случилось? — Лекс умудрился приволочь какую-то булочницу и сообщить мне, что это теперь его жена. Я об него не то что ремень, я об него полено с кухни измочалю, как только он сюда сунется. А об тебя — два, если ты внезапно решишь, что хочешь жениться на ближайшей же швее, которая чинит тебе мундир, — предупредила леди Маргарет. — Лекс? Ах, вот оно что… — Тео мысленно посочувствовал брату. В редчайшие встречи, случавшиеся, когда корабль Александра ненадолго появлялся в гавани Савентума, брат неохотно, скупо, но рассказывал о своих сердечных делах. Так сложилось, что делиться этим они привыкли только между собой, не вводя в курс дела родителей. И об Амалии Тео знал. Но даже подумать не мог, что брат решится на такое. Видимо, бравого капитана совсем не прельщали сушеные придворные дамы, которых матушка все пыталась ему навязать. Или же его чувства к «медовому коржику» были куда глубже, чем казалось Тео. — И ни словом не обмолвился, мерзавец. Так, обед для тебя, для лорда Дамайна, чай для молодоженов, все на месте. «Еще бы. Если бы Лекс хоть заикнулся о своей любви, он был бы насильно женат уже три года назад. И я его понимаю. Интересно, что вы скажете мне, когда узнаете, что шансы женить меня в этом сезоне равны нулю?» — невеселые мысли не мешали Теодору наслаждаться прекрасным обедом. — Лорд Дамайн, ваш обед вас ожидает, если вы оглохли и не услышали это с первого раза. Ваш чай тоже готов. Запахи такие, словно вокруг летний луг или домик травницы. — Да, Марго, спасибо, — кивнул пребывающий в своих мыслях лорд Джон. Пока дамы болтали о своем, о женском, он с юным маркизом успел обсудить несколько предприятий, которые могли принести ощутимый доход как семье Саматти, так и Дамайнам. Деньги, что ни говори, правят миром, а чуть больше влияния в свете проблем, намечающихся с представлением ко двору невесты-жены Александра, не помешает. Сама Маргарет к еде не притронулась, как и всегда. Она предпочитала питаться в одиночестве, позволяя себе в обществе лишь чашку чая. Сегодня служанки расстарались, чай был необыкновенно ароматен и хорош, словно и впрямь вокруг было лето, солнце прогрело траву на лугу, и та запахла. Это возвращало ее в те благословенные годы юности, когда никакие правила приличия не мешали валяться в высоких травах, бегать босиком по узким тропинкам, ставить силки на куропаток и есть, обжигаясь мясным соком, собственноручно изжаренную на костре добычу. И на что она все это променяла? На своевольных сыновей и мужа, который ее мнение ни во что не ставит. Надо было сказать «нет», оставаться вольной, растила бы племянников, дружила с женами братьев. С другой стороны, она все-таки любила Джона и детей. Да и что толку жалеть о пролитом молоке, она уже согласилась, уже покинула горы, уже стала аристократкой. — Отличный чай. Напоминает родные горы, свободную юность. Там было так хорошо. — Вы не возвращались в клан после замужества? — несколько удивился Доминико. — Нет. Я была слишком занята тем, чтобы соответствовать образу настоящей леди. Я ведь когда-то тоже была молодой дурочкой, верившей в любовь и в то, что она преодолеет все преграды, — леди Маргарет улыбнулась. — Как выяснилось, нужно было чуточку больше. Это был даже не камень — это были все горные кручи Хайленда в огород лорда Джона, и он это прекрасно понял. Сказать ему было нечего, оправдываться — поздно, просить прощения тоже, да и бесполезно. Марго научилась больно, наотмашь, бить словами, а не кулаками. Получалось куда больнее. — Благодарю за обед, он был великолепен, — лорд отодвинул почти нетронутую тарелку. — Теодор, после поднимись ко мне в кабинет. Лорд Даркмайр, вас также прошу после трапезы уделить мне еще немного времени. Дамы, — он поклонился и вышел, стуча по паркету тростью сильнее обычного: растревоженная поездкой верхом, нога все еще не успокоилась. — Как вообще продвигается служба, Тео? Ты рассказываешь все в двух словах «Все отлично» и «Все неплохо». А если чуть поподробнее? — Маргарет устремила на сына смеющийся взор. — А так и есть, — пожал плечами лейтенант. — «Все неплохо» переходит в «все отлично» и обратно. Он терпеть не мог, когда между родителями пробегала черная кошка. Сейчас, похоже, их пробежала целая стая. Но, как почтительный сын, он никогда не вмешивался. — Муштра, служба, попо… гхм, обеды с товарищами. — А без обедов никак нельзя? Как представлю, что мой сын идет в казармы весь пообедавший… Ужасно. Хотя мундир тебе идет. Ну что ж, лорд Дамайн просил вас к нему зайти, а мы еще поболтаем с Крис. Милая, пойдем, посмотришь, как у меня в саду разрослась лаванда. Теодор посмотрел вслед вышедшей из столовой матери и еле слышно прошептал: — Вот уж нет, матушка, вы не представляете. И слава Богу. Пятнадцать лет назад он, как и Лекс, грезил морем, вернее, именно старший брат заразил его этой любовью. Но, в отличие от Александра, сумевшего настоять на своем, Тео был мягче и почтительнее к желаниям матери. О Военно-Морской Академии пришлось забыть, он поступил в гвардейский полк. Правда, сейчас уже не жалел об этом, служба в гвардии Его Величества была почетной и не слишком обременительной. А уж веселья хватало и там. В любимой комнате Маргарет было прохладно, леди протянула племяннице шаль: — Закутайся. Никак не пойму, что не так с окнами, вроде бы они не должны пропускать столько сквозняков. Смотри, помнишь этот кустик? Я думала, он уже не выживет, а он так внезапно разросся. А когда раскрывается, благоухает, наверное, на весь дом. — В Даркмайр-холле тоже есть оранжерея, — кажется, Нико упоминал о ней, но Кристина сейчас не могла вспомнить точно, отреставрирована ли она, или еще нет. — Как только я доберусь до нее, обязательно приеду взять у вас рассаду, тетушка. — С радостью поделюсь, тут все так пошло в рост в последнее время, — леди Маргарет с гордостью окинула взглядом сад. — А что с твоим любимым прудом? Его успели почистить? Помню, как ты обожал смотреть на рыбок, а иногда хотел их поймать. — Не просто почистили, но еще и причал отстроили заново, и мою любимую беседку на берегу. Нико просто чудо, я и не думала, что он успеет так много. — Он очень старается устроить вам уютное гнездо. Славный мальчик. Из него получится хороший отец, как мне кажется. А что с аудиенцией у его величества? Пока что все молчат о Двуликом, только изредка перешептываются, никто не знает, как отреагировать. Эта реплика вызвала на лице Кристины только легкую неприязненную гримаску. — Аудиенция назначена за день до первого зимнего бала. Для подготовки у них было около недели, и Кристину удручало то, что придется явиться на прием к королю не в привычном облике, а в заведомо более слабой и зависимой ипостаси. — Ничего не бойся, они тебе все равно ничего не смогут сделать. Просто пошипят слегка. — Меня раздражает то, что это шипение придется выслушивать. Будто у Бадлингов, Норфолков или Сент-Хартов никогда не рождались Двуликие! — Так им и скажи, милая, пускай вспомнят свои корни. И ты совсем не обязана это все выслушивать, просто думай о том, что бал закончится, ты уедешь и будешь счастлива, а они так дурами и останутся. — И дураками, — хмыкнула Кристина. — Боже, тетя, вы ведь знаете эту жеманную идиотку, леди Норфолк? — Конечно же, знаю. Все пытается найти себе второго мужа, выставляя костлявые ключицы и хихикая. — Мне «посчастливилось» видеть ее в мужской ипостаси. Это позор рода… Это, в конце концов, просто позор. — Она — Двуликий?! Какой кошмар. Думаю, теперь понимаю, куда девался ее первый муж — просто сбежал в мир иной подальше от супруги. Кристина ядовито усмехнулась. Если эта дура Жанин только посмеет открыть свой ротик на нее, заткнуть ее будет легче легкого. Пусть леди Норфолк никогда не появлялась при дворе в своей мужской ипостаси, предпочитая искать приключений на нее в иных местах, куда аристократу даже заходить не стоило бы, компромат у Кристиана Сент-Клер на оную имелся. — Думаю, если у нее есть хоть капля мозга, она ничего не скажет. — Возможно. Если зависть не ударит ей в голову, а вино не развяжет язык. Маргарет коротко хохотнула: — Неужели ты не найдешь, чем его завязать на узел? — Конечно же, найду, тетя. Маргарет поцеловала ее в лоб: — Ты умная и храбрая, ты со всем этим справишься, обязательно. Это просто клубок глупых змеек. Те, кто поумней, будут молчать и улыбаться. А зачем обращать внимание на неудачниц? — Им просто завидно, — усмехнулась девушка. — Ведь так? Я умудрилась очаровать одного из самых завидных женихов Островов. Вернее, они поймут, что маркиз Даркмайр был им, несмотря на то, что титул пришлось передать побочной ветви рода. — Конечно же. Ты единственная оказалась достойна его. Ну, а ему вообще повезло несказанно, он сумел очаровать тебя. — Сначала он меня заинтриговал, — призналась Кристина. — Не верилось, что этот юнец сумеет устоять перед соблазнами «взрослой» жизни. Признаться, мне казалось, что он такой же, как все остальные — недалекий, инфантильный красавчик, которому зря доверили титул и честь рода. — Но он оказался совсем не таким, да еще и сумел исправить нашего несносного картежника, — подхватила Маргарет. — Да? А ведь и правда, я после своего проигрыша ему не садился за стол… — Вот и не надо, найдутся занятия и поинтересней, — леди Маргарет пару раз всхлипнула и вытерла глаза. — Я так за тебя рада. «Да уж, теперь у меня будет целая жизнь совсем других занятий. Беременность, роды, ребенок. И снова. И еще раз». — Слышу голоса, кажется, мужчины уже переговорили обо всех своих скучных делах, — прислушалась Маргарет. — Не хочешь порадовать Тео? Посмотришь, насколько круглыми станут его глаза. — Не знаю, — с сомнением протянула Кристина. — Я как-то сама еще не привыкла к этой новости, чтобы радовать брата… Но он все равно узнает. — Тогда просто пойдем к ним? Или еще посидим здесь, в тишине, покое и прохладе? Люблю это место, если закрыть глаза, кажется, что я дома. Хотя не хватает иногда бегущего ручья и солнца. Джон приказал сделать эту комнату вскоре после свадьбы, чтобы у меня был кусочек родины. Я тут пряталась от свекрови, когда она слишком допекала меня поучениями. Назло ей снимала корсет и сидела на диване с ногами. — И она об этом не знала? — Нет, конечно, иначе снова начала бы причитать о том, какую дикарку привел ее сын в дом. Я выбирала момент, когда она ляжет вздремнуть после обеда, бегала без корсета, звякала ложечкой о чашку, размешивая сахар, пила чай, хлюпая, и нарочно чавкала при еде. Это здорово помогало на вечерних занятиях. — А ее муж? Что он сказал об этом? — Муж леди Дамайн погиб на охоте за год до нашей свадьбы с Джоном. Иначе, боюсь, я сбежала бы в горы сразу же. Говорят, он был еще более строг к соблюдению всех правил. В дверь тайного убежища леди Маргарет тихо постучали, и голос Доминико осведомился, не помешает ли он дамам. — Нет, что вы, входите, мы никаких секретов не обсуждаем. — У нас дома не принято тревожить дам в их вотчине, — немного смущенно признался юноша. — Только по их личному приглашению. Он не стал говорить, что просто за этот час, или сколько там прошло, успел соскучиться по своей супруге. Опасался, что леди Дамайн попросту не поймет этого. — Ну что вы, никаких тревог. Можете составить компанию Крис, я пока пообщаюсь с сыном. Доминико дождался, пока леди Маргарет скроется за дверью комнаты, и обнял Кристину: — Я тебя люблю, Кристо. Кристина мужа предпочла поцеловать, долго и страстно. В этот момент он казался ей даже не подростком-львенком, а потерявшимся и снова отыскавшим хозяйку котенком. Было довольно странно понимать, что даже среди своих родных Нико отличался. Насколько она успела заметить, каждый из членов семьи Саматти был в полной мере самодостаточен. Доминико же, казалось, вовсе не нуждается в уединении сейчас, когда они женаты. Ему не было в тягость проводить целые дни и ночи вместе с Двуликим. Молчание, иногда устанавливавшееся между ними, не давило, оно было наполнено уютом и ощущением тепла. Кристина утащила мужа на диван, чтобы забраться с ногами и привалиться к боку Нико: — О чем вы говорили с дядей? — Обсудили перевод активов в банки Сагранзы. И еще ту компанию, которую мы хотели открыть. Если честно, я не понял, почему он не пригласил и тебя, ведь активы будут собраны из средств Сент-Клеров, Даркмайров, Саматти и Дамайнов, и ты имеешь полное право обсуждать дела. — Моими делами распоряжается дядя Джон, я ему доверяю в этом вопросе целиком и полностью. И включаюсь в обсуждения довольно редко. К тому же, какой смысл мне сидеть и кивать, если все равно теперь я не смогу встретиться с поверенными? — Почему нет? После аудиенции у короля и официального представления тебя, как Двуликого. Кристина развела руками: — Может быть, он хотел, чтобы я побыла с тетушкой и побеседовала. Нужно где-то добыть немного мела. Буду его грызть. — Зачем? — озадачился сагранзец. Удивление на его лице выглядело так забавно, что Кристина не сдержала улыбки. — Это поможет укрепить кости ребенку, а мне — сохранить зубы в целости. — О, да? Хорошо, я достану! — Только немного, милый, мне нужно его иногда грызть, а не питаться им, — Кристина улеглась головой на колени мужу. — Так хорошо с тобой. Доминико расцвел в яркой, солнечной улыбке, бережно касаясь ее волос, стараясь не слишком растрепать прическу. Прикосновения к возлюбленному существу дарили ему покой и такое необходимое тепло. Может быть, со стороны и не было заметно, да его здесь никто особо хорошо и не знал, чтобы заметить, но на Островах потомку малефис было во много раз тяжелее переживать зиму. Только привычка никогда не показывать, что ему плохо, помогала держаться. Доминико не представлял себе, как справился бы, не встреть он свое личное солнце — графа Сент-Клер. А ведь, отправляясь впервые в Савентум, он даже не подумал о том, что его могут постигнуть такие трудности. Да и родители тоже не подумали об этом. — Тебе тут не холодно? Идем в гостиную, там камин, около него есть кресла, — Кристина заволновалась, ей было хорошо и прохладно, но супруг… — С тобой мне тепло, — отозвался сагранзец. — Даже здесь. — Возьми хотя бы шаль, она тебя согреет, — Кристина принялась проверять руки мужа, определяя, насколько ее любимый львенок замерз. Пальцы были прохладными, а это уже настораживало. У Нико руки всегда, ВСЕГДА были теплыми, когда она была рядом, в любой ипостаси. Значит ли это, что им не стоит расставаться даже на час? Кристина принялась греть их дыханием, растирать: — Ты замерз. Только сейчас, присмотревшись, она заметила, что Доминико выглядит немного вялым и уставшим, а смуглая кожа — бледнее обычного. Он в самом деле замерзал, и это следовало немедленно исправить. Горячей ванной, теплым одеялом, жарко растопленным камином. Короче говоря — возвращением домой. — Конечно же, — сразу отпустили их лорд и леди Дамайн. — Спасибо, что навестили нас.