Игра отражений

Леди Маргарет обещание сдержала, уже к вечеру в поместье Сент-Клер сновали слуги, приводя его в порядок. И к вечеру же была выкуплена пекарня, куда Лекс повез жену, осмотреть хозяйским взглядом будущее место приложения неуемной ее энергии. Дом и печи были в полном порядке, старый хозяин уже покинул жилье, перебравшись в провинцию. Не мешало протопить, кое-где побелить потолки и стены, но, в основном, Амалию устроил и дом, где можно и нужно было сделать лавку, и пекарня. — Это то, что ты хотела, солнышко? — уточнил Лекс. — О, да, Лекси, — Амалия обняла его, наградив крепким поцелуем. — Твою выпечку будут расхватывать мгновенно, я более чем уверен. — Это мы посмотрим через месяц. Когда пекарня начнет работать. Нужно будет найти помощников, я ведь не буду сидеть здесь все время. Только с утра и до полудня, а потом — все дела, что полагаются «истинной леди», — хихикнула Амалия. — Все сделаем, милая, понемногу все сделаем. Как организовать музыкальный вечер в доме благородного семейства? О, все очень просто: нужны инструменты, зал с хорошей акустикой, небольшой фуршет, гости, которые не постесняются показать свои таланты (и отсутствие оных, при невезении, но тут просто нужно правильно подобрать гостей), радушные хозяева, незаметные и расторопные слуги, вечер, свечи, ярко и жарко горящий камин, чудесное вино, в идеале, конечно, из Сагранзы, но и Кэр-Исское игристое тоже сойдет. Кажется, все просто? Но попробуйте собрать это все воедино! — У нас ничего не получится! — Кристина бросила все организовывать и просто страдала. — Свечи… — Доставили, самые лучшие, — Элен бросила бегать на каблуках, надев ботинки на плоской подошве. — Камин? — Прочистили два раза, заложили каменный огонь. — Ну, а вино? — Четыре ящика, охлаждаем на леднике. Гостевые комнаты протоплены три раза, протерты, протоплены, проветрены. Закуски заказала… О, Создатель, что я несу. Валенсо их делает, а заказала я еще стульев? Или стол. Мадам, прошу простить. — Донны, донны, все в порядке, все уже готово! Успокойтесь, выпейте чаю с пирожными и прекратите гонять слуг, — Доминико, которого загоняли не меньше, наконец, взял жену за руку и увел в спальню, приказав Валенсо приготовить горячий шоколад и «то самое лимонное нечто». Шоколад и лимонный десерт тут же был доставлен. Кристина выпила шоколада и встрепенулась: — А посуда? Боже, если у нас посуды не хватит? И мы еще не съездили к родителям Жозефин. И нам так и не ответили, согласится ли кто-то вообще прибыть. — Кристо, тс-с-с! — Нико забрал у нее чашку, властно притянул к себе и принялся целовать, старательно изгоняя из мыслей любимого существа все, чего там быть не должно, когда они вместе. К слову, ответы от приглашенных гостей уже лежали в его кабинете, никто не отказался, а к Эсташ-Каннигам они собирались на следующий день перед обедом. Как раз у милой Жозефин будет время, чтобы подготовиться, если они согласятся. Но как объяснить нервничающей Кристине, что все в порядке, если она и слушать не желает? Только так, только переключив ее мысли в иное русло. А лучше ласк и поцелуев для этого средства еще не придумано. — У нас ведь все получится, правда? — Кристина обнимала его. — Даже не сомневайся, все будет отлично. Гости останутся в восторге. Обещаю, — маркиз унес ее на кровать и использовал последний свой довод, заставляющий ее забыть обо всем, в том числе и то, на каком она свете. Счастливая Кристина разнежилась в объятиях мужа, ленивая как кошка в пятне солнца. Это не приедалось, на удивление, эти ласки, эта нежность, внимание мужа. Даже наоборот, она иногда ревновала его к делам и бумагам, к тому, что он вникает в проблемы слуг, да и к тому, что он рвется помочь всем страждущим в пределах своей досягаемости. Впрочем, когда появится ребенок, ей будет уже не до того, чтобы следить, как проводит время супруг. Хоть сейчас побыть немного вдвоем, прежде чем появится третий в семье. Поэтому она никогда и не сопротивлялась всерьез, когда Нико отрывал ее от дел домашних, утаскивая в их личное логово, за легкие, но плотные занавеси балдахина на их кровати. Кристина потрогала живот. Интересно, когда там вообще начнет чувствоваться хоть что-то? Сколько там времени прошло? Неделя? Полторы? Не больше. И изменения начнутся явно позже. Как она будет выглядеть? И изменится ли что-то для нее самой? Она помнила свою мать, в пять месяцев беременности та лишь немного округлилась в талии. — А вот теперь я снова хочу то лимонное, оно еще осталось? — Кристина сама не понимала, почему на нее напало такое желание уничтожения всего со вкусом лимона. — Да, любовь моя, для тебя Валенсо готовит десерты в количестве, достаточном, чтобы задобрить даже дракона, — усмехнулся Доминико. — И если тебе его хочется, стоит только сказать. — Драконы не едят лимонное желе. Да, а я его ем… Доминико накинул халат и выбрался из кровати, чтоб приказать принести еще лакомства для жены. Кристина предпочла вкушать оное прямо в кровати, усевшись, подложив под спину подушку. Небольшой миг слабости к лимонному десерту. И разве она не заслуживает его? Столько сделать, чтобы достойно подготовить праздник в доме Даркмайров, в своем доме! Она просто обязана насладиться плодами труда, желтыми и аппетитными. — Всегда мечтала пройтись по лимонной роще и съесть лимон прямо с дерева. — Они настолько кислые, что даже сладкие, — улыбнулся Нико. — И мы обязательно так сделаем, если тебе хочется, вернувшись в Сагранзу. — Пока что мне этого очень хочется. Будешь? — Кристина предложила и ему лимонного желе. Доминико снял губами с десертной вилочки полупрозрачный ломтик, облизнулся, выражая удовольствие. — Зима на Островах перестает быть такой унылой? — Рядом с тобой? Я даже не замечаю, какая погода за стенами дома, если касаюсь твоей руки или губ, или еще чего-нибудь столь же горячего и аппетитного, — Доминико прерывался через каждую пару слов, чтобы, в самом деле, поцеловать ее пальцы, запястье там, где билась жилка, сгиб локтя, обнаженное плечо, ключицу… Кристина смеялась: — Аппетитная? Только не ешь меня. — О, я злой и страшный малефис, я не могу не попробовать столь притягательное создание на вкус! — он накрыл губами ее грудь, втягивая в рот и перекатывая языком похожий на ягоду смородины сосок. Десерт тут же был отставлен на столик и забыт на некоторое время. Пусть это и был уже второй раз за сегодня, но отказывать мужу? Ни за что. Тем более, не тогда, когда тело плавится, как мягкий воск, в его руках, под прикосновениями губ, языка, под поцелуями и ласками, о которых вряд ли догадывается большинство аристократок. И восхитительное купание в теплой воде, как продолжение. — Знаешь, Элен принесла новость, оказывается, некоторые дамы сейчас покупают морскую соль, чтобы сыпать в воду. Это напоминает им море, а еще благотворно влияет на нервную систему и кожу. Вместо ответа Доминико потянулся и добыл с полочки изящного комода шкатулку с кристаллами, напоминающими дымчатый кварц. — Это она и есть. Просто я добавляю ее, еще когда набираю воду для тебя. Кристаллы растворяются. — Так вот почему мне все время кажется, что вода пахнет морем. — В Сагранзе об этом знали уже давно, и дамы, да и не только они, используют морскую соль и вытяжки из водорослей. А ты знаешь, что твое любимое желе тоже делается с помощью особых водорослей? — Нет, не знала, — Кристина вытянула безупречную ногу, длинную, изящную. — Это так. Кажется, они называются агар, или как-то так, не уточнял. Но то, что помогает жидкости стать желе, это вытяжка из водоросли. Джемы, кстати, тоже с ее помощью варят. Рассказывая, Нико доставал с полок заказанные в Сагранзе крема, составы с мелко молотыми абрикосовыми косточками и миндальной мукой, с маковыми зернами, мелко перетертыми цветами и травами. У него был достаточно большой опыт в виде матушки и двух сестер. Донна Изабелла считала, что настоящий мужчина не пропустит мимо ушей ничто, интересующее женщину, на чем можно сыграть, и обучала детей одинаково. Так что под руками Нико кожа Кристины становилась еще более шелковой и нежной, приобретая совершенство. Наконец, Кристина поднялась из ванны, вышла, завернулась в кусок теплой ткани: — Немного начинаю скучать по морю и солнцу. — Еще немного — и уедем, любимая. — Там хотя бы тепло в домах. А здесь либо сырость, либо пересушенный воздух. Нико молча согласился с нею. Человек — самое приспособляемое существо в мире, если может жить там, где ему не следовало бы. — Жаль, что мы не доберемся до величественных соборов Кэр-Ис. Они очень похожи на сагранзские. — Но почему нет? Кристо, мое сокровище, ты забываешь, что впереди у нас вся жизнь. Кристина улыбнулась ему и прошла в гардеробную. Сегодня еще предстоял первый урок у ее подопечной, Амалии. И она собиралась сделать все возможное, чтобы Лекс остался доволен, и тетушка — удовлетворена. Александр и Амалия появились точно в назначенное время, в экипаже, на дверцах которого поблескивали лаком гербы Дамайнов. — Судя по всему, встреча с печеньем прошла успешно, — усмехнулся Доминико, выглянув в окно. — С чего ты это взял? — удивилась Кристина, тоже выглянула. — Да, действительно. Ну что ж, идем встречать. Маркиз подал ей руку с совершенно серьезным лицом, и даже в глазах не было его обычных искорок-смешинок. К урокам, судя по всему, Нико относился не в пример серьезнее, чем к жизни. Даже если это были не его уроки. Кристина сошла вниз, элегантная, изящная. — Александр Дамайн и Амалия Стеббинг, — возвестила Элен, за неимением не очень-то пока нужного в имении дворецкого взявшая на себя его обязанности. Доминико во все глаза глядел на непривычно смущенного Александра, которому вся эта великосветская шелуха была явно не по нутру, ему было тесно, скучно, в глазах застыла толика обреченности под маской светской вежливости. «Да, трудно тебе будет взять на себя дела рода, капитан», — подумалось Нико. Он прекрасно понимал этого большого и самую капельку неуклюжего вне мостика корабля мужчину. И в то же время видел, что ради семьи тот готов пойти на все, даже на эту тягомотину. И девушка рядом с ним точно такая же, готовая ради того, чтобы муж вернул расположение семьи, поступиться привычным миром и мироощущением. Зато кто безупречно вел свои две партии этого спектакля — это Кристина и Элен, они мягко показывали Амалии, как стоять, держать руки, улыбаться, садиться. — Это совсем несложно, просто перестаньте думать, как вы это делаете. «Наверное, женщины все же созданы Им из другой глины, а то и совсем не из нее, — промелькнула в голове Нико забавная мысль. — Может он, как терпеливый и талантливый скульптор, высек первую женщину все-таки из мрамора, наделив ее большим упорством и терпением?» В конце урока Амалия держалась уже почти уверенно, не задумываясь, что и как делать. Скорее всего, разложив себе протокол светского чаепития на «ингредиенты», она запомнила порядок их «смешивания», как обычный рецепт. — У вас все получается отлично, — ободрила ее Кристина. — Уже можно отправляться на чаепитие с тетушкой Маргарет. Элен? — Чуть больше уверенности. — Спасибо, — улыбнулась Амалия, чувствуя себя так, словно без передышки обеспечила весь город сдобой и хлебом. — Леди Маргарет сказала, что мне необходимо сшить хотя бы одно светское платье, чтобы привыкнуть ходить в нем. — Это отличный совет. У модных платьев есть свои особенности из-за юбок, тканей, силуэтов. К ним нужно привыкнуть, чтобы ощущать себя уверенно. Можно вызвать портного завтра. — Если только это вас не затруднит, миледи, — снова присела в реверансе Амалия. Движение вышло немного неуклюжим, но это придет со временем. — Ну что вы, ничуть. Жду вас в час пополудни, портной прибудет, обговорите с ним ткани, цвета и все прочее. Гости откланялись, и Доминико, усмехнувшись, тут же скинул сюртук. Может быть, это было странно — аристократ, отказывающийся носить домашние костюмы, предпочитающий простого покроя брюки и сорочки. Но Нико в подобной одежде казался сошедшим с какой-нибудь картины пиратским юнгой, из тех, что были предками сагранзцев. Элен и Кристина тоже удалились переодеваться: домоправительница мечтала избавиться от корсета, а Кристина — от пары узлов шнуровки на позвоночнике. Нико жестом выставил Джоанну из гардеробной, та только понимающе улыбнулась и покинула лорда и леди наедине. Вообще, забавные ей попались господа. Кристина повернулась к мужу спиной: — Снимай, прекрасная ты моя камеристка. Ну что ж, Амалия отлично учится. — Да, вполне. Я поговорил с Лексом, пока вы занимались уроком. Они с леди Маргарет задумали открыть пекарню. Кажется, оттаивает холодная леди Дамайн, — «мороженая островная селедка» осталось непроизнесенным. — Тетушка решила открыть пекарню на пару с Амалией? Но тетя Маргарет хорошо умеет только перепелов на костре запекать, а с выпечкой у нее никогда не ладилось. — Она не собирается там работать, зато намерена устроить мощную рекламную кампанию. Работать будет Амалия. — А вот это тетушка сможет, не удивлюсь, если она сразу же накормит королеву пирогами Амалии. — Я даже не удивлюсь, если она добудет для Амалии книгу рецептов балтской кухни, чтобы наверняка очаровать ее величество, — усмехнулся Доминико, развязывая последний узел шнуровки и медленно, ласкающими движениями, лишая жену одежды. — Вполне возможно. Это все потом, — Кристина переключилась на более приятное времяпрепровождение. Утро наступило для Кристины достаточно поздно, чтобы она могла сказать, что это было самое ленивое утро в ее жизни. Постель на половине Доминико снова была пуста, хотя подушка еще не остыла, а в ванной слышался плеск. Значит, он тоже совсем недавно встал, и не она одна проспала. Кристина высунула из-под одеяла руку, проверяя температуру в комнате. Довольно тепло. Видимо, не зря эти комнаты служили хозяйскими все время от постройки Даркмайр-холла. Даже весьма широкие окна не давали северным ветрам выдуть тепло из них, а еще сейчас, когда вместо дров в каминах горел каменный огонь, дом стал по-настоящему уютным. Плеск в ванной прекратился, через пару минут оттуда вышел Доминико, откидывая на обнаженную спину влажные волосы, словно массу черных змеек. Он пока не заметил, что она проснулась, и двигался совершенно бесшумно, как никогда напоминая о своей не совсем человеческой природе. Кристина поспешила прикрыть глаза. Любопытно было — разбудит ее муж или нет. Чуть слышно звякнула щетка для волос в серебряном корпусе — Нико принялся расчесываться, это зрелище было достойно запечатления на полотнах каких-нибудь сагранзских мастеров: гордо откинутая голова, медленные движения, почти незаметные перекаты мускулов под смуглой кожей, своевольные черные кудри, свивающиеся, словно разозленные змеи, отказывающиеся ложиться в прическу. Она знала, что, расчесавшись, он махнет рукой на выбивающиеся пряди и просто перетянет волосы в низкий хвост тонкой лентой. Или не сделает даже этого, позволяя своей львиной гриве окружить лицо и плечи. Кристина перекатилась на живот, облокотилась на руку, любуясь мужем. «Бесстыдное создание. Даже полотенца на чреслах нет! Негодник! М-м-м, ну зачем так соблазнительно выгибаться, да еще и стоя спиной к кровати, в потоках тепла от камина? Развернись немедленно!» Сагранзец, словно услышав ее, повернулся каким-то танцующим движением, выгнул спину, потягиваясь. — Доброе утро, львенок мой бесстыжий. — Доброе, mi caro, — бархатное мурлыканье, от которого по телу проходит теплая волна, концентрируясь в нескольких особо чувствительных точках. — Ты прекраснее этого утра, любимая. — Мы никуда ведь не торопимся? — У нас есть как минимум два часа. — Иди ко мне, проведем их с пользой, — Кристина лукаво щурилась. Вместо ответа он скользнул к постели, как большой грациозный зверь, простираясь перед ней. — A partir de la espuma del mar salió diosa desnuda, Y el viento del este se encontró con su fragancia de rosas Y el viento del oeste trajo su velo de niebla, Y el sur flores duchó, tejiendo les en una magnífica túnica. Кристина добросовестно пыталась перевести, но не вышло вот так сходу. Но все равно, было очень приятно. — Un viento del norte se lo robó por la mañana como un pájaro, Llevar en las manos, el novio, la novia que lleva*, — прошептал Доминико, через слово целуя ее. Кристина с нескрываемым удовольствием принимала его ласки, наслаждаясь ощущением сильного тела в объятиях. Было в их любовных играх что-то от борьбы, где рано или поздно покорялись оба, и оба же выигрывали. И абсолютно не было пошлости, даже намека на нее. Ни одна ласка, сколь бы необычной она ни была, не казалась неуместной. И на утреннее купание Нико пришлось жену нести на руках, Крис хихикала и утверждала, что она змея и ног у нее нет. — Нужно заехать в кондитерскую, взять там пирожных для родителей Жозефин. С цветами и вином можно не угадать, а тесто и сливки всегда к месту. — Хорошо, mi amante, — согласился маркиз. — Но через полчаса приедет портной и Амалия, помнишь? А после обеда мы уже отправимся к Эсташ-Канниг. — Или можно отправить кого-то за красивой коробкой, а пирожные сделает Валенсо. Спросит у Элен про кэр-исские сладости, — Кристина лениво нежилась в воде. — Хочу на ужин рыбу и белое вино. — Я предупрежу Валенсо, — Доминико поцеловал высунувшуюся из воды ножку, фыркнул и чуть прикусил кончик пальца. — Ай, — Кристина засмеялась. — Иди уже, одевайся и распорядись об ужине, лимонном десерте, пирожных, и еще я хочу кофе. — Прислать тебе Джоанну? — Да, Нико. Пускай поможет одеться. Новый день начался великолепно. Значит, пройдет он так же, в этом Кристина была уверена. Джоанна разобрала ей волосы, сделала прическу, помогла облачиться в синее платье. — И весь комплект украшений, Джоанна. Портные временами бывают снобами, не хотелось бы, чтоб он счел Амалию служанкой и сказал это вслух. Придется ошеломлять богатством и великолепием. И вообще, ей просто нравятся украшения. Принесенные расторопной служанкой шкатулки и их содержимое были придирчиво осмотрены. Два браслета с темно-синими, «шелковыми» сапфирами и жемчугом, довольно простое, но вместе с тем баснословной ценности колье на шею, кольцо, довольно симпатично смотрящееся с обручальным рядом, серьги. Подумав, диадему она все же не стала трогать. Хотя волосы Джоанна и украсила ей шпильками с изящными розетками из тех же сапфиров и жемчуга. Кристина тщательно осмотрела себя в зеркале и осталась весьма довольна увиденным. Это заставит портного понять, что даму разочаровывать не следует. С этим мастером она еще не работала, тот портной, что обычно шил ей платья, оставил лавку и мастерскую своему старшему сыну и уехал доживать век в деревню — как это часто бывает, отказали глаза. Нового мастера с порога нужно было ошеломлять. А еще надеяться, что он вообще умет шить, и на сыне искусника природа не отдохнула с потягиваниями и сладким сном. Явившийся к назначенному времени мужчина ничем не напоминал мастера Санчеса, лысоватого бойкого толстячка, да и своего отца, всегда довольно гордо несшего голову, что комично смотрелось при его сгорбленной спине, тоже не напоминал. Кристина только чудом удержала возглас: «Что это?». Этого мастера хотелось накормить, напоить, прижать к груди и пожалеть. — Милейший, а вы вообще шить умеете? — Вы сомневаетесь, мадам? Умею, конечно же, — он вскинул голову, на тощей шее выпирал кадык, запавшие глаза лихорадочно блестели, а о скулы можно было порезаться. — Хорошо, проверим. Вот этой леди нужно платье. Амалия, расскажите, что именно вы хотели бы видеть. Девушка довольно толково объяснила, что ей требуется. Портной, представившийся Стивеном, вынул сшитый из листов пергамента альбом и уголек, принялся набрасывать силуэт, слушая ее. Затем развернул к заказчице рисунок: — Вы хотите получить что-то такое? Амалия закивала, разглядывая получившееся: — Да, именно. Леди Кристина? Кристина окинула набросок взглядом: — Чудесно. Это то, что нужно. Главное, помните, что шить не под корсет. — Я уже в курсе новых веяний моды, — усмехнулся мастер, и улыбка преобразила некрасивое лицо, сразу лишая его ореола болезненности. — И даже в курсе, мадам, кто их законодательница, — он поклонился. — Через три дня я привезу первую примерку. — Хорошо, — Кристина улыбнулась ему. — Будем ожидать с нетерпением. Подбор тканей много времени не занял, Амалия решила воспользоваться советом леди Маргарет и заказала платье из тяжелого, плотного жоржетта спокойного синевато-лилового оттенка с почти незаметным набивным рисунком. — Когда ты привыкнешь к нему, займемся самым страшным — мы будем подбирать белый оттенок, который не превратит тебя в труп. Для моего платья мы перебирали ткани неделю, пока тетушка не поклялась, что она пустит портьеры мне на платье. И ткань нужного оттенка у портного сразу же нашлась. — Белый? Зачем? — удивилась Амалия. — Дебютантка на весеннем балу обязана быть либо в белом, либо в розовом и непременно с нитью жемчуга на шее. — У меня ведь розовый жемчуг, да и белое… нет, не к моим волосам, миледи. — С розовым будет еще хуже, здесь почти невозможно добыть такую ткань. Нужно заказать заранее. И не называй меня «миледи», мы же родственницы. Крис. — О чем спор, драгоценные донны? — весело осведомился Доминико, входя в облюбованную дамами гостиную. Следом шел Александр, которому в обществе сагранзца было куда легче, чем во всех прочих. — Нам нужно добыть ткани на платье Амалии. Розовой, причем не абы какой, а нежнейшей, в лиловый оттенок. На Островах мы такое не разыщем. И я не знаю, есть ли в столице место, где красят ткани… Вообще-то, их должны красить, но я никогда не задумывалась над этим. — Доверьтесь нам, — хмыкнул и подмигнул Лекс, почувствовав себя чуть увереннее. В конце концов, что он, не найдет нужную ткань для любимой? — Вы ведь навестите нас на музыкальном вечере? — Сегодня? — капитан посмотрел на жену, та чуть заметно кивнула, ощущая себя пусть и не совсем готовой, но уже не настолько, чтобы подвести мужа. — Да, будет домашний вечер, вы, дядя с тетей, Тео, — Кристина ткнула брата в грудь острым коготком. — Приволоки Тео хоть в мешке, хоть в ковре, он обязан быть здесь. Еще будут: моя подопечная, леди Дилейне, леди Висконс с мужем. В общем, общество будет довольно скромное. — Подопечная? Ты кого-то взяла наперсницей? — удивился Александр. — Да, Леди-Невидимку. Не удивлюсь, если ты ее не помнишь, когда я с ней танцевал, дамы визжа, покидали бал, тебя могли затоптать. К ее удивлению, Лекс усмехнулся: — А, маленькую сирену? Помню, почему ж нет. Надеюсь, ты уговоришь ее спеть. — Вот этим мы с Нико и займемся сегодня. — Хорошо. Лекс и Амалия отбыли, Нико, отдав последние распоряжения насчет десертов и фуршетного стола, вина и прочего, оделся и забрал у Валенсо коробку, наполненную восхитительными пирожными и бутылку сагранзского черного вина. Мало кто мог устоять перед его ароматом, так что маркиз не боялся ошибиться в выборе. — Минутку, — Кристина ушла на кухню, вернулась через пять минут, облизываясь. — Можем ехать.