Игра отражений

Дом Эсташ-Каннигов располагался не на самой престижной улице, хотя этот род мог позволить себе и перебраться в район получше. Но, как теперь понимал Нико, если в жилах кэр-иссцев текла толика крови нейрисс, то менять раз выбранное место они станут с большим сопротивлением. Насколько же сильным должно было быть чувство деда леди Жозефин к его избраннице, чтобы сорвать его с места и не на другую улицу, а на другой остров! — Странно, район не самый богатый, — удивилась и Кристина. — Для нейрисс тяжело менять место жительства, даже если прошлое почти непригодно к жизни, — пояснил Нико. — Понятно, ну, будем надеяться, что дом простоит еще очень долго. Довольно мрачное строение, больше похожее на форт, чем на дом, четырехэтажное, но не слишком протяженное, с двумя больше похожими на контрфорсы колоннами по бокам мезонина и мощной, окованной позеленевшей медью дверью не пряталось среди деревьев. Его окружала вымощенная площадь и чахлые кустики, сиротливо жмущиеся к высокой изгороди, ощетинившейся пиками поверху. — Как тут уютно, прямо как в тюрьме, — вполголоса пробормотала Кристина, пока экипаж катился к двери. — Не стоит их винить, Кристо. Нейрисс привыкли сражаться за свою жизнь с людьми, животными, малефис и природой. Увидишь, внутри будет намного уютнее. — Сейчас увидим. Шарль открыл дверцу, шепотом поинтересовавшись: — Мадам действительно желала попасть сюда? — Да, Шарль, все в порядке, — ответила Кристина, улыбаясь, но улыбка была какой-то неуверенной. — Не беспокойтесь, Шарль, донне Кристине ничего не угрожает в этом доме, — хмыкнул Доминико. — Идем, mi caro. Шарль вернулся на козлы, надвинул на глаза шляпу и задремал. Кристина осмотрела дом: — Надеюсь, нас ждут. — Ждут, — Доминико подал ей руку и повел к массивным дверям, начавшим бесшумно открываться, едва они ступили на первую ступень парадной лестницы. «Интересно, насколько общителен отец Жозефин?», — гадала Кристина, улыбаясь и неспешно поднимаясь по лестнице. Вот только встретили их, мягко говоря, неласково — нацеленной в горло сагранзцу шпагой. Лорд Луи Эсташ-Канниг явно знал о вражде нейрисс и малефис, как и о том, кто является предком Доминико Саматти. — Что вам нужно в моем доме, лорд Даркмайр? Доминико спокойно посмотрел в глаза бледного, как поганка, светловолосого мужчины, оценивая степень пробудившихся в нем даров крови. Судя по тому, что на его плечи сейчас словно опустили ледяную глыбу, кровь нейрисс была в этом человеке сильна. — Исполнить древнее пророчество об окончании войны, лорд Эсташ-Канниг. Спокойствие давалось юноше немалой ценой. — Вот как? На протяжении веков никому не удавалось сделать это, а вы являетесь в мой дом и утверждаете, что исполните пророчество? Спокойно, Рыцарь, вашему супругу здесь ничего не угрожает… если он будет разумен. — Я не собираюсь на вас нападать, — Доминико приподнял и развел в стороны руки, показывая, что даже не дотронется до эфеса шпаги. Стоять было все труднее, лед давил и обволакивал, и даже поддержка жены не помогала, а использовать силы малефис, чтобы противостоять этому давлению, Доминико не хотел, ведь это могло быть расценено, как агрессия. Он заметил напряженно замершую на верхней галерее над лестницей тоненькую фигурку Жозефин. — Покиньте мой дом, малефис. Вам здесь не рады. — Да выслушайте же меня хотя бы! — вспыхнул Доминико. Чужая сила, сочтя его слабым, обрушилась еще одной глыбой льда, и сагранзец покачнулся, хватаясь за косяк двери и пытаясь не упасть. — Отец, хватит! — Жозефин слетела по лестнице, словно клочок тумана. — Отойди, Жозефин, это не твое дело. — Почему все всегда решается с применением силы? — грустно поинтересовалась Кристина. — Идемте, Жозефин, я привезла вам пирожные. — Спасибо, миледи, — девушка присела в вежливом реверансе, — одну секунду. Отец, вы выслушаете лорда Даркмайра. И прекратите давить, неприятно даже мне. Доминико внутренне усмехнулся: он не ошибся, Луи Эсташ-Канниг чуть заметно наклонил голову и убрал свою силу, подчиняясь наследнице королевской крови. — Как приятно, что еще хоть кто-то помнит, как нужно вести себя воспитанному человеку. Дождавшись, когда леди удалятся в гостиную, нейрисс прошипел: — Не думай, что я спущу с тебя глаз! Малефис не остался в долгу, вздергивая губу в беззвучном рыке, глаза полыхнули лунным светом: — Хоть засмотрись! Мне наплевать на тебя, я собираюсь помочь твоей дочери! — Лорды, не заставляйте дам волноваться! — в голосе Кристины отчетливо зазвенела сталь. — Рыцари Островов иногда имеют огненный характер, не так ли, лорд Эсташ-Канниг? Нейрисс отчетливо скрипнул зубами, но ответил достаточно вежливо: — Уже присоединяемся к вашей прелестной компании, леди. Жозефин тихо хихикнула. Ей завуалированное напоминание о том, как Третий Рыцарь лично сжег на костре зачаровавшую его сына сирену, показалось очень забавным. В то, что Кристина и впрямь решит погреть ее дом с четырех углов, девушке не верилось. Да и враждебность отца ее неприятно удивила — маркиз был с ней добр и искренне желал помочь, даже приехал в дом ее родителей, зная, кто ее отец. Доминико по пути в гостиную успел взять себя в руки, хотя погасить взгляд не смог, это была реакция крови на исконного врага. — Прошу прощения, леди, — он склонился над протянутой для поцелуя ручкой Жозефин, затылком ощущая ненавидящий взгляд нейрисс. Зима была временем силы этого существа, и это могло стать проблемой. — Мы взяли на себя смелость привезти вина, надеюсь, угадали с выбором, — заливалась Кристина. «Проще было бы, подерись мы, — устало подумал Нико, устраиваясь на диване рядом с женой и беря бокал с темно-багровым вином, в самом деле, казавшимся черным. — Хотя, нет, не проще. Я не имею права проиграть, но сейчас я слабее него. А он, проиграв, не смог бы мне доверять. Ладно, после вина и пирожных мы все равно уйдем в кабинет, пока леди щебечут, там и поговорим». Кристина взяла его за руку, переплела пальцы, улыбнулась. И продолжила на пару с Жозефин потоки речей, которые девушка поддерживала с нескрываемым удовольствием. Дома та раскрывалась, словно ночной цветок в благоприятной атмосфере, совсем не казалась бесцветной и эфемерной. Доминико, что-то подобное и ожидавший увидеть, хмыкнул про себя: это и было самое уязвимое место нейрисс. Стоит увезти их из дома, и вместо грозных бойцов останутся жалкие тени. Поэтому они всегда лишь оборонялись, очень редко расширяя свои земли. И то, во времена расцвета людского племени это расширение прекратилось, ослабленные непрекращающейся войной племена малефис и нейрисс вынуждены были отступить перед заведомо слабейшим противником, а затем и вовсе спрятаться, уйти в убежища, защищенные магией крови. Наконец, вино и пирожные закончились, дамы ушли в разговоре куда-то совсем далеко, к каблукам, упоенно обсуждая, кто и в чем ими застрял. Все еще недовольный, но, благодаря вину, немного расслабившийся лорд Эсташ-Канниг жестом предложил оставить их и переместиться в кабинет. Доминико кивнул, и мужчины покинули гостиную, миновали два узких коридора, мрачноватых, но довольно уютных и даже теплых. Шаги глушили толстые кэр-исские ковры. — Итак, что означали ваши слова? — лорд перешел к делу сразу же. — Именно то, что я сказал. Я, как носитель крови королев малефис, собираюсь положить конец вражде и завершить войну, исполнив древнее пророчество. И хотел бы помощи от вас в этом деле чести. — Хорошо, чем именно я могу вам помочь? — Мне нужен точный текст пророчества. И ваша лояльность к моим действиям. Взамен я обязуюсь не причинять вреда вам и вашей дочери, защищать ее, как свою по крови, — Доминико смотрел прямо и серьезно, и его формулировка была одной из наиболее редко использовавшихся, тем более, среди потомков нелюдской крови. Лорд подошел к книжной полке, перебрал книги, наконец, извлек переплетенный явно не в телячью кожу фолиант, хранившийся далеко за первым рядом. Доминико внутренне передернулся: нейрисс не гнушались использовать поверженных врагов, так сказать, без отходов. В легендах, оставшихся в памяти людей лишь смутными и очень страшными сказками, фигурировали ковры из волос павших, ожерелья и амулеты из их костей, перчатки и одежда из кожи. Впрочем, малефис тоже не были бело-пушистыми, не отказываясь ни от чего из вышеперечисленного тоже. Он принял в руки фолиант, жалея, что сейчас на нем нет перчаток. Книга сама раскрылась на странице с древним текстом. — Вы знаете наш язык? — Только людское наречие Кэр-Ис, — глянув на исписанные полузнакомыми знаками страницы, покачал головой маркиз. — «Возжелавший конец положить вражде три условия должен без страха исполнить: в дом врага пусть войдет без оружия он, пусть в том доме отведает хлеба и меда, но еще есть условие третье, что прочих страшней — жизнь врагу сохранить в час, что ночи безлунной темней». — И как всегда, эти демонские пророчества нужно исполнять дословно, — пробормотал Доминико, потирая виски. — Я вошел в вашу крепость без оружия, как видите. И безоружен сейчас, — свою шпагу он оставил в холле, на стойке, как и полагалось вежливому гостю, хотя и не чувствовал себя в безопасности и не был уверен в безопасности жены. — Хорошо, даже если я дам вам кусок хлеба с медом, как вы намерены выполнять третье условие? — Не знаю, — откровенно ответил Доминико. — «Час, что ночи безлунной темней» — это иносказание. Что-то такое вертится в голове, но я не могу пока припомнить. В любом случае, я готов поклясться вам кровью и силой, что буду защищать леди Жозефин, как свою сестру. — Хорошо, допустим, я вам поверю. Но в чем ваша выгода? Вместо ответа Доминико сбросил камзол, расстегнул запонку и закатал манжет сорочки до локтя. По внутренней стороне руки, сплетаясь с серебряным рисунком виноградной лозы, шла надпись такими же рунами, что были использованы в фолианте нейрисс. Обычный человек увидеть ее мог, лишь когда Доминико взывал к силе крови. Но потомок нейрисс увидел. — Я обнаружил это после одного инцидента, давно. Мне было всего лишь десять, я попал под обвал в горах. Вытащила меня какая-то старуха. Когда же я вернулся домой, это стало видимым для меня. — Значит, она выполнила третье условие, но не первые два? — Думаю, она исполнила второе и третье. Эта нейрисс накормила меня медом и лепешками. Но выполнить условия должен кто-то один, и все три. — Хорошо. Вы можете попытаться исполнить третье условие, — развел руками лорд. — Не понимаю, как вы это намерены делать. — Это уж будет мое дело. Так что, лорд Эсташ-Канниг, вы примете мою клятву? — Доминико поднялся, так и не застегнув манжет, чтобы не испачкать кровью сорочку. — Приму, — решил лорд. Доминико протянул ему руку, мысленно взывая к своей крови. Татуировка на коже проступила еще отчетливее, наливаясь серебром, в кабинете стало даже светлее, когда фигуру малефис окутало жемчужное мерцание, а по углам словно промчался весенний ветерок. — Я, Доминико Альери Саматти, наследник Конны, последней Королевы малефис, клянусь силой и кровью, что буду защищать Жозефин Эсташ-Канниг, последнюю Королеву нейрисс, как свою сестру по крови. — Твоя клятва услышана и принята, — произнес это не лорд Луи, а что-то из самой книги. И выступившие на рисунке капли крови, вспыхнув серебристыми искорками, впитались в переплет. Доминико обессилено опустился в кресло, даже пожелай нейрисс сейчас напасть, у него не хватило бы сил защититься. Однако лорд отошел к двери, о чем-то переговорил со слугами и спустя пару минут вручил Доминико кусок черного хлеба и блюдце с янтарным медом. Малефис с благодарным поклоном принял угощение, ощутив весомый прилив сил с последней крошкой хлеба. Что ж, осталось еще одно задание, самое сложное. Он намеревался выполнить его, во что бы то ни стало. Пора было вернуться к дамам, пока Кристине не взбрело в голову, что супруга обидели. Что сотворила бы в таком случае Рыцарь, не хотелось проверять ни Доминико, ни, тем более, лорду Луи. По пути же граф словно невзначай спросил, скрывая за деланным пренебрежением любопытство: — Моя дочь, делясь впечатлениями о прошедшем бале, упомянула, что вы, маркиз, якобы были в костюме тореро? — Истинно так, — посмеиваясь про себя, кивнул Нико. — Я новильеро. Последнюю фразу услышали и дамы. Жозефин всплеснула руками и с надеждой посмотрела на гостя: — Вы, в самом деле, участвовали в корриде, лорд Доминико? — Нико, я чего-то не знаю? — поддержала ее Кристина. — С одиннадцати я учился у лучших тореро Сагранзы, хоть и не принадлежал ни к одному их роду. Их традиции обычно передаются только в семье, но для меня по какой-то причине сделали исключение, — устроившись рядом с женой, Доминико начал рассказ. — Думаю, стоит объяснить, что такое коррида? — Да, — кивнула Кристина. — Я плохо поняла, только что это что-то про быков. — Изначально, бой быков, или тавромахия, пришел в Сагранзу с одного из островов Корсского моря, где символизировал победу человека над богом моря, которого звали Колебателем земли. Позже тавромахия стала означать победу человека над собственным звериным началом, как и ныне исчезнувшее искусство бестиаторов — бойцов с дикими зверями. Коррида — это танец с разъяренным быком, где человек должен измотать и затем убить животное, при том, не попасть к нему на рога. Кристина вздрогнула, представив себе как разъяренное животное несется на хрупкого человека, норовя вспороть того рогами. — И много смертей? — Не так много, как тебе кажется. Прежде чем выйти на арену новильеро, он проходит длительное и очень серьезное обучение. В среднем, погибает один из двадцати тореро, хотя раны получают десять из двадцати. — Какой-то ужас, — нерешительно произнесла Кристина. — О, ничего ужасного, — рассмеялся Нико. — Я провел на арене, в общей сложности, около тридцати боев за пять лет. Как видишь, жив и здоров. Но тореро мне не стать, только новильеро, это значит, что против матерого зверя меня не выпустят, только против молодого быка, еще не познавшего человеческой крови. — Это меня немного успокоило, — Кристина все еще находилась под впечатлением. В ее воображении затканный золотом сюртук тореро окрашивался кровью, а такая хрупкая по сравнению с мощным животным фигурка взлетала в воздух, поддетая рогами. — Ну, тише, что ты себе там навоображала? Весной ты сможешь увидеть меня на арене. Это будет мой последний выход, на празднике Святого Луки. — Вот уж какого зрелища мне точно не хватало в жизни… — Если не хочешь, не будешь смотреть, — улыбнулся Нико, осторожно сжимая в ладонях ее кисти. — Простите, лорд, леди. Собственно, мы приехали затем, чтоб пригласить леди Жозефин на музыкальный вечер, сегодня, после пяти часов. — Но… — лорд Луи растерялся. — Пригласить Жозефин? — Именно так. Будет совсем небольшое общество. Лорд в замешательстве взглянул на дочь: — Дорогая? Жозефин улыбнулась, смущенно и радостно: — С удовольствием приму ваше приглашение, лорд Доминико, леди Кристина. — Отлично, тогда мы ожидаем вас, — Кристина просияла. Нейрисс казался весьма озадаченным: чтоб его дочь добровольно согласилась прийти куда-то? Да еще и в дом кровного врага? Что-то явно сдвинулась в мире. Однако раскланивался он очень любезно. — Уф-ф, действительно тюрьма, — в экипаже выдохнула Кристина. — И это они еще не на осадном положении, чего я, признаться, опасался, — усмехнулся Нико. — Ну что ж, осталось только оставить у леди Жозефин приятные воспоминания о вечере. Она очень умна, оказывается. Доминико только кивнул и поцеловал ее, обнимая. Внутри только сейчас похолодело от осознания, что нейрисс мог и убить его, в своей силе и в своем праве кровной мести. — Он же тебе ничем не навредил? — спохватилась Кристина. — Нет, любовь моя. Мы спокойно поговорили. Единственное, что мне пришлось принести клятву, что буду защищать Жозефин, как сестру. — Ну что ж, это хорошо. Ты разузнал о проклятии? Или пророчестве? Или что там такое нужно исполнить? — Пророчество. Это не проклятье, что уже хорошо. И два пункта из него уже мной исполнены. Остался последний, но, честно признаться, я в замешательстве, — Доминико процитировал третью часть пророчества. — Как-то оно странно звучит… Что может быть ночи черней? Горе? — Отчаяние и одиночество. Это иносказание, у нас в Сагранзе даже поговорка есть: «Душа одиночки темнее ночки», а я все гадал… Но это не решает проблемы. — Почему? Тебе нужно выдать ее замуж. — Мне? — изумился маркиз. — О… Хм, наверное, я просто чего-то не понимаю в чувствах юных дев. Кристина развела руками: — Ну, как еще ты предлагаешь избавить юную девушку от одиночества? — От одиночества — да, но при чем тут спасение жизни? — Ну, ты спасешь ее жизнь от одиночества. — Интересно, у меня на роду написано стать разрушителем проклятий? — фыркнул маркиз. — Точно, но больше не надо, это слишком… вызывает во мне чувство взять в руки фамильный меч и щит. — Только не сейчас, — Доминико опустил руку на ее живот, обнимая. — Позволь сейчас мне быть твоим защитником, Кристо. — Позволяю, мой львенок, будешь защищать нас и храбро кусать всех врагов. — Клянусь, — он закрепил клятву горячим поцелуем. В поместье кипела бурная жизнь, Элен гоняла слуг, подготавливая последние штрихи вечера. Верней, слуги бегали, а Элен торопливо перекусывала в углу кухни, даже не присаживаясь. Валенсо торопил поварят, да и сам тоже метался у плиты и столов, нарезая салаты, сервируя их на блюда, украшая. Отдельно мальчики наполняли корзиночки-тарталетки соусами и начинками, лущили отваренные креветки и крабов. Кристина заглянула на кухню и решила, что не так уж и голодна. — К пяти часам все будет готово, миледи, — заверила ее Элен. — Инструменты готовы, музыкальный салон полностью приведен в порядок, гостевые комнаты готовы. — Отлично, вы просто чудо, мадемуазель Дювье. Женщина даже чуть покраснела от удовольствия. Похвала была воистину заслуженной. Кто еще за столь короткое время мог бы устроить музыкальный прием, не имея изначально практически ничего, кроме клавикорда? Кристина уже умчалась к себе, выбирать платье. Нужно было что-то скромное и вместе с тем изысканное, она же хозяйка. Она закопалась в гардеробную, перебирая наряды. Сагранзские отвергла сразу же — слишком роскошны, да и пара приемов во дворце еще точно будет, лучше приберечь новую моду. Но остальные, как назло, требовалось надевать с корсетом. Правда, была пара платьев, которые возможно было надеть без оного, распустив шнуровку. Но как они будут смотреться? Впрочем, не примеришь — не узнаешь. Джоанна помогла ей облачиться в платья поочередно, приуныли обе. — Без корсета оно не смотрится. Но корсетов у меня уже нет. — Может быть, его попробовать руками ушить и затем зашнуровать? — Уже не успеем, — Кристина бросила взгляд на часы: половина пятого. Через полчаса начнут съезжаться гости. — Даже не знаю… Может быть, бирюзовое? Оно скромнее всех… — Хорошо, леди Даркмайр, бирюзовое, — Джоанна принесла платье. С оценкой скромности наряда Кристина явно погорячилась. Когда платье облекло ее тело, оставляя открытыми плечи и верхнюю часть груди, лишь слегка прикрывая их белоснежной пеной кружев, а вышивка топазами и жемчугом засверкала, стало ясно, что даже если леди Даркмайр не наденет прилагающиеся к наряду драгоценности, ее не назовут скромной. — И что делать? — Расправьте плечи и улыбайтесь — это же новая мода, — посоветовала Джоанна. Жемчужное ожерелье в три ряда, украшенное крупным топазом-бриолетом, обвило ее шею, еще больше подчеркивая нежный легкий загар и чистоту кожи. — Леди Дилейне будет в ужасе, — Кристина попыталась подтянуть край лифа повыше. — Отчего же? Ох, право, миледи, перестаньте! Что вы пытаетесь сделать? Дотянуть платье до шеи? — Джоанна принялась поправлять лиф и кружева. — Вы красивее утренней звезды, смиритесь. Кристина вздохнула и смирилась. Нужно поддерживать репутацию законодательницы мод. Интересно, сколько дам сегодня придет без корсетов? Прическа, серьги, перстни, туфельки — и она готова. В будуар постучали. — Миледи? Милорд просил сообщить, что ждет вас в холле. — Уже иду, — Кристина бросила взгляд в зеркало и пошла вниз, раздумывая, плеснут ей в декольте чаю или нет. Первыми прибыли леди Дилейне с супругом, что было весьма странно, обычно этот нелюдимый сухарь предпочитал отсиживаться за стенами своего дома. — О, Создатель, — только и сказал он, сразу же уставившись на кружева. — Дорогая, оцени какой цвет у наряда дорогой леди Сент-Клер. Несчастная Ирэн Дилейне поджала губы, про себя желая бестактному супругу сгореть и рассыпаться пеплом и запорошить бесстыже выставленные прелести леди Кристины. — Ты ошибся, дорогой, леди Сент-Клер у нас теперь маркиза Даркмайр. — Когда мы познакомились, на тебе было такое же ожерелье, как на маркизе Даркмайр, помнишь? Леди Дилейне проигнорировала его слова, хотя хотелось ей сказать, что «такое же» — это совсем не правда. Ее жемчуга были и размером поменьше, и не такие белые, и не в три, а всего в две нити. — Рада, что вы посетили нас, — Кристина отчаянно улыбалась со всей радушностью. — Леди Дилейне удалось уговорить вас сопроводить ее, это чудо. — Меня заинтриговали слухи о вашем супруге, — лорд Дилейне отвесил полупоклон Доминико, тот ответил вежливой улыбкой и таким же наклоном головы. — Ну что ж, вы познакомитесь с ним попозже. Леди Висконс? Вы одна? — Увы, дорогая, лорд Гарри неважно себя чувствует в такую погоду. — Да, понимаю, очень жаль, что ж, слуги вас проводят в зал. А вот и моя дорогая семья… — Кристина поспешила навстречу тетушке. — Дядя Джон, вам уже лучше, я так рада. Амалия. Лекс… Лекс, где мешок с Тео? Александр только кивнул на дверь, в которую как раз входил Теодор. Сбежать не удалось, заставили напялить бархат и драгоценные побрякушки и ехать не верхом, а в карете. Позор. Недовольное лицо Тео изрядно позабавило Доминико и Лекса. — Дорогой братец, сегодня я тебя кое с кем познакомлю, будь очень мил, обходителен и любезен, а не как всегда. — Дорогая сестренка, я всегда мил и обходителен, — вскинул голову лейтенант гвардии, поправляя манжету. — И кто же эта таинственная незнакомка, с которой ты надеешься… — Тео! — Которую мне, видимо, предстоит обхаживать… — Теодор! — За которой мне придется ухаживать в этот чудный вечер? — процедил Тео сквозь зубы, вынужденный подчиниться окрикам матери. — Леди Жозефин Эсташ-Канниг, — сообщила брату Кристина. — Что? Это бледное нечто? — Младший лорд Дамайн, прошу вас быть повежливее при оценке гостей в этом доме, — сузил глаза Доминико. — Прошу прощения, милорд. Эта… эфемерная леди? — Именно так. — Леди Эсташ-Канниг, — объявила Элен, все еще исполняющая обязанности дворецкого. Кристина пнула брата в голень, решив закрепить просьбу действием, и расцвела настоящей дружеской улыбкой: — Жозефин. Вы вовремя. Позвольте вас познакомить с моей семьей. Моя тетушка Маргарет, дядюшка Джон, старший брат Александр и его невеста Амалия, мой старший брат Теодор. Жозефин благовоспитанно присела в реверансе. На сей раз на ней было платье цвета слоновой кости, больше напоминающее строгую монашескую рясу, чем наряд юной девицы из благородного семейства, а легкая вуалетка была украшена одиноким цветком, заколотым в прическу. — Очень приятно познакомиться, лорды, леди. — Прошу в гостиную, — Кристина испепелила Тео взглядом. Тот пожал плечами и предложил леди Жозефин руку. Деваться ему все равно было некуда. Кристина про себя порадовалась и направилась в гостиную, надеясь, что все пройдет так, как надо. Музыкальная гостиная в Даркмайр-холле была отделана мрамором, и менять ее Доминико не стал, мастера лишь сменили пару десятков выщербленных плиток в мозаике, изображающей ангела с арфой. Уютные кресла расположились полукругом, центром которого был инкрустированный перламутром, золотом и жемчугом клавикорд. Рядом с ним расположилась изящная арфа, на пюпитре — мандолина. Гости расположились на креслах. Честь открыть вечер предоставили Кристине, которая с восторгом это не восприняла — чему-то ее учили, конечно, но не настолько, чтобы играть на музыкальных вечерах. Однако стоило положить пальцы на клавиши, как они сами вспомнили юность, учителя музыки, солнечные квадраты на полу. И самое любимое из произведений, то, которое, по легенде, музыкант написал для слепой девушки, любившей музыку. Рядом с ней на стуле устроился Доминико, взявший в руки мандолину и внимательно слушающий музыку. Но играть он не стал — будет и его черед. Камердинер получил приказ найти гитару, которую юный маркиз привез с собой из Сагранзы еще осенью, да так и не добрался распаковать. Кристину вознаградили аплодисментами за ее старание. — Леди Дилейне, может быть, теперь вы нам сыграете? Вы ведь чудесно музицируете, — обратилась к гостье Кристина. — Ну, если лорд Даркмайр уступит мне мандолину, — протянула та, кокетливо поглядывая на Доминико. Инструмент был ей назамедлительно перевручен с поклоном. Леди Ирэн, постаравшаяся коснуться рук лорда Даркмайра, снова взглянула в его глаза, томно вздохнула. Доминико сделал вид, что ничего не заметил. Ему было немного смешно. Кристина, как и подобает вежливой даме, ничего не увидела, а потом и вовсе забыла думать о том, кто там кокетничает с ее мужем, внимая начавшейся мелодии. Да и голос у леди Ирэн был весьма неплох, а романтичная баллада о любви, которая может все, была в меру слащавой, как и положено балладам. Кристина очень старалась вести этот вечер, была мила, улыбчива, весела, щебетала, очаровывала, восторгалась — в общем, была приятнейшей хозяйкой. Хотелось возродить традиции музыкальных вечеров. Гости, кажется, тоже прониклись, даже два старых солдата, лорды Дамайн и Дилейне, поддавшись общей сентиментальности, спели широко известную в их юности песню, старательно «забывая» неподобающие в обществе дам куплеты. Впрочем, оставшиеся получили горячее одобрение и аплодисменты собравшихся. А потом Доминико, уже полчаса шепотом уговаривавший спеть застеснявшуюся Жозефин, все же добился ее согласия. — Я буду вам аккомпанировать, леди. Ну же, не смущайтесь, вперед. Голос Жозефин заставил всех замереть, чарам поддалась даже Кристина, заслушалась, погружаясь в какие-то теплые и приятные мысли о чем-то светлом. Когда песня закончилась, глаза Тео ее позабавили, столько восторга и недоумения было: это правда пела Невидимка? — Браво, браво! Спойте еще, леди Жозефин, — даже Лекса проняли чары нейрисс, хотя Доминико никакого особого воздействия не уловил. Жозефин засмущалась еще сильнее, но послушно исполнила старую кэр-исскую балладу. Это было нечто очень красивое, хотя слова не понял никто — пела леди на старом наречии, мелодичном и непонятном. Доминико тряхнул волосами, сбрасывая морок. Нет, все-таки дар крови, тем более, крови королевской — это не шутки. Глянул на Тео, смотрящего на Жозефин так, словно его по голове плашмя алебардой огрели. Ну, может быть, что и получится, но Теодор ему нравился меньше, чем Александр. Лейтенант казался Нико слишком ветреным и непостоянным. — Леди, вы просто само очарование, — Теодор отмер, наконец-то. Жозефин смутилась до алого румянца, опустила голову, перебирая тонкими пальчиками по ткани платья. Доминико заметил, что взгляд ее печален: нейрисс осознавала, что, не будь у нее очарования голоса, вряд ли бы этот статный красавчик даже посмотрел в ее сторону. — Позвольте вас угостить чем-нибудь? Что вы любите? — Тео ухаживал старательно, и вряд ли причиной тому был синяк от туфельки сестры. Доминико отвлекся от этой парочки: ему, наконец, принесли гитару. — Ну вот, теперь я могу сыграть для тебя, — он чуть крепче, чем было прилично, приобнял жену, касаясь щекой ее волос, как всегда, едва уловимо пахнущих миндалем. — Я жду, милый. Порази меня… А то традиционную серенаду под балконом мне так и не спели. В отсутствие балкона, разумеется. — Моя вина, — покаянно склонил голову Нико, но в серых глазах плясали чертенята. Он любовно огладил полированное, темно-янтарное тело гитары, пробежался по ладам, проверяя настройку, чуть довернул колки, снова проверил и, наконец, удовлетворился звуком. Устроился на стуле, поглядывая на жену из-под выбившихся из хвоста антрацитовых кудрей, улыбаясь самыми уголками губ. И пальцы коснулись струн, мгновенно меняя реальность, рождая отблески солнца Сагранзы. Кристина снова как наяву увидела виноградники, ощутила морской ветер и полную луны и соловьев ночь. На губах тут же поселился привкус вечернего шоколада, потянуло легким ветром, пахнущим незнакомыми цветами. А потом она услышала голос, исполненный жгучей страсти, едва прикрытой приличиями и сдержанностью. Он рассказывал о том, как любит ее, сравнивал свою возлюбленную с цветами и звездами, каждый раз с восторгом убеждаясь, что она прекраснее и тех, и других. Кристина слегка пожалела, что не получилось послушать в Сагранзе и кинуть с балкона певцу цветок. Так что оставалось лишь взглядом пообещать, что ни о каких звездах он сегодня и не вспомнит. На этом, собственно, музыкальный вечер и закончился — гости занялись угощением и разговорами, лишь иногда вспоминая об инструментах. Тео был очарователен, от всей души развлекая Жозефин, рассыпал комплименты ее голосу и таланту. Девушка, уставшая смущаться, только улыбалась. Зная характер первой сплетницы двора, леди Дилейне, завтра же о том, что младший сын Дамайнов увлекся Леди-Невидимкой, будут знать все, кто строил матримониальные планы на Теодора. Наконец, гости решили, что пора разъезжаться, в гостях у Даркмайров было хорошо, но дома все-таки привычней. Последними уехали Дамайны и леди Жозефин. Тео, выпросив у Кристины Альбу, вызвался проводить даму верхом до ее поместья. — Главное, чтобы все были в целости и сохранности, — предупредила Кристина. — Сестричка, ты мне не доверяешь? — изобразил горестную мину лейтенант. — Шут! — его тут же треснули веером по макушке, правда, легонько. — Ступай уже. Элен выдохнула, закрывая дверь: — Ну что ж, прием можно считать удавшимся. — И нам нужен дворецкий, — констатировал Доминико. — Донна Хелена, вы не должны нести еще больше обязанностей, чем это предусмотрено на вашем месте. Но выбирать надежного человека, конечно же, снова вам. — Сделаю все, что в моих силах, лорд Даркмайр.