Игра отражений

К середине лета в Сагранзу приехали лорд и леди Дамайн. Для них было куплено небольшое поместье на побережье, подобное вилле Коста-дель-флор. И естественно, они сразу же примчались навестить Кристину и Доминико, и поздравить их с рождением близнецов. — Тетушка! Как я рада. Дядя! — Кристина крепко их обнимала. — Да ты просто красавица, как расцвела-то! — лорд Джон покрутил ее за плечи, усмехаясь. — Доминико, держи шпагу под рукой и присматривай в оба глаза, ведь снова украдут. — Не украдут, охрана у нас куда надежнее, чем вам кажется, — улыбнулся Нико. — А уж каким красавцем буду… Отощавшим, одни глаза и останутся. — Ничего, откормим, — оптимистично заявила Маргарет, и Кристина с трудом подавила дрожь: эта леди вполне способна была выполнить свое обещание. Маргарет тоже изменилась за те месяцы, что Кристина ее не видела. Она перестала походить на сушеную селедку, округлилась в нужных для женщины местах, даже как-то помолодела. Да и лорд Джон стал выглядеть здоровее, хотя все так же хромал и опирался на трость при ходьбе, носил корсеты для поддержки позвоночника. Но теперь у него возле сердца не кололся осколок. — Да вы оба такие стали… Ух, был бы помоложе, увел бы тетушку. — Но-но, свою дикую розу гор я никому не отдам, — дядя Джон очень собственническим жестом обнял жену. — Эх, а ведь красавица такая. Маргарет рассмеялась, потребовала себе на руки детей и стала казаться еще моложе, воркуя над ними. Близнецы улыбались ей пока еще беззубыми ротиками, издавая смешные звуки, похожие на курлыканье лесных горлиц. — Сразу видно — опытная родительница, — вздохнула Крис. — Детка, ты тоже отлично справляешься, — Маргарет внимательно посмотрела на нее. — Не выглядишь слишком усталой, не бледненькая, значит, я могу не ругать твоего мужа. — Он очень помогает мне, правда-правда, тетушка. Дамайны задержались на вилле Коста-дель-флор на неделю, но потом уехали, обещав навещать не реже чем раз в месяц. Тетушка еще посетовала, что пришлось уезжать с Островов, оставив там беременную Амалию, как же та будет справляться с пекарней и поставщиками сама? — О, я уверена, что она справится. У нее же Лекс есть. — Лекс! — Маргарет махнула рукой. — Он, конечно, заботлив, но что он может? Маргарет все равно волновалась, и это было удивительно. Выходит, они с Амалией весьма сблизились, и Доминико было очень любопытно, что повлияло на этот процесс больше: сама Амалия, титул, возвращенный ей королем Георгом или что-то третье? — Расспросим потом Лекса, — подмигнула Крис. Ее радовало то, что и у брата скоро появится ребенок. А там, глядишь, по окончании срока траура сыграют свадьбу и Жозефин с Теодором, исполнив тем самым пророчество о примирении малефис и нейрисс. — Даже не представляю, как так все обернулось. Столько счастья в доме, считавшемся навеки пустым и темным. — Это потому, что так быть не должно, — ласково заявил ей Нико, с появлением которого все и начало закручиваться в такой яркий разноцветный клубок. Львенок, играючи, походя изменивший множество судеб. Что случилось бы, не появись он в Савентуме? Крис не хотелось об этом даже думать. — Но теперь все так, как надо? — Думаю, да. Все именно так, как должно быть, — Доминико взял на руки сына, невольно расплываясь в глупой и счастливой улыбке в ответ на улыбку ребенка. Дни летели, словно облака, то безмятежные и легкие, то наполненные обычными житейскими тревогами и заботами. В шесть месяцев у близнецов прорезались первые зубки, кормить грудью кусачих маленьких бестий стало больно. — Пора их уже учить питаться самостоятельно, — говорила Кристина, и доктор Алехандро в этом с ней соглашался, советуя, что попробовать дать детям в первый раз, а что не стоит. Еще через четыре месяца мучений оба малыша, словно по команде, отказались от груди. Им исполнилось по десять месяцев, они с удовольствием питались козьим молоком, ели протертый творог, яблоки и пробовали пюре из ягнятины. — Я могу стать самим собой, — ликовала Крис. Правда, прежде чем у нее получилось сменить ипостась, пришлось еще немного помучиться, пока перегорало в перетянутой плотными повязками груди молоко. В эти дни Нико не отходил от нее, мужественно забирая себе ее боль. Оставалось только гадать, как он вообще мог справиться с таким непривычным мужчине ощущением. — Ты же мой герой, — говорила Кристина, целовала его в бледные щеки и губы. Доминико справился, как и во время родов. Казалось бы, разве возможно любить еще сильнее? Крис с каждым днем убеждалась все больше, что да, можно. И нужно. Просто необходимо любить еще крепче того, кто старательно возится с детьми, рыча на нянек, не подпуская их к близнецам, сам кормит их, рассказывает сказки и поет детские песенки, укладывает спать и встает по ночам, позволяя ей заниматься научными изысканиями, отсыпаться, готовиться к смене ипостаси. Наконец, Крис, прислушавшись к своему телу, решила, что все, пора. — Страшновато… Доминико, уложив накормленных и уже уснувших детей в кроватку, обнял ее, целуя в шею, под ушко, украшенное изящной сережкой. — Не бойся, у тебя все получится. И… я соскучился. Жаркий шепот, исполненный желанием и страстью, подстегнул Двуликого. Смена ипостаси была на этот раз далеко не мгновенна, как обычно. Все-таки, перестройка женского организма для родов и кормления что-то немного нарушила в магии смены обликов. Но когда она завершилась, Кристиан испытал странное чувство, сродни освобождению от слишком туго затянутого корсета. — Я очень страшно выгляжу? — он вытянулся на кровати. Нико с жадностью рассматривал немного изменившегося супруга. Он стал казаться старше, уже не был изящной статуэткой, раздавшись в плечах. Все, что у Кристины уходило в округлые, женственные формы, у него переплавилось в мускулы. — Кристо, — склоняясь над ним, почти в губы проговорил Доминико, — если ты меня сейчас же не возьмешь, я сам… — поцелуй, — тебя… — еще один, еще более жадный, — возьму! — Ну уж нет, я тебя столько времени… не видел… под собой… Им пришлось быть очень тихими, чтобы не разбудить детей. Не слишком удавалось: Нико отвык от таких ласк, а обоюдная страсть кружила голову и лишала осторожности. Хорошо хоть ароматное масло, с которым Доминико массировал Кристине плечи и спину, оказалось под рукой. Кристиан и сам уже успел подзабыть тело мужа, как с неудовольствием выяснил. Пришлось изучать все заново. Все, что ему нравилось, все, от чего обрывалось дыхание, и начинал частить пульс. Все, чтобы его любимый Нико потерял голову, отдаваясь ему со всей возможной страстью. Словно они снова только что сбежали со своего свадебного торжества. — Как же я обожаю тебя, — полусонно бормотал Кристиан, когда они уже устроились рядом на постели, усталые и счастливые. Нико усмехнулся, крепко обнимая его. — Я тебя тоже, mi amante. Когда завозились, проснувшись, дети, он не стал будить Кристиана, сам накормил, выкупал и уложил их снова. Пеленать близнецов они перестали через полгода после их рождения, теперь малыши щеголяли тонкими полотняными или фланелевыми рубашечками, штанишками, вязаными из мягчайшей шерсти носочками. Они уже сами вставали в кроватке, могли ходить, когда их поддерживали под мышки, или вдоль перил кровати. У них была масса игрушек, с которыми они обожали играть. — М-м-м? — сонный Кристиан приподнял голову с подушки. — Спи, спи, я уже все сделал, — Нико погасил свечи на камине и снова лег, прижимаясь к нему. Кристиан обнял его, просыпаясь уже по причине того, что требовалось незамедлительно мужа приласкать. Тело словно с цепи сорвалось, да, собственно, так оно и было. После родов Доминико месяца три не касался жены, разве что целомудренными поцелуями. Потом она подпустила его к себе, но ласки все равно были редкими и недолгими, дети не давали слишком долго наслаждаться уединением. Теперь же Кристиан желал наверстать упущенное время. Тем более, что и сам супруг был не против. Кристиан наслаждался его телом, понимая, как же не хватало этих ласк в природной ипостаси. Угомонились оба уже глубокой ночью, и следовало благодарить бога за то, что дети дали им поспать до утра, не просыпаясь. С утра Кристиан кое-как влез в свою прежнюю одежду, чудом не трещащую по швам. — Я потолстел! — хотя это было не так, в поясе брюки были ему хороши, а вот рубашки и камзолы обтягивали плечи и грудь почти неприлично. — Заматерел, скорее, — рассмеялся Нико. — Ничего, это повод пригласить мастера Санчеса, чтобы сшил тебе новые костюмы. Кристиан оглядел себя и утешился тем, что, кажется, впрямь всего лишь в плечах раздался. Да и в целом теперь не казался младше мужа. Это и порадовало, и немного огорчило: он начал догонять свой реальный возраст. — А я так надеялся… что буду молод и прекрасен. Доминико удивился: — Но Кристо, ты и так молод и прекрасен, и я уверен, что благодаря климату Сагранзы и здешней воде и пище сохранишь красоту и юность еще очень долго. — Хотелось бы. Все-таки рядом с юным мужем чувствовать себя развалиной мне не понравится. — Кристо, ну что ты такое говоришь? — Нико принялся его целовать, отвлекая от глупых мыслей. Кристиан сразу же забыл обо всем, уверившись, что он для супруга самый привлекательный и соблазнительный. Дети различия между мамой Кристиной и папой Кристианом не заметили, одинаково охотно идя на руки и играя золотыми локонами. Впрочем, называли Кристиана они «мамой» по привычке. Донна Изабелла приехала навестить внуков и сообщить, что в столичном палаццо семьи готовится торжество в честь дня рождения близнецов. — Но они еще слишком маленькие. Или им не надо будет присутствовать? — Конечно же нет, Кристо. До трех лет видеть детей могут лишь самые близкие, до третьего колена, родичи. Вот после пойдут дети гулять по рукам, каждый захочет с ними чем-нибудь интересным малышам заняться, каждый научит чему-нибудь своему. — Понятно. Тогда кто из нас должен присутствовать? — Хотелось бы вас обоих видеть, детей можно оставить с нянями в дальнем крыле. Кристиан кивнул: — И мне опять нужен портной. Донна Изабелла пообещала прислать мастера сразу же, как только вернется домой, еще раз порадовалась за то, что Кристиан сумел вернуть себе родной облик так скоро, выразила надежду все же хоть изредка лицезреть его в образе очаровательной Кристины, и отбыла готовить прием. — Никаких платьев ближайшие пару лет, — уверил себя Кристиан. Правда, зарекаться не стоило: у него ведь рядом был Доминико, который, хоть и принял свою любовь к Кристиану, и готов был отдаваться ему, но все же иногда нуждался и в ласке женской, которую Крис мог дать ему во второй ипостаси. Кристиан еще немного поскрипел зубами и отправился к детям, ворковать над ними. Год с рождения близнецов пролетел так быстро, что он все еще не опомнился. Только появление донны Изабеллы напомнило ему об этом. И еще о том, что обещал русалкам. — Нико, а я ведь твоим сестрам обещался… Доминико, старавшийся не только детьми и любовью заниматься, но и урывать время от сна и отдыха для деловой переписки и управления вложениями, оторвался от документов, переспросил: — Прости, mi caro, что? — Я обещал твоим сестрам кое-что. — Ах, да. Ну, что ж, раз обещал, придется выполнять, — Нико улыбнулся, потер усталые глаза. — Я не стану ревновать, если ты об этом волнуешься. Кристиан поцеловал его в макушку: — Не переутруждайся. Вернусь — проверю. — Мне нужно хоть чем-нибудь заниматься, — фыркнул юноша. — Иначе грош цена моим словам о взрослости. Иди-иди, Кристо, тебя уже заждались мои морские сестрички. Кристиан рассмеялся и бегом направился к морю. Стоило ему раздеться и войти в воду, уже совсем по-летнему теплую, как со стороны прикрывающих бухту скал раздался знакомый смех, похожий на перезвон колокольчиков, а к нему под водой скользнули стремительные тени русалок. — Добрый день, красавицы, — Кристиан любовался ими. — О, сестры, взгляните, какой мужчина к нам явился, — Ианталь высунулась из воды по пояс, сверкая мокрыми плечами и грудками, еще девичьими. — Ты пришел выполнить свое обещание? — Именно, я ведь обещал, — Кристиан улыбался им. Ианталь протянула руку, погладила его по груди, ее ладонь была прохладной. А потом по телу русалки прошла волна неяркого света, изменяя его, и вот уже вместо хвостатого морского существа, напоминающего обликом деву, перед ним, покачиваясь с непривычки на стройных ножках, стояла обнаженная красавица. Кристиан подхватил ее на руки. Из того, что было дальше, он запомнил почти все, но никогда и ни с кем, даже с Нико этим не делился. Насколько он понимал, Доминико уже досталась такая честь, и его дети уже живут среди русалочьего народа. То же, что было между ним и тремя морскими сестрами, должно было остаться тайной, священнодействием лишь для них четверых. Когда он вернулся поздно вечером, Нико ничего не спросил, просто помог дойти до наполненной горячей водой ванны, искупал и напоил подогретым вином, возвращая выпитое русалками тепло. — Я жив? — простонал Кристиан. — Все еще да, — Нико позвонил и приказал принести ужин и еще вина. — Сейчас поешь, и силы вернутся. — Это было незабываемо. Но я так замерз. Доминико укутал его пледом, усадил рядом с ним детей и сел сам. И холод отступил, словно по волшебству. Кристиан выдохнул, разулыбался, глядя на детей. Сейчас они уже не казались совершенно похожими. Лучиано, Крис называл его Люци, становился все более золотистым, а цвет глаз из младенчески-голубого перелинял в яркий изумрудный уже к семи месяцам. Миель же была похожа на своего отца, радуя черным хохолком и фамильными серыми глазками, иногда уже светящимися лунным серебром. — Все в нас, — Кристиан улыбался. — И так быстро растут. — Так и должно быть, правда, я не думал, что Лучиано будет расти столь же быстро, как и Миель. Но он, похоже, все-таки взял себе немалую толику королевской крови малефис. Пусть и мастью в тебя, mi amante. — Так не успеем опомниться, они уже и бегать начнут. Доминико рассмеялся. — Это уже скоро, через месяц за ними придется следить не в оба, а в десять глаз. Миель уже сама прошла от кресла к дивану. Люци — еще раньше. Она все повторяет за ним, как вороненок. — Надеюсь, они будут дружны меж собой. — А это уже зависит от нас с тобой, правда? — Нико с любовью посмотрел на детей и супруга, потом обнял их, благо, длины рук хватало. — Конечно, хотелось бы дружную семью. Как у меня с братьями. Кристиан немного покривил душой, ведь дружить он с Лексом и Тео стал уже в сознательном возрасте. Но то, что годовалые малыши не дрались за игрушки, за внимание взрослых, было добрым знаком. — Хотелось бы мне отправиться на свадьбу Тео и Жозефин. Красивая пара из них все-таки получилась. — Это случится не раньше… февраля? Истечет годовой срок траура по матери Жозефин. Можно и отправиться, но детей придется оставить здесь. Тащить их в холод Островов — ни за что! — Не хочу с ними расставаться. — Тогда придется удовольствоваться пересказами Александра и Амалии, — усмехнулся Нико. — Амалии, Лекс суховато рассказывает. Воспользовавшись тем, что родители заняты друг другом, Лучиано потихоньку вывернулся из рук Доминико и шустро сполз на пол. Миель от него не отставала, так что вскоре два отважных путешественника, держась друг за друга и за край кровати, отправились гулять. Нико тихонько повернул Кристиана, кивком указывая на них. — Все в нас, такие ж непоседы. — Я с содроганием представляю себе, как буду сторожить нашу дочь лет через тринадцать-пятнадцать. — Со шпагой в руках, — засмеялся Кристиан. — И почему тринадцать-пятнадцать? — Потому что до этого ее будет охранять закон, а я буду учить сына владеть шпагой. — Ну, до совершеннолетия ее охранять вряд ли будет от кого. — Я уже начинаю не доверять всяким ушлым проходимцам, — наиграно нахмурился Нико, потом сорвался с места и кинулся за детьми, потихоньку уковылявшими за дверь на террасу. Кристиан поспешил следом. — А еще я поседею раньше срока, — сокрушенно покачал головой Доминико. — Да, с них глаз уже спускать нельзя, — Кристиан взял на руки сына. Миель тут же попросилась на руки к Нико. Лучиано успокоился и замер, обнимая Кристиана за шею, лишь когда увидел, что сестру тоже обняли. — Плавать учить мы их будем в тазу, — решил Кристиан. — Они умеют плавать, — фыркнул Нико. — Но отпускать в море в самом деле не стоит. Прикажу оборудовать купальню и обнести ее сетью. — И попрочнее. А то поплывем потом за детьми до самых Островов. — Ты согрелся? — Доминико увидел, что ужин уже накрыли в их личной маленькой столовой для них четверых. — Идем кормить детей и есть. — Такое чувство, что я стал больше есть… — Это возможно, ведь тело-то изменилось. — Придется возобновить прогулки верхом, надо поддерживать себя в форме. Нико был согласен и на прогулки. Только бы выкраивать на это все время. Иногда ему хотелось, чтобы в сутках было больше часов. Еще хотя бы на два-три. Чтобы успевать поспать хоть немного. Он удивлялся тому, что считал слишком большими нагрузки того времени, когда только приехал в Савентум и разбирался с наследством тетушки. Сейчас он с ностальгией вспоминал то беззаботное и почти бездельное время. — Устаешь, милый? — Кристиан нежно смотрел на него. — Может, я могу чем-то помочь? — Но ведь ты устаешь не меньше, да и отвлекаться от твоих изысканий не стоит. Господин ректор ждет твою монографию, как манну небесную. — Но ты такой бледный в последнее время. — Я справлюсь. Правда, не волнуйся, — Доминико на пару мгновений прижался лбом к его плечу, словно это помогло бы ему набрать недостающие силы. Кристиан поцеловал его.