Волки

      Мы с отцом, забыв обо всем, побежали наверх, и чем выше мы поднимались, тем громче и отчетливее был слышен пронзительный крик моей сестры Эмми.       Ворвавшись в ее комнату, мы увидели странную картину: Эмми лежала в кровати и громко кричала. Мы с отцом сразу поняли, что ей просто приснился кошмар. У меня отлегло на душе, но какое-то странное тревожное чувство не покидало меня. То, что происходило с Эмми, случилось впервые.       Я быстро подбежал к сестре и, схватив ее за плечи, начал трясти, чтобы она очнулась и перестала кричать.  — Эмми! Проснись, Эмми, — постоянно повторял я, пытаясь перекричать ее.       Я тормошил сестру около минуты, постоянно повторяя ее имя. К тому времени она проснулась и уже не кричала, но по непонятной причине начала сдавленно рыдать. Прошла еще одна минута, когда Эмми открыла глаза, посмотрела на меня и успокоилась. Ее взгляд стал осмысленным и немного испуганным.       Я увидел, что сестра пришла в себя и облегченно выдохнул. Вдруг я заметил, что в комнате появилась мама. Очевидно, сестра разбудила ее своими криками. В руках мамы был кувшинчик с водой. Увидев, что Эмми более-менее успокоилась, мама наклонилась над ней и дала воды. Сестра с благодарностью ее приняла.  — С тобой все в порядке? — тревожным голосом спросил я. Эмми кивнула.  — Просто кошмар приснился, — ответила она.  — От обычных кошмаров так не кричат.  — Это был не обычный кошмар. Но ты не волнуйся, — она постаралась улыбнуться, но улыбка получилась очень вялой и неестественной.       Да и сама Эмми выглядела очень усталой. Темные волосы прилипли к вспотевшему лбу, а все тело моей сестры било в ознобе.  — Я принесу листья сизоцвета, когда приду от Крудса, — сказал я сестре, собираясь уходить. — Вечером заварю тебе чай. Крудс говорит, что сизоцвет успокаивает.       Эмми кивнула и благодарно улыбнулась, а я спустился вниз по лестнице и вышел из дома. Я пытался не встречаться взглядом с отцом, который все это время был в комнате. И я специально ушел к Крудсу пораньше, чтобы избежать неприятных разговоров о моем будущем.       Крудс — это местный аптекарь, которому я иногда помогал разносить лекарства и различные лечебные травки для тяжелобольных людей и постоянных клиентов. За это он обычно давал мне несколько серебряников, а иногда даже какую-нибудь настойку или снадобье. В общем, в нашем доме никогда не было проблем с лекарствами, потому что Крудс всегда был к нам очень добр.       Но так как сегодня я вышел очень рано, перед тем, как пойти к Крудсу, я решил зайти за своим другом Джерри. Его дом как раз был по пути.       Дверь в доме Джерри была приоткрыта, но я все равно постучался. И как только я это сделал, то услышал тяжелые шаги и чье-то ворчание за дверью. — Кто? — недовольно спросил грубый мужской голос. После чего дверь открылась, и передо мной предстал булочник, отец моего друга. Он еле стоял на ногах, от него пахло дешевым алкоголем, и он с огромным трудом разлепил красные, заплывшие пьяной пеленой глаза, чтобы понять, кто перед ним стоит. — А… Это ты, Эван. — Да. Я хотел…  — Джерри! — он не стал слушать меня или просто не заметил, что я пытался что-то сказать. — Джерри! Оторви свою жирную задницу от кровати и иди сюда! К тебе пришли.       После этого булочник пошел к себе в комнату, оставив дверь открытой нараспашку. Я счел это за приглашение войти, и прошел в комнату друга. Тот как раз обувался, когда я зашел к нему.       Джерри было девятнадцать лет, как и мне. Мы были знакомы с детства и всегда дружили. Внешне Джерри был похож на своего отца. Он тоже был высоким и полным. Да и как тут не располнеть, когда твой отец делает такие прекрасные булочки? К слову, отец Джерри на самом деле ― замечательный человек. Он просто не умеет пить, хотя и выпивает он крайне редко.  — Какого черта ты так рано, Эван? — спросил Джерри, шнуруя ботинки.  — Это все из-за отца. Мы с ним немного поругались, и я решил уйти раньше… В общем, расскажу по пути.       Когда мы с другом шли до Крудса, я рассказывал Джерри о случившемся сегодняшним утром во всех подробностях.  — А почему ты так не хочешь становиться стражником? — спросил Джерри, выслушав меня.  — И ты туда же! — Нет, ты просто объясни почему. Это же очень здорово. В нашем городе лучше не устроишься.  — Я не хочу быть стражником. Меня воротит только от одной мысли, что я надену латы и буду часами стоять на посту, охраняя наш город от якобы опасностей и угроз, — я шумно выдохнул. — Ты же знаешь, что у нас почти ничего не происходит. Стражники старательно создают вид значимости, хотя на деле они откровенно выпивают во время службы и пропускают в город кого ни попадя… Я уверен, если бы городу действительно что-то угрожало, всю их напускную смелость тут же бы как рукой сняло. Поверь мне, Джерри, — я похлопал друга по плечу, — если что и случится, я сумею постоять за себя и своих близких.       Джерри замялся и посмотрел на меня своим обычным извиняющимся взглядом.  — Да я это понимаю… Но ведь сейчас в городе не так уж и безопасно, как ты говоришь. — Джерри вдруг прошептал: — Поговаривают, что у нас завелся убийца.  — И ты в это веришь? Ну, что это именно убийства? — с насмешкой спросил я. — Те двое из стражи тоже рассказывали об этом. При чем с такой важностью, будто лично видели, как это происходило.  — А ты хочешь сказать, что не веришь? А как ты объяснишь трупы? Один из погибших, между прочим, зять двоюродной бабушки моей знакомой. Я ненадолго задумался, пытаясь понять, кем все-таки приходится погибший по отношению к Джерри.  — Я не говорил, что отрицаю смерти. Я просто не верю, что это были убийства. Скорее, это всего лишь несчастные случаи.  — Но звери не…  — Ладно, Джерри. Мне все равно, что там случилось. Я не хочу больше обсуждать эту тему. Джерри только фыркнул.       Всю оставшуюся дорогу до Крудса мы шли молча. Но это было не то напряженное молчание, когда ты судорожно пытаешься завязать разговор. Нам просто не хотелось говорить, и мы витали каждый в своих мыслях.

***

      Когда мы пришли к Крудсу, он что-то бурно обсуждал со своей женой, пожилой низенькой женщиной по имени Нáна. Сам Крудс тоже был невысокого роста. Он всегда носил свои миниатюрные очки с обычными стеклами, которые придавали ему умный вид. По крайней мере, так считал сам Крудс.       В лавке пахло тимьяном и мятой. Над камином, над дверью и кое-где на потолке висели пучки различных трав и цветов, а на полках аккуратно стояли, плотно прижимаясь друг к другу, горшочки с порошками и лечебными настойками.       Увлеченно споря с супругой, он даже не заметил, как мы с Джерри вошли в лавку. И, чтобы Крудс обратил на нас внимание, мне пришлось громко прокашляться. Аптекарь сразу же вздрогнул, обернулся и, увидев меня и Джерри, радостно заявил супруге:       — Вот, Нана! — он указал на нас пальцем. — Вот они — молодые. Они еще могут бегать туда-сюда. Пусть и отнесут шалфей в храм. — Нет! Ты должен сделать это сам! Когда ты последний раз был в храме?       Крудс невнятно что-то пробормотал.  — Я всегда знала, что ты не уважаешь мою веру! — заявила Нана.  — Да уважаю я все! — Нет, ты еще ни разу за этот год не посетил храм Áзола!       Крудс не знал, что ответить, и украдкой бросил на нас с Джерри полный мольбы взгляд, призывающий о помощи.  — Что вы, — начал я, обращаясь к Нане, — нам с Джерри совсем не сложно отнести травы до храма.  — Я понимаю, дорогой… Но разве ты не старовер?       На самом деле, я и вправду был старовером. Хотя мне совсем не нравилось это слово, ведь его придумали áзоловцы, именуя свою веру новой и единственно правой. Раньше в нашем королевстве была только одна вера — вера в Иллу, которой я и придерживаюсь. Илла — великое божество. Не мужчина или женщина, а именно божество. Его вера добрая. Она учит любить, быть благодетелем, радоваться жизни и все прощать. Но около пяти лет назад появилась новая вера. Никто не препятствовал азоловцам, и те распространились по всему королевству, как чума. Вера Азола учит быть сильным. И многие неправильно понимают ее, принимая эту силу за превосходство над другими, а не за духовную стойкость. Правда, Нана относится к тем редким азоловцам, которые действительно понимают суть своей религии.  — Старовер, — кивнул я. — Но это не помешает мне посетить ваш храм.  — Вот видишь, — сказал Крудс, — они сходят.       Он не стал ждать, что ответит на это Нана, и начал инструктировать нас:  — Как только зайдете в храм, найдите настоятеля Хитклифа. Отдайте ему шалфей, и проследите, чтобы он заплатил ровно пятнадцать серебряников. Он любит торговаться и недоплачивать, так что будьте внимательны и, разумеется, не торгуйтесь.  — Хорошо, — улыбнулся я и, взяв связку шалфея из рук Крудса, вышел из лавки. Джерри проследовал за мной.