Волки

      Когда я начал приходить в себя, я понял: что-то не так. Я был настолько слаб, что не мог даже просто открыть глаза без определенных усилий. А когда мне все-таки удалось разлепить веки, мозг упрямо отказывался воспринимать увиденное. Все было словно в тумане. Я не понимал, где я и что за люди столпились вокруг. Не помнил, что со мной произошло. Все, что было реально, ― это дикая боль, которая обвила меня словно кокон. Мне казалось, будто все мои кости переломаны, а в голову забили тысячу гвоздей. Я тупо смотрел по сторонам, но различить ничего не мог. ― Смотри, Ной, он очнулся! ― сказал кто-то. Сказано это было не громко, но моя голова словно взорвалась.       Я увидел перед собой два мальчишеских лица. Они были абсолютно одинаковыми. Мне даже показалось, что у меня двоится в глазах, пока лица не начали переговариваться. ― Он совсем плох, ― сказало первое лицо, неотрывно глядя на меня. ― А чего ты ожидал? Вспомни нас, когда мы обратились впервые, ― ответило второе лицо и сочувственно посмотрело на меня. ― Надо дать ему что-нибудь. ― Ну и дай, раз такой умный. Ты же у нас травник.       Один из мальчишек отошел от меня, но почти сразу вернулся. В руках у него было нечто похожее на листик клевера. ― На, ― он протянул его мне, ― съешь. Это поможет, обещаю.       Не до конца осознавая, что я делаю, с огромным трудом, превозмогая боль, я взял этот странный листик, положил в рот и проглотил. И прошло некоторое время прежде, чем боль стала медленно отступать. Мальчики выжидающе смотрели на меня, а я постепенно начал осознавать, где я нахожусь.       Я был в лесу на небольшой поляне. Лежал, опершись на дерево, а вокруг меня были люди. Человек десять, не больше. И все абсолютно разные. Я не мог понять, что могло бы их объединять. Одни переговаривались друг с другом и весело смеялись, другие отстраненно стояли поодаль. А мальчики, которые помогли мне прийти в себя, оказались близнецами. Похожими друг на друга как две капли воды.       Но вдруг, непринужденно разглядывая местность, мой взгляд наткнулся на странное нечто, увидев которое, я почти сразу пришел в себя: в другом конце поляны на поваленном дубе лежал светло-рыжий волк. Но не обычный, а огромный, размером с медведя. Он невозмутимо кемарил, время от времени посматривая по сторонам, потягиваясь и позевывая. ― Волк! ― тупо заморгал я, указывая на зверя рукой.       Мальчики сначала не поняли меня, а потом проследили взглядом за моей рукой и расхохотались. А волк, который все это время непринужденно дремал на поваленном дереве, спрыгнул с него, потянулся и направился в мою сторону.       Я судорожно пытался нащупать кинжал в ножнах на поясе, но с удивлением понял, что его нет. Да и вообще вся одежда на мне была чужая.       Волк медленно подошел ко мне и смеющимся мальчишкам, сердито глянул на близнецов, рыкнул на них, и мальчики тут же прекратили смеяться. ― Он очнулся, ― сказал один из них волку.       Волк надменно глянул на них, а потом уставился на меня. Я съежился и уже составлял в голове план того, что буду делать, если зверюга вдруг захочет наброситься на меня. Но внезапно случилось то, чего я никак не ожидал: волк заговорил. Его голос походил на совокупность лязга, рычания и баса, потому что волчьи связки не были предназначены для человеческого языка, однако, если хорошенько прислушаться, вполне можно было разобрать его речь: ― Как ты? ― низко прорычал волк, и я понял, что говорить на человеческом языке ему очень нелегко.       Я догадался, что он обращается ко мне, и ответил: ― Нормально. Бывало и хуже. ― И тут я соврал. Ситуацию хуже трудно было представить.       Волк кивнул мне и обратился к мальчикам: ― Расскажите, ― кротко приказал он и в два тяжелых прыжка преодолел расстояние от меня до поваленного дуба, а после залез на дерево и опять задремал.       Никто из людей даже бровью не повел, как будто скачущий рядом с ними гигантский волк ― это абсолютно нормально. ― Давай ты… ― сказал один из мальчиков другому. ― Ладно, ― ответил другой и обратился ко мне: ― Меня зовут Джой. А это, ― он указал на близнеца, ― мой брат Ной. У тебя, наверное, есть много вопросов, поэтому лучше спрашивай сразу.       У меня действительно было много вопросов. ― Где я? ― решил я узнать для начала. ― В лесу, разумеется, ― ответил Джой. ― Ты же сам сюда пришел, забыл? ― Нет... я помню. Я искал одного человека. Его звали... Рэм, кажется, ― я до сих пор с трудом мог собраться с мыслями, ― что вы с ним сделали?       Ной снова рассмеялся, а Джой ответил с усмешкой: ― Ты что, до сих пор не понял? Вот же он, ― мальчик указал на волка.       Я не поверил ушам. В волке действительно читались некоторые черты Рэма, но то ли мой затуманенный мозг не хотел принимать это, то ли просто в моей голове не могла уложиться мысль о том, что этот гигантский волк и тот парень как-то связаны, я не знаю. ― Но он же волк… ― упрямо сказал я. ― Ну да. Как и я, и Ной, и ты, и все остальные, ― он обвел пальцем людей на поляне. ― Я не… ― Послушай, ― мальчик сел рядом со мной, ― я понимаю тебя, ты не веришь, но все это правда. Ты же сам видишь. Да и не станешь же ты отрицать все то, что происходило этой ночью. ― Я не помню того, что было ночью. ― Как и все мы... Ну, за исключением Рэма. Вчера было полнолуние, а в полнолуние наши инстинкты преобладают над разумом. Так Рэм говорит... В общем, давай я лучше расскажу тебе все сначала. Мы с братом обратились несколько месяцев назад. И мы пришли в стаю последними… ― Если не считать тебя, ― вставил Ной, который внимательно следил за ходом разговора. ― Да, ― продолжил Джой, ― теперь последний ты. А первым в стае был Рэм. Ему пришлось тяжелее всех. Когда обратился он, стаи еще не было. Он думал, что один такой, и ему было страшно. Намного страшнее, чем нам. Но кое-что все-таки отличает Рэма от нас: в полнолуние он все помнит и осознает, а мы превращаемся в диких и безумных животных. Еще Рэм умеет превращаться в волка днем, а мы не можем этого делать и контролировать превращения. Ну, или пока еще не научились... Каждую ночь мы становимся такими же, ― он указал на волка, лежащего на дереве, ― как он сейчас. Только в полнолуние мы становимся безумными и дикими.       Поверить во все это было тяжело, но другого выхода у меня не было. ― Получается, это вы убиваете горожан? ― вспомнил я. ― Нет! Что ты? ― воскликнул Джой. ― Не ври ему, ― сердито сказал брат. ― Скажи, как есть.       Джой тяжело вздохнул: ― Если честно, скорее всего, так и есть, но… ― вдруг он запнулся. ― Понимаешь, каждое полнолуние Рэм уводит нас от города, в лес. Мы возвращаемся только под утро, но к тому времени уже становимся людьми. Мы не знаем, что происходит в эту ночь. Знает только Рэм. Но он говорит, что следит за каждым членом стаи, и никто от него ни разу не сбегал.       Тут вмешался Ной: ― Мы не знаем, кто убивает людей. Но, когда это происходит, стаи в городе быть не может. Мне кажется, что кто-то хочет нас подставить, ― он скрестил руки на груди. ― Да брось, ― улыбнулся Джой. ― Никто даже не знает о существовании стаи. Ты просто сходишь с ума. ― У тебя есть идеи получше? ― насупился Ной. ― Постойте! ― я вдруг вспомнил кое-что важное. ― Я забыл спросить: как Рэм узнал, что я стану одним из вас? ― А, это… ― ответил Ной. ― Это все лунный свет. За ночь до полнолуния он словно маяк светит на дом того, кто обратится следующим. Если не приглядываться, это трудно заметить. Но Рэм давно понял, что наша жизнь полностью зависит от луны. Так он нас и находит.       Вдруг я услышал женский голос: ― Что-то я прозевала, когда он успел очнуться. Покажите мне его, ― ко мне подошла девушка.       Это была высокая кудрявая блондинка с подтянутой фигурой и объемными формами. ― А ты красавчик, сын охотника, ― бархатным голосом сказала она, разглядывая меня.       Я не знал, что ответить. Эта девушка вызывала у меня какое-то непонятное раздражение. ― Меня зовут Янка. И кстати, я тоже люблю охоту. Мы даже можем как-нибудь сходить поохотиться вместе. Вдвоем, ― подмигнула она. ― Это вряд ли. Обычно я охочусь один.       Я заметил, что на нас уставились все присутствующие на поляне. И некоторые взгляды показались мне, мягко говоря, недобрыми. ― А жаль. Это было бы очень забавно: волчица и охотник... настоящая ирония судьбы. ― Она неискренне рассмеялась. ― Не смотри на меня так угрюмо, я лишь хотела организовать тебе теплый прием. Я сразу поняла, что ты не похож на остальных парней... Как, ты говоришь, тебя зовут? ― Я не говорил, ― начал я, лениво вставая с земли. Боль все еще прошла не до конца, но мне было значительно лучше, чем когда я очнулся. ― Меня зовут Эван. ― Мне очень приятно познакомиться, Эван, ― сказала она и, взмахнув волосами, ушла обратно к парням, с которыми весело смеялась до этого. ― Не думал, что у вас тут еще и девушки есть, ― сказал я близнецам. ― А она всегда такая… странная? ― Ага, ― ответил один из близнецов. ― Когда мы появились в стае, она чуть ли не зацеловала нас с Джоем, хотя нам всего по тринадцать. Она просто… любит мужское внимание. ― А девушки у нас есть, ― продолжил Джой. ― Правда, их всего две: Янка и Альма. И они обе странные...       Он говорил что-то еще, но я уже не слушал. Мне жутко надоело все происходящее. Я мечтал только о том, чтобы история, случившаяся со мной, оказалась всего лишь странным сном. Мне хотелось вернуться домой и забыть обо всем. ― Я ухожу, ― перебил я Джоя. ― И не буду участвовать в этом. ― Что? ― опешил Джой. ― Но ты не можешь уйти, ― заскулил Ной. ― Это очень опасно. И для тебя, и для нас всех… ― Плевал я на опасность. Если вы думаете, что я расскажу кому-то о стае, то вы ошибаетесь. Я не стукач. Я не выдам вас, но вы никому не расскажете обо мне. Просто дайте мне уйти, ― сказал я громко, чтобы слышали все. ― Ты не выживешь без нас, глупец, ― рассмеялась Янка. ― Мы нужны тебе куда больше, чем ты нам.       Близнецы закивали. ― Если он сейчас уйдет, все узнают о нас,― сказал какой-то мрачный тип с черными засаленными волосами. — Даже если он не станет никому говорить, его волчья натура нас выдаст, и горожане объявят на нас охоту.       Поднялся гул множества голосов. Одни кричали, чтобы я проваливал, другие говорили, что отпускать меня слишком опасно, а кто-то вообще предложил убить меня. Но гул прервал тяжелый и громогласный рык волка: ― Замолчите все! ― глухо пробасил он. ― Пусть уходит.       Гул снова поднялся, но волк твердо повторил, перекрикивая всех: ― Пусть уходит.       Он пристально смотрел на меня, ожидая моей реакции. Я лишь сухо кивнул, развернулся и пошел в ту сторону, где должен был быть город. ― Ты не можешь его просто так отпустить! ― услышал я за спиной женский голос, однако не остановился. ― Не волнуйся, ― ответил тяжелый голос волка, ― я разберусь с ним позже.       Я сделал вид, что ничего не услышал, и спокойно пошел дальше.