Things We Meant To Say Yesterday

James Blunt — You're Beautiful Когда Фрэнк впервые увидел Джерарда, они были никем друг другу — простые прохожие, не имеющие никакого отношения к жизни другого; и Фрэнк был на самом дне. На улице дул пронизывающий ветер, а поминутно набегающие слезы он пытался поставить в вину погоде да тоненькой курточке, которую он поспешно накинул на себя часом ранее. Фрэнк чувствовал себя ничтожнейшим из людей, осознавая, что так и не нашел цель своей жизни и не увидел смысла своего появления на земле. И вдруг перед ним появился Джерард, загородивший дорогу в никуда. Фрэнк до сих пор помнит момент, когда их взгляды пересеклись и Джерард улыбнулся ему. Тогда Фрэнк больше всего на свете ненавидел улыбки на лицах посторонних людей, но что еще хуже, именно она, искренняя, настоящая улыбка, и была нужна ему. И он сдался и зарыдал на плече незнакомого мужчины посередине загруженной улицы. Это был самый отвратительный день в жизни Фрэнка, равно как и самый счастливый. Когда Фрэнк ослабил мертвую хватку, с которой он сжимал футболку Джерарда, и настолько успокоился, что был в состоянии вести разговор, Джерард предложил сходить в кафе и выпить по чашке кофе. И к тому же, понимающе добавил он, у Фрэнка появится реальная возможность обсудить свои проблемы и услышать непредвзятое мнение. Сначала Фрэнк колебался, но что-то в улыбке и во взгляде Джерарда подсказывало ему, что все будет в порядке, и он согласился. Вместе они зашли в ближайшее кафе, и Фрэнку пришлось признаться, что он никогда на самом деле не пробовал кофе и он вообще не уверен, понравится ли ему напиток. Глаза Джерарда вдруг раскрылись широко-широко, и он поспешил заверить Фрэнка, что предложит ему все самое лучшее, вызвав этим у парня полуулыбку. Первый раз за несколько недель, нет, наверное, месяцев он улыбался, и все благодаря странному парню, остановившему его на улице. Долгое время ему нечему было особо радоваться, а тут какой-то молодой человек заставлял его улыбаться и вообще делал его на порядок счастливее, просто потому что сидел напротив и готов был выслушать все, что ни придет Фрэнку на ум. Трудно припомнить, сколько же они там просидели, но тихий, спокойный разговор продолжался в течение нескольких часов, пока Фрэнк говорил о своих проблемах и понемногу узнавал Джерарда. В конце концов их прервал телефон Джерарда, прозвеневший в самую неподходящую минуту и вырвавший обоих из атмосферы покоя и безмятежности. И Фрэнк вдруг услышал, как громко признается Джерарду, что больше не хочет иметь дело с суровой реальностью и он предпочел бы жизнь, которая была бы так же проста, как и общение с ним. Парень улыбнулся этому заявлению, и Фрэнк заметил, как его глаза необычно заблестели, что слегка его смутило. Но вскоре и Фрэнк вынужден был идти. Джерард спокойно принял новости и тоже начал собираться. Они немного поспорили по поводу того, кому платить, пока все-таки не договорились поделить счет пополам. Из кафе они тоже вышли вместе. На улице Джерард закурил и предложил Фрэнку сигарету, которую он с радостью принял. Они молча курили, направляясь в сторону Фрэнка, пока не дошли до нужного места. За этот день они успели обсудить так много, что Фрэнку стало казаться, что он наизусть знал Джерарда, и в принципе думал он так небезосновательно. Джерард привык вести себя просто и откровенно с другими людьми, он не любил скрываться, так что многие читали его как раскрытую книгу. Никаких страшных скелетов в шкафу не было у парня, ведь он предпочитал быть таким, какой есть, и не вводить никого в заблуждение насчет себя. Для Фрэнка в этот день Джерард показался ангелом, которого он боялся отпустить. На тот момент он уже слишком сильно привязался к новому знакомому, и когда пришла пора прощаться, Фрэнку стало ясно, что он совсем не желает потерять связь с Джерардом. Но, к удивлению и счастью Фрэнка, Джерард достал телефон из кармана и невозмутимо протянул его парню. Фрэнк, не колеблясь, вбил свой номер и попытался не обращать внимания на то, как загорелись его глаза и забилось сердце, когда Джерард скинул ему свой телефон, сразу как только получил мобильный обратно. Фрэнк был настолько доволен, что почти забыл о времени, но когда посмотрел на часы, то оказалось, что на этот раз ему непременно нужно уходить. Он уже было приготовился к тому, чтобы неловко помахать рукой на прощание, как вдруг Джерард сделал неожиданное: он обнял Фрэнка. Сейчас, когда Фрэнк вспоминает об этом, то отлично понимает, что Джерард по-любому не смог бы не сделать этого. Фрэнк проводил нового знакомого взглядом, когда он отвернулся и пошел в противоположную сторону; но парень, будто почувствовав на себе его взгляд, обернулся, снова тепло улыбнувшись Фрэнку, и сказал, что для Фрэнка его телефон всегда свободен. Джерард уверил его в том, что всегда будет рядом. Взамен он заставил Фрэнка пообещать, что тот будет звонить ему всякий раз, когда будет чувствовать себя менее счастливым, чем должно, или когда его что-то обременяет или вообще когда бы он ни захотел. Но Фрэнк и не собирался обманывать единственного человека, кардинально изменившего его жизнь за такой малый промежуток времени. И он пообещал себе, что не предаст доверие Джерарда, не предаст себя и веру Джерарда в него; и они оба выполнили свои обещания. Фрэнк дернул ногу в сторону и всхлипнул от боли, которая усилилась с того момента, как он последний раз двигался. Кровь продолжала капать на белую плитку, покрывая сверху лужу уже застывшей. Фрэнк трепетно прижимает фотографию к груди и встает на четвереньки. Он уже осознал, что если встанет на ноги, то все будет только хуже, если вообще что-то может быть хуже страшного головокружения и боли. Фрэнк зажимает фотографию губами, стараясь держать её подальше от слюны, чтобы совсем не испортить. Он осторожно пытается сделать первый шаг, но ноги совсем ватные и подкашиваются. Пальцы ног ужасно мерзнут, и кажется, что туда вообще кровь не поступает. Фрэнк пытается убедить себя, что вся боль-то у него в голове, и поэтому решает отвлечься и попробовать вспомнить их с Джерардом первое свидание, которое было лет сто назад. С течением времени их звонки друг другу стали учащаться, и Фрэнк совсем скоро понял, что он больше не чувствует себя одиноким и ненужным. Джерард своим присутствием и теплыми словами будто разогнал все недовольство собой, разочарование, злобу Фрэнка — все, что было недостойно находиться в его жизни. Джерард был единственным человеком, который находился рядом с ним настолько долго, и Фрэнк не знал, чем отплатить ему, как показать, насколько же много он для него значит. Он признался в этом Джерарду, после того как их непринуждённый разговор о музыке и книгах перерос в уютное молчание. Джерард попытался настоять на том, что ему совершенно не нужно ничем отплачивать и что их разговоры были его любимой частью дня, но Фрэнк не желал это слушать. В конце концов Джерард согласился встретиться с Фрэнком на следующий день и провести его просто в компании друг друга, забыв обо всяких проблемах и заботах. Фрэнк с радостью согласился, но при условии, что Джерарду ни разу не придется доставать кошелек и за что-либо платить. Поначалу Джерарда это очень смутило и он начал спорить, но в конце они все-таки договорились, что будут меняться. Той ночью Фрэнк не был в состоянии уснуть. Он крутился, и ворочался, и все думал о Джерарде. Для Фрэнка Джерард был любовью всей его жизни. Джерард был больше, чем друг или кто-то, кому можно поплакаться в трудную минуту — хотя он поступал так много раз. Джерард был будто его якорем, и Фрэнк очень сильно привязался к нему. Фрэнк чувствовал, что готов рассказать ему все на свете, а раньше он и не представлял, как будет делиться своими мыслями с другими. Что-то такое было в Джерарде, что изменило его, заставило захотеть стать лучше, и Фрэнк не мог это упустить. На следующий день Фрэнк был ужасно неспокоен и еле себя сдерживал, чтобы не побежать на место встречи гораздо раньше назначенного времени. Он все-таки смог утихомирить свои нервы и даже перестал посматривать каждую секунду на экран телефона, проверяя, не было ли звонков от Джерарда. Хотя Фрэнк еще ни разу не встречался с Джерардом, он знал, что тот не привык просыпаться рано, и Фрэнк принял за правило не беспокоить его в это время суток, даже несмотря на то, как тяжело иногда было по утрам. За два часа до полудня Фрэнк все-таки окончательно успокоился и решил расслабиться, как вдруг зазвонил телефон, и Фрэнк подскочил на месте в надежде, что будет звонить Джерард. Он не мог остановить разогнавшееся в груди сердце, когда оказалось, что звонил именно Джерард, причем гораздо раньше запланированного времени и даже полудня. Джерард, как выяснилось, был не менее Фрэнка оживлен и в предвкушении встречи, так что они договорились встретиться пораньше; Фрэнк был на седьмом небе от счастья. Они встретились на пляже недалеко от города и провели весь день вместе, смеясь и радуясь компании друг друга. Уже на закате Джерард вдруг предложил купить мороженое. Стало гораздо прохладнее, но Фрэнк и не думал жаловаться или сокращать свое время пребывания с Джерардом, потому что он больше чем на сто процентов был уверен, что влюблен в него и готов для него сделать все на свете. Фрэнку так хотелось верить, что Джерард тоже к нему не безразличен, судя по тому, как он на него смотрел, но он боялся делать первый шаг, боялся удостовериться. Он готов был всю жизнь дружить с Джерардом, но только бы не потерять его — вот на какую жертву он готов был пойти ради счастья. Когда они купили мороженое, вернулись обратно на насиженное на пляже место и устроились поудобнее прямо на песке. Закат потрясающе красиво отражался на воде, и Фрэнк был несказанно удивлен, когда Джерард достал из сумки альбом и начал зарисовывать то, что предложило ему небо. Фрэнк восхищенно наблюдал за тем, как вода и закат идеально копировались на бумагу, в то время как Джерард свободно продолжал разговаривать о прошлом или обо всем, что в данную минуту крутилось у него в голове. Мороженое Джерарда начало постепенно таять, да и Фрэнк совсем позабыл о своем. Они наблюдали за тем, как день превращался в ночь, рисунку Джерарда не суждено было быть законченным из-за короткого промежутка времени, данного ему, и Фрэнк продвинулся к Джерарду гораздо ближе, чем он предполагал. Когда Джерард поднял голову вверх, чтобы указать Фрэнку на какую-то особенную звезду, их носы столкнулись и это положило конец самообладанию Фрэнка. Фрэнк осторожно наклонился вперед, безмолвно следя за тем, как глаза Джерарда с любопытством переключились с его глаз на губы. Их разделяли всего пара сантиметров, глаза Джерарда закрылись, его лицо было все ближе и ближе, и Фрэнк закрыл глаза и пошел на это. Прикосновение губ и Фрэнк перестал что-либо чувствовать, кроме того, настолько же груб был поцелуй Джерарда, как его руки оказались на лице Фрэнка и протянули его ближе, чтобы углубить поцелуй, как Джерард пах мороженым. Фрэнку показалось, что поцелуй длился вечность и он был именно таким, как он его себе представлял. Когда они все-таки смогли оторваться друг от друга, Джерард широко улыбнулся и признался, что уже очень давно хотел это сделать. Фрэнк покраснел до корней волос и ответил, что хотел поцеловать Джерарда уже после их разговора в кафе. Джерард же просто переплел их пальцы, улыбнулся, откинулся назад и принялся болтать о ночном небе. The Beatles — I Need You Фрэнк снова находит себя в гостиной, причем он уже почти не чувствует боли в ноге. Он вроде собирался добраться до туалета и попробовать хоть как-то привести себя в порядок, но вдруг его голова становится такой легкой, и он падает на бок. Фрэнк ударяется головой о кофейный столик, в глазах мутнеет, и из кармана выпадает телефон, отлетая в сторону. Все недавние мысли о пресловутом счастье улетучиваются, и он одинок как никогда. Пока он лежит на холодном полу в одиночестве, понимает, что никто и не заметит и не узнает о его смерти, только если Джерард все-таки придет утром домой. До того, как он успевает отреагировать, Фрэнк сворачивается в клубочек и рыдает долго и горько, чувство одиночества ударяет под дых и сводит с ума. Его мучают страшные спазмы, ему одновременно и душно, так, что он задыхается, и не хватает воздуха. Он пытается дотянуться до телефона, но лишь слегка задевает пальцами крышку и нечаянно отталкивает его еще дальше. Ему хочется позвать на помощь, но никто всё равно не придет, никто не узнает. Поэтому он делает попытку восстановить дыхание и настраивается на такую скорость, которую бы нормальные люди признали бы слишком быстрой, но таким образом у него хотя бы голова стала меньше кружиться. Сделав неимоверное усилие, он подается вперед и набирает срочный вызов, снова вставая на четвереньки. Туалетная комната находится совсем близко, но так далеко сейчас для Фрэнка и вряд ли он сможет добраться до нее в таком состоянии; в телефоне слышны только гудки. Он все-таки смог доползти до туалетного кафеля, и вдруг из трубки послышался знакомый голос. Его сердце сбивается с привычного ритма, но потом он вспоминает, почему в первую очередь оказался в такой ситуации, и эти мысли давят на мозг, останавливая и страшно сжимая сердце. Одна и та же фраза с другой стороны провода повторяется несколько раз, и только через полминуты Фрэнк понимает, что они отнюдь не звучат ядовито. Голос искренний и заботливый, будто они даже не ругались всего пару часов назад. Эта мысль совершает бурный переворот в его сознании, и он окончательно теряет дар речи. Как бы он хотел чаще слышать эту сторону характера Джерарда, чем ту, которая отвечает за оскорбления, и это приводит Фрэнка к обещанию, данному им Джерарду лет сто назад. И вдруг он понимает, что он не сдержал свое обещание, тогда как Джерард ни разу не нарушил договоренность. — Фрэнк, детка, ответь мне, пожалуйста. — Голос Джерарда, обычно такой уверенный и спокойный, сейчас наполнен тревогой и заботой. Фрэнку становится немного стыдно, но его голова сейчас явно не в порядке и мысли летают со скоростью света. Он только чувствует, что плитка теплее остального тела и что он не переставал трястись с момента его падения. У него страшно трясутся руки и он почти не может идти, благо, что хотя бы может зажимать телефон плечом и ползти вперед, продвигаясь каждый раз по сантиметру. Фрэнк останавливается только, когда заползает в туалет и облокачивается на ванную. Он слышит через трубку, как у него стучат зубы, когда выдыхает: «Джерард». — Фрэнк, какое счастье! Ты в порядке? На этот раз голос Джерарда звучит более уверенно, но все еще чувствуется, что он действительно переживает и что он напуган, и это где-то в глубине души Фрэнку чертовски приятно осознавать. Эта мысль задерживается только на пару мгновений, пока Фрэнк не вспоминает, в чем же была основная цель его звонка. — Я обманул тебя. Я не сдержал свое обещание, когда мы начали жить вместе. Голос Фрэнка хриплый и звенящий от слез и самобичевания. На другой стороне провода он слышит шуршание и отдаленные звуки. — Фрэнк, о чем ты? Я сейчас у Майки. С тобой все в порядке? Где ты? Скажи мне, я приеду за тобой. Фрэнку никак не удается понять смысл слов, которые вихрем влетают в одно ухо и вылетают в другое. Он собирается сказать, что все хорошо и он в ванной, но слова застревают в горле, и он не успевает сообразить, как произносит следующее: — Мне совсем не хорошо, Джерард. Я обманул тебя. Помнишь, когда мы только встретились, помнишь, что я обещал тебе? Я обещал звонить всегда, когда мне было нехорошо. Так вот, я перестал это делать, когда мы начали встречаться. И сейчас я позвонил, чтобы сказать, что мне плохо. И никогда не было хорошо, когда тебя не было рядом после наших ссор. Я ненавижу одиночество и очень хотел бы, чтобы ты всегда был со мной. Шорохи и голоса на заднем плане становились все громче. Фрэнк слышал, как прерывисто дышит Джерард, и когда он начал говорить, его голос слегка дрогнул. — Фрэнк, послушай меня, пожалуйста, хорошо? — Да, я тебя слушаю. — Я сейчас у Майки, и мне нужно знать точно, где ты. Фрэнк усмехнулся и оглядел их ванную, припоминая, когда же он последний раз тут убирался или даже осматривал её на предмет грязи. — Я в нашей реально грязной квартире. Я никогда не ухожу из дома после наших ссор, потому что боюсь, что ты придешь домой, а я не увижу этого. Я люблю, когда ты приходишь домой, это вселяет надежду, что я кому-то нужен и не один в этом мире. — Фрэнк, — голос Джерарда заметно дрожит, — Фрэнки, детка, напрягись, скажи мне, ты поранился? Фрэнк смотрит на свою ногу и понимает, что до сих пор её не чувствует. Кровь уже не идет, но вся ступня и лодыжка будто отмерла, и он не может решить, хорошо это или не очень. — Да, во всяком случае я так думаю. Джерард издает какой-то непонятный полустон, но голос в трубке быстро избавляет от него и что-то советует. Когда он снова начинает говорить, его голос мягок и нежен. — Фрэнки, послушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты со мной разговаривал, пока я еду домой. Майки живет всего в двадцати минутах езды, так что я буду с тобой раньше, чем ты думаешь. Фрэнк тяжело моргает и тут только понимает, насколько устал. В голове путаница, и шея совсем затекла. Он съезжает по стенке ванной и почти ложится на пол. Двадцать минут кажутся ужасно долгими, и он бы уже уснул, если бы не неудобное положение тела. Он слушает, что говорит Джерард, и пытается объяснить, что происходит, но чувствует, что засыпает. — Джерард, я так устал. Можно я посплю, пока ты не приедешь? Фрэнк слышит, как играет в машине радио, как Джерард пристегивается, но в голове туман, а голос Джерарда настойчиво пробирается сквозь него. — Нет, Фрэнки, поговори со мной. Я буду совсем скоро. — Не думаю, что смогу долго продержаться, — слабо выдает Фрэнк, оглядывая свою ногу. Ступня сейчас бело-голубая и такая бледная, что Фрэнк наверняка похож этой частью тела на вампира. Он даже может разглядеть место, куда впилось стекло, потому что ноги неловко согнуты перед ним, но ему страшно подвинуться и проверить масштаб раны. Он на секунду прикрывает глаза, чтобы избавиться от пелены на глазах, и слышит, как телефон падает на пол. Фрэнк не в состоянии открыть глаза и дотянуться до телефона или повернуть затекшую шею. Все, что он знает, — это что он уплывает куда-то и что Джерард продолжает звать его по имени, но голос становится все тише и тише, а Фрэнк все дальше, дальше. Вдруг без предупреждения голос Джерарда обрывается, и Фрэнку никогда в жизни не было так хорошо.