Пять дюймов левее справедливости

*** Сэм с ужасом и сковывающим дыхание ожиданием оглядывался вокруг, боясь и в то же время желая увидеть Дина. Убедиться, что он жив, и, возможно, тут же потерять его вновь. Кусочки мозаики вставали на место. Судя по словам Морриса, тот уже пообещал Дину убить и Сэма, и Бобби, что вполне могло стать причиной его безрассудного поведения и попытки оградить их от встречи с этим человеком. Это было глупо, но это было так в стиле Дина. Защитить любой ценой. Чертов упрямый безмозглый старший брат до мозга костей. Однажды это может его угробить. Но не хотелось даже думать, что это будет здесь и сейчас. Вот таким вот образом. Как казнь. И кого из них убьют первым в итоге? Лучше бы он не выходил... Но кого он пытается обмануть. Ситуация, в которой просто не было ни одного хорошего конца. Если Дин не выйдет, значит, его нет в живых и убийца добился-таки своего, хоть и не уверен сам пока в этом. Если Дин выйдет, то здесь его ждет расставленный капкан с заложниками, и первое, что сделает этот урод, убьет его. Куда ни кинь, всюду клин. - Бобби, - едва слышно, почти одним воздухом прошептал Сэм, пока человек с пистолетом оглашал окрестности очередным набором провоцирующих оскорблений, - нельзя допускать того, чтобы он вышел. Надо что-то сделать, прямо сейчас... - Я знаю, сынок, я знаю. Осталось придумать что. У тебя есть что-нибудь еще? Нож... - его речь прервалась болезненным пинком в бок, отчего Бобби согнулся, обхватывая себя руками, и шумно выдохнул. - Я не ясно выражаюсь? - наклонился к нему убийца, переводя дуло пистолета от Сэма к Бобби и упирая тому в лоб. - Руки за голову! - глядя, как они оба с неохотой и пламенеющими взглядами поднимают руки к голове, он прикрикнул еще раз: - Живо! - затем распрямился, взглянув то на одного своего заложника, то на другого. - Я буду не я, если вы тут чего-то не пытаетесь замышлять. Так вот, это жалкая попытка. Моррис потянулся за чем-то за своей спиной свободной от оружия рукой. Сэм обратил внимание, как дрожит у того правая рука, почти белыми пальцами, сжимающая пистолет. Теперь при свете фонарей он разглядел разрыв на правом плече его куртки и темное поблескивающее пятно, тянущееся сверху вниз по руке. Он был ранен. У их противника явно есть брешь. - Не стоит думать, что я тут с вами в игры играю. Я пятнадцать лет в полиции служу и могу каждую мысль читать с ваших лиц. Я знаю наперед каждый шаг любого, кто попадает в мои руки, потому что этим я занимаюсь почти треть своей жизни. Я знаю, о чем вы думаете, знаю, что вы ждете и что планируете. Но я вас расстрою. Ничего не пойдет по вашему плану. И на этих словах он вынул из заднего кармана металлические наручники и, не опуская оружия, стал обходить их вокруг, чтобы оказаться за спиной Сэма. Он явно намеревался примерить эти украшения младшему Винчестеру. Бобби нахмурился, зная, к чему это приведет и что, более того, такой расклад уменьшает их шансы вырваться еще больше. - Послушай, он и так ранен, ты сломал ему руку. Неужели думаешь, что он будет такой уж сильной угрозой для тебя? - Бобби кивнул на Сэма и руку, которую тот прижимал к груди. - Знаешь, я сегодня понял одну вещь, что нельзя недооценивать Винчестеров. Так что браслетики получит он хоть со сломанной рукой, хоть вообще без руки. От слов, сказанных убийцей, Сэма пронзило внезапное и согревающее чувство гордости. Одно такое описание его и брата и он был готов поверить уже в любые чудеса, что мог вытворить Дин по отношению к этому человеку, сражаясь за свою жизнь. Так или иначе, он не сдался там, в доме, он одолел его и выбрался в лес, он ушел от него и здесь, чем, вероятно, окончательно вывел из себя. И все это несмотря на его и без того плохое состояние после первого ранения, после ночной лихорадки. Дина можно было ругать последними словами, грозиться ему физической расправой за безмозглое поведение, но нельзя было им не гордиться в такой момент. Потому что выжить и довести до ручки этого маньяка дорогого стоило. А в том, что Дин был жив, Сэм внезапно перестал сомневаться. Он понял, что тот до сих пор борется и что не отступит до самого конца. Потому что это Дин, его старший брат, человек, которого Сэм знал лучше, чем кто-либо другой. Смотрел на него большую часть своей жизни снизу вверх, как на неизменную непоколебимую основу, как на самый большой пример для подражания, как на героя. И если Дин мог делать безумные поступки и воплощать в жизнь самоубийственные планы, то и Сэм, как и положено берущему пример со старших, мог сделать что-то достаточно сумасшедшее, чтобы их всех отсюда вытащить. Поэтому, как только к его больной руки коснулся холодный металл наручников, раскрываясь в своей хватке и защелкиваясь, он резко дернул этой рукой. Зная, что убийца все еще держится за второе кольцо наручников, он со всей силы махнул рукой, утягивая того за собой в сторону и лишая равновесия внезапностью. Они оба вскрикнули в унисон, когда обе раненые правые конечности были жестко дернуты в сторону земли. Перед глазами Сэма заплясали звезды, от металла, вонзившегося как раз в нужное место и вызвавшего электрический разряд боли сквозь всю его руку до самого плеча. Но также он был вознагражден внезапной свободой от того, что убийца выпустил наручники из рук, и те, застегнутые на одном запястье, остались свободно болтаться на нем. Бобби из своей позиции даже не сразу понял, что произошло, когда наручники начали смыкаться на одной руке Сэма, а потом в следующее мгновение он и маньяк-полицейский уже после болезненного вскрика кренятся вниз, грозясь завалиться лицом в грязь в одну большую кучу. При этом Сэм явно будет снизу и, судя по тому, как он согнулся пополам, вовлеченная в бросок больная рука, кажется, сейчас выведет его из игры. Поэтому все, что он смог придумать в тот момент, так это подняться на одно колено и прыгнуть в их сторону, пытаясь оттолкнуть убийцу от Сэма как можно сильнее и одновременно выхватить у него пистолет. Но, едва не задев Сэма в полете, он понял, что все же немного просчитался, когда половина его плана - оттолкнуть – сработала, и человек, теряя равновесие от толчка отлетел назад, практически садясь на задницу в грязь, а вторая часть - выхватить оружие - провалилась. В последнюю долю секунды Сэм попытался распрямиться и попал как раз на линию между ним и Бобби, блокируя возможность ухватиться за пушку. В итоге встретившись болезненным ударом друг с другом, Сэм и Бобби оказались в неловких объятьях в попытке не упасть, а убийца уже снова наставлял на них пистолет, пытаясь подняться. Сэм, казалось, проснулся в ту же секунду, вспоминая о ноже в его правом ботинке и что тот можно было вполне себе успешно метнуть в сторону ублюдка. Но его быстрое движение рукой к ноге было встречено еще более быстрым движением указательного пальца другого человека, когда тот нажал на курок. Выстрел не прогремел, он тихо выплюнул пулю из глушителя и направил ее прямиком в Сэма. Бобби удивился сам своей реакции и тому, что он вообще успел хоть как-то среагировать, когда пистолет снова направился на Сэма и палец, лежащий на курке, дрогнул, посылая импульс и команду оружию стрелять. Выброс адреналина, жара и ужаса заставил его со всей силы схватиться за куртку Сэма и дернуть его на себя, уводя от выстрела. Чуда не произошло. Или, может быть, как раз произошло, потому что Сэм вскрикнул и схватился за ногу, вместо того чтобы упасть мертвым на землю. Он и Бобби все же завалились набок. Бобби все еще крепко сжимал воротник младшего Винчестера, до сих пор не веря, что все обошлось и тот живой в его руках. Глядя на него с ужасом и одновременно облегчением. - Сэм... - дрогнувшим голосом он позвал его, чуть тряхнув и не в состоянии задать полный вопрос. - Мммм... нога... - Сэм пыхтя выдохнул, но, глянув на ногу под своей ладонью, убедился, что его лишь слегка задело по касательной. - Ничего... царапина... - С меня хватит! - прогремело над ними взбешенным голосом, - этот цирк закончится здесь и сейчас! Вы оба, как и ваш дружок сейчас... - сквозь зубы прорычал поднявшийся на ноги убийца, но был прерван на полуслове другим голосом, словно гром прокатившимся из-за спины Сэма и Бобби. Знакомым, низким, чуть хриплым голосом. - Моррис! Все трое: и заложники, и преступник - резко оглянулись на голос и застыли. В нескольких шагах от дверей сарая стоял Дин. Живой, целый и твердо держащийся на ногах с его кольтом, зажатым в обеих руках и направленным прямо на Морриса. Бледный, полностью мокрый, но с уверенно сжатой челюстью, решимостью на лице и пылающими яростью глазами. - Назад, - скомандовал он Моррису. Тот лишь тверже встал и едва заметно сместил дуло своего пистолета, чтобы оно направлялось точно в голову Сэма. Теперь, после драки, вышло так, что Сэм и Бобби оказались ровно между ними, Дином и Моррисом, как между двумя дуэлянтами. Оба примерно на одинаковом расстоянии от них, Дин у сарая, убийца спиной к лесу, Сэм и Бобби неловко полулежащие на земле. - Это ты бросай свой пистолет и поднимай руки, - Моррис кивнул на Сэма и свой пистолет. - Черта с два! - прорычал Дин. - Хочешь узнать кто быстрее? Как в старом добром вестерне? А я ведь успею нажать на курок и вынести твоему младшенькому мозги... Дин бросил осторожный быстрый взгляд на Сэма, который приподнялся в сидячую позицию и уставился на него с единственным выражением в глазах: "Стреляй! Не думай, не сомневайся, просто стреляй!". Но Дин слишком хорошо знал, какую цену он может заплатить за этот выстрел. Он не промахнется. Но так же не промахнется и Моррис. И слишком велик шанс того, что обе пули попадут в цель. Слишком велика возможность того, что Сэм будет убит здесь и сейчас, даже если это окажется всего единственный сделанный Моррисом выстрел. И тут Дину в голову закралась внезапная мысль, которая сама собой поставила на места все события последних минут. - Нет, ты не выстрелишь, - сказал он Моррису, на что получил шокированный вопрошающий взгляд от Бобби и брата и сконфуженный и сомневающийся от Морриса. Он угадал? Моррис медленно стал отходить назад, как догадался Дин, в направлении своего пикапа в кустах. Убегает? Он не ошибся? Он угадал? - Действительно хочешь проверить это опытным путем? - огрызнулся Моррис, не сдвигая ни на миллиметр оружия с цели. - Ты потому сейчас пытаешься бежать, - Моррис нахмурился, Сэм и Бобби резко перевели внимание на убийцу, сделавшего еще полтора шага назад. Дин продолжил: - Потому что у тебя не остается выбора, и ты знаешь об этом. - Ты ошибаешься, - самоуверенно ответил тот, но в голосе что-то дрогнуло. - Ты поэтому до сих пор никого не убил, а только угрожаешь и подло раздаешь удары ногами. Просто тебе нечем больше стрелять, - заключил Дин и получил вернувшийся в его сторону изумленный взгляд Сэма. Моррис внезапно замер и распрямился. Но оружия не опустил. На лице его отобразилась маска спокойствия и уверенности, но Дин был почти уверен, что это игра и что он действительно поймал его на том, что у того попросту кончились патроны. И, возможно, он придерживал последнюю пулю для него, но Сэм, напавший на него, и Бобби, подоспевший на помощь, выбили того из колеи и заставили потратить ее. Поэтому сейчас он просто пятится в надежде, что окажется быстрее их всех и сможет добраться до машины и сбежать в очередной раз. Трус. - Ты ошибся совсем чуть-чуть, Винчестер. У меня остался еще один патрон. Приберег его на десерт. Но знаешь ли, вот в чем прелесть. Ведь я все равно выиграю в итоге. Потому что вне зависимости от того выстрелишь ли ты, я сделаю свой выстрел. Дин напрягся, внезапно понимая, куда тот ведет. И да, по его лицу он внезапно понял, что тот не блефует на этот раз, хоть и отошел уже достаточно далеко, чтобы ни один из них не смог в одном прыжке до него добраться сразу после выстрела. - Знаешь? Ведь справедливость может восторжествовать по разному, Дин, - Моррис сделал еще шаг назад. - Я могу забрать твою жизнь... - он бросил быстрый взгляд на Сэм. - А могу и жизнь того, кто тебе больше всего дорог... точно так, как ты поступил со мной, - Дин похолодел, кристально чисто понимая, что сейчас произойдет. Его просто поставили перед выбором. - И все равно ты умрешь, - проговорил Дин. - Дин, нет! - предостерег его Сэм, тоже догадываясь, куда идет дело. Нет. Нет. Нет. Ни за что на свете. Только не так. Не делай этого выбора, Дин, вот так. - Умру, но и твоя жизнь будет уничтожена, что будет вполне справедливо. Правда ведь? - и он поднял глаза на Дина, упрямые, решительные и сияющие почти победой. - Нет... - прошептал с ужасом Сэм. Дин опустил плечи и глянул на Сэма, тот начал качать головой из стороны в сторону. Бобби с полным ужасом в глазах тоже смотрел на него, с абсолютно дублирующим Сэма выражением лица. Одна пуля. Дин опустил одну руку. - Нет! - вскрикнул Сэм, пытаясь подняться на ноги. - Дин! - предупреждающе прикрикнул на него Бобби. Моррис слегка улыбнулся уголком губ. Он победил. Дин опустил вторую руку вместе с пистолетом. Сэм уже почти поднялся на ноги, покачнулся и, чуть споткнувшись раненой ногой, метнулся к брату, абсолютно не думая, что Моррис может сейчас выстрелить в него. Да и пусть. Пуля только одна. - Правильный выбор, - просто произнес Моррис и, резко сменив цель, легко нажал на курок, делая свой единственный выстрел. До Дина было слишком далеко, даже до точки, где Сэм пересек бы линию огня между ним и убийцей. СЛИШКОМ. Недостаточно быстро, недостаточно сильно. Лишь так, чтобы увидеть в глазах Дина абсолютное спокойствие, согласие и этот мягкий, теплый, утешающий взгляд. Тот, что Дин всегда берег только для своего младшего брата. "Все будет в порядке, Сэмми". А потом услышать выстрел. И увидеть, как пуля входит в грудь Дина точно в место, где находится сердце. Сэм споткнулся, когда Дин, отброшенный ударом пули, начал падать назад. Как в замедленной съемке перед его глазами, взмахнув неловко руками и закрыв глаза, Дин завалился на спину. Сэм достиг земли в своем падении ровно в ту же секунду, что и его брат, так и не сводя с него взгляда. Дин замер неподвижно, а Сэм кричал... кричал его имя... долго, протяжно, на весь свой выдох, на всю свою силу, всем, что осталось в его душе, пока не кончится воздух. Не в силах двинуться или подняться с земли. Не в силах дышать. Не в силах думать. Он почти не слышал, как рядом Бобби кричит "Нет!". Не видел, как внезапно потерявший всеобщее внимание Моррис срывается с места и бежит к кромке леса, где находилось начало дороги. Все, что он видел, - это неподвижный, застывший брат на земле с простреленным сердцем. Мертвый брат. Мир словно побледнел вокруг него, посерел и обесцветился, теряя твердость и реальность. Только сердце больно толкалось в груди, словно желая проломить ребра, ударяя его изнутри, заполняя каждым своим оглушающим стуком его слух, отдаваясь каждой пульсацией во всем теле одновременно. Не шевельнуться, не моргнуть, не протянуть руку. Вот так? Все? Все... Не все. После долгой, растянувшейся, словно вечность тишины, Сэм сделал глубокий вдох. Жгучий, удушающий, колючий, как клубок из ржавых сюрикенов, застрявший в горле. Сердце выло в немом крике, а разум хладнокровно твердил одно. Не все. Не все еще. Не сейчас. Закончить. Он моргнул лишь раз, будто в безнадежной попытке стереть картину перед глазами. Будто мог проснуться от кошмара. Переключиться на другой канал реальности, где перед ним на мокрой холодной земле, пропитанной осенним дождем, не лежит неподвижное тело его брата. Не видеть, стереть и в то же время не оторвать взгляда. Но он оторвал, с трудом, с борьбой и кровавыми брызгами, как кусок от сердца, и развернул свой взор в сторону человека, это сделавшего. В сторону приговоренного к смерти им самим, в эту секунду и без права на апелляцию и помилование. На убегающего от них мертвеца... Бобби не успел и двух шагов сделать, когда из парализующего ступора его вырвал крик и падение Сэма. Когда перед его глазами упавший после выстрела Дин больше не поднялся, не шевельнулся и даже не вздрогнул. Застыл. Как страшный сон, для любого отца, даже такого суррогатного, как он для этих мальчиков, чужих сыновей, но родных, как собственных. Собственный крик, казалось, звучал откуда-то издалека, снаружи. А внутри арктический холод и пустота. Выдрали что-то с корнями. Здесь и сейчас. Но Сэм... Сэм, рассыпающийся на части на его глазах. Этого он не мог вынести не меньше. Бобби готов был броситься к обоим мальчишкам, схватить, вцепиться, обнять и не отпускать, не дать упасть в ту пропасть, что чернела под их ногами. Но если от мысли о Дине сердце старого охотника готово было перестать биться в один миг, то от вида младшего Винчестера, внезапно вскочившего на ноги, оно готово было выпрыгнуть из груди и рвануть по дороге, лишь бы догнать. Даже слова бы тут не помогли. Бобби сразу понял, куда метнулся Сэм. Пусть хромая, пусть спотыкаясь, но на удивление быстро и целенаправленно бросился догонять убийцу своего брата. Как гепард за антилопой. Худощавая гибкая фигура Сэма удалялась от него в сторону леса. Бобби на секунду бросил сомневающийся взгляд на Дина, не желая бросать его, оставлять вот так на холодной земле, пусть даже если это не имеет никакого теперь значения. Но он должен был сохранить хоть одного из них. Удержать, потому что они были всей его семьей. Ненастоящей, не по крови и родству, но единственной и невосполнимой. Сингер, проклиная себя за собственную медлительность и старость, бросился к своему пистолету, лежащему неподалеку. Схватил его почти на бегу с земли и бросился за Сэмом, который на удивление быстро уже почти пересек поляну и приближался к врастающей в лес дороге. Там, за кустами, вдруг расцвел ореол света. Фары, догадался Бобби. У ублюдка там была припрятана машина, и он уже добрался до нее, чтобы скрыться с места преступления. - Ах ты ж, грязный сукин сын! - почти прокричал он в ту сторону, выжимая из своего тела всю возможную скорость, чтобы догнать и успеть. Вложить в мерзавца сразу всю обойму, не заботясь ни о последствиях, ни о душе, ни о собственной совести. Но Сэм однозначно был быстрее. Будто забывший о сломанной руке и раненой ноге, едва прихрамывая, едва слыша что-то вокруг себя, кроме звона в ушах, оставшегося от последнего выстрела, Сэм переставлял ноги в такт пульсу. Звук последнего выстрела. Единственного, унесшего с собой жизнь Дина. Прямо в сердце. Охотничьи инстинкты брали верх, где-то с того места, где кончалась слепая ярость, белая и въедливая, как раскаленный металл. Мышечная память, рефлексы, навыки. Импульсы. Моррис успел добежать до своего автомобиля, красного пикапа, припаркованного на узкой лесной дороге. Он запрыгнул в него, почти не оглядываясь, лишь бросив мимолетный взгляд назад, через плечо. Дверь захлопнулась, и ключ зажигания повернулся в замке в тот момент, когда Сэм достиг машины. Откуда взялась сила, Сэм уже не соображал, но, поравнявшись с окном водительской двери, он со всего размаху выбил стекло локтем. Удар отдался в сломанной кости не хуже, чем пуля, выпущенная в упор. Но едва ли Сэм это заметил. Осыпанный стеклянным дождем Моррис попытался пригнуться, чтобы избежать протянутых в салон рук. Увернуться или отбить. Но не отпустить мертвой хватки с руля и при этом еще и нажать на педаль газа. Сэм с рыком вцепился в Морриса, уже по самую грудь нырнув внутрь машины. Одной рукой он дотянулся до его шеи и готов был жать ее, пока не услышит тошнотворный хруст ломающейся трахеи. Второй рукой накрепко врос пальцами в его одежду, чтобы не отпустить и не дать уйти. Рванувшая вперед машина потащила с собой Сэма, волоча его ноги по покрытой гравием дороге. Моррис выгнулся, попытался отстраниться, вдохнуть воздуха. Но Винчестер вцепился намертво. Когда перед глазами запрыгали черные пятна, он попытался локтем отбиться от нападавшего, но не преуспел в этом, блокируемый протянутыми к нему руками. Тогда, перехватив руль другой рукой, правой он зашарил вслепую по сидению рядом с собой в поисках брошенного туда пистолета. Пусть патронов не осталось, но им все еще можно было сильно и больно ударить. Найдя искомый предмет, он не преминул им воспользоваться, сразу замахиваясь и ударяя Сэма в лицо рукояткой, протягивая руку через себя. Лишь со второго удара смертельная хватка на горле ослабла. Наконец-то вдохнув, он еще раз нанес удар по противнику, отталкивая его другой рукой в то же мгновение, как рука Сэма окончательно соскользнула с его шеи. Сделав еще один толчок левой рукой и плечом, Моррис высвободился и практически выбросил парня из салона и нажал сильнее на газ, чувствуя победу и свободу разом обрушившуюся на него, как прибойная волна. Даже не глянув в зеркало заднего вида, он устремился вперед в разрезаемую светом фар тьму. Сэм был почти уверен, что может сломать шею ублюдку, пока тот не ударил его в первый и затем и второй раз. Когда от взорвавшей его скулу и бровь боли он почти потерял ориентацию, он понял, что его хватка ослабла. Понял, что висит на волоске от того, чтобы потерять свою жертву и попросту вывалиться из машины, уже набирающей скорость. К ужасу Сэма, Моррис все же пересилил его попытку удержаться и резким толчком оторвал обе его руки от себя. Потеряв хватку на теле и одежде, Сэм понял, что он больше не держится ни за что вообще, и неприятное внезапное чувство падения в никуда засосало его вместе с резким вдохом. Напрягшись всем телом и попытавшись сгруппироваться он, насколько мог, приготовился к удару. Неотвратимому и болезненному. Но не больнее, чем чувство провала. Окончательного и бесповоротного. Бобби показался на дороге ровно в тот момент, когда с яростным шумом разбрасываемой грязи и камней машина вильнула в сторону. Лишь тогда в слабой полутьме, от едва достающего света фонарей, он разглядел, что от машины отделилась темная фигура. От этого он споткнулся, сердце его похолодело, но он продолжил бежать. Он понял, в чем дело. Он смог рассмотреть, как Сэм, отброшенный от водительской двери, на которой только что висел, как утопающий на спасательной лодке, жестко приземлился на изрытую дорогу и перекатился несколько раз увлекаемый инерцией. Затем замер. У Бобби заныло сердце. Какой-то внутренний голос заставил его застыть на месте и поднять пистолет в сторону удаляющейся машины. Прежде чем он понял, что стреляет, он уже успел выпустить всю обойму в темный силуэт, обозначенный только задними фонарями. Где-то на последних выстрелах машина еще раз вильнула, послышался уже далекий звон рассыпающегося стекла, но пикап так и не остановился, унося с собой во тьму того, кто был виновен во всех происходящих бедах. Сингер несколько секунд стоял на месте, словно боясь пошевелиться. Затем медленно опустил пистолет и попытался мысленно привести себя в чувство. Здесь лучше бы помогла хорошая пощечина. Но увы. Переведя взгляд на чернеющий в полутьме силуэт на дороге, он вновь побежал. Этот не может быть мертв, думал он, он должен быть живым. Просто обязан. Удар, выбивший из него весь воздух и почти напрочь лишивший сознания, все же оставил для него немного реальности вокруг. Дал возможность отметить то, как он, словно мешок с костями, прокатился по камням и гравию, как заныли кости в ногах и боку, как белым пламенем взорвалась боль в сломанной руке, как все, что было вокруг жесткого и царапающего, казалось, собралось вместе, чтобы встретить его внизу. Но в итоге, когда его катящееся против воли тело остановилось, он осознал, что ему в какой-то степени повезло. Он еще дышал и был определенно живым. Если бы это еще имело теперь какой-то смысл. Сэм застонал и, оттолкнув себя от земли здоровой рукой, перевернулся на спину. Где-то через минуту после этого он почувствовал, как сквозь туман, что чьи-то руки хватают его за плечи, начинают шарить по телу, касаясь головы, рук, ног, ребер, будто проверяя все ли у него на месте и не отвалилось ли что в процессе. Так как сделал бы Дин. Тугой ком встал в горле и почти блокировал кислород. Потом Дин спросил бы в порядке ли он... - Сэм! - взволнованный, хриплый, низкий голос. Но не Дин. И от осознания этого и волны цунами воспоминаний о последних минутах, нахлынувших на него, Сэм едва не задохнулся окончательно. - Дыши, сынок, дыши! Все в порядке, ты в порядке! - продолжал Бобби, прощупывая и потряхивая его. Но будто успокаивал себя, а не Сэма. Как могло бы быть все в порядке? - Нет, - пробормотал Сэм с такой болью в голосе, что Бобби вздрогнул. Ничего иного он в принципе и не мог ожидать. Едва видное в полутьме лицо Сэма было бледным с огромными, широко распахнутыми глазами, остекленело глядящими на кроны деревьев прямо над его головой. От уродливых, неровных рассечений на его брови и скуле к земле тянулись темные поблескивающие дорожки. Сеточка мелких царапин затемняла правую сторону его подбородка и щеку. Он выглядел побитым. Разбитым на части. Во всех возможных смыслах. - Ничего не сломал? Ты можешь привстать? - Бобби взял Сэма за воротник куртки и попытался приподнять в сидячее положение. Сэм моргнул, перевел взгляд с неба на Бобби. Сложил брови в болезненный несчастный изгиб и проговорил тихим, уничтоженным голосом: - Я не смог... - Я помогу тебе. Скажи, если где-то больно... - продолжил Бобби, пытаясь все же поднять младшего Винчестера с мокрой земли. - Не смог спасти его, - Сэм закачал головой, и Бобби ожидал увидеть в его глазах слезы, которые должны были последовать за надломленным голосом. Но глаза блестели сухо и почти стеклянно. - Не защитил... - проговорил он. - Сэм... - Бобби не знал, как сказать, что сказать. Что тот пытался сделать все, что в его силах? Что едва не погиб только что под колесами машины. Что готов был прыгнуть под пулю вместо брата. Что ничего не происходит в жизни согласно людским желаниям и планам. И это было очередное горькое тому напоминание. Но разве слова могли что-то изменить или смягчить. Не для них. Бобби потянул за воротник Сэма сильнее и тот, наконец, подчинился его молчаливой просьбе и оттолкнулся от земли левой рукой, приподнимаясь. В середине процесса он вздрогнул и застонал, но все равно выпрямился, превозмогая боль в отшибленных боках. Теперь он однозначно будет как один большой синяк и болеть все будет крайне долго. Но что эта боль в сравнении... - Вот так, - Бобби приободряюще легонько хлопнул его по плечу и на мгновение положил свою ладонь на его шею, чуть сжал. Хоть парень и выглядел как олень, сбитый грузовиком, но он был живой и не так уж и сильно поврежденный. Главное, что живой. Пусть эти мысли и были слишком уж предательски успокаивающими. Взгляд Сэма сначала задержался на мгновение на нем, а потом переместился за его плечо в сторону оставленной поляны и замер там, словно прибитый стальными гвоздями. В той точке, где на земле под светом фонаря висящего на углу сарая, лежал Дин. Бобби, казалось, что от опустевшего взгляда Сэма он стареет прямо на глазах, как съеживаются высыхающие листья в ускоренной съемке в документальных фильмах о живой природе. Будто он сейчас рассохнется и рассыплется прямо здесь, где стоит на коленях возле Сэма. Повернуть голову в ту сторону и тоже глянуть на старшего Винчестера у него в ту минуту просто не хватало духу. Сэм, не отрывая глаз от брата, еле слышно спросил: - Он ушел? Бобби глубоко вздохнул и кивнул, не в силах ответить вслух. Это было выше его сил, как признание вины перед судом присяжных. Признание в убийстве с отягчающими обстоятельствами. Они оба не смогли остановить убийцу от приведения его плана в жизнь и не смогли его потом остановить от побега. Это был провал по всем статьям. С самыми страшными последствиями. Сэм зашевелился под его руками, пытаясь встать, не используя свою сломанную правую руку. Сжал зубы, запыхтел от усилий подтянуть под себя ноги и поймать равновесие. Все со слабым успехом. Бобби помог, насколько было возможным. - Тише, тише... - потянул он его вверх, когда тот сумел найти драгоценный баланс. Сэм выпрямился и тут же согнулся обратно, обхватывая бока обеими руками. Тряхнул головой. - Я в порядке... - прошептал он, не поднимая лица. Длинные взлохмаченные влажные волосы полностью заслонили его глаза. Если бы, подумал Бобби. Сейчас он в таком же порядке, как обычно бывает Дин, когда использует этот универсальный на все случаи жизни ответ о своем здоровье. Но мысль о Дине вонзала острый нож в его нутро, проворачивала его там и оставляла торчать. Бобби не выдержал и посмотрел в ту сторону. Ничего не изменилось, он так и лежал, неподвижный и застывший. Сэм медленно пошел обратно на поляну, мягко двинув плечом, чтобы сбросить поддерживающую руку Бобби, но при этом не обидеть его. Ему не хотелось сейчас прикосновений, не хотелось утешений и поддержки. Не хотелось ничего. Прихрамывая на каждом шаге, он вышел из-под крон деревьев под черное клубящееся тучами небо. Воздух был влажным, тяжелым, будто вот-вот снова пойдет дождь. Заплачет. Бобби держался чуть позади, явно не пытаясь встать между ним и братом, но безмолвно поддерживая своим присутствием, будто говоря "я поймаю, если ты упадешь". Но ему было все равно. Мысли застыли, все застыло. Удушающая тишина вокруг вторила тишине внутри него. И что же теперь?