Оборотная сторона бессмертия

      — Привет, Поттер. — В голосе была ледяная бесстрастность, Фениксовцы должны понимать, что имеют дело с мужчиной, а не с глупым, напуганным сопляком.               — Драко! Я боялся, что ты не придёшь… — Гарри бросился к нему, словно хотел обнять, но тут же остановился и смущённо, очень быстро заговорил, то пряча взгляд, то вдруг расцветая своей совершенно детской открытой улыбкой. — Прости меня, я не хотел тебя… Короче, прости… Ты как? А у меня всё же взяли в прошлый раз сумки! Надеюсь, вам всё передали… Я вот сегодня тут ещё… Ты только не ругайся, ладно? Просто, когда я тебя нёс… Роба такая тонкая… Как вы насмерть в ней не замерзаете?..               Драко озадаченно смотрел на привычно взъерошенного, торопящегося рассказать ему всё и сразу, перепрыгивая с мысли на мысль, потешно краснеющего и совершенно искренне улыбающегося Поттера и думал, что если перед ним «шпион», то играет он идеально, а за Героем никогда не замечалось склонности к лицедейству.               Кашлянув, то ли пытаясь перебить Гарри, то ли избавляясь от собственной оторопи, Драко наконец шагнул внутрь домика и протянул куртку:               — Ты забыл в прошлый раз…               — А, да, спасибо! Это Сириуса, она мне очень дорога…               Поттер подошёл к нему и, забирая вещь, случайно коснулся пальцами его руки.               — О, Мерлин… — выдохнул он, схватив куртку, не глядя, швырнул её на стол позади себя и быстро сжал в тёплых ладонях ледяные пальцы Драко. — Ты замёрз! Малфой, какого книззла лысого ты пёрся через весь лагерь с курткой в руках, если самым логичным было её надеть?!               Из его голоса моментально пропала ребяческая робость, Поттер был совершенно по-взрослому серьёзен и даже рассержен. Он выпустил руку Драко и быстро направился к сумкам, уверенно скомандовав:               — Раздевайся, Малфой! Будем утеплять тебя.               Драко безотчётно начал расстёгивать пуговицы на робе, повинуясь уже привычному приказу и непонимающе наблюдая, как Гарри роется в сумке.                — Чего там у тебя под этой пародией куртки? Тельник? Снимай! — распорядился Поттер, вытаскивая мягкий серый свитер. — Гермиона сказала, что это будет теплее, если надеть прямо на тело…               Оставшись в некоем подобии майки, висевшей на нём бесформенной тряпкой, Драко всё же отвернулся от Гарри, почувствовав жгучий стыд за свою чудовищную худобу. А мгновение спустя понял, что в комнате стало совершенно тихо и, чувствуя на себе обжигающий спину взгляд, уже готов был сорваться и начать натягивать обратно своё тряпьё… Когда горячие пальцы вдруг робко коснулись проходящего по лопатке, вздувшегося ярко-розового рубца.               — Что это, Малфой? — тихо выдавил Поттер так близко, что от тёплого дуновения по бледной коже побежали мурашки.               Драко слегка поморщился от его прикосновения. Плетёный хлыст не рассёк кожу, но верхний слой содрал, оставив болезненный воспалившийся след.               — Слегка задело… Кнутом… — ответил Малфой, почему-то не смея шевельнуться.               Дыхание позади него оборвалось, и тут же сильные тёплые руки обхватили Драко за талию. Гарри притянул его спиной к себе и осторожно прижался горячими губами к воспалённой коже.               — Поттер… — Каждый мускул на теле Малфоя напрягся. — Ты чего?..               — Мы скоро вас вытащим, Драко, — прошептали ему в плечо сухие губы. — Потерпи ещё немного… Мы вытащим вас. И твоих родителей… Мы справимся. Мы же со всем справлялись. И с этим справимся. Я заберу тебя отсюда…               Горячее дыхание опаляло бледную прохладную кожу; прикосновение губ разливалось по рубцу лёгким, почти приятным покалыванием тысячи маленьких иголочек; тёплые, сильные ладони, нырнув под майку, согревая, скользили по впалому животу и выступающим рёбрам… И Драко вдруг почувствовал, как по его щекам, холодя и пощипывая, побежали слёзы. Он плакал. Забыв про стыд, про то, что рядом с ним давнишний враг, про то, что собирался предложить ему серьёзную, взрослую сделку… Малфой плакал как ребёнок, впервые за последнее время вдруг ощутив себя нужным. Отчего-то он верил сейчас каждому сказанному Поттером слову, каждому нежному прикосновению. Верил, что эти руки смогут его защитить, что можно перестать быть сильным и довериться тому, кто гораздо сильнее. Ему хотелось обнять Гарри и уткнуться лицом в широкое плечо, хотелось рассказать обо всех своих бедах и страхах… Он так устал…               — Не бросай меня, Поттер… — прошептал Драко, и Гарри, словно услышав команду к действию, стиснул его ещё крепче и тихо, уверенно произнёс:               — Не брошу. — Но тут же, выпустив из объятий, быстро сунул ему в руки свитер. — Надевай, застыл совсем.                Драко вытер влажные щёки и послушно натянул мягкое тепло. Гарри задумчиво следил за тем, как он одевается, словно пытаясь что-то понять.               Почувствовав, как тело моментально начинает согреваться в уютном шерстяном коконе, Малфой облегчённо вздохнул и пробормотал:               — Спасибо…               Поттер слегка кивнул.               — Там в сумках для всех такие… И ещё бельё и тёплые носки… Наденешь?               Малфой невольно усмехнулся, шмыгнув носом:               — Бельё? Недостаточно облапал, Поттер?                — Я про носки! — Гарри слегка покраснел. — Идиот… Наденешь?               — Давай. — Драко опустился на стул рядом с ним и принялся расшнуровывать ботинки.               Поттер присел на корточки у сумки в поисках нужной упаковки.                — Как парни? — отстранённо спросил он.               — Нотт в медотсеке, остальные в норме…               Гарри резко обернулся.               — Что случилось?               — Затеял драку и получил несколько ударов кнутом. Барнз… — Драко подавился именем колдомедика, невольно вспыхнув. — Доктор говорит, что он легко отделался.               — Мать вашу, — рыкнул Поттер, шагнув с найденной упаковкой носков к Драко, присел на корточки уже перед ним и снизу вверх заглянул в лицо: — Малфой. Умоляю. Не делайте глупостей! Дайте нам немного времени! Вы не в Хогвартсе, где самое страшное — это снятие баллов с факультета! Ваша задача — дожить до освобождения!                В зелёных глазах плескалась такая искренняя тревога, что Драко не удержался и, протянув руку, коснулся пальцами смуглой щеки. Гарри тут же поймал его запястье и, прикрыв глаза, вдруг прижался губами к прохладной ладони.               — Наверное, я слишком многих потерял в этой войне, — глухо произнёс Поттер. — Я не хочу потерять тебя… И их… Я устал от смерти и горя.               — Я тоже, — с грустной усмешкой пробормотал Драко и… решился на вопрос: — Поттер, ты правда… Ты видел… в Министерстве и… Просто пожалел? И тебе ничего от меня не нужно?               Гарри вздрогнул как от пощёчины и, отпустив его руку, быстро встал.               — Ты считаешь, что я мог чего-то захотеть от подобного зрелища? — его голос был злым. — У тебя здесь крыша поехала, Малфой? И я тебя не жалел… Я… Блядь, я не знаю! Ты не чужой же!               Драко несколько секунд растерянно хлопал ресницами, не понимая, о чём он. Малфой спрашивал о необходимых Ордену сведениях, а Поттер, похоже, решил… О, Мерлин! Кровь в который раз ударила в лицо. Драко уже собирался воскликнуть, что он не это имел в виду, но осёкся. Раз Поттер и впрямь пришёл не ради выяснения информации о мифических Кукловодах Тёмного Лорда, наверное, стоит хорошо подумать, прежде чем показывать ему какую-то свою осведомлённость в этом вопросе. Пока что, судя по всему, Гарри и без того действительно не собирается его здесь бросать. Стоило немного подождать и не напрашиваться на предложение оплаты того, что для тебя делают совершенно бесплатно. Поттер вытащит его отсюда, Драко найдёт чёртов свиток и тогда уже решит, что делать дальше. Кто знает, может, его куда выгоднее и безопаснее отдать Фениксовцам в надежде на благородство Героя, чем пытаться выкупить с его помощью свободу для родителей у явно скользких и опасных ублюдков?                — Не рычи, Поттер. — Драко подошёл сзади и примирительно положил ладонь на крепкое плечо Гарри, сердито уставившегося в окно. — Мне, знаешь, тоже нелегко… Это, между прочим, ты каким-то образом лицезрел меня… Чёрт… Поттер… Когда это всё закончится, я зааважусь.               — Заткнись, идиот! — Гарри резко развернулся. — Столько людей работают над тем, чтобы тебя отсюда вытащить, а ты решил в оскорблённую гордость поиграть? Аристократ хренов! — И вдруг взглянул на босые до сих пор ноги. — Слушай, Малфой! Ты это специально?               Он толкнул Драко к столу и, подхватив за тонкую талию, усадил на столешницу. Малфой молча наблюдал, как Поттер распаковывает носки, а потом, присев на корточки, сам аккуратно натягивает их на замёрзшие ступни.               — Что-то не так с этим миром, — задумчиво пробормотал Драко. — Может, я уже умер?               — Какой у тебя размер обуви? — проигнорировав его философские размышления, спросил Поттер.               — Сорок третий, — растерянно откликнулся Малфой.                Гарри молча начал разуваться.               — Поттер? Ты серьёзно?               — Да.               — Я не могу…               — Можешь. Они теплее. И не дырявые.               — Не могу, Гарри…               Поттер резко поднялся на ноги, и их глаза оказались друг напротив друга.               — Знаешь, что, Драко Люциус Малфой, — хрипло процедил он. — Когда ты отсюда выйдешь, я сам вложу в твою руку палочку, чтобы ты обливиэйтнул меня и убрал воспоминания о том кошмаре в Министерстве. А потом, если захочешь, можешь послать… Но, пока, тебе придётся терпеть моё присутствие и принимать помощь, несмотря на весь тот груз наших знаний друг о друге, который ты в себе несёшь… Понял?               — Понял, — слегка улыбнулся Драко. — Поцелуй меня…               — Что?..               — Поцелуй меня, Поттер… Я потом сотру… Когда палочку в руку вложишь.               Гарри шарахнулся от него, как от бешеного гриндилоу. Драко тихо рассмеялся и, спрыгнув со стола, сунул ноги в свои ботинки.               — Вот видишь, Герой, не всё так просто нести в себе, даже имея призрачную надежду на то, что это когда-то можно будет стереть из памяти. — Малфой изо всех сил старался придать голосу типичные для себя тягучие нотки высокомерия, но катастрофически не справлялся с проникшей в него горечью и, быстро отвернувшись, направился к выходу.  — Спасибо, Поттер…               — Стоять, Малфой! — вдруг резко рыкнул тот, преодолев разделяющее их расстояние, развернул Драко за плечо и, притянув к себе, впился в губы уверенным глубоким поцелуем.                От неожиданности Малфоя словно парализовало. Горячий язык Гарри властно и мягко изучал его рот, совершенно не обращая внимания на то, что ответа нет точно так же, как и сопротивления. И лишь несколько секунд спустя Драко осторожно двинулся навстречу его напору. Однако, уловив робкую реакцию, Поттер тут же отстранился и тихо выдохнул:               — Сотрёшь… Потом… — А в следующее мгновение сунул ему в руку куртку Блэка. — Постарайся не порвать, убью… — И всё ещё не разжимая хватки на плече, добавил: — Снимай чёртовы ботинки!               Они совершенно молча переобулись, и Драко, стиснув в пальцах куртку, шагнул к двери. На пороге он обернулся, понимая, что надо что-то сказать, но слова не находились, и даже простое «Пока!» намертво застряло в горле. Поттер стоял, сунув руки в карманы и, слегка прищурившись, внимательно смотрел на него, то ли ждал этих самых слов, то ли что-то решал для себя. Малфой кивнул ему и, развернувшись, вышел за дверь.               Драко шагал по дорожке в направлении казарм, когда сзади его схватили за плечо крепкие пальцы. Уилан развернул его к себе и быстро принюхался. Малфой, заплутавший сейчас в собственных мыслях и ощущениях, смотрел на него растерянно, но спросить, в чём дело, даже не пытался.               — Если что, бегом в медотсек, Малфой, понял? — рявкнул Уилан, и Драко, совершенно не понимая, о чём он, непроизвольно кивнул. — Иди в столовую. Сумки принесут после обеда.               Малфой снова потерянно кивнул и поплёлся к столовой.               Поттер его поцеловал. Его поцеловал Гарри Поттер! Нет, конечно, он вынудил его. Он поставил этот поцелуй в противовес своему позору, и Поттер принял вызов. Драко прекрасно знал, что тот ни разу не был замечен в связях с парнями (этакий стопроцентный натурал), поэтому не сомневался, что для Гарри это был трудный шаг, но…               Он не додумал. Его внимание привлёк медленно плетущийся со стороны библиотеки Крис. Что-то напрягало в фигурке мальчишки. Опущенная голова? Напряжённая спина? Слишком несвойственная ему неторопливость?               — Канингтон! — окликнул Малфой, и волчонок, вздрогнув, обернулся.               Красные, заплаканные глаза, припухшие, видимо, от долгих слёз губы.               — Мелкий, ты чего? — Драко быстро подошёл к нему, с трудом борясь с желанием обнять мальчишку.               Крис отрицательно мотнул головой.               — Волчонок… Ты из-за Теда с Дэннисом? — Это было первым, что пришло на ум.               Канингтон на мгновение замер, но потом согласно кивнул.               — С Тедом всё будет хорошо, Крис. А Хант… Он сам виноват. Пойдём в столовую. Будешь проверять мою еду на наличие ядов, — Драко улыбнулся. — А потом нам передачку от Гарри Поттера принесут. Там, кажется, много интересного…               — Нет… Я в казарму, — перебил его мальчик. — Я не хочу есть. Твою еду проверяют теперь…                Он медленно пошёл дальше, а Драко растерянно смотрел ему вслед, совершенно не понимая, что происходит с мальчишкой.                После обеда сумки уже стояли в казарме. Канингтон валялся на своей койке, не проявляя к передачке никакого интереса, в то время как остальные парни радостно рылись в сладостях и вещах.                Собрав большую часть упаковок с мясом и взяв один из свитеров, Драко подошёл к Крису.               — Волчонок, Поттер тебе свитерок передал, примеришь?               Мальчик встрепенулся и поднялся с кровати, но мгновение спустя, слегка поведя носом, вернулся обратно:               — Мне не надо, спасибо… Отдай кому-нибудь.               — Так, ребёнок! — Драко, наплевав на правила, уселся на край его кровати. — Что происходит?               Канингтон хмуро взглянул на него из-под отросшей чёлки и открыл было рот… Когда пространство казармы разорвал крик одного из подростков:               — Малфой! Нотт вскрылся!               Драко не помнил, как он бежал, не помнил, как пытался прорваться в медотсек, вырываясь из крепких рук удерживающих его охранников, не помнил, как появившийся Уилан вновь открыл для него все двери… Он очнулся, уже стоя на коленях у койки белого как простыня Нотта, слепым взглядом уставившись на красивое безжизненное лицо.               — Жив он, Драко, жив… Поднимайтесь… Ну, хватит уже, — Барнз гладил его по спине и тянул за плечо вверх, уговаривая встать.               — Почему? Почему, Барнз? — Малфой поднял на колдомедика глаза. — Почему он это сделал?               — Не знаю, Драко, — вздохнул мужчина. — Наверное, ему слишком тяжело далась сегодняшняя ночь. Хант умирал мучительно.               — Свяжите его, — прошептал Драко. — Его можно связать?               — Да. Пойдёмте. Он сейчас спит, а потом я привяжу его к кровати. Пойдёмте.               До самого вечера Малфой не мог прийти в себя, несмотря на то, что Барнз накапал ему какого-то маггловского успокоительного зелья и час держал у себя, отпаивая чаем с травами.               Он чуть не потерял Нотта! Чёртов идиот решил, что нашёл простой выход. А ведь Драко уже собирался взять для него гостинцы и попроситься у Барнза посидеть в палате. Хотел рассказать, что Поттер совсем не за сведениями пришёл, что, судя по его словам, Орден Феникса пытается вытащить их отсюда. А ведь Тед тоже знает упрямство Поттера, значит, сам тут же поймёт, что если тот решил их спасти — он спасёт, пусть даже они сами будут сопротивляться. Малфой готовил для друга сладости и хорошие новости… А этот придурок в это время резал вены!               Навестив «придурка» после ужина ещё раз и вернувшись в казарму, Драко пробежал взглядом по койкам. Все были на своих местах. Крис, похоже, дремал; Малькольм читал какую-то книгу; Гойл, кажется, разобрался с передачкой, распределив гостинцы по всем и тёплые вещи по своим парням. Одобрительно кивнув другу, Малфой лёг на кровать и прикрыл глаза. До отбоя его отвлекал то один пацанёнок, то другой. О чём-то разглагольствовал согревшийся немного и повеселевший от новой порции сладкого Грегори.                А после отбоя мысли снова вернулись к Поттеру.               Гарри целовал его по-настоящему. Не жадно, не страстно, скорее, изучающе, но уверенно и глубоко. По-настоящему! И руки, такие сильные, тёплые руки скользили до этого по животу и груди Драко тоже по-настоящему ласково. И когда губы Поттера касались рубца на спине…               Дверь казармы распахнулась, и в темноте проёма появились два красных огонька.               — Чёрт…               Он чуть не натворил бед!                Поднявшись с кровати, Драко натянул куртку Блэка и быстро пошёл к выходу, стараясь не думать, не думать, не думать о Гарри. Возбуждение зарождалось ещё где-то в солнечном сплетении, но он уже понимал, что точка невозврата пройдена, хотя Уилан пока лишь сердито проворчал, что реагировать нужно быстрее.               — Барнз!.. Мне… Мне нужна ваша помощь, — устало крикнул Драко, скрывшись от сверлящего взгляда Альфы за магическим барьером.               Колдомедик вышел, сонно потирая глаза.               — Малфой… — обречённо пробормотал он. — Заходите.               Драко вошёл в кабинет, присел на стул и стал развязывать шнурки.                — Спускайте штаны, и на кушетку, — скомандовал Барнз и, зевнув, открыл один из шкафов. — На колени, задом кверху. Давайте быстрее, Малфой, вторую ночь не сплю!               Драко удивлённо поднял на него глаза, но промолчал, оголил зад, забравшись на кушетку, прерывисто вздохнул и принял указанную позу.               — Ну всё, всё, не дрожим, Малфой, — мягко усмехнулся Барнз, подходя к нему и неглубоко, на пару фаланг, вводя в него палец с лубрикантом. — Чего сжался? Расслабься.                Когда внутрь стало проникать что-то твёрдое и холодное, Драко дёрнулся, но колдомедик свободной рукой тут же ухватил его за мошонку, и он испуганно замер.               — Она не толстая, не бойся, — произнёс Барнз и одним движением загнал гладкий длинный предмет, видимо, до конца, потому что Малфой, ойкнув, почувствовал, как сфинктер снова почти полностью сжался, закупорив введённый в анус цилиндр. — Это пробка, Драко. Анальная пробка с вибратором. Потрогай.                Малфой потянулся и нащупал торчащее из ануса круглое основание с небольшой кнопочкой в центре.               — Зачем? — хрипло спросил он.               — Чтобы я мог поспать, — улыбнулся колдомедик и нажал на кнопку.               Предмет в заднице тихо зажужжал и завибрировал, и Малфой, прерывисто, коротко вздохнув, напрягся.               — Ступайте в палату, Малфой. Сегодня вы спите здесь. Пробку не вытаскивать, зайду — проверю! Устанете кончать, нажмите на кнопку и спите. Утром сам достану. Всё ясно?                Драко сглотнул и тихо выдавил:               — Да.               Колдомедик ласково погладил его по ягодице:               — Идите… Надеюсь, больше никому не приспичит сегодня.               Легко сказать: «Идите…». А как идти, если у тебя каменная эрекция и в заднице, не переставая, вибрирует какая-то штуковина?               Первый раз Драко кончил в коридоре, не дойдя до палаты, привалившись к стене, яростно надрачивая и пытаясь покрепче сжать внутри вибрирующий цилиндр.                Зелёные глаза… Тёплые, сухие губы… Влажный, властный язык… Сильные руки…                Оргазм заставил его глухо застонать.               — Малфой! В палату! — раздался из-за соседней двери раздражённый голос колдомедика, и Драко, вздрогнув, сделал оставшиеся несколько шагов до порога.               До того, как он смог, наконец, провалиться в глубокий сон, Малфой кончил ещё два раза. Возможно, ему бы хватило и одного оргазма, если бы зад не распирало, и при каждом движении гладкая поверхность пробки не давила на приученные Барнзом к такому удовольствию стенки. Но сейчас Драко, ворочаясь и тщетно пытаясь отогнать будоражащие воспоминания, снова нажимал на кнопку и, кусая губы, чтобы не стонать слишком громко, через несколько минут изливался в кулак.                Засыпал он с мыслью, что в следующий раз позволит Поттеру прикоснуться к себе только после освобождения…