Оборотная сторона бессмертия

      Блейз отменил все встречи. Закрывшись в кабинете отца, он работал. На этот раз он не искал подходящую для кого-то, уже готовую композицию. Сегодня ему нужно было создать собственную. И задача оказалась титанически тяжела! Самая большая сложность заключалась в том, что учитывать приходилось одновременно два гормональных набора, один из которых был его собственным.              Себя Блейз чувствовал гораздо менее резко, чем других людей. Обоняние не отправляло в мозг сведений о постоянно сопровождающих его запахах, обостряясь лишь в минуты одномоментных выбросов большого количества гормонов: злость, возбуждение, страх… Себя ему приходилось познавать заново, принюхиваться, запоминать, что-то менять и снова принюхиваться.              — Молодой человек, — портрет мистера Забини на стене тактично кашлянул, когда Блейз, откинувшись в кресле, распахнул домашнюю мантию и потянулся к уже полувозбужденному члену. — Вам не кажется, что для подобного ваша спальня подошла бы гораздо лучше, нежели мой кабинет?              Блейз приоткрыл глаза и виновато улыбнулся:              — Извини, отец, я совсем забыл тебя предупредить. Ты не мог бы… Погулять немного? Мне надо поработать.              — Блейз…              — Папа, я не могу в спальне, там много отвлекающих запахов, а твой кабинет давно нежилой… Извини. Давай, поговорим позже?              — О, ненормальный ребенок! — воскликнул мистер Забини и направился вглубь портрета. — Дверь запри, не хватало еще матери застать тебя за… работой!              Блейз усмехнулся, но взгляд на дверь все же бросил, убеждаясь, что не забыл повернуть ключ.              На анализ себя у него ушло несколько часов. Хорошо еще, что анализировать пришлось лишь изменения, связанные с одной конкретной функциональной сферой. Когда мать позвала к столу, перед Блейзом уже лежал список простых ароматов, необходимых для его части композиции. Второй ее половиной, он занялся после обеда, хорошенько проветрив кабинет.               С Драко всё оказалось гораздо проще. Его Блейз помнил в мельчайших подробностях, и список номер два был готов в течение получаса. К вечеру все данные сошлись в единую формулу.              Еще два дня у Блейза ушло на поиск и закупку необходимых ингредиентов и всего сутки (спасибо урокам профессора Снейпа!) — на приготовление задуманного зелья.              

* * *

      — Кингсли, а в аврорат принимают оборотней? — поинтересовался Блейз в среду за ужином.              Министр, не ожидавший подобных вопросов, удивленно вздернул бровь.              — Конечно, Блейз, два стажера — только в этом году. Эти ребята крайне полезны: сильные, выносливые… А что?              Забини улыбнулся и пожал плечами:              — Есть одна задумка, если позволите, я вам завтра покажу.              Чтобы разговор не получил ненужного развития раньше времени, Блейз извинился и быстро покинул столовую.              А на следующий день секретарша, заглянув в кабинет министра, смущенно улыбнулась:              — Сэр, к вам Блейз Забини, пропустить?              — Эм-м, да, конечно, Рейчел, — растерянно пробормотал Кингсли, откладывая очередное дело, собранное курсантом школы авроров.              Сквозь оставленную приоткрытой дверь он наблюдал, как красивый, элегантный Блейз лучезарно улыбается, благодарно целует пальчики его секретарше и, оставив ее растекаться перламутровой лужицей по ковру приемной, уверенно входит в его кабинет.              — Мне нужно разрешение на посещение Драко Малфоя, сэр! — с порога заявил парень и, подойдя к столу, уселся в кресло напротив Кингсли.              — Блейз, мы это обсуждали, и…              — И я сказал, что решу проблему, — согласно кивнул Забини. — Я ее решил.              Министр тяжело вздохнул:              — Блейз, мальчик мой, что бы ты ни придумал, вряд ли…              — Кингсли, прежде, чем вы откажете, позвольте мне вам… кхм… показать.              Шеклболт понимал, что его загоняют в тупик, но отказать Блейзу сейчас не мог. Не мог не дать шанса и признать, что, вселив несколько дней назад надежду, обманул. Не мог расстроить и причинить боль... По правде сказать, Кингсли, всегда мечтавший о сыне, давно и прочно прикипел душой к этому мальчику, и был бы тот чуть младше, возможно, Шеклболт давно проявил бы свои чувства более открыто. Увы, подростковый возраст нес в себе огромную опасность негативной реакции, а сейчас перед ним и вовсе стоял почти взрослый мужчина. Поэтому Кингсли достались лишь малые крохи. Он поддерживал Блейза там, где тот позволял, старался сохранять ровные дружеские отношения и надеялся, что когда-нибудь, возможно, парень позволит своим детям называть его дедушкой.               Хорошо, пусть показывает. Всегда можно сказать, что его выдумка не дает полной гарантии…              — Ладно, Блейз, у тебя есть пятнадцать минут.              Забини поднялся и, подойдя к двери, повернул ключ.              — Вызовите, пожалуйста, к себе кого-нибудь из авроров-оборотней, сэр, — произнес он, снимая с шеи крохотный кувшинчик на шелковой ленте. — И пусть… Э-э-э… Пусть он подождет в приемной, пока мы не позовем.              — Блейз…              — Министр, вы сказали: «Ладно», — напомнил парень и, откупорив кувшинчик, поставил его на стол.              Пространство кабинета заполнилось густым пряным ароматом.              Шеклболт, все еще не понимая, что именно собирается показать ему Блейз, отправил Патронуса за аврором-оборотнем по фамилии Конорс и вопросительно уставился на пасынка.              — Фух… А вот теперь — самое трудное, — вдруг немного смущенно усмехнулся тот и… расстегнул ремень брюк.              На несколько секунд Кингсли потерял дар речи, наблюдая как Блейз, приспустив штаны вместе с бельем, выставляет на его обозрение детородный орган весьма солидных, несмотря на юный возраст обладателя, размеров и, откинувшись в кресле, начинает ласкать себя умелыми, привычными движениями.              — Э-э-э… Молодой человек, — наконец, выдавил из себя Шеклболт. — Вам не кажется, что здесь… Не место…              — Сэр, пару минут тишины, — прошипел юный бесстыдник. — Мне и без того нелегко…              — Блейз, черт возьми! — воскликнул Кингсли, вскочив из-за стола и бросившись к нему, но на полпути растерянно остановился.              — Что вы собираетесь делать? Вытолкать меня без штанов в приемную? — насмешливо поинтересовался Блейз, ни на миг не останавливая руку, скользящую по темной шелковой коже начавшего наливаться члена. — Кингсли, или не мешайте, или помогите…              — Ненормальный ребенок… — пробормотал Шеклболт и отвернулся к окну.              Блейз чему-то задумчиво улыбнулся, вновь прикрыл глаза и, чуть раздвинув ноги, потянулся второй рукой к яичкам. Через пару минут его дыхание участилось.              — Сэр, — хрипло позвал он. — Посмотрите на меня…              Кингсли оторвал взгляд от окна и оглянулся.               Гордо стоящий член с выступившей капелькой смазки, крупные поджавшиеся яички, чуть быстрее положенного вздымающаяся грудь, слегка замутненный взгляд красивых карих глаз, чувственные влажные губы и скользящий по ним розовый язык…              — Как по-вашему, я достаточно возбужден, сэр? — тихо выдавил Блейз.              Кингсли сглотнул, но не оторвал взгляда от бесстыжего мальчишки.              — Достаточно… — голос резко охрип, и пришлось прокашляться. — Достаточно — для чего?              Блейз тихо рассмеялся.              — Вы меня пугаете, господин министр! Для того, чтобы меня разорвал оборотень, конечно…              Шеклболт вздрогнул и перевел взгляд на дверь. Про то, что он вызвал Конорса, он уже забыл, и сейчас его прошиб холодный пот. Оборотни на службе в аврорате пили аконитовое, но сработает ли минимальная контрольная доза при непосредственной близости к возбужденному подростку, Кингсли понятия не имел. Выхватив палочку, он бросился к сумасбродному мальчишке и, одним движением выдернув его из кресла, стоящего почти у самой двери, отшвырнул в дальний угол кабинета.              — Кингсли! — возмутился Блейз подобным обращением и, не пряча эрегированный член даже в белье, просто запахнул мантию. — Открывайте дверь, вдруг там вашу секретаршу уже съели.              Шеклболту было не до шуток. Держа палочку наизготовку, он подошел к двери и, медленно повернув ключ, нажал на ручку.              — Вызывали, сэр? — молодой оборотень, подскочил со стула и внимательно уставился на стоящего в дверном проеме министра, ожидая распоряжений.              — Позовите его в кабинет, — шепнул почти над ухом Блейз.              Шеклболт обернулся. Паршивец стоял в двух шагах от него, привалившись плечом к шкафу и слегка закусив губу. Кингсли опустил взгляд. Блейз вновь дрочил, скрыв сие непотребство лишь полою мантии.              — Сэр? — оборотень все еще стоял по стойке смирно, выжидающе глядя на Шеклболта.              Он был совершенно таким же, как всегда. Ни намека на какие-то изменения.              — Зайдите, Конорс, — хрипло выдавил Кингсли и попятился, все же закрывая собой Блейза.              Вервольф шагнул в кабинет и принюхался. Пальцы Шеклболта задрожали от напряжения, сжимая палочку. Но Конорс вдруг усмехнулся:              — Какой-то новый ароматизатор помещения? Вот бы нам в аврорат такой, а то, как привалят с тренировки, так хоть топор вешай!              — Конорс. — Шеклболт ведь даже не продумал, зачем он пригласил этого аврора; пришлось импровизировать. — Что у вас в графике на пятницу? Мне нужна помощь с курсантскими работами.              Ему необходим был быстрый отрицательный ответ, и он сделал вид, что забыл о полнолунии.               Вервольф мгновенно вытянулся.              — Сэр, это полнолуние, сэр. У меня увольнительная на пятницу, сэр, мы с семьей…              — Ах, да, извините, Конорс, я совершенно запамятовал. Тогда ступайте.               Вервольф развернулся на каблуках и быстро вышел из кабинета.              — Мне нужно разрешение на посещения Драко Малфоя, — раздался спокойный голос Блейза, как только дверь за ним закрылась.              Шеклболт обернулся.              — Тебе нужна хорошая порка, Блейз, — произнес он и, тяжело вздохнув, спрятал палочку. — Что это за отбивающая нюх моим аврорам хрень?              — Сэр, — лицо Блейза стало напряженным. — Мне нужно разрешение… Я решил проблему, оборотни не чувствуют моего возбуждения, мы вместе с вами это только что проверили. Мы договаривались…              — Блейз, — Кингсли сел за стол и серьезно взглянул на него. — Потерпи еще немного. Пару недель…              — Сегодня! — перебил парень. — Вы арестовали Драко и отправили в лагерь только за то, что он, пытаясь спасти отца, принял метку, будучи совсем ребенком. Я полгода пытаюсь пробиться… Сэр! Если вы не дадите мне разрешение, я… Нам будет сложно делить любовь моей матери.              Шеклболт несколько секунд молча смотрел на него.               Не критично. В конце концов, в отличие от Поттера, эти двое учились на одном факультете и — всем известно — всегда дружили. Не критично!              Кингсли взял министерский бланк и, окунув перо в чернила, произнес:              — Один раз в неделю. Когда?              — Сегодня… По четвергам.              Министр быстро набросал разрешение и, просушив чернила, протянул Блейзу.              — Спасибо, сэр!              — Приведи себя в порядок. Я покурю, — произнес Кингсли и вышел за дверь.              

* * *

      Идиот, Поттер! Какой же ты идиот! Двести баллов профессору Снейпу за прозорливость!              Он смотрел как затравленный зверь! Что ты пытался сделать? Доказать, что тоже можешь пойти на нечто унизительное? И в качестве «унизительного» ты выбрал поцелуй с НИМ! Отлично, Поттер! Это должно было прекрасно его поддержать! Великолепное решение, Гарри! Ты даже не позволил ему ответить, прервав это показательное изнасилование его рта до того, как он смог хотя бы превратить его в равноправный поцелуй!.. А он… Он ведь пытался ответить…              — О, Ме-е-ерлин! — простонал Гарри, накрывая голову подушкой.              Он не мог разобраться в десятках эмоций, нахлынувших на него в тот момент, когда за Драко Малфоем захлопнулась дверь домика для свиданий. Несколько минут он стоял посреди комнаты, разрываемый желанием броситься следом и невозможностью сдвинуться с места, пока в дверях не вырос Альфа.              Вервольф сегодня почему-то, еще встретив Гарри у ворот, смотрел на него исподлобья хмуро и немного виновато. И сейчас так же, стоя за порогом, не произносил ни слова, будто чего-то ожидая от посетителя.              Гарри вздохнул поглубже, стараясь взять себя в руки. Пора было уходить.              — Сумки — Малфою… — пробормотал он, и оборотень, молча кивнув, отошел в сторону, выпуская его из домика.              Поттер уверенно прошел за вервольфом к воротам, спокойно кивнул ему на слова прощания, активировал портключ и… Разнес стихийной магией гостиную дома на Гриммо.              Когда он пришел в себя, вокруг валялись щепки от старинных кресел, осколки оконного стекла и какой-то посуды, разорванные в клочья занавески… Устояли только стены и камин.              — Дьявол, Дьявол, Дьявол! — выругался Гарри, чувствуя, как снова начинает скручиваться внутри эмоциональная спираль.              «Вот, видишь, Герой, не все так просто нести в себе…» — так привычно, насмешливо-надменно… Только все равно как-то иначе. Как-то так, что хотелось уничтожить всех, приложивших к этому «иначе» руку.              Тонкие прохладные губы так безропотно приоткрылись под его напором, позволяя наглому чужому языку скользить по влажному, свежему теплу рта, совершенно не сопротивляясь… Только плечи напряглись, и замерло дыхание. А потом нежный словно лепесток цветка язык дрогнул и робко скользнул по вторгшемуся завоевателю…              И Гарри испугался.               Ответная ласка ломала концепцию «принятия вызова». Гарри испугался того, что о нем подумает Малфой, позволь он. Одно дело — выполнить поставленные условия, и совершенно другое — этими условиями наслаждаться. Гарри эгоистично думал, как будет выглядеть в глазах Драко. И, лишь когда у двери Малфой обернулся… Переобутый против воли, облагодетельствованный теплой одеждой и буквально изнасилованный языком в рот… Гарри вдруг понял, что только что вытворил. Он ждал реакции. Привычной насмешки, злого проклятия, возвращения и удара в челюсть. Он надеялся, что Драко сделает хоть что-то! Но тот только молча кивнул и вышел.              До вечера Гарри слонялся по дому, готовый биться головой о стену. Оставшиеся полбутылки огневиски не помогли ни грамма, лишь сдерживать стихийные всплески стало еще труднее, и то там, то здесь лопалась посуда да потрескивала мебель.              Решив наконец, что себя нужно просто выключить, Гарри проглотил зелье «Сна без сновидений» и… Уже три часа метался по постели.              Зелье все же начинало действовать, слегка отодвигая на второй план щемящее чувство вины, тревогу, злость… и страх, что того Малфоя, который раньше бы выплюнул ему в морду колкость и двинул в глаз, больше нет, что остался лишь покорный и податливый, сломленный мальчишка. И, вместе с этим, из дальних уголков его сущности всплывали воспоминания о гладкой, вздрагивающей под пальцами, прохладной коже живота с тонкой полоской шелковистых волосков, убегающей от небольшой ямки пупка вниз под завязки свободных штанов; о выступающих косточках лопаток и красном воспаленном рубце, который так хотелось сцеловать с белого тела, что губы начинали колоть тысячи маленьких иголочек; о напряженных мышцах и податливых, пахнущих молоком губах… И о мимолетном, ласкающем движении нежного языка.              Гарри тихо застонал и сунул руку под резинку пижамных штанов. Член стоял колом, пачкая мягкую ткань каплями смазки. Несколько быстрых движений ладонью, и Гарри, изогнувшись, обильно кончил прямо в штаны.              — Убью, Малфой… — тихо простонал он, когда снова начал дышать. — Зацелую, трахну и убью… Только доживи…       

      * * *

             — Просыпайтесь, Малфой, скоро построение, — голос колдомедика выдернул его из глубокого сна, заставив вздрогнуть и распахнуть глаза.              Несколько секунд Драко не мог понять, где он находится.              — Давайте-ка, юноша, — Барнз присел на край его кровати и, отодвинув одеяло, мягко похлопал по обнаженному бедру. — Подтяните колени к груди.              Сон окончательно отпустил, вернув осознание, где он, и зачем Барнз оголил его зад. Взгляд метнулся к кровати Нотта. Теодор смотрел в одну точку на противоположной стене и, казалось, не замечал их.              — Малфой, вы опоздаете, давайте быстрее, — поторопил Барнз, и Драко, послушно подтянув колени к груди, тоже уставился неподвижным взглядом в стену, ощущая, как затянутые в перчатки пальцы колдомедика аккуратно вытягивают пробку.              Барнз промокнул бумажной салфеткой слегка испачканный вышедшим вибратором сфинктер, приподняв за колено ногу парня, несколько секунд ощупывал яички, заставляя Драко краснеть и кусать губы, и, наконец, удовлетворенно хмыкнув, поднялся.              — Отлично поработали, Малфой, одевайтесь, у вас пятнадцать минут на сборы. Одежда на стуле.              Драко молча поднялся и начал натягивать белье, когда Барнз, отошедший было к так же неподвижно лежащему Теду, вдруг быстро вернулся к нему и, схватив за плечо, резко развернул к себе спиной.              — Малфой… — его пальцы скользнули по острой лопатке. — У вас ночью здесь был шрам…              — Шрам? — Драко только сейчас понял, что последний раз чувствовал саднящую боль на спине за обедом.              Он попытался заглянуть себе через плечо и потянулся пощупать пальцами. Дыхание оборвалось. Кожа была гладкой, ни следа от вчерашнего болезненного воспаления. Поттер? Но… Как?              — Вам, верно, показалось, — пробормотал он, пытаясь говорить уверенно. — У меня никогда не было шрамов на спине…              Он испугался. Если Поттера больше к нему не пустят… Он умрет!              — Определенно был, Малфой, — хмуро пробормотал Барнз, продолжая сверлить взглядом его спину.              — Мистер Барнз, было темно…              — Драко, вы можете отмалчиваться, но вот пытаться делать из меня идиота я вам не советую, — раздраженно рявкнул колдомедик. — Собирайтесь.              Он отпустил его плечо и вышел за дверь.              Драко проводил Барнза взглядом, молясь, чтобы тот не отправился с докладом к Муррею, но несколько секунд спустя услышал грохот каких-то железяк в соседнем кабинете. А потом вспомнил, как искренне этот человек переживал за Дэнниса, как заботливо вчера отпаивал его самого чаем… И решил, что вряд ли он пойдет к начальнику лагеря.              Немного успокоившись и быстро одевшись, Драко шагнул к кровати друга.              — Доброе утро, Тед, — улыбнулся он, присаживаясь на корточки так, чтобы их глаза встретились. — Выбирайся из нирваны, ты мне нужен. Мне столько нужно тебе рассказать. Поттер, кстати, запретил тебе умирать, слышишь? Сказал, что вытащит нас всех. Приходи в себя, Нотт, мне трудно справляться с мелкими без тебя. Канингтон…              — Мистер Малфой! — прервал его голос Барнза, донесшийся из коридора. — Вы опоздаете!              — Я позже зайду, — шепнул Драко, тронув изувеченное запястье Теда, и выскочил за дверь.              Он был уже у выхода из медотсека, когда колдомедик снова окликнул его.              — Малфой, — Драко обернулся, уже нажав на ручку двери. — Не распространяйтесь. Здесь везде есть уши.              Драко слегка улыбнулся и одними губами ответил:              — Спасибо…              На этой неделе Барнз не стал освобождать его от работы, и Малфой был ему за это даже благодарен. Заключенные делали мебель. Драко впервые видел, как люди без грамма магии превращали обычные доски в изящные вещи. Пара мастеров-магглов обучали ребят резьбе по дереву и технике производства. Малфой наблюдал, как ловко из-под пальцев лагерных старожилов выходили узорчатые ножки для столов или подлокотники для кресел, и откровенно, по-детски восхищался. У него, конечно, ничего не получилось, и он, запоров пару заготовок, собирался уже полностью забросить это дело и заниматься исключительно сборкой готовых деталей, но немолодой маггл удивленно уставился на него, когда Драко, расстроенно вздохнув, заявил о своем решении.              — Сынок, а ты думаешь у кого-то получается с первого раза? — старик взял его за запястье и мягко улыбнулся. — У тебя сильные, тонкие пальцы, испортишь еще несколько заготовок и начнешь вырезать очень неплохие вещицы.              И Драко, снова усевшись рядом с ним, попробовал еще раз, и еще, и еще… Маггл подсказывал, учил выбирать заготовки, правильно держать инструмент. Малфой так увлекался работой, что в эти минуты забывал обо всех своих бедах. Он лишь иногда отрывался, чтобы проверить, где и чем занимаются его парни, но тут же снова возвращался к начинавшей принимать форму готового изделия деревяшке.              В казарму он возвращался приятно уставшим, а в столовой теперь съедал все, что накладывалось в тарелку.              Ему даже стало казаться, что понемногу жизнь здесь становится не такой невыносимой. Хотя было несколько моментов, которые его напрягали: Теодор Нотт по-прежнему не разговаривал, лишь отводил глаза, когда к нему приходил Драко; замкнулся в себе Канингтон, и Драко никак не удавалось вытащить его из этой непонятно из чего образовавшейся раковины; а, главное, воспоминания о Поттере не давали ему спокойно жить!              Когда в ночь со среды на четверг он был вынужден в третий раз за начавшуюся неделю покинуть казарму и, разбудив Барнза, подставить задницу под вибро-пробку, пришлось признаться себе, что его теория о закономерной реакции юного тела на интимную ласку рушится как карточный домик. Это была не простая реакция тела, он потихоньку сходил с ума по… О, Мерлин, по Гарри Поттеру!              — Кажется, в ночь с субботы на воскресенье нам с вами спать не придется, Малфой, — вздохнул Барнз, осматривая припухшее от возбуждения колечко анального сфинктера Драко перед тем, как ввести в него палец с лубрикантом.              Малфой тихо застонал от прикосновения и с трудом заставил себя не податься назад.              — Почему? — он сейчас плохо соображал, Барнза пришлось ждать около получаса, пока тот заканчивал обработку ран Теда, и сейчас, стоя перед колдомедиком кверху задом, ему было совершенно не до разговоров.              — Потому что, юноша, если он так заводит вас, когда его нет рядом, что будет, когда он появится вновь? — Барнз провернул во влажном анусе палец, размазывая лубрикант по стенкам кишки, и Драко, жалобно заскулив, потянулся к члену. — А так как отказать ему в вашей встрече администрация лагеря не сможет, — колдомедик шлепнул его по руке, — придется мне вас всю ночь «сушить», чтобы на свидании ничего и шевельнуться не могло.              — Убью, Поттер… — простонал Малфой. — Только приди…