Оборотная сторона бессмертия

      Утро выдалось необычайно холодным. Ледяная морось и ветер пробирали до костей. Парни безотчетно жались друг к другу, и строй уже походил просто на толпу подростков, замерзших и хмурых.              Уилан хоть и рявкнул, заставив заключенных вернуться на положенную дистанцию, но построение завершил гораздо быстрее обычного.              — Малфой, Канингтон, ко мне, остальные свободны, — рыкнул он сразу после спешной переклички.              Драко бросил мимолетный взгляд на мгновенно побледневшего Криса и, дождавшись, когда парни рассосутся, шагнул к Уилану. Тот был в бешенстве, и слегка прищуренные бледно-голубые глаза, выступающие желваки, напряженные крылья носа — все это очень живописно свидетельствовало о бушующем внутри вервольфа гневе.              — Мы больше не будем, — виновато опустив голову, произнес Драко. — Можно идти? Холодно.              — Крис, после завтрака в библиотеку. Не понимаешь слова — объясню ремнем. Свободен, — процедил Уилан, кажется, едва сдерживаясь, чтобы не придушить обоих. — Малфой, ты возвращен в график. Если тебе плевать на мою стаю — мне плевать на твои неудобства. И не рассчитывай, что вместо… процедур будешь продолжать пить чай. Лично буду проверять. Свободен.              Канингтон тут же зашмыгал носом, а Драко, слегка побледнев, исподлобья смотрел на Альфу, уверенного в правильности выбранных методов наказания за их совместные ночевки, а потому совершенно непреклонного в своем решении.              — Уилан, мы не будем больше, — повторил Малфой с нажимом, будто предполагая, что его не расслышали с первого раза.              — Вы подставляете под удар себя, меня, моих людей, — голос Уилана очень походил на тихое, низкое рычание. — Если кто-то из этих ублюдков увидит и донесет Муррею — с одного из вас точно шкуру спустят. А если доложат, что я таскаю спящего Криса обратно в его койку почти каждую ночь — стаю вышвырнут и снимут вето на отстрел! Значит, воспитывать одного я буду, пользуясь правом старшего брата, ремнем по заднице, а второй лишается всех поблажек. Мое дело — защита твоей жизни, сателлит, твоей целостности и твоей верности Электи. Промывание заднего прохода раз в неделю и последующий его массаж тебе не повредят. Все. Марш в казарму.              Крис, повесив нос, развернулся и поплелся прочь. Драко еще несколько секунд смотрел на Уилана, но, поняв, что продолжать разговор бессмысленно, и не желая дальше унижаться перед вервольфом, тихо выплюнул:              — Да, сэр, — и быстро направился следом за мальчишкой.              Малфой понимал, что Уилан прав в своем гневе. Он прекрасно знал, сколь тяжело приходится в магическом обществе оборотням. Эти несчастные были изгоями, особенно если речь шла об омегах. Альфы — вервольфы от рождения — чаще всего являлись отпрысками древних кланов, обязанных своей древностью тому, что каждое новое их поколение чтило законы магического и маггловского миров и следовало собственному волчьему кодексу чести, стараясь жить в гармонии и даже некотором симбиозе с людьми. Практически все они были зарегистрированы в Министерстве магии, многие умудрялись вести более-менее нормальную жизнь, официально на время полнолуний получая отгулы на службе и отправляясь в заповедники-резервации. А вот омегам приходилось гораздо сложнее, прежде всего, потому что они сами представляли для общества куда большую опасность — не имеющие знаний и принципов, не владеющие собой, ослепленные собственной силой и проснувшейся вдруг, непривычной, сводящей с ума жаждой крови. И их уничтожали.              Конечно, в современном «гуманном» обществе никто не устраивал официальных отстрелов, однако негласные экстремальные развлечения подобного рода также никем не осуждались в мире волшебников. Незарегистрированные вервольфы — а омеги, в большинстве своем, избегали регистрации, стараясь выдавать себя за обычных магов — не могли попасть в полнолуние в резервации, а появившийся в любом другом месте зверь подлежал немедленному уничтожению. И этим правилом с радостью пользовались любители охоты на полулюдей, причем часто не только под полной луной.              Умные омеги старались прибиться к стае зарегистрированного Альфы. Драко никогда сильно не разбирался в тонкостях волчьего мироустройства, но обрывочные знания у него имелись, и их хватало, чтобы понять: Альфа — нервный узел стаи. Вожак полностью отвечал за своих омег, потому что ни одно их действие не совершалось без его ведома и одобрения. Стайные омеги приравнивались по уровню безопасности к Альфам и могли рассчитывать на относительную безопасность для себя.              Уилан не просто собрал под опеку довольно большую стаю, он обеспечил своим волкам вето на отстрел, собственную резервацию и постоянный источник дохода; его вервольфы приносили пользу обществу и получали некоторые льготы. Но если Альфа потеряет это место, Министерство сразу снимет вето. Никто не позволит Уилану сохранить подобную численность стаи вне госслужбы.              — Повел себя как безответственный сопляк, — раздосадовано пробормотал Драко, заходя в казарму.              — Прости, это я виноват, — всхлипнул рядом Крис.              Малфой не ответил, только слегка взъерошил его мягкие волосы. Он почему-то не сомневался, что ничего страшного Уилан с мальчишкой не сделает. Альфа действительно теперь относился к нему, как старший родственник. Драко слегка удивляла такая мгновенная перемена, но вервольфы вообще были созданиями странными, поэтому он решил принять это как данность.              На самом деле он не переживал сейчас ни за Криса, ни из-за собственного возвращения в график. Обо всем этом Драко забыл, как только рядом перестал шмыгать носом Канингтон. С самого пробуждения он мог думать только о Поттере, о том, почему Гарри не пришел, почему не написал…              Рассеянно поковырявшись ложкой в тарелке под хмурыми взглядами своих парней, Малфой, не поморщившись, выпил остывший и оттого ставший еще более противным «кофе» и, поднявшись из-за стола, вышел из столовой.              Уилан невдалеке вполголоса раздавал какие-то распоряжения своим людям, и Драко решительно направился к нему.              — …а если ты снимаешь человека с периметра, Дерек, значит, нужно уменьшить… Секунду. Малфой, чего тебе? Мы все уже обсудили после построения, — Альфа, повелительно положив ладонь на плечо омеги, прося его подождать, переключил внимание на Драко.              — Я спросить хотел… Не об этом, — пробормотал тот.              — Спрашивай, — Уилан перевел взгляд куда-то за его плечо и крикнул: — Канингтон, ко мне!              Вышедший из столовой Крис вздрогнул и поплелся к ним. Драко вновь взглянул на Альфу:              — Уилан, не надо, он не виноват, он ребенок, это моя вина…              — Если ты об этом поговорить хотел, тогда разговор окончен, свободен, — холодно перебил его Уилан.              Драко опустил голову и тяжело вздохнул. Упрашивать было бесполезно.              — Не об этом… — пробормотал он. — Я спросить хотел… Если Поттер… напишет мне… Я письмо только в четверг смогу получить?              Уилан слегка улыбнулся:              — Как сова прилетит, так и получишь. Напиши сам, я отправлю.              Драко мотнул головой. Сам писать он не собирался. Это Поттер не пришел, значит — он и должен был прислать письмо с объяснениями своего столь неприемлемого поведения и с извинениями.              — Как знаешь, — насмешливо хмыкнул Альфа и, когда Драко уже сделал несколько шагов по направлению к рабочему бараку, чуть тише добавил: — Сателлит, играющий в обиду и гордость со своим Электи… Юнцы.              Омега усмехнулся, но промолчал.              — Ранделл, я не буду больше, — раздалось за спиной Малфоя хныканье Канингтона. — Не надо…              — Крис, закрыл рот на две минуты, — совершенно спокойно ответил ему голос Уилана и продолжил, видимо, обращаясь к омеге: — Снимаешь одного с периметра, и уменьшаешь время дежурства на час…              Дальше Малфой уже не слушал. Он шел к бараку, вновь думая о Гарри. Может, и правда нужно написать? А вдруг у него действительно что-то случилось? Вдруг он в Мунго «отдыхает», а чтобы не волновать, попросил Грейнджер сказать про учения. Сердце мучительно сжалось. А может, и не просил, а она сама? Был бы в сознании, наверное, написал бы записку. Грязнокровка… Грейнджер помогала ему собирать передачки. Скорее всего, она знает про их отношения, если и не все, то… Отношения… А есть ли эти самые отношения? Есть! Конечно, есть! Поттер не умеет врать. Его глаза, его губы, его пальцы врать не умеют! И снова стало страшно. Могла ли Грейнджер соврать по собственной воле? А зачем ей это? Вот уж она вряд ли переживала бы за нервы Малфоя. Нет! Все с ним нормально. А не написал… Так учения же! Кто их знает, этих авроров, как их учат, может, сорвали посреди ночи, и он только и успел, что отправить подруге Патронус с просьбой передачку отнести. Вот вернется и сразу пришлет письмо…              От этой мысли стало немного легче. Драко даже слегка улыбнулся. Гарри, верно, тоже переживает, рвется, а Малфой тут ерундой всякой голову себе забивает. Надо подождать пару дней, Поттер обязательно пришлет весточку. Писать много он, наверное, не любит, но несколько строк виновато-романтично-пошлых обязательно соорудит.              Драко вспомнил полудетский неуклюжий почерк любимого и улыбнулся еще шире, представляя, как Гарри будет выдумывать витиеватые фразы, кусая кончик пера, а потом все равно напишет какую-нибудь милую и неприличную грубоватую нежность, такую же как он сам.              — Малфой, ты в этом мире? — толкнул его плечом Нотт у двери цеха. — Куда у нас Уилан Криса потащил, не знаешь? Пацан чуть не плачет…              — А? — Драко вздрогнул, вырванный из своих размышлений, и непонимающе посмотрел на Теда. — А-а… Знаю… Да… Я пойду, наверное, все же… Проконтролирую.              Он резко развернулся и вышел из барака.              — Малфой! Стой! Что проконтролируешь? — крикнул ему вслед удивленный Нотт, но Драко лишь отмахнулся.              Действительно, чего это он так просто отпустил мальчишку с Уиланом? Только потому, что они теперь друг друга по имени называют? И это после того, как в той же библиотеке…              Драко ускорил шаг и возле учебного корпуса был через пару минут. У двери предсказуемо торчал один из омег.              — Зачем тебе туда? — вервольф тут же преградил ему путь.              — Поприсутствовать хочу. В чем проблема?              — Мне не давали распоряжений насчет тебя, — омега явно не собирался пропускать его.              — Запрета не было? Значит, мне можно. Отойди, — от Малфоев еще никто так просто не отделывался.              Оборотень смотрел на него хмуро и нерешительно, и это было хорошим знаком.              — Я сателлит твоего хозяина, отойди! — Драко решил, что упоминание Поттера будет сейчас как раз кстати, и не ошибся — омега, стушевавшись, шагнул в сторону.              Ни плача, ни криков, ни ударов обещанного ремня слышно не было. Драко быстро шел к закрытой двери библиотеки, молясь Мерлину, чтобы за ней не происходило ничего страшного.              — Он дрожал весь и аж взмок… — заглушаемый дверным полотном голосок Криса звучал встревоженно, и Драко, словно парализованный, остановился у порога, лишь положив пальцы на ручку.              — Главное, что метка не горит, малыш, — тихо ответил ему голос Уилана.              — Метка бледная, ты видел? — оживился Канингтон.              — Видел, — задумчиво пробормотал Альфа. — Но не пропала совсем. Наш сателлит все еще принадлежит другому Электи…              Драко словно окатили ледяной водой. Кровь отхлынула от лица так, что онемели губы. А мгновением спустя дверь распахнулась, едва не ударив его по лбу.              — Малфой, ты что здесь делаешь? — бледно-голубые глаза сверкали гневом.              Драко не мог говорить, ему казалось, что земля уползает из-под ног.              — Ранделл, он сейчас упадет, — где-то далеко прозвучал встревоженный голосок Криса, и в то же мгновение Малфоя подхватили сильные руки Уилана.              — Я… я не могу быть с Гарри? — выдавил Драко, не уверенный, что с губ сорвалось именно то, что он хотел спросить, а не бессвязное мычание.              — Ну, что за чушь ты несешь? — рыкнул Уилан, усаживая его на стул. — Крис, принеси ему воды… Малфой, смотри на меня. Не вздумай терять сознание.              Драко попытался сфокусировать взгляд на красивом, волевом лице Альфы и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.              — Что… что значит: «все еще принадлежит другому Электи»? — выдавил он, впиваясь пальцами в сильные плечи Уилана, словно ища опоры. — Волдеморт… Не умер?              Его губ коснулось холодное стекло.              — Пей, — скомандовал Уилан, слегка наклоняя стакан.              Драко сделал несколько глотков, но помогло это мало, напротив, лишь усилив тошноту.              — Посмотри на меня, Малфой, — горячие ладони Альфы сжали его лицо. — Он умер. Слышишь? Его убил твой Электи. Здесь остался его сателлит, поэтому метка не исчезает совсем…              — Нет… Только не воскрешение… Я не хочу…              У Драко начиналась истерика. Весь ужас последних лет навалился с новой силой. Страх, боль, смерть… Безносый, красноглазый монстр, насмешливо рассматривающий, почти ласково поглаживающий кривыми холодными пальцами его щеку и бросающий: «В Хогвартс! Ты наше главное оружие, юный Малфой! Твое место рядом с Поттером!». Ужас в глазах матери, трясущиеся руки измотанного Азкабаном отца…              — На мне его метка… — бормотали бледные дрожащие губы. — Я… я опасен для Поттера? Сателлит? У Темного Лорда… никого не было…              Новое жуткое воспоминание о прикосновениях ледяной, сухой, словно покрытой чешуей кожи накатило волной ужаса и отвращения, скрутило внутренности в тугой узел. Неужели это чудовище кто-то мог любить так, как Драко любит Поттера?! Любить… Желать… Так же бояться за его жизнь, так же скучать…              Взгляд метнулся к стоящему за спиной Уилана Крису. Мальчишка был бледен и кусал губы.              — Крис… Что ты знаешь? — выдавил Малфой.              — У него был сателлит. Он его прятал, — пробормотал Канингтон. — Говорил, что когда я вырасту, безопасность сателлита будет моей работой…              Драко вновь взглянул на взрослого вервольфа:              — Сателлит… Он будет мстить? Гарри…              Уилан невесело хмыкнул:              — А ты бы мстил? — И тут же схватил за плечо пошатнувшегося Драко. — Малфой, мать твою, ты чего? Да все с ним в порядке!              — Я хочу ему написать… — прошептал Драко, закрыв глаза, попытался взять себя в руки и добавил более уверенно: — Мне нужно написать ему… Отправишь?              — Куда же я денусь, — усмехнулся Уилан и отпустил его. — Садись за стол.              Он пододвинул чернильницу, положил перед Драко бумагу и, слегка сжав его плечо, улыбнулся:              — Вот это правильно, сателлит. И, вот еще что… Не ходи как в воду опущенный, Малфой, не привлекай ненужного внимания. — И, направившись к выходу, добавил: — Еще раз застану в одной койке — обоих выпорю и отправлю к Барнзу в кресло…              — Не будем мы больше, — виновато забормотал Крис, а Драко уже никого не слышал, быстро выводя на бумаге:              «Поттер, Темный Лорд был Электи. Его сателлит жив. Оборотни считают, что именно из-за этого метки у Пожирателей не пропали совсем. Как освободишься, сразу напиши. У меня нехорошее предчувствие. Нужно поговорить. Д.М.»              Он несколько минут снова и снова перечитывал короткий текст и, наконец, приписал:               «P.S.: Будь осторожен, не ищи приключений на обещанную мне задницу, Герой.»              

***

             Блейз ругал себя последними словами. И с чего он взял, что интересоваться проблемами близких людей неприлично? Да, он никогда не считал своих отчимов близкими людьми, уж больно часто они менялись — от знакомства до похорон иногда не проходило и года. Но Кингсли успел прикипеть к душе, и сейчас, не зная, где он и что с ним, Забини нервничал, словно речь шла о родственнике.              Запах сильнейшего стресса Блейз уловил еще в понедельник. Вышедший из камина Кингсли, казалось, находился на грани инфаркта. Блейз открыл было рот, чтобы спросить, что произошло, но Шеклболт вдруг улыбнулся, приветливо и открыто, и вопрос, показавшись неуместным, застрял в горле.              Вечером за ужином аромат нервного напряжения не исчез, но Кингсли смеялся, искренне интересовался, как прошел день и у любимой женщины, и у ее сына, и даже у домовика; отвешивал комплименты миссис Забини, целовал тонкие пальчики… И Блейз, понимая, что отчим тщательно пытается скрыть от домочадцев то, что у него на душе, снова решил промолчать. И день спустя он опять не смог заставить себя задать пару вопросов, и еще через день…              А потом Кингсли вернулся вечером совершенно потерянный. От него пахло сыростью, плесенью, затхлостью, человеческими испражнениями… и Люциусом Малфоем. На этот раз Блейз не выдержал — вопросы задал… Но ни одного вразумительного ответа не получил. Шеклболт только растерянно пробормотал, что с Малфоями все нормально, и Драко не о чем волноваться.              На следующий день отправившись в лагерь, Блейз не стал даже заикаться любимому о его родителях, все равно рассказывать особо было нечего, только тревожить лишний раз невеселыми мыслями. А когда он вернулся домой, расстроенный странной отчужденностью Драко, его встретила такая же расстроенная мама — Кингсли, спешно собравшись, отправился в срочную командировку, не сообщив ни куда он, ни сколь долго будет отсутствовать.              И вот уже четвертые сутки от отчима не было вестей, а приставленных к дому и лично к нему — Блейзу — авроров под дезиллюминационными чарами он почувствовал сразу, что отнюдь не добавляло оптимизма.              Говорить матери про невидимую охрану Блейз не стал, она и без того была расстроена, не хватало ей дополнительных переживаний! Но самому понять, в чем дело, очень хотелось…              Для начала, надеясь подслушать, о чем говорят доблестные авроры, когда рядом никого нет, Блейз решил поиграть в их же игру. Укрывшись дезиллюминациоными, он шагнул за границы владений Забини-Мэнора и, не торопясь, направился на запах дешевого табака и грубой кожи форменных ботинок. Однако его ждало разочарование. Авроры не произнесли ни звука. Через час Блейз, окоченевший и злой, вернулся в дом ни с чем.              В понедельник он отправился в Министерство, прямиком в кабинет Шеклболта.              — Доброе утро, Рейчел, — нацепил он одну из самых обворожительных своих улыбок.              Секретарша, растерявшаяся сперва, тут же смущенно заулыбалась в ответ:              — Доброе утро, мистер Забини.              — Блейз, Рейчел, просто Блейз, — он едва заметно прикоснулся губами к тонким пальчикам девушки, и та зарделась. — Пока нет вашего начальника, я могу пофлиртовать с вами, юная леди?              — Вы для этого пришли, мист… Блейз? — кокетка стрельнула томным взглядом из-под пушистых длинных ресниц.              — В том числе, Рейчел, — он опустился в кресло напротив нее. — Вы так очаровали меня в прошлую нашу встречу… Но при начальнике было бы неприлично отвлекать вас от работы, а так как сейчас его нет… А кстати, Рейчел, сколько времени министр нам так любезно предоставил? День, два, или, может быть, у нас с вами есть неделя?              Девушка вдруг обиженно вздернула носик:              — Мистер Забини, я не знаю, как долго господин министр пробудет в Соединенных Штатах, и если вы пришли узнать об этом, то зря потеряли время. Боюсь, сэр, господин министр и сам не знает, когда вернется.              — Я пришел пригласить вас на обед, юная леди, — невозмутимо ответил Блейз, вновь расплываясь в лучезарной улыбке. — И раз нашего министра занесло так далеко, думаю, что уж на обед-то у нас время еще осталось.              Девушка прикусила язычок, побледнела, потом вспыхнула и, опустив глаза, пробормотала:              — Извините, мистер Забини, думаю, это невозможно…              Он был немного разочарован. Девчонка, оступившись единожды, больше информации ему не выдаст. Однако на его изначальные вопросы она ответила: Кингсли пребывал в Штатах, и сам не знал, когда вернется.              Только вот теперь понять, что происходит, хотелось еще больше. Блейз буквально кожей чувствовал: все это — запах сильного стресса, поход министра в Азкабан и встреча с Малфоем-старшим, а после спешный отъезд в дальние страны — связано одной нитью. В принципе, Забини не было бы никакого дела до зарубежных командировок Шеклболта, если бы в этом не был замешан отец Драко, и если бы сам Кингсли при этом не находился в таком пугающем состоянии.              Размышляя о том, стоит ли «прижать к стенке» снова незримо сопровождавших его авроров, Блейз вышел из Министерства и решил заглянуть в кафе, где они с Шеклболтом сидели несколько недель назад. Кингсли был прав, местечко действительно оказалось уютным. Столики разделяли высокие ширмы, создающие некое подобие отдельных кабинок, где можно было скрыться от чужих глаз и побыть наедине с собой и чашечкой кофе.              Сделав заказ, Блейз откинулся на спинку мягкого диванчика и прикрыл глаза. Как же надоела вся эта послевоенная возня вокруг Пожирателей. Ну, ладно Фенрир — действительно зверь, или Кэрроу… Руквуд тот же. Это убийцы, достойные тюрьмы и даже поцелуя дементора. Но за что гниют в Азкабане Люциус и Нарцисса Малфой? За что доживает свои дни в сырости, холоде и разлуке с единственным сыном старик Нотт? Что опять за беда витает вокруг этих людей, и в качестве кого посещал их перед столь срочным отбытием за границу его нынешний отчим — в качестве друга или врага?              — Папа, ну скажи, что есть хоть что-то? — прервал его размышления срывающийся на плач девичий голосок из соседней кабинки.              Блейз прислушался. Голос показался ему знакомым, но, из-за слезливых ноток, он не мог понять, где слышал его.              — К сожалению, никаких новостей, милая, — а вот глухо ответившего девушке мужчину Забини узнал — это был Артур Уизли. — Пока даже Шеклболт не выходил на связь.              Каждый мускул на теле Блейза напрягся, он безумно боялся пропустить хоть звук.              — Мерлин… — Теперь он понял, что плакала Джинни. — Пап, они же живы?..              — Конечно, живы, детка, и мы обязательно их найдем… — уверенности в голосе мистера Уизли было немного. — Рон и Гарри — герои войны, милая, а не простые мальчишки, они не сдадутся просто так…              — Вы умом тронулись? — ворвался в разговор и, кажется, в кабинку третий собеседник — Забини узнал Джорджа. — Вы бы еще посреди Атриума встали и проорали, что они пропали…              В следующую секунду все стихло — кто-то из Уизли наложил на кабинку заглушающие, а Блейз еще несколько минут сидел, не шевелясь и глядя в одну точку. Гарри и Рон пропали? Пропали главные герои Второй магической? Вот почему Кингсли был в таком состоянии и столь тщательно скрывал это… Мало того, что он относится к Поттеру почти как к сыну, так эта новость может еще и магическую Британию взорвать одномоментно! По спине Блейза пробежал холодок.              Частично ситуация прояснилась. Но… Причем здесь Люциус Малфой? И почему Шеклболт приставил охрану к Забини? И что он забыл в Штатах?              Блейз оставил на столе так и не тронутый кофе и несколько сиклей. Выйдя на улицу, он втянул ноздрями воздух. Присутствие авроров теперь нервировало еще сильнее, но разум подсказывал, что пытаться избавиться от них не стоит… Однако поговорить было необходимо, изображать из себя наивного простачка не время. Шеклболт — старый мракоборец, и, если он считал, что семья Забини в опасности, скорее всего, так оно и было, а значит, Блейз должен был знать, в чем дело.              — В Забини-Мэнор, господа. Буду рад, если вы снимете чары и заглянете на чай, — довольно громко произнес он и исчез с хлопком аппарации.