Оборотная сторона бессмертия

Ненависть! Все его существо сейчас было буквально пропитано ненавистью к чертову Хорьку! Эта бледнокожая гнида одним своим появлением рушила все вокруг! Это Хорек сейчас виноват в том, что произошло! Злость, обида, чувство вины… страх. Это все из-за Малфоя. Опять из-за Малфоя! - Сука… - Рон, покрутив в пальцах пустой стакан, с досадой грохнул им по столешнице. - Эй, малыш, буянить дома будешь! – донеслось со стороны барной стойки, а стакан тут же исчез со стола. – Счет? Рон поднял глаза на рассматривающую его барменшу и отрицательно мотнул головой: - Еще… Женщина в простой клетчатой рубашке, завязанной узлом на груди, насмешливо хмыкнула и, тряхнув копной вьющихся светло-каштановых волос, отлевитировала ему стакан, вновь наполненный огневиски. Это был уже третий, и Рон действительно немного захмелел. Но ему было мало. Хотелось нажраться до беспамятства. До полного беспамятства! Потому что все, происходящее сейчас, казалось каким-то жутким, бесконечным кошмаром! В то, что Гарри снюхался с Малфоем, Рону до сих пор верилось с трудом. Ну, пожалел он Хорька – ладно, Герою, в конце концов, положено всех жалеть! Ну, встал у него на белую тощую задницу – Рональд и это может понять… Надо признать, была бы возможность - сам бы присунул. Но, черт возьми, выбирать между Джинни и Малфоем – это уже перебор! А Гарри не просто выбирал, он выбрал! Гарри Поттер выбрал Хорька! В голове не укладывалось! Да, наверное, Рон не имел права вмешиваться. Да, на него буквально физически давило ощущение неправильности этого поступка, но… А что ему оставалось делать, если и друг, и сестра решили растоптать собственные жизни? Младшие погодки в огромной семье Уизли - Рон и Джинни - всегда чувствовали свою изолированность. Джордж и Фред не нуждались в обществе кого-то еще, а, вернее, чаще всего избегали его; общение с Перси сводилось к необходимому минимуму, прежде всего, из-за его характера; а от Чарли и Билла младших отдаляла серьезная разница в возрасте. Мать, от заботы которой сильно разило тиранией - так разило, что дышать было тяжело - вызывала желание держаться подальше, стараясь при этом убедительно улыбаться и делать счастливый вид. А отец вечно где-то пропадал – то на работе, то в своих мечтах… Вот и получалось, что ближе всех Рону была Джинни, а Джинни – Рон. Когда сегодня ночью сестра скользнула тонкой тенью в его комнату и, нырнув под одеяло, обвила руками шею, Рональд просто крепко прижал ее к себе. Джинни держалась долгих пару минут, но все равно не справилась, беззвучно расплакавшись. - Ч-ш-ш-ш, - зашептал он, ласково поглаживая ее по вздрагивающей спине. – Все хорошо. Самое страшное позади… - У меня задержка, Рон, - всхлипнула сестра, и парень замер, пытаясь себя убедить, что ослышался. – Я… Я не знаю, что делать. Гарри… Что, если Гарри бросит меня? Рон! Что я буду делать? Она сбивчиво рассказывала ему про разговор с Малфоем; бормотала, что Хорек прав, и нельзя давить на Гарри; всхлипывая, шептала, что она боится идти к колдомедику, потому что о беременности сразу сообщат родителям… И уснула через час, а он почти до рассвета лежал, прижимая ее к себе и уставившись невидящим взглядом в потолок. А утром Джинни попросила пообещать, что он будет молчать. Она хотела сперва сама поговорить с Гарри. Рональд пообещал, но потребовал не затягивать с разговором. - Пусть его выпишут из Мунго, Рон, - пробормотала сестренка. – Ему сейчас не до выяснения отношений. Он не сразу понял смысл этой фразы, а когда понял, испытал невероятное желание кого-нибудь избить. Джинни не собиралась говорить Гарри о возможной беременности, она, прежде всего, хотела услышать от него, с кем он останется: с ней или с Малфоем. Услышать, «не давя на него». - Если он выберет меня, я хочу быть уверенной, что это потому, что он меня любит, Рон, - заявила сестра, когда они, выяснив в Мунго, что Поттер рано утром «отказался от дальнейшего пребывания в стационаре», и вспомнив, что в доме на Гриммо практически нет продуктов и зелий, отправились за покупками. - Джинни! Ты себя слышишь? – он не обращал внимания на оборачивающихся прохожих. – Ты сейчас не только за себя должна решать, но и за ребенка! - Рон, - тихо шипела в ответ Джиневра. – Ребенку нужны любящие родители! И у него они будут! Но жениться для этого нам с Гарри не обязательно. Я выйду за него, только если ему нужна я сама! Понимаешь? - Нет! – упрямо рычал Рональд, пытаясь переубедить глупую девчонку. – А о Гарри ты подумала? Прежде чем принимать решение, он должен видеть полную картину! - Я! Я и Малфой – вот полная картина для принятия ЭТОГО решения, Рон! – упрямилась Джинни. Они все еще спорили, когда добрались до дома. И, найдя на столике в гостиной записку от Гарри: «Ушел к Забини, скоро буду. ГП», Рон взорвался, зло швырнув ее сестре: - Вот! Вот, о чем он думает! Вот, каким будет его выбор! Только с постели встал и сразу ломанулся предъявлять права на своего Хорька! Дура! Эта беременность – твое преимущество!.. - Во-первых, не кричи на меня! Во-вторых, пока я могу сказать ему только о задержке, я не была у колдомедика и… - А сознание кто в аврорате терял?! - Не кричи! Он может вернуться в любой момент! Пошли на кухню… Я месяц толком не спала и ревела, не переставая, Рон. Я чуть с ума не сошла… Это может быть последствием… - Да плевать, что это, Джин! Ты должна сказать ему, что беременна! Он сдвинулся на Хорьке… А может… Может, там вообще приворот какой или похожая гадость! Не зря же все начали нести чушь про Электи и сателлита! Это черная магия! Ну, какой он к лешему Электи? Почему мы только сейчас первый раз об этом услышали? Джинни, ты должна его спасти! Малфой его погубит… - Я не хочу ему врать. И я не хочу его принуждать. Как ты не понимаешь?! - Иногда нужно делать то, чего не хочется. Через «не хочу», сестренка, потому что иначе… Ебись оно все тестралом! Я даже думать не желаю, что будет иначе! - Все, Рон! Я не собираюсь это обсуждать! Тем более, не собираюсь обсуждать это здесь!.. На появившегося в дверях Гарри Рон даже смотреть не мог. Хотелось сказать ему все, что он думал о нем и о его Малфое. Но Джиневра буквально заткнула брату рот и выдворила из дома… Он ушел. Ушел в маггловский Лондон и долго гулял по улицам, пытаясь успокоиться и постараться понять, что делать дальше, и как помочь двум близким людям не разрушить собственные жизни. Поймав себя пару раз на том, что его взгляд безотчетно выхватывает в потоке прохожих светловолосых высоких парней, и при этом не только сами собой сжимаются кулаки, но и в штанах становится тесно, Рон окончательно вышел из себя и аппарировал домой прямо из ближайшего маггловского проулка. А дома нашел плачущую навзрыд сестру. Он был в бешенстве. Ярость затмевала сознание. Хотелось банально набить Поттеру морду… И убить собственными руками Малфоя. Но ему в плечо рыдала Джинни, и Рон понимал, что, прежде всего, должен сейчас помочь ей, унять боль, подарить чувство защищенности. Она должна знать, что ей есть на кого опереться, что брат никогда не оставит ее… Как мог, Рон успокоил свою глупую принципиальную сестренку, помог ей собраться и отправил в Хогвартс, чтобы лишний раз не попадалась на глаза матери. Трудный разговор с родителями они решили немного отложить, девушке необходимо было прийти в себя и собраться с духом. Последний раз строго-настрого запретив брату говорить что-либо Гарри, Джинни активировала портключ в Хогсмит, а буквально мгновение спустя вспыхнул камин: - Рон, привет! Хорошо, что ты дома, - Гермиона не давала вставить ни слова. – У меня совершенно сумасшедший день, я очень занята и освобожусь только через час, а министр Шеклболт сказал, что оставил Гарри дома одного. Он, конечно, все равно спит, но лучше, чтобы с ним кто-нибудь побыл рядом. Посторожишь сон друга? Гермиона улыбалась, а Рон понял, что вот-вот взорвется. - Посторожу, - процедил он и оборвал связь, а несколько секунд спустя ворвался в спальню Поттера. Он не мог молчать! Знал, что сестра проклянет его за это, но молчать не мог! Гарри спал! Просто спал… Джинни в ужасе и отчаянии - в семнадцать лет с ребенком под сердцем, брошенная любимым парнем, а этот самый парень спокойно дрыхнет!.. Он не мог молчать… Но почему же сейчас на душе было так гадко? Почему все казалось таким неправильным? Не так должен был выглядеть Гарри при известии, что любимая девушка носит его первенца… Не угрозы должны были заставить Поттера заговорить о свадьбе… Рона снедали обида и чувство вины, он злился на друга, ненавидел Малфоя и переживал за сестру. Душу терзали сомнения, страхи, ярость… Чертов Хорек! Это все его смазливая физиономия! Это все его ледяной взгляд и совершенно блядская манера растягивать слова, его врожденное высокомерие, вызывающие в окружающих одновременно и раздражение, и восхищение, его красивые, изогнутые в презрительной усмешке губы, которые хотелось то ли разбить в мясо, то ли увидеть обхватывающими член... - Еще? Рон слегка вздрогнул, вырваный из невеселых размышлений негромким, приятным голосом барменши. Подняв глаза, парень несколько секунд смотрел на стоящую перед ним женщину, пытаясь понять, чего ей нужно. - Малыш, в «Хромом тестрале» просто так столики не занимают, - она кивнула на вновь опустевший стакан. – Еще? Он перевел расфокусированный взгляд в указанном ею направлении и утвердительно мотнул головой. - Оплата вперед, - усмехнулась барменша. Рональд несколько секунд пытался найти в мантии карман, потом долго выпутывал из него кошелек… - Калипсо! – раздался веселый мужской голос с другой стороны зала. – Новичков обхаживаешь? А о постоянных клиентах позаботиться не хочешь? - Вы все равно никуда не денетесь, пни старые, вас захочешь - отсюда не выкорчуешь, - рассмеялась женщина, обернувшись к небольшой компании завсегдатаев – немолодых, уже подвыпивших и добродушно скалящихся мужчин. – А мне новая кровь нужна, вы ж скопытитесь – у меня бизнес загнется. - На шлюхах выживешь, - расхохотался ее собеседник. Калипсо забрала вытряхнутые, наконец, Роном деньги и, организовав ему еще выпивки, шагнула к разговорчивому столику: - Попрошу воздержаться, господа, от оскорбительных эпитетов в адрес моих клиентов! – она одним движением палочки наколдовала четыре пустых стакана и поставила перед мужчинами бутылку. – Эти ночные бабочки, между прочим, для вас – забулдыг – последняя возможность ощутить себя мужчинами… - Вот уж приложила, так приложила! – рассмеялся одни из «забулдыг». – А приличная женщина вроде тебя мне уже не даст? Ответить ему Калипсо не успела. Дверь распахнулась, и в задымленное помещение паба впорхнули те самые ночные бабочки, о которых шла речь – пять девушек и трое парней. Занимать столики шлюхи не стали, но почти полностью облепили барную стойку. Рон исподлобья рассматривал не по погоде выряженных в коротенькие юбочки девчонок, раздумывая, не потратить ли ему остаток денег, взятых перед походом за продуктами для Гарри, на длинноногую блондиночку, проглатывающую залпом уже вторую порцию огневиски. - Довольно, Лейла, - остановила девушку Калипсо, когда та опять потянулась за бутылкой. – Иначе не сумеешь согревающие нормально накладывать. Гейб, милый, ты вновь на работу? Вот почему она упиться решила! - Жить на что-то надо, мэм, - усмехнулся такой же светловолосый паренек в узких маггловских джинсах и коротенькой шубке, едва прикрывающей блестящий ремень с усыпанной стразами пряжкой. – Лейла, кончай бухать! Он наклонился над барной стойкой, выглядывая из-за девушек, разделяющих их с блондинкой, и грозно свел к переносице светлые тонкие брови. - Не рычи на сестру! – одернула его одна из девчонок. – За тебя, идиота, боится! - Молния в одно место дважды не лупит! – буркнул парень. - Молния, может, и не лупит, - задумчиво пробормотала Калипсо, все же плеснув еще немного в стакан тихой и молчаливой Лейле. – Аврорат-то что говорит? Нашли тех подонков? - Шутите, мэм? – усмехнулся светловолосый хастлер. – Кому это нужно? Я же шлюха! Они только на нас облавы устраивать горазды… В это мгновение в паб ввалилась новая, на этот раз довольно шумная компания, и паренек, замолчав, залпом опрокинул стакан, бросил на барную стойку несколько монет, и еще раз белозубо улыбнувшись Калипсо, направился к выходу, а за ним потянулись и его «подружки». Рон проводил пьяным взглядом светловолосую макушку. В голове мелькнула шальная мысль, что при большом желании можно убедить себя в схожести этого хастлера с Малфоем… Хотя бы сзади… - Еще! – крикнул он и, тряхнув головой, чтобы отогнать грязные фантазии, зло буркнул: - Гребаный Хорек…

***

Как ни странно, безболезненней всего убийство Муррея далось Грегори Гойлу. Как только его собственная рана была обработана и перевязана вернувшимся еще до ухода авроров Барнзом, парень тут же пробубнил, что голоден как тролль после спячки и, искренне недоумевая, почему у Драко, Теда и Джонни вдруг не оказалось аппетита, торопливо захромал в столовую, надеясь успеть на заканчивающийся обед. Объяснение такой реакции было простым – Грег, уверенный, что они поступили правильно, просто не видел смысла переживать. Драко проводил взглядом авроров, упаковавших и вынесших из медотсека труп, и, схватив в кладовой полотенце с чистым комплектом робы, скрылся за дверью душевой. Едва открыв воду, юноша выпустил из себя весь пережитый ужас в немом крике, сменившимся слезами облегчения, которые, в свою очередь, иссякли почти мгновенно. Из душа Малфой вышел уже минут через семь… Совершенно спокойным, хотя и немного уставшим… Волновали его сейчас лишь испачканная кровью Муррея куртка Гарри и оставленный в цеху без присмотра Крис. Но за волчонком, как оказалось, присматривали омеги, а куртку Барнз пообещал сегодня же почистить за пределами вакуума. - Думаешь, обойдется? – тихо спросил все еще не до конца пришедший в себя Нотт, когда Драко, одной рукой вытирающий голову, второй пытался поставить чайник. - Это был министр Шеклболт, Тед, - откликнулся Малфой, умудрившись, наконец, зажечь огонь. – Уверен, что нам можно просто забыть об этом. Он все уладит. Нотт тихо всхлипнул, и Драко обернулся. Они были в кабинете вдвоем. Росс крепко спал после глубокого аврорского Обливиэйта, ради которого до смерти напуганного мальчишку вытаскивали за ворота лагеря; Барнз с молчаливым Филлипсом, избежавшим участи Натана лишь благодаря Малфою, убирали палату; Уилан, убедившись, что сателлит в порядке, ушел раздавать какие-то указания своим людям… - Нотт, не надо, - произнес Драко, шагнув к сидящему на кушетке и слегка вздрагивающему другу. – Перестань. Все закончилось. - Я думал, он тебя задушит… - прошептал Теодор. – А потом, что нас всех скормят дементорам … А потом, когда он захрипел… Возвратившийся Барнз поправил криво брошенный на огне чайник, молча достал бутылку скотча и разлил крепкое «успокоительное» по стаканам. Потом был чай с невероятно вкусным печеньем и спокойными, хорошо выверенными расспросами колдомедика о случившимся. А через час после ужина всех выгнали на построение, где Уилан сообщил, что мистер Муррей скоропостижно скончался после непродолжительной, но тяжелой болезни… И радостные крики малолетних заключенных, оборванные строгим рыком Альфы, но перешедшие в не менее радостные смешки и перешептывания… И сумасшествие в казарме с прыжками по койкам и битвами подушками, на что оборотни просто закрыли глаза… - Может, покурим? – предложил Нотт, сидя на кровати и с улыбкой наблюдая за самой массовой батальной сценой. – Беддок, Джоя оттесняют! Малькольм, возглавляющий группу младших Малфоевских парней, заозирался и, обнаружив потерянного бойца, бросился на помощь. - Все равно нашим не выстоять, - буркнул с другой стороны от Драко Грегори. – Их мало… Эх, если бы не нога… - Ты бы сломал пару коек, - усмехнувшись, закончил за него Малфой и, в который раз скользнув взглядом по Крису, свернувшемуся на своей кровати калачиком, кивнул Нотту. – Пойдем, покурим. Уворачиваясь от случайных ударов и морщась от режущих слух воинственных кличей, Драко и Тед добрались до дальнего окна, попутно снабдив свою малочисленную армию дополнительным оружием – собственными подушками. Приоткрыв фрамугу, Нотт прикурил и с наслаждением затянулся. - Давно бы уже поговорил с ним, - произнес он, проследив за взглядом Малфоя, вновь прилипшим к скрюченной на кровати фигурке Криса. Драко отобрал у него сигарету. Он не решался подойти к мальчишке, старающемуся теперь держаться поодаль от остальных подростков. Малфой не знал, что сказать притихшему, замкнувшемуся в себе ребенку, не знал, как вести себя с ним, и что самое главное - не знал, не является ли он сам напоминанием мальчику о смерти отца. - Это произошло из-за меня, - произнес Драко, выдыхая ароматный дым. – Вряд ли я тот, с кем он хочет сейчас говорить. Тед усмехнулся: - Пацан боготворит тебя, Малфой. Ты единственный, кто сейчас может надеяться на его ответное желание пообщаться, - и вдруг резко сменил тему: - Мне кажется, или Филлипс теперь дичится? Драко удивленно обернулся к нему и в свою очередь проследил за взглядом друга. Нотт задумчиво рассматривал Джонни, курящего в одиночестве у другого окна. - Не всем убийства даются так же просто, как детям Пожирателей, - невесело усмехнулся Малфой. Тед открыл было рот, чтобы что-то возразить, но передумал и, вновь забрав у Драко сигарету, мечтательно улыбнулся: - Да, сыну Пожирателя после хорошего убийства, сытного ужина и дорогого табака для полного счастья только одного не хватает… - и поймав на себе вопросительный взгляд Малфоя, вздохнул: – Потрахаться бы… И, желательно, не с Барнзом. Драко шутку не оценил, мгновенно изменившись в лице. - Напиши ему. Думаю, Уилан даст вам возможность перепихнуться в медотсеке. Только пусть мне на глаза не попадается, - бросил он и, резко развернувшись, покинул совершенно обескураженного друга. Альфа появился в казарме через час, одним своим суровым видом мгновенно утихомирив подростков. Окинув взглядом развороченные постели и разрумянившихся, растрепанных мальчишек, он пообещал утром устроить генеральную уборку всего лагеря и забрать подушки с одеялами, если еще хоть раз увидит их используемыми не по назначению. После чего разогнал всех по койкам и погасил свет. Около часа Драко слушал тихие перешептывания – радостное волнение все еще будоражило парней и не позволяло уснуть. Наверное, Малфой был единственным человеком в казарме, кто сейчас думал не об избавлении от Муррея. Его мысли снова были заняты волчонком. Возможно, Тед был прав, нужно было поговорить с Крисом… Но Драко не мог себя заставить. Если бы мальчик хотел, разве он не подошел бы сам? Разве его отчужденность - не показатель нежелания видеть и слышать Драко? Сателлит боялся причинить волчонку лишнюю боль, но при этом его, не переставая, терзало желание быть рядом, прорваться сквозь этот кокон, не позволить чувству одиночества и ненужности затянуть ребенка с головой. Погруженный в собственные мысли парень не заметил, как стихли последние шепотки, и казарма, наконец, погрузилась в сон. Он и сам уже начал проваливаться в дрему, когда в дальнем конце казармы тихо скрипнула койка, и в проход вынырнул силуэт Джонни Филлипса. Замерев, Драко следил, как парень прошел мимо, на мгновение притормозив у его кровати, и скрылся в душевой. Сегодняшняя замкнутость Джонни и всплывшее вдруг в памяти мертвое тело Мида, выносимое оборотнями из этих дверей, заставили Малфоя подскочить на постели. Джонни сидел на скамейке в душевой, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Казалось, просто сидел. Напряженные плечи не вздрогнули ни разу, не было слышно ни одного всхлипа… Тихую истерику выдавало лишь прерывистое дыхание. - Пробило? – негромко произнес Малфой, подойдя и присев рядом с Филлипсом. Джонни молча кивнул, не поднимая лица. - Это хорошо, - вздохнул Драко, откидываясь на холодную стену и прикрывая глаза. – Нельзя держать все в себе... Дьявол, как же здесь холодно. - Это чтобы дрочить желания не было, - проворчал Филлипс и шмыгнул, наконец, носом. Малфой только усмехнулся, а Джонни, повернув к нему мокрое от слез лицо, вдруг спросил: - Почему… Почему ты не позволил аврорам обливиэйтнуть меня вместе с Россом? Малфой слегка дернул плечом: - Я же говорил тебе, Филлипс. Я уверен в своих парнях, как в самом себе, - тихо произнес он. Наступившая тишина заставила Драко открыть глаза и повернуться к ошарашено замершему парню. Джонни, вновь шмыгнув носом, вытер ладонями мокрые щеки. - Ты… - его голос мгновенно охрип. – Ты меня… Считаешь… - Да, - просто ответил Драко, снова опуская веки. – За что ты здесь, Филлипс? Джонни явно не ожидал такого резкого перехода, потому что на несколько секунд в буквальном смысле завис. - За… за двойное убийство, - наконец, придя в себя, хмуро произнес он. Драко вспомнил его фразу, брошенную во время порки Росса. - Отчим? – он скорее утверждал, чем спрашивал. Джонни не ответил, подтвердив его догадку молчанием. Но не успел Драко открыть рот, чтобы спросить, кто был вторым, как с порога раздался голос Уилана: - Он отравил родную мать и отчима, Малфой. Дождался, когда они перестанут дергаться, захлебываясь собственными разлагающимися внутренностями, и пошел в аврорат сдаваться... Чтобы дали меньше. Я удовлетворил твое любопытство? Могу теперь попросить вас, господа, пройти к своим койкам и повторить на досуге свод правил? Ранделл рычал тихо, но от этого ощущение исходящей от него опасности только усиливалось, однако Драко сейчас не обращал на вервольфа никакого внимания, пораженно уставившись на Филлипса. - Это правда? – он не понимал, как парень мог убить родную мать. Джонни вдруг усмехнулся и поднялся со скамьи: - Чистая. Драко проводил его взглядом. - Отчим избивал его… - пробормотал он то ли стоящему в дверях Уилану, то ли самому себе. - Ищешь оправдания? – понимающе хмыкнул вервольф. – Для меня это знание ничего не меняет, сателлит. Они все здесь преступники: воры, насильники, убийцы… - Так же как ты - монстр, хладнокровно лишивший жизни семнадцатилетнего мальчишку в этой душевой, - перебив его, тихо процедил Малфой. – Так же как я – Пожиратель, организовавший жестокое убийство добропорядочного гражданина магической Британии не далее, как сегодня днем… Мир не черно-белый, Ранделл Уилан. Гибель одного иногда является спасением для другого… Парень прошел мимо, оттолкнув оборотня плечом. Он был зол. На Альфу за его «это знание ничего не меняет»; на Джонни, даже не попытавшегося хоть что-то сказать в оправдание; на себя за то, что, несмотря на все сказанное оборотню, все равно не мог избавиться от охватившей его неприязни к Филлипсу, вызванной словами Ранделла… Альфа шагнул из душевой через пару минут. Он замер на мгновение, глядя в сторону кровати сателлита и, резко развернувшись, быстро вышел из казармы. Драко обессилено закрыл глаза. Очень хотелось к Гарри.

***

Гарри разбудило негромкое ворчание Кричера. Открыв глаза, парень несколько секунд молча наблюдал за старым домовиком, проворно разбирающим и приводящим в порядок вытряхнутую из шкафа одежду. - Вернулся? – наконец пробормотал Гарри. – Все получилось? Домовик обернулся и хмуро окинул взглядом хозяина: - У Кричера всегда все получается, - проворчал он. – А вот Гарри Поттер без Кричера – почти мертвец! Это же надо, уснуть на лестнице! А если бы Гарри Поттер свалился и сломал себе шею! Парень только сейчас понял, что не помнит, как оказался в постели. Казалось, после ухода Рона он лишь на мгновение прикрыл глаза, прижавшись виском к прохладной стене… Значит, уснул… - Я долго спал? В комнате царил полумрак, и Гарри никак не мог сообразить, вечер за окном или уже утро. - Гарри Поттеру нужно спать, - сердито буркнул домовик. – Вот зелья выпьет, поест и будет спать дальше… - Кричер! – перебил его Поттер, садясь на постели. – Сколько сейчас времени? - Девять утра, - недовольно проворчал домовой эльф, мгновенно перенес на колени хозяину поднос с зельями и, исчезнув на несколько секунд, вернулся с завтраком. Гарри молча выпил лекарства и взялся за тосты: - Спасибо, Кричер. Теперь рассказывай. Домовик довольно крякнул в ответ на благодарность хозяина и, вновь принявшись за устранение беспорядка в вещевом шкафу, заговорил: - Отвратительный тип, этот ваш Фрэнк Карлуччи. Он сначала пытался убить Кричера. - Мы с тобой предполагали, что так будет, - кивнул Гарри. – Он возглавляет АИД. Мы все для него опасные, смертельные враги. И именно поэтому я не мог дать это задание никому другому, только ты мог справиться с ним и вернуться живым. - Гарри Поттер сделал правильный выбор, - приосанился домовик. - Кричер передал Фрэнку Карлуччи все, что сказал Гарри Поттер, показал бумаги и принес ответ. Парень несколько секунд молча пережевывал тост, ожидая, когда, наконец, принесенный ответ будет озвучен, но старый эльф, кажется, больше ничего говорить не собирался. - Кричер! – окликнул Гарри. – Каков ответ? - На подушке, - не оборачиваясь, буркнул домовик. – Но Кричер против того, чтобы Гарри Поттер встречался с этим магглом в гиблом месте! Парень оглянулся. На подушке лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Едва не перевернув на постель завтрак с накроватного столика, Гарри схватил бумагу, развернул и, пробежав взглядом по скупым строкам, слегка усмехнулся. Пока все шло именно так, как и предсказывал Люциус Малфой. В записке были указаны время и место встречи с координатами для программирования портключа. А так же имелось короткое предупреждение о необходимости проведения проверки договора на подлинность, в связи с чем Карлуччи будет вынужден привлечь эксперта. А так как его оппонент-маг изначально заявил, что с ним будет один невооруженный волшебник для засвидетельствования сделки, маггл очень надеялся на отсутствие возражений с магической стороны по поводу присутствия эксперта. Конечно, Гарри не возражал, хотя прекрасно понимал - под видом эксперта маггл приведет с собой профессионального убийцу, что, впрочем, навыков проведения экспертизы не исключало, ибо Карлуччи в любом случае необходим оригинал документа. И естественно, глава АИДа умолчал, что в качестве места встречи им выбран вакуум, тот самый вакуум, где двадцать лет назад был заключен пресловутый договор с Волдемортом. Портал должен был выбросить магов на восточной границе небольшой заброшенной фермы на юге Техаса, сами магглы собирались подъехать с запада. Далее тем и другим предстояло оставить оружие и пройти навстречу друг другу пешком около сотни ярдов… «И встретиться уже в центре вакуума», - мысленно усмехнулся Электи. Поттер прекрасно понимал, что для волшебника эта затея была сродни самоубийству. Карлуччи не собирался действовать честно, его даже не интересовали условия предлагаемой сделки. Он планировал убедиться, что ставший обладателем «чудо-бумажки» и решивший поживиться маг действительно имеет при себе подлинник договора, а потом просто уничтожить его вместе с опасным документом, раз и навсегда покончив с этой проблемой. Планировал… Но у Гарри Поттера и Люциуса Малфоя планы были немного иными. Через час Кричер вновь отправился к мистеру Карлуччи с согласием на условия встречи и аккуратно выписанным предупреждением-угрозой об анимагах, которые якобы будут контролировать движение магглов к месту встречи с западной стороны и предупредят своего товарища в случае нарушения условий. Честно говоря, над составлением этой фразы Гарри и просидел весь этот час, переписывая снова и снова. В словах не слишком явно, но все же должны были читаться дерзость, вызванная страхом и неуверенностью, хитрость, вызванная недостатком ума… Карлуччи необходимо было убедить, что его оппонент - среднестатистический волшебник, которого ослепила и наполнила отчаянной смелостью банальная жажда наживы. Когда Кричер исчез, Гарри спустился на кухню и, сообразив себе большую кружку горячей бурды под названием «растворимый кофе», сел за остальные письма. - Привет, Гарри! – появившаяся в дверях кухни Гермиона, казалось, светилась счастьем. – Наконец-то ты проснулся! Я вчера три раза забегала, но Кричер даже к спальне подходить не разрешал. Гарри слегка улыбнулся, когда она чмокнула его в щеку: - Привет. Извини за Кричера, старик бывает невыносим, но… - Он очень милый, Гарри, - рассмеялась девушка и, призвав Акцио чашку и баночку с кофе, «наколдовала» себе нечто подобное тому, что пил друг. – Ты как себя чувствуешь? Кажется, немного лучше, да? Парень пожал плечами: - Кажется, - он отхлебнул из кружки и вновь взялся за ручку. – А ты вся сияешь. Я что-то пропустил? - Ты дома и почти здоров, почему бы мне не сиять? – хитро прищурилась Гермиона. – Гарри, я заглянула ненадолго, у меня через полчаса лекция по трасомагии. Отвлекись на пять минут… Что ты там пишешь? - И прическа новая, потому что я дома? – слегка усмехнулся парень, бросив на нее быстрый взгляд, и вложил в приготовленный конверт короткое письмо Уилану. – И губы накрасила, потому что я почти здоров? Записку пишу. Отправишь? Девушка немного вспыхнула, но тут же рассмеялась: - Отлично, курсант Поттер! Поистине аврорская наблюдательность! – она поставила чашку на стол и, все еще улыбаясь, смущенно отвела взор. – Я… Кажется, я влюблена, Гарри. И он тоже… Я ему тоже нравлюсь. Юноша оторвался от подписания конверта. - И… Кто же счастливчик? Гермиона, поднимая на него глаза, невольно скользнула взглядом по конверту и на миг замерла. - Ты пишешь ему письмо, - тихо пробормотала девушка, и на ее лице мелькнула тень тревоги. – Гарри, что-то случилось? - Уилан? – парень был, мягко говоря, шокирован. – А здесь многое изменилось, пока меня не было… Гермиона, он… Он вервольф! - Гарри Джеймс Поттер, что в письме? – отвлечь Грейнджер от волнующего ее вопроса было непросто. - Мне нужно встретиться с одним магглом, - нехотя буркнул Герой. – Я прошу Уилана дать мне в сопровождение омегу… Гермиона, он оборотень! Ты слышишь меня? - Слышу. Он неподвластный Луне оборотень, не вижу проблем! С каким магглом? - С главой АИДа. Слава Мерлину, что он хотя бы не зависит от Луны!.. - Гарри! – Гермиона вскочила из-за стола. – Ты с ума сошел?! Мы с того света тебя достали, тебе мало? Даже не думай… - Сядь! – вдруг тихо, но очень жестко рявкнул Поттер, и Грейнджер, замолчав на полуслове, плюхнулась обратно на стул. – Я делаю то, что должен. Ты либо поддерживаешь меня и помогаешь, либо не вмешиваешься. - Это ради Драко, да? – Гермиона не смотрела на друга, уткнувшись носом в чашку с остывающим кофе. Он молчал. Конечно, он мог бы сказать, что это ради всего магического мира, вполне мог. Но это было бы ложью, а врать подруге – это то же самое, что врать самому себе. - Мне страшно, - едва слышно выдохнул наконец Гарри и, поднявшись, подошел к окну. – Когда-то я безумно боялся потерять Сириуса… А потом, когда… Когда он погиб, я едва не сошел с ума. Я никогда не испытывал ничего страшнее той безвозвратности, обреченности, бессилия… Но… Гермиона, я… Я любил Сириуса… Я люблю его до сих пор… Но… То, что я чувствую к Драко… Это как… Знаешь, когда ты ни разу в жизни не видел море, а потом… Потом тебе показали все краски подводного мира в кино на огромном экране… И ты уверен, что это самое прекрасное зрелище, самое яркое впечатление о море в твоей жизни. Но однажды по-настоящему ныряешь в морские глубины и… Осознаешь вдруг, скольких ощущений был лишен в кинотеатре… Понимаешь?.. - Сириус – кино, Драко – море… - Гермиона поднялась и, подойдя к Гарри, обняла его со спины. – И ты боишься даже представить, что Драко тоже может… - Не произноси этого, - хрипло оборвал ее парень. - Гарри, - она прижалась к нему покрепче и потерлась щекой о сильное плечо. – Он в безопасности. С ним все хорошо… - Он в лагере, в вакууме, среди уголовников… И я не могу его вытащить, пока существует АИД. - Ты… - Грейнджер судорожно сжала в пальцах его рубашку. – Ты хочешь убить этого маггла? Гарри накрыл горячими ладонями ее пальчики и слегка улыбнулся: - На смену одному магглу придет другой, а АИД все равно будет угрожать безопасности волшебников. Нет. Я хочу обезвредить его. Все будет хорошо. Ты же веришь в меня? - Возьми с собой Ранделла, а не омегу, - прошептала Гермиона и отстранилась. – Заодно поговорите обо мне. Ты же все равно собираешься выяснить его намерения на мой счет… Поттер невольно улыбнулся: - Ты слишком хорошо меня знаешь. Отправишь ему письмо? Гермиона только кивнула. Уже когда девушка, забрав письмо, направилась в гостиную к рабочему камину, Гарри вспомнил, что хотел поговорить с ней о Джинни… Но подруга торопилась, и парень решил, что каждому разговору свое время, и не стал пока поднимать эту нелегкую тему. Оставшийся день прошел в подготовке. Вернувшийся Кричер сообщил, что Карлуччи еще раз подтвердил свое согласие на встречу. Целый час пришлось потратить на то, чтобы убедить Шеклболта в необходимости и относительной безопасности планируемого Электи мероприятия. Когда все еще ворчащий в унисон с Кричером, но покорно забравший координаты для изготовления портключа Кингсли исчез в камине, прилетела сова из лагеря – Уилан сообщал, что в назначенное время явится сам, и обещал обеспечение при этом полной безопасности для сателлита. Ближе к вечеру Гарри быстро набросал небольшое письмо Люциусу, кратко обрисовав ситуацию, и попросил министра отправить в Азкабан «гонца». Ответ пришел только через час. В конверте, кроме короткого, но очень тщательно продуманного договора лежало довольно объемное письмо с советами и предупреждениями – Люциус Малфой волновался. - Гарри, если мы согласуем это с авроратом Штатов, у нас будет поддержка, - Кингсли смотрел на него умоляюще. – Мы хотя бы будем знать, что тебя там ждет! Вас вышвырнет портал, и вы еще сообразить не успеете, куда попали, а магглы вас уже пристрелят! «Никакой помощи извне! – писал Люциус. – Даже для получения разведданных! Карлуччи не станет предпринимать ничего, пока не будет уверен, что у Вас с собой подлинник. В момент открытия портала магглы Вас не тронут. А вот утечка информации может повлечь серьезные проблемы…» - Обойдемся без американцев, - отрезал Поттер и вывалил из шкафа всю аккуратно развешенную и разложенную домовиком одежду. «Не одевайтесь по-маггловски, - писал Люциус. – Он должен подсознательно видеть в Вас молодого, недалекого волшебника, очень мало знающего о маггловском мире. Поэтому щегольская молодежная мантия подойдет идеально». - Мантия… И не курсантская… Черт… Кричер! – не обращая внимания на возмущенные вопли обнаружившего бардак домовика, Поттер задумчиво чесал взъерошенный затылок. - Кричер, мне нужны две мантии… «И постарайтесь, чтобы сопровождающий вас вервольф не сразу выдавал в себе опасного хищника!» - писал Люциус… - И чтобы в одной из них оборотень-Альфа был похож на ботаника… - пробормотал парень и, вспомнив Уилана, тихо добавил: - Нам нужно чудо.