Любовная химия

ОКИСЛИТЕЛЬНО-ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЕ РЕАКЦИИ- реакции, в которых происходит изменение степени окисления каких-либо атомов в реагирующих молекулах. Проскочив три пролёта, Даша остановилась и отдышалась. Наверху было тихо, значит, отец её не преследует. Спасаясь бегством, она не успела переобуться и стояла теперь на лестничной клетке в коричневых домашних тапочках в виде собачек с длинными ушами. О том, чтобы вернуться и переобуться, не было и речи. - Ну, и похер! - вслух сказала она и продолжила спуск по лестнице. На улице уже смеркалось. Редкие прохожие смотрели на девушку в бледно-розовой водолазке, потёртых джинсах и домашних тапочках как на сумашедшую, но Даше было всё равно. Она не знала, куда идти. Просто бесцельно шаталась по улицам. Сначала её посетила «гениальная» идея позвонить подруге Лике, но, похлопав по карманам джинсов, Даша поняла, что телефон остался в ванной на стиральной машине. - Капец! – возмущённо воскликнула она. - Цветаева, ты что, сама с собой разговариваешь? – услышала она за спиной знакомый голос. Обернувшись, она увидела Димку Полякова из параллельного класса. Димка был высоким худым темноволосым парнем. Довольно симпатичным, надо сказать, и многие девчонки были в него влюблены. Алёна Истомина из Дашиного класса уже год по нему сохла. Даше он был симпатичен как человек, ей нравилась его располагающая к себе дружелюбная улыбка, но не более того. - Да телефон дома забыла. Привет. - Привет-привет. А это что? – он указал кивком головы на её обувь. – Обуться тоже забыла? - С отцом поругалась, убежала в том, в чём была. - Что ж сегодня за день-то такой? – обречённо вздохнул Димка. – Все со всеми ругаются. Папка вон тоже из дома свинтил, шастает где-то. - Чего это? – машинально спросила Даша и вдруг спохватилась: - Ой, извини, не в своё дело лезу… - Да ничего! – усмехнулся Дима. – С тех пор, как Ленка родилась, мать вообще с катушек слетела. У нас и раньше особого мира в семье не наблюдалось, но теперь тем более дурдом форменный. Так что я папку понимаю. - Ясно, - сочувственно проговорила Даша. - Может быть, домой вернёшься? Что ты как… чудик ходишь? – засмеялся Димка. - Не, у меня отец пьяный буйствует. Да мне параллельно. - Тебе что, идти некуда? – вдруг посерьезнев, спросил он. - Да нет, погуляю немного и пойду домой. Он заснёт скоро. - Ну, смотри! Пока! - Пока, Дим. Даша пришла в парк. Все лавочки были заняты компаниями подростков и влюблёнными парочками. Уже стемнело, и её странного вида никто не замечал. Наконец, одна из парочек освободила скамейку, и Даша поспешила сесть. Место было хорошее, за толстым дубом её было почти не видно. Девушка забралась с ногами на лавочку и скрестила руки на груди – к ночи заметно похолодало. Даша с грустью подумала об одиноко лежащем на её кресле шерстяном пледе. «Посижу с полчасика и пойду домой. Может, правда уляжется. Стоп! – в груди вдруг похолодело от ужаса. – Ключей-то у меня нет! Придётся на лестничной площадке сидеть, пока мама со смены придёт…» Становилось холодней. В мае ночи всё ещё прохладные. Ещё и ветер поднялся. «Вот почему у всех семьи как семьи, а у меня черт знает что?! Хотя, ладно, не у всех. Вон у Димки тоже полная жопа. Так вот почему Юрий Андреевич в последнее время такой замученный! Юрий Андреевич…» Даша представила лицо химика, и ей стало совсем тоскливо. Уже давно она стала замечать, что при виде него у неё начинают дрожать руки и отнимается язык. Учитывая, что болезненной робостью она никогда не страдала, её это состояние несказанно бесило, но ничего поделать с собой она не могла. Перед каждым уроком химии Даша машинально тянулась за зеркальцем и поправляла растрепавшиеся волосы. Злилась за это сама на себя. Какая, казалось бы, ей на хрен разница, как она выглядит? Но почему-то ей хотелось, чтобы Поляков заметил её. Хотелось – и всё! Многие её подруги уже встречались с парнями. Да что там многие – почти все. Иногда они посмеивались, что Даша отшивает всех, кто к ней подкатывает. Ну, Витька из 10 «А», с которым она целовалась после двух бокалов шампанского у Лики на дне рождения, не считается, ведь с ним она не встречалась и не собирается, хотя он, кажется, был бы не против. А вообще не так уж и много парней на неё обращали внимание. Даша не была первой красавицей школы. Обыкновенная, симпатичная девушка, в меру общительная, хоть и не душа компании. Она как-то не стремилась с кем-то встречаться. Но что, что так зацепило её в Юрии Андреевиче? Ведь он уже не молод. Димка на него похож, только Юрий Андреевич мужественнее, взрослее, интереснее… Почему сердце начинает колотиться даже когда Даша просто слышит его голос в коридоре? - Дарья, это ты что ли? – раздался рядом голос Полякова. В первое мгновение Даша подумала, что это её глюки, но в представительной мужской фигуре, которая остановилась перед ней, она и впрямь узнала химика. Сердце замерло, а потом заколотилось в удвоенном… нет – в удесятеренном темпе. - Я. А вы что здесь делаете? Вопрос был до такой степени банальным и бесполезным, что у Даши даже скулы свело, как от кислого. - Гуляю, - резонно заметил Поляков и сел рядом. Помолчали. - А это сейчас модно так? – спросил он, глядя на её тапочки. - Ага. Моя бабушка говорит, что если надеть на голову тарелку, то завтра, выйдя на улицу, можно увидеть, что все стали так ходить. - Значит, если завтра ко мне явится класс, в полном составе обутый в домашние тапочки, я буду знать, что это новый стиль «от Цветаевой», - улыбнулся он. Даша хихикнула. - Да уж… - А если серьёзно? Что случилось? – спросил Юрий Андреевич. Даша не любила никого посвящать в свои проблемы. Даже подруг. Она терпеть не могла нытье. Но сейчас, испытывая какое-то странное доверие к Юрию Андреевичу, взяла и рассказала ему всё. - Да, дела… - пробормотал он, когда она закончила рассказ. – Ты можешь у какой-нибудь подружки переночевать? - У Лики могла бы. У неё мама классная, она всегда мне рада. Только Лика аж на Западной живёт, а явиться без звонка, да ещё в такое время неприлично как-то. - Номер её помнишь? - Да. Поляков вытащил из кармана мобильный. - Звони. Даша набрала номер. - Лик, привет. Это я, Даша. - А, Дашка, привет! Что за номер? Откуда звонишь? - Потом объясню. Слышь, Лик, я с отцом поцапалась, на улице сижу… - Так приходи! – воскликнула Лика. - Можно, да? - Конечно! Ещё спрашиваешь! И мама вон головой кивает! - Спасибо, жди, скоро приду! Даша отдала телефон Полякову. - Спасибо. - Пошли, провожу, - сказал он, поднимаясь. - Да зачем, не надо… - запротестовала Даша. - Надо, ночь на улице! Вот, надень, - Юрий Андреевич снял серый пиджак и накинул на плечи Даше, на которой он смотрелся как пальто. - А вы?.. - Ничего. До самой Западной они шли в молчании. Но молчание это совершенно не казалось тягостным. Словно то, что они вот так шли рядом, само собой разумелось. - Пришли, - сказала Даша, остановившись возле частного дома № 26. – Спасибо, что проводили. И вот… за пиджак спасибо. Даша сняла пиджак, сразу поёжившись от холода. - Да не за что. - До свиданья. - До свиданья, Даша. И это… - Поляков вдруг замялся. - Что? – Даша, уже взявшаяся за ручку калитки, обернулась. - Не говори Лике… да и вообще никому, ладно? Ну, просто… - Хорошо. Я всё понимаю. - Ну, пока… Даша вошла во двор и закрыла калитку. Шаги Полякова, раздававшиеся в ночной тишине, постепенно отдалялись. Водолазка Даши пахла его одеколоном (запах остался от пиджака). Одеколон был совсем не такой, каким обливался отец, когда отправлялся на рынок или в пивную, а очень приятным, волнующим… Даша закрыла глаза, прижала рукав к носу и глубоко вдохнула этот запах. Ещё полчаса назад на душе кошки скребли, а теперь почему-то от счастья кружилась голова. Словно от шампанского…