Тайны дома Арчеров

Ноябрь был уже на исходе, когда щемящее и назойливое чувство неполноценности начало выводить барона из себя. Обыкновенно не поддающийся подобным незначительным волнениям и непривыкший тем более выражать их, он долго сохранял холодное спокойствие, ожидая, что дискомфорт исчезнет сам собой, если не начинать копаться в себе и искать причины. Но этого не случилось, потребность в желаемом возрастала пропорционально мрачному молчаливому раздражению и заметно усиливалась при виде жены. - Вы, конечно, уже слышали про новорожденную принцессу Викторию? – как бы невзначай поинтересовался лорд однажды за ужином. Девушка не отреагировала, продолжая сверлить глазами еду, но так, кажется, к ней и не прикоснувшись, она была погружена в себя. - Леди Эрин? – терпеливо позвал еще раз барон, на этот раз удостоив собеседницу взглядом. Она посмотрела в ответ, и как будто с трудом припоминая вопрос, неуверенно и отстраненно пролепетала: - Нет… кажется, нет. Было видно, что неуместная разговорчивость мужа отвлекла ее от каких-то последовательных размышлений, она нахмурилась, пытаясь вернуться в колею своих мыслей, но они уже улетучились. - Нет, я определенно не слышала, - повторила она, морщась, и едва припоминая, на что отвечает; барон продолжал неотрывно смотреть на супругу, и она понимала, к чему он клонит, она давно ждала этого и боялась, но все же бессознательно отдаляла неприятную минуту. – Не понимаю, что вы от меня хотите услышать? Я что-то не так сделала? - Вы ничего не сделали. А я просил не так много. Эрин вспыхнула и медленно опустила приборы на стол. Все это было ужасно не вовремя и слишком сразу… Сколько она не подменяла понятия, а первопричиной всех бед все равно оказывался этот несуразный и жестокий брак. - Вы просили стать вашей монахиней и запереться на ключ. Это в моих силах, так что пожалуйста. - Я этого давно уже не просил. - А, вы о ребенке! Если Господь пошлет… - Чтобы Господь послал, ребенка надо зачать! – не выдержал мужчина и резко поднялся из-за стола, отходя к шкафу со старым фамильным сервизом. – В начале осени вы попросили подождать, дать вам время, и я выполнил вашу просьбу, наступает зима, и я нахожу вашу просьбу уже неуместной. - Попросите проследовать в спальню или может прямо здесь? Его кулак с грохотом опустился на деревянную поверхность так, что зазвенело стекло. - Я просил тебя всего лишь о двух вещах, и ты не смогла выполнить ни одной! Обескураженная девушка во все глаза уставилась на барона, который впервые повысил голос, на его лице отражалась настоящая злость. Смысл же слов постепенно доходил до сознания, и с каждой секундой она бледнела все страшнее. - Так вы все знаете… - словно отходя от сильного удара, она медленно поднялась из-за стола, не в силах посмотреть на мужа, - вы все знали и ничего не сделали… или… - в ее глазах блеснуло что-то безумное, она в ужасе повернулась к лорду Арчеру и отшатнулась, вскидывая руку, - это вы! Он продолжал молча смотреть в ответ, злость, как снятая маска, исчезла с его лица, но Эрин уже ничего не видела, ее трясло, на впалых щеках появился почти лихорадочный румянец; губы дрожали, силясь выговорить что-то… - Вы..! Вы все подстроили! Вы помешали ему! Я ведь знала, что это вы! Нарочно… чтобы разлучить нас! Вы – то неизвестное лицо! Как же я сразу не догадалась… - срываясь с крика на шепот, она схватилась за голову, словно с каждым новым словом сквозь нее пропускали ток. – О, это так жестоко… так жестоко… я не заслужила… нет! Пусть я заслужила, но он! Ведь мистер Мур все делает на благо страны, страны, на которую вам наплевать! – она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, злость захлестывала ее с головой. Барон выдержал еще паузу, словно ожидая, что она продолжит, а затем медленно вернулся к столу, не моргнув глазом и не дрогнув даже пальцем. - Вот вы и назвали мне имя вашего любовника. Эрин застыла, вслушиваясь в такие ровные и безразличные слова, которые, казалось, разрушали ее всю до основания. - Вы не знали… - еле слышно выдохнула она, а вместе с тем из нее вышли все силы, она качнулась словно на ветру, сделала шаг, и ноги ее подкосились. Барон в последний момент успел подхватить девушку у самого пола. Едва осознавая происходящее, она обхватила пальцами его руки, слепо заглядывая в спокойные глаза и уже в почти в бессознательном состоянии с трудом прошептала ему прямо в лицо: - Оставьте его… прошу, не трогайте его…

***

После смерти отца, сэр Джойс занял его квартиру в Лондоне. Просторная и довольно богатая собственность, находящая в центре столицы и занимающая два этажа, не только являлась предметом гордости, но и к тому же идеально подходила человеку, ведущему активную политическую жизнь. Он, тем не менее, предлагал младшему брату разделить с ним это наследство, но последний смиренно отказался. Томас с самого начала был готов к судьбе «второго сына» и предпочитал, в отличии от Джойса, чьи приоритеты явно не заключались в престижности места жительства, всего достигнуть своими силами. А потому он снимал не менее приличные, но немного более скромные апартаменты недалеко от конторы отца, где работал. То, что последний месяц его дело испытывало некоторые трудности, связанные с таможней и транспортировкой товара из Индии, - было чистейшей правдой. И он отдался этим трудностям со свойственным ему в работе рвением и упорством, не желая проигрывать ни фунта. В те дни он часто бывал у брата. Не признавая свои слабости, не обращая на них даже внимания, он все же бессознательно частенько приходил по вечерам к сэру Джойсу, чтобы просто выпить виски и поговорить. Оба виски не увлекались, но каждый находил общество другого не без пользы. Младший держался за силу старшего, чтобы увеличивать свою, а старший не гнушался этой благотворительностью. У них были странные отношения. Они шли разными путями и жили во многом разными мировоззрениями, но это не ввергало их в бесконечные дискуссии и выяснения, кто прав, а кто заблуждается. Они уважали друг друга, но не обходились и без частых снисходительных взглядов, они были горды и были на равных. Они любили друг друга, как любят мальчишки в детстве, но каждый задумался бы, прежде чем отдать жизнь за другого. Идея была превыше всего в их сознании, превыше родственных уз, превыше жизни кого бы то ни было. И вот они устраивались в просторном кабинете, что когда-то занимал их отец, доставали из темного дубового серванта бутылочку с отливающей янтарем жидкостью, ирландский Jameson (его тоже любил их отец), и разливали по стаканам, из которых когда-то пил их отец. Вдоль стены стоял небольшой диван, на котором обыкновенно устраивался Томас, сэр Джойс предпочитал оставаться на ногах. Он прохаживался по кабинету, проводя пальцами по деревянной поверхности стола, постукивая по стеклу старинных стеллажей, касаясь старинных фамильных вещиц, что заполняли комнату, и в этом был его отдых. Томас в тот вечер пребывал в хорошем расположении духа, активная работа и деятельность вернули его на круги своя, кровь начала циркулировать в венах, он выглядел свежим и энергичным, что не могло не радовать брата. - Понимаешь, я думал, англичане – деятельный народ, а что вижу? Эти люди ленивей итальянцев! Мы же не на юге живем, чтобы спать половину жизни! - Твои жалобы звучат слишком жизнерадостно, чтобы воспринимать их всерьез, - с улыбкой заметил сэр Джойс, отпив из стакана. – Признайся, что ты просто соскучился по проблемам. - По деловым проблемам, - рассмеялся Томас, - все же, если бы ты не помог с составлением того документа Батлеру, мне бы пришлось побегать подольше. - О, тогда прошу прощения! – с несвойственной наигранностью отпарировал сэр Джойс, а затем продолжил уже серьезно. - Батлер все же порядочная тварь, к тому же трусливая. Он все тормозит. Мне кажется, пора уже выживать его из компании, как того хотел отец. - Я знаю. Этот старикашка считает, что может отхватить кусок побольше после смерти отца, принимает меня за мальчишку… ну что ж. Пусть полюбуется на то, как этот мальчишка сожрет его с потрохами. - Да. Во времена отца было еще рано, но теперь самое время. Заключишь договор с ирландцами… - А юрист подлатает дыры. Братья символически чокнулись, подняв стаканы в воздух. В их речи не было злости или какой-то особенной жестокости, это был деловой расчет, пусть холодный, но зато всецело капиталистический и трезвый. Сэр Джойс встал около окна, заложив руку в карман, разговоры о деле брата невольно навели мужчину на мысли о его планах. На лбу пролегла точно такая же как и у Томаса задумчивая складка, но решительность характера не позволила ей задержаться надолго. - Я рад, что ты вернулся, - произнес он, не поворачиваясь к брату, но вновь улыбнувшись. Томас опустил взгляд на бокал, невольно кивая головой, он тоже был рад «вернуться». В его глазах светилась спокойная радость, он закинул руку на спинку дивана и глубоко вздохнул. Он знал, о чем думал, стоя спиной к нему, его брат, и это веселило его еще больше. Они никогда прежде не говорили о случившемся, то ли из учтивости, то ли из брезгливости сэр Джойс не спрашивал о леди Арчер, а Томас чувствовал себя слишком в невыгодном свете, чтобы самому заводить этот разговор. Сначала его раздражало высокомерное молчание старшего брата, который, казалось бы, сам подтолкнул Томаса к молодой баронессе, потом он буквально вскипел от небрежно набросанной записки, в которой сэр Джойс вызывающе учтиво намекал на стопку бумаг, что скопились на его столе от Батлера… Все это было уже относительно давно, но теперь недосказанность не то что бы действовала на нервы обоим, но казалась неуместной нелепостью, ведь оба чувствовали себя выше подобных неловкостей. - Вся эта история, в сущности, даже слишком проста и обыденна, чтобы быть предметом вечернего разговора за виски, - вдруг произнес мужчина, сэр Джойс немного наклонил голову в его сторону, но все еще не поворачивался. - Она не обыденна хотя бы тем, что случилась с тобой. Я никогда этого не забуду, - в его голосе неожиданно зазвенели холодные нотки, он развернулся и плавно двинулся по кабинету, сохраняя отчасти провокационное спокойствие. - Ты что же, разочарован во мне? – насмешливо заметил Томас, разваливаясь еще больше на диване, показывая, что его вовсе не задевает упрек брата. - У тебя был определенный план, куда тебя понесло, я не знаю. - Понесло! – рассмеялся мужчина. – Однако, ты прав, я действительно увлекся, - он нахмурился, покручивая стакан в руках, и улыбнулся сам не зная чему. – Этот огонь внутри нее, сияние, жизнь может расколоть даже камень. - И тем не менее, лорда Арчера он не расколол. - Такие мертвецы из прошлого, как лорд Арчер, только гасят людей вокруг. - О, только не говори, что все это было из сочувствия! - Нет, не из сочувствия, - Томас поднялся, не спеша подошел к столу и налил в опустевший стакан виски. – Не знаю, называют ли это влюбленностью или, может быть, страстью, но я поддался этому чувству сполна. Однако, подобно всем порывам такого рода, все закончилось также быстро, как и началось. Я помню тот вечер у малышки Дорвинд, когда она сидела в темноте рядом со мной, и я чувствовал жар, исходящий от ее кожи, видел, как светятся ее глаза, как вздымается грудь… Она действительно не похожа на чопорных англичанок, в тот вечер я увидел в ней «десталевскую» Коринну, я увидел биение жизни, которое видел только среди танцовщиц в Италии. Сэр Джойс стоял напротив, облокотившись на стеллаж с книгами, и внимательно смотрел на брата. Грубые провокации, который он использовал минуту назад, были больше не нужны. - Я и впрямь был удивлен обнаружить в тебе романтика, Томас. Еще в тот первый вечер, когда ты вспоминал про встречу с Арчером, я был удивлен, нет, больше восхищен, я думал это был великолепно продуманный прием… - В романтизме нет ничего дурного, если направлять его в нужное русло. К тому же, ты же знаешь, я придерживаюсь мнения, что лучше иметь, чем не иметь. Ведь все дело в контроле. - Так что же с этой историей? - Все закончилось. Погасло, исчезло. Она зажгла меня, но стоило отвести спичку в сторону, как… - он пожал плечами, - это самая обыкновенная история о мимолетном увлечении. Не понимаю, почему ты придал ей подобное значение. Губы сэра Джойса неопределенно дрогнули в полуулыбке, но он промолчал. - Никаких скандальных выходок не ожидается? - Нет, не думаю. В обществе она успеха не имела. К тому же, во всех подобных историях неодобрение обыкновенно ложится на женщин, мужчинам же, напротив, все только играет на руку. - Да, - задумчиво подытожил сэр Джойс, - думаю, тебе это еще сослужит добрую службу. В комнате воцарилось молчание, пустые стаканы покоились на столе, мистер Мур устало поднялся с дивана, легко подхватил графин с виски и убрал его в шкаф. Сэр Джойс с привычным тактом сдержал зевок и посмотрел на часы. В тот момент в дверь осторожно постучали. - Миссис Денви? Почему вы не спите? В проем двери просунулась седая голова экономки, в заспанных глазах читалась почти материнская забота, что появляется в глазах экономок, которым выпала судьба прислуживать подросшим детям своих господ. - Я прошу прощения, там посыльный мальчишка от леди Ревинсхолл с какой-то срочной запиской. Будете читать или подождет до утра? Братья переглянулись. - Давайте я возьму, - сказал, наконец, Томас и поблагодарил женщину, - это от нее. Не понимаю, что там может быть такого срочного, что тетя Энн не поленилась отправить посыльного в такой час. Сэр Джойс промолчал, наблюдая, как мужчина распечатывает конверт и пробегает глазами строки. Томас, с неким раздражением принявшийся за письмо, ожидавший очередные женские стенания, которыми его утомляли весь последний месяц, вдруг смертельно побледнел и осел на диван. - Этого не может быть… - выдавил он, не поднимая глаз, его губы едва заметно задрожали. Сэр Джойс вздрогнул, впервые видя брата в таком состоянии, он сделал порывистый шаг в его сторону, но остановился. - Она беременна. И барон знает, что ребенок не его… он все знает, - Томас выронил листок и закрыл рукой глаза, облокотившись на колени. – Что же мне делать, Джойс… - выдохнул он внезапно осипшим голосом, и его спина и плечи впервые в жизни согнулись, будто под какой-то тяжестью. Еще секунду мужчина стоял, слепо уставившись на брата, затем во всей его фигуре словно произошло какое-то изменение, в серых глазах блеснула привычная твердость почти стального оттенка. Он спокойно подошел к дивану, поднял листок с пола, убрал обратно в конверт и положил на свой стол. - Успокойся. Я все беру на себя, проблем не будет.