Тайны дома Арчеров

Дуэль. В сороковом году на благочестивом острове это слово вышло из моды так же, как и явление, после того, как пэры, а вслед за ними и все джентльмены отказались от подобного безрассудства в пользу гораздо более рационального и, что важнее, справедливого суда. Но трудно было бы поверить, что какие-то модные веяния или решения дрожащих за свою жизнь толстосумов могли повлиять на буквально дышащего честью военного, которому явно было ближе по натуре пустить пулю в лоб врагу, чем затевать с ним бумажные тяжбы. «Зная имя Томаса, едва ли рука лорда дрогнет, он убьет его и не подумав, что может быть иначе», - рассуждал в первые дни сэр Джойс, но дни проходили, а вызова не следовало. Не растрачивая энергию на пустые рассуждения и догадки о мотивах и намерениях барона, умелый политик решил не медля обрезать другую линию, ведущую к развязке этой досадной истории. Развод. В девятнадцатом веке психическое расстройство или даже пребывание в психической лечебнице одного из супругов не могло служить причиной для развода, причиной служила только измена. И в суде ответчиком пострадавшей стороны (которой, естественно, в большинстве своем, были мужья, а не жены) был вовсе не «изменивший», а так называемый «соблазнитель». Таким образом, если лорд Арчер решится на развод, что вполне возможно, учитывая тот факт, что его жена носит чужого ребенка, все это может крайне нелицеприятно отразиться на репутации Томаса Мура. Даже при наличии дорогостоящих адвокатов, которые, очевидно, будут строить защиту на том, что невозможно доказать отцовство ребенка, процесс, в итоге, все равно останется за бароном, а на шее молодого предпринимателя окажется обесчещенная и приниженная девица с грудным ребенком. «Это был бы полный крах», - продолжал свои хладнокровные рассуждения сэр Джойс. Поэтому первым делом старший Мур отправился в суд и убедился, что в случае подачи документов он будет не только своевременно извещен, но и может рассчитывать на нарочные проволочки в этом деле. Выходя из монументального здания правосудия, мужчина невольно усмехнулся, заметив, насколько политика извратила его прямолинейные методы. «Вот я и поучился у малыша Томми» - поморщился сэр Джойс и, чтобы избавиться от горького привкуса нечестной игры у себя во рту, тут же пообещал себе, что это было в последний раз. Вернувшись уже вечером домой, он почти с болью отмечал нарастающее в душе отвращение к совершенному акту и, не будь он сэром Джойсом, наверняка бы, пожалел о содеянном. Однако он был сэром Джойсом и потому лишь подумал об удачно сложившейся экономии времени и четко распределил дальнейшие действия согласно уже со своими личным убеждениям. Он не удивлялся молчанию Фарнборо, не устанавливал слежку за поместьем и не задавался вопросом, почему Арчеры словно замуровали себя изнутри и не подавали никаких признаков жизни. Он не пытался дознаться через третьих лиц, собирается ли барон стреляться, или он будет судиться, он просто в одно зимнее утро направил свой кэб в его земли, намереваясь убить всех существующих зайцев в один непродолжительный визит. Фарнборо встретил его тем недоброжелательным холодным взором, который джентльмен ожидал встретить и у его хозяина. Ветер гонял мелкий острый снег, покатые холмы начинали сливаться с грязным небом, хмурое здание чернело еще непригляднее, чем обычно. У ворот никого не было, лишь чудом кучеру удалось докричаться до промелькнувшей вдалеке фигуры. Недобро покосившись на презентабельного строгого господина, фигура заявила, что хозяева не принимают, однако господин настоял на том, чтобы доложили. Через несколько минут ворота почти приветливо распахнулись перед гостем, но на крыльце появилась тень лорда Арчера, словно оберегая вход в свой дом перед врагом. Сэр Джойс никогда его прежде не видел, однажды он встречался с его доверенным лицом, всего лишь доверенным лицом, но Лондон без промедления разнес слухи о личной встрече мужчин и их совместных тайных делах. Это было на руку Муру, да и убедить людей в обратном было уже невозможно. Теперь он видел его перед собой и оставалось лишь без колебаний направился навстречу. Первый выстрел был за бароном. Встретившись глазами с подошедшим мужчиной, он не произнес ни слова, он лишь спокойно посмотрел на него в ожидании, когда тот сам выскажет все, что имеет ему сказать. Меньшего сэр Джойс и не ожидал от этого человека, в душе его заклокотало так, будто он собирался выходить перед парламентом с пламенной речью. - Лорд Арчер, - он в рамках приличия прикоснулся к шляпе, - меня зовут сэр Джойс Мур, я старший брат мистера Мура и хотел бы говорить с вашей женой. Что-то блеснуло в ответ в глазах бывшего военного, такой блеск появляется при неясном звуке труб и барабанов наступающей армии противника. - Вы смелый человек, сэр Джойс, если решились сказать подобное мне в лицо, - он сделал провокационную паузу, джентльмен напротив не шелохнулся, - но моя жена очень больна и не сможет вас принять. Не отрывая друг от друга взгляда, они продолжили стоять, словно никто ничего не сказал. Никакой вражды, злобы, обиды, они просто смотрели друг на друга, как будто так и должно было быть. Сэр Джойс чувствовал, как от бушующей внутри энергии у него пульсируют мышцы, он чувствовал, как эта энергия, увлекающая за собой сотни людей, разбивалась о холодное, казалось бы, неживое существо напротив; он видел напротив чудовище, которое спало. Нет, оно не спало, оно лишь делало вид, что спит, и сэр Джойс был первым в Англии, кто это понял. - Впустите меня к ней. А мы с вами поговорим после. В это мгновение внезапный порыв ветра что-то изменил; реальность, созданная между двумя джентльменами вдруг всколыхнулась, и оба едва заметно вздрогнули. Это было наваждение, безумная мысль, пугающая и дикая, какие часто проскальзывают у нездоровых людей и какие сродни галлюцинациям, но она сотрясла своей правдоподобностью обоих. «Неужели он тоже хочет убить ее, чтобы покончить со всем этим?» Барон отошел в сторону, впуская гостя в дом.

***

Внутри старая громадина в полной мере соответствовала ожиданиям того, кто видел ее снаружи. Покойный лорд Арчер после переезда в Лондон использовал поместье в качестве охотничьего дома, а так как лес находился довольно далеко, приезды господ стали крайне редки даже в сезон. Поэтому еще при жизни старика внутри появился дух запустения и холода, который не удавалось прогнать никакими усилиями слуг. Все было чисто и пристойно, но сразу становилось ясно, что никто здесь не живет, более того, становилось ясно, что никто здесь и не любит жить. «Любил только хозяйский мальчик, - сообщил бы гостю сторож, - но он теперь джентльмен и обучается разным наукам в столице. Даже на каникулы не приезжает». Когда же джентльмен вернулся наконец в любимый дом, где он вырос, после стольких лет… обнаружилось, что обстановка более чем удовлетворяет всем его скромным запросам. Мебель еще больше состарилась и выглядела даже ветхой, но продолжала служить верой и правдой, охотничьи трофеи зловеще выглядывали из темных уголков залов, но едва ли беспокоили хозяина, камин был почти всегда затоплен и пусть и не создавал уют, однако же грел как и всякие другие камины в графстве. Пыль нигде не застаивалась, паутина не виднелась, все было исправно, а значит - не требовало перемен. Возможно, викторианский эстет через пару десятилетий бы ахнул, но тут же признал, что во всем этом определенно есть «изюминка». Через те же пару десятилетий все это можно было бы продать за баснословные деньги. Сэра Джойса едва ли интересовали интерьеры, он не был склонен к анализу человека по месту его обитания (чем мгновенно бы занялся его брат), поэтому, бросив беглый взгляд по сторонам, он без промедления поднялся на второй этаж за лордом. Проследовав по коридору, они остановились у одной из дверей. - Вы оставите нас? – решился на очередную бесцеремонность гость. - Только не поднимайте шум, - поморщился в ответ лорд Арчер, - помните, что она больна. Сэр Джойс лишь коротко кивнул и прошел в комнату. Светлая и прибранная, с новой мебелью, она, казалось бы, контрастировала со всем поместьем, однако вошедший едва ли поверил бы, что здесь живет молодая леди. Никаких женских безделушек, цветов и свежести, покои были так же заброшены, как и все вокруг, они словно поблекли. В кресле около окна сидела такая же поблекшая исхудавшая женщина, тень той девушки, что знал сэр Джойс. - Здравствуйте, леди Эрин. Вы узнаете меня? Баронесса скользнула взглядом от окна к месту, откуда послышался новый непривычный голос, и глаза ее расширились. - Сэр Джойс! – прошептала она и тут же в испуге спохватилась. – Нет, нет, мне нельзя произносить имена вслух, он может услышать и тогда… – во всем ее слабом теле произошло необычайно живое движение, она оглянулась по сторонам и схватила мужчину за руку, усаживая напротив. – Вы от него, значит, еще не все потеряно, значит, он по крайней мере жив. Расскажите мне все! Только тихо, чтобы он ничего не услышал. Но вы и сами все знаете, вам удалось проникнуть сюда, вы очень умны. Умны! Он все равно умнее, он все знает! - Леди Эрин, - гость немного сильнее сжал ее руку, и девушка вздрогнула, словно только тогда и поняла, что она не одна. Простенькое шерстяное платье, темная шаль, копна небрежно собранных вьющихся волос, лихорадка на губах, какой-то старческий дух – она выглядела потрепанной и нервной, она выглядела старше сэра Джойса. Но в тот момент, когда Эрин вполне убедилась, что перед ней действительно находится один из Муров, в ее взгляде блеснула осмысленность. Мужчина заметил это, он видел, что ей стоило почти физических усилий остановить бушующую бурю мыслей и сосредоточиться, но результат его удовлетворил. - Я пришел говорить с вами о Томасе. - Да, я знаю. Когда он увезет меня? – серьезно спросила девушка. - Выслушайте внимательно, леди Эрин, я не умею быть деликатным, и это в определенной степени усложнит нашу беседу, но я взываю к вашему разуму, а не сердцу. Томас уехал в Европу. Вам будет лучше забыть о нем, потому что вы все равно больше не увидитесь. Эта история закончилась. Баронесса внимательно посмотрела на мужчину, тщательно обдумывая что-то; судя по спокойному лицу, смысл слов дошел до нее иначе, нежели того хотел сэр Джойс. - Зачем вы говорите это сейчас? Здесь никого нет. Никто не услышит. - Эрин, - он подвинулся ближе, - моему брату двадцать четыре года, он карьерист, заметное лицо в обществе, он знатен и обеспечен, соблазнение замужних дам входит в спектр его задач как молодого мужчины, восходящего по крутой лестнице общественного мнения и влияния. - Вы ослеплены своим честолюбием, сэр Джойс. Думаете, что все про всех знаете, воображаете себя великим кукольником. Вы, вероятно, даже уверены, что сами пишете эту историю? Не испачкайтесь в чернилах! Джентльмен откинулся в кресле, не сводя глаз с ожившей девушки. «Она еще вполне разумна, но ходит на грани, пятнадцати минут хватило бы, чтобы упрятать ее навсегда в лечебнице и обезопасить Томаса». - Или вы вообразили, что отец бросит свое дитя? – снова раздался ее голос. - Вы для него обуза. Вы – жертва, я согласен, но такие, как вы, жертвы неизбежны на пути человека, который призван стать кем-то значимым. - Хорошо, что вы сказали «значимым», а не «великим», а то бы я прыснула, - со злостью процедила Эрин, и ее бледное некрасивое лицо стало еще неприятней. – Или нет, постойте, последний эпитет вы явно припасли для самого себя. - С вашим остроумием грешно сходить с ума, баронесса, - искренне улыбнулся сэр Джойс, и девушка вздрогнула, резко изменившись в лице и сильнее сжав в кулаки костлявые пальцы; это была улыбка Томаса Мура, она бы узнала ее и на смертном одре. – Что касается дитя… его ждет незавидная судьба. - Что вы хотите сказать? – словно во сне отозвалась Эрин, пытаясь сосредоточить взгляд на собеседнике. Он поднялся на ноги и отвернулся к окну. - Этот ребенок никому не нужен, - медленно произнес он, не поворачиваясь к собеседнице, - ни вам, ни Томасу, ни, тем более, вашему супругу. Эрин в ужасе уставилась на спину джентльмена, который не удостаивал ее даже взглядом. В его голосе не слышалось каких-то отчетливых интонаций, по которым можно было угадать его эмоции, не было никакого ожидаемого сожаления. Наконец он повернулся и, посмотрев на девушку сверху вниз ледяным взглядом, также ровно произнес: - Уж не думаете ли вы, что барон признает чужого ребенка? Она была уже не в силах отвечать. Ее глаза словно задрожали, наполняясь слезами, а потом эта дрожь передалась всему телу. Силясь взять себя в руки, она попыталась подняться, но ноги ее не слушались. Она замерла, опустив взгляд, боясь пошевелиться, боясь увидеть отчетливо те очертания мыслей, что закружили у нее в голове, боясь понять то, что они ей говорили. Казалось, что она уже знала все это раньше, но просто забыла, и ей было страшно, ей было до безумия страшно вспоминать. Мужчина опустился на корточки перед ней. - Эрин, не обрекайте свое дитя на страдания. Не обрекайте на страдания себя и своего супруга. Вы еще можете быть счастливы. Он запустил руку в карман жилета и достал маленькую коробочку. Девушка слепо уставилась на предмет, а потом ее лицо исказилось в неподдельном ужасе. - Вы… вы хоть представляете… как вы можете предлагать такое? – диким свистящим шепотом пролепетала она и вжалась в кресло. - Возьмите. У вас еще есть время подумать, но примите мой подарок. Я дарю вам будущее, - гость перехватил руки девушки и вложил в них коробочку. - Заберите! Достаточно с меня грехов, я никогда не решусь на убийство, тем более совсем невинного младенца! Вы дарите мне не будущее, а вечные муки в аду! Вы безбожник, сэр Джойс, сейчас же заберите! - Я не принуждаю вас, - он поднял с пола упавшую вещицу из гладкого темного дерева, подошел к скромному подобию французского будуара и спрятал свой подарок в одну из шкатулок. – Помните, я говорил вам в нашу первую встречу: выбор есть всегда. - Заберите ее… заберите! Это смертный грех! – взгляд Эрин помутился, она изо всех сил сжимала ручки кресла, волнение ее достигло предела, она едва держала себя в руках. Казалось, что она сейчас либо в беспамятстве бросится на сэра Джойса, либо упадет на пол замертво. – Вы ничего не знаете! Я получила письмо из Франции, он приедет за мной, он водил за нос и барона, и вас! И обведет еще раз. Как иначе понимать то письмо? – раздался смех. Мужчина внимательно посмотрел в ее глиняное смеющееся лицо и медленно направился к двери. - Даже если это правда, это ничего уже не изменит. Берегите себя, леди Эрин. Это все, о чем я могу вас просить, - он взялся за ручку и последний раз обернулся на баронессу. – Берегите себя и своего супруга. Берегите его, леди Эрин. Звучала ли угроза в последних словах этого немыслимого человека, или это были те мудрые слова, которые он обыкновенно произносил, предрекая лишь ему одному известное будущее, но позже они отпечатались в сознании девушки тяжелым неприятным грузом, в них слышалось знание, каким владел только сэр Джойс и каким он великодушно делился с остальными смертными. Барон ждал внизу в гостиной. Только сейчас сэр Джойс смог спокойно рассмотреть хозяина старого поместья, его отросшие волосы, нетронутое бритвой лицо, пролегшие под глазами синяки и выступающие темные скулы. Он был одет в домашний костюм, при чем скорее восточного, чем английского покроя: широкие штаны, простая светлая рубашка и длинный халат из плотной ткани в темную полоску. Он неторопливо курил и чисто из вежливости, одним лишь взглядом предложил вошедшему табак. Сэр Джойс кивнул, останавливаясь рядом. Несколько минут они стояли в тишине и курили, в те несколько минут сходство этих двух мужчин было даже более, чем неоспоримым. - Я знаю про вашу сложную ситуацию с судом, - неожиданно произнес гость, - и могу оказать содействие в этом деле. - Если вы говорите про обвинение в дезертирстве, то все гораздо сложней. - Вы имеете в виду службу у Ее Величества? Или службу у какого-то другого «Величества»? – усмехнулся сэр Джойс. – Вы же не двойной агент, лорд Арчер? Джентльмены встретились глазами, обдавая друг друга острым холодом. Непроницаемый взгляд барона, казалось, мог резать живую плоть, но старший Мур не отвел глаза. - Вам бы того очень хотелось, верно? – спокойным ровным тоном ответил лорд. – Владеющему информацией открывается прямая дорога к высшим эшелонам власти. Я вижу, как желание знать застилает вам глаза. - Недостаточно только знать. Нужно уметь действовать. - Как с моей женой? – железные нотки звякнули в голосе, сэр Джойс прищурился. – Нет, я не слышал вашего разговора, можете быть спокойны, - продолжил лорд Арчер. - Но я хочу вас предостеречь. Если моя жена покинет поместье, живая или мертвая, с вашей помощью или без, я не премину пустить пулю в лоб и вам, и вашему брату. Ведь я не знаю, о чем был тот разговор. Будьте уверены: что бы ни случилось с леди Эрин, я обвиню вас во всем, и моя рука не дрогнет, как не дрожала все эти восемнадцать лет. Сэр Джойс задержал еще на мгновение свой взгляд на лице барона, затем вежливо кивнул и затушил сигарету. - Был рад знакомству с вами, - он откланялся и в сопровождении хозяина направился к выходу, но на пороге вдруг снова обернулся, - кстати, лорд Арчер, я надеюсь, вы не выпускали из виду Уолтера Данфорда? Это брат вашей супруги, он сейчас в Австрии. - Не нам с вами заниматься мальчишками, - прозвучал загадочный ответ. Сэр Джойс еле заметно улыбнулся, в последний раз заглядывая в холодные спокойные глаза бывшего военного. На душе у него было приятно, почти отрадно. И, как ни странно, лорд Арчер чувствовал то же самое.