Altercation

Хотя кровать на которой Кёнсу просыпается утром в миллион раз удобнее, чем его собственная, в доме отца, ему всё же кажется, что что-то не так. У него не было сил, чтобы открыть глаза, поэтому он подивился тому, что может хорошо потянуться. Что-то не так. Он потирает глаза и открывает их, чтобы обнаружить, что находится в комнате один. Ему становится грустно. Разумеется, он никогда не признается в том, что любит просыпаться вместе с Чонином. Парень смотрит на часы и видит, что они показывают два часа дня. Со скоростью света он вскакивает с кровати, но тут же шипит от резкой и неприятной боли в пояснице и чуть не падает на пол. В его планы вовсе не входило спать весь день. Чёрт. Чонин входит в комнату с испуганным выражением лица, подбегает к нему и придерживает за талию. Он спрашивает его, что с ним, ведь он ужасно испугался, услышав спотыкающиеся шаги и подумал, что со старшим что-то случилось. Кёнсу игнорирует его вопросы и толкает его к стене, что тот больно врезается в неё спиной. Кёнсу бросается к нему, хватает его за шею и притягивает для грубого поцелуя. - Никогда больше не оставляй меня, - шепчет он, стараясь, чтобы его слова звучали больше как угроза, нежели просьба. Он никогда не признается ему, как сильно его любит, потому что иначе этот придурок никогда не заткнётся. Младший улыбается в поцелуй. - Я всего лишь ходил на кухню, чтобы приготовить нам завтрак… То есть уже обед, - оправдывается он. – А сейчас поторапливайся, иди, прими душ, потом тащи свою милую задницу вниз. Не будем впустую тратить время. Сегодня я веду своего парня на свидание. - Так вот почему ты отправляешь меня в душ… Чтобы я не перебивал тебя, – шутит Кёнсу, и Чонин кусает его за нижнюю губу, что та мигом краснеет. Кёнсу издаёт прерывистый вздох и отстраняется. Чонин ждал Кёнсу на кухне и, когда тот вошёл в комнату, Чонин осознал, что выбрал себе самого красивого парня в мире. То, как блестели его влажные после душа волосы. То, как свободно сидела на его маленьком теле чужая большая футболка. То, как узкие джинсы облегали его аппетитные бёдра. Он выглядел великолепно. Чонин невольно издал вздох восхищения. - Что? – спросил Кёнсу с типичным для него «что-ты-хочешь-от-меня» выражением лица. Я люблю тебя. Я люблю то, как дерзко ты со мной разговариваешь. Я люблю то, как ты выглядишь, когда выходишь из душа. Я люблю твои розовые губы. Я люблю твою мягкую молочную кожу. Я люблю то, что ты выглядишь превосходно в любой одежде. Я люблю твои многочисленные шрамы, которые делают тебя ещё сексуальнее. Я люблю твой характер. Я люблю твой дразнящий взгляд. Я люблю то, как ты смотришь на меня, будто хочешь избить меня и в то же время отсосать мне. Я люблю тебя за то, что ты мой. - Ничего, давай кушать, - сменил тему Чонин. - Где родители? - Очевидно на работе. - О. - Кстати, они едут в очередную командировку. Они сказали эта будет последней, - Чонин улыбнулся про себя, потому что не любит, когда родителей долго нет. Когда они выходят на улицу, там уже полдень, и Чонин, кажется, куда-то торопится, хотя на все вопросы Кёнсу отвечает, что никуда не спешит. «Как можно торопиться куда-то, если ты даже ничего не запланировал?» – думает про себя Кёнсу. Он ловит себя на мысли, что ему нравится милая сторона младшего. Бесспорно бэдбой Чонин с кучей синяков и шрамов был крайне сексуальным, но милашка Чонин тоже был ничего. Кёнсу и бы подумать не мог, что когда-нибудь влюбится в милого парня. Но как он может устоять перед Чонином, который смотрит детские передачи с сияющими глазами; пытается что-то приготовить, хотя у него всё всегда подгорает; смотрит на него взволнованными глазами, когда ему больно… В общем, Чонин милый. Он такой милый, что принцесса Бубльгум задохнулась бы от зависти. Чонин видит приближающийся автобус, а они всё ещё не дошли до остановки. Поэтому он хватает Кёнсу за руку, и они бегут к остановке с улыбками на лицах. Парни успевают зайти в автобус в последнюю секунду и, тяжело дыша, усаживаются на самые задние сидения. - Ненавижу бегать, - выдыхает Кёнсу. - Прости, но собирался дождь, а я не хотел мокнуть под дождём, ожидая следующий автобус. - Я люблю дождь. Чонин удивлённо смотрит на Кёнсу. Автобус почти пустой, что хорошо, ведь они смогут свободно разговаривать друг с другом, не опасаясь неодобрительных взглядов в свою сторону. - Что? – снова этот дерзкий тон. - Я редко слышу от тебя то, что тебе что-то нравится. Вот и всё, - улыбается Чонин. - Я люблю дождь. Я также люблю петь. Я люблю звук сильных басов в переполненном месте. Я люблю избивать тебя, потому что я получаю от этого удовольствие, - говорит Кёнсу. Он также шепчет, что любит Чонина, но проговаривает это совсем тихо, чтобы тот не услышал. Чонин хватает Кёнсу за волосы и притягивает его для поцелуя. Кёнсу стонет от страстного проявления любви младшего. Чонин улыбается в поцелуй, прежде чем отстраниться. Дождь барабанит по стеклу, напоминая Кёнсу о том, что они куда-то едут на автобусе. - Когда мы выходим? – спрашивает он. - Не знаю. - Не шути со мной, Чонин. - Скажи любую цифру от 10 до 30. - 23. - Тогда мы спустимся через 23 минуты, - говорит Чонин, как ни в чём не бывало, и достаёт телефон, чтобы поставить таймер. - Ненавижу тебя. Чонин целует его снова. - Это наихудшее свидание в моей жизни. - Это первое свидание в моей жизни, - робко шепчет Чонин. Кёнсу видит, как мило краснеют его щёки, и тут же чувствует себя полной сволочью за то, что так по-свински обходится с человеком, у которого вообще-то первое в жизни свидание. Вообще-то это первое свидание и в его жизни тоже, но Чонину это знать необязательно. Он хочет сохранить образ крутого парня, поэтому продолжает дразнить и грубить младшему. Потому что так проще. Кёнсу видит грустное лицо Чонина и громко вздыхает. Он подталкивает его локтем в бок и упирается ему в грудь плечом. Чонин понимает намёк и обнимает парня за плечи. Младший улыбается наблюдая за тем, как Кёнсу изо всех сил пытается сдержать улыбку. Это согревает его сердце. - Разбуди меня, когда мы доедем, - говорит Кёнсу, закрывая глаза. - Не н-надо…, - запинаясь, произносит Чонин. – Не надо спать, ладно? Я хочу провести каждую секунду этого дня с тобой. Мне жаль, что наше свидание такое скучное. В следующий раз я всё тщательно распланирую, окей? Кёнсу краснеет, просто кивает и тихо шепчет про себя, что свидание не скучное. Потому что когда рядом с ним Чонин, ему никогда не бывает скучно. - А это случайно не твой друг? – говорит Кёнсу выглядывая в окно. Чонин смотрит в окно и видит Сехуна, который с кем-то разговаривал, стоя под дождём. Какого чёрта? Сехун же ненавидит дождь. Ему так и не удаётся разглядеть его собеседника из-за сильного дождя. Автобус делает поворот и останавливается рядом с автостоянкой. - Это последняя остановка, - говорит водитель. Чонин смотрит в телефон и видит, что им оставалось ехать ещё 8 минут. - Извините, мы можем посидеть тут немножко? На улице дождь. - Чонин, не над- - Да, конечно. Можете немного посидеть, - отвечает мужчина, выходя из автобуса, и Чонин следит за тем, как тот идёт под навес и зажигает сигарету. Чонин снова возвращает внимание на сидящего рядом парня. - У нас осталось ещё 8 минут, - улыбаясь, говорит он и показывает таймер Кёнсу. - Ты придурок. - Ну и? - Я хочу ударить тебя, - Кёнсу поднимает голову и резко целует Чонина в губы. Когда дождь потихоньку стихает, они выходят наружу, хотя Чонин настаивал на том, что у них оставалось ещё 53 секунды. Кёнсу лишь вздыхает и молча выходит из автобуса, а младший бежит за ним. Они бродят по пустынной улице и всё вокруг пахнет мокрым асфальтом. Кёнсу нравится этот запах. Они болтают о разных пустяках, и, возможно, это не идеальное свидание, но им всё нравится. Потому что когда они вместе, всё прекрасно. - У меня идея, - вдруг говорит Чонин. – Давай встретим закат вместе! Это так романтично! - За исключением того, что сегодня нету солнца. - А… Да, верно… - Чонин надувает губы. Погодите, почему он надул губы? Кёнсу смотрит на него, словно олень на фары автомобиля. - Что? – спрашивает Чонин. Кёнсу легонько шлёпает его по груди. - Ты – мужчина, Чонин. Ты не должен надувать губы. - Какого хрена ты меня ударил? – говорит Чонин и толкает Кёнсу. - Чонин, предупреждаю тебя, лучше не шути со мной, - говорит Кёнсу, изо всех сил стараясь не реагировать на тот факт, что его только что толкнули. - Что ты тогда сделаешь? Ударишь меня? Кёнсу бьёт его. Прямо в лицо. Он немножко жалеет об этом, но хотя Чонин сам напросился. На секунду, Кёнсу беспокоится в порядке ли он, но Чонин грубо хватает его и припечатывает к стене здания. Кёнсу готовится к удару кулаком, коленом или чем угодно, но ничего не следует. В следующий миг он чувствует мягкие губы на своих губах. Поцелуй грубый, страстный и мокрый, но губы по-прежнему мягкие, потому что это губы Чонина. Из носа Чонина идёт кровь, и поцелуй получается с металлическим привкусом крови. Кёнсу улыбается в поцелуй. Старший почти забывает, что они собирались подраться, до того момента, когда Чонин кусает его за нижнюю губу, и она начинает кровоточить. Но он не отрывается от поцелуя, несмотря на то, что ему больно и что возможно, кровь размажется по их лицам. Им плевать на всё это. Чонин прижимается ногой к паху Кёнсу, и последний громко выдыхает. - Чонин… - шепчет он. Младшему нравится слышать своё имя именно в таком виде. Он водит языком по порванной губе парня. Она со вкусом крови, но ему это нравится. Рот Кёнсу приоткрыт, и Чонин проникает в него языком, как и всегда. Чонину нравится вкус Кёнсу. В Кёнсу чувствуется вкус жизни. Борьбы, слёз, трудностей, страданий и боли. Но в нём также чувствуется вкус надежды, счастья, радости и что самое главное – любви. Хотя сейчас, вообще-то, его губы имеют привкус крови, но это лишнее. - Никто, кроме меня не должен прикасаться к тебе, - серьёзным тоном говорит Чонин. - Почему я вдруг-, - начинает Кёнсу, но младший перебивает его. - Ни с кем больше не дерись. Если ты хочешь вымести свою злость на ком-то, бей меня. Но не других. - Не будь ревнивым, собственническим парнем, Чонин. - Ты знаешь я никогда не слушаю тебя. - А я по-твоему должен слушаться тебя? - Да. - Ты сволочь. Кёнсу хочет сказать что-то обидное, но вместо этого просто улыбается. Одежда становится влажной из-за лёгкого дождя. Они так много хотят сказать друг другу, но страх всё испортить не даёт им это сделать. Поэтому они просто продолжают целоваться, легко постанывая и томно выдыхая между поцелуями. - Мы на людях, Чонин, - шепчет Кёнсу, пытаясь оторвать от себя Чонина. - Мне плевать. Я хочу тебя. - Я не хочу сейчас секса. - Ты делаешь это намеренно, чтобы вывести меня из себя, - недовольно хнычет Чонин, потираясь пахом о старшего. - Да, вот именно, - отвечает Кёнсу, отталкивая от себя Чонина, и начинает шагать впереди. - Идём шопиться! – кричит Чонин, догоняя его. - Что? - Ты не можешь всё время одалживать мою одежду. Она плохо на тебе сидит, - врёт Чонин. - У меня есть своя одежда… - медленно бормочет Кёнсу. - Идём! – говорит Чонин и бежит к ближайшему торговому центру. Здание не громадное, но в нём есть достаточно магазинов, чтобы Кёнсу смог подобрать себе что-нибудь. Они идут от одного бутика к другому, Кёнсу меняет наряд за нарядом, ожидая одобрения Чонина. Он не любит когда его оценивают, но Чонин не оставляет ему другого выбора. Он также понимает, что не может вечно одалживать вещи младшего. Чонин одобряюще ахает, когда Кёнсу примеряет восьмую пару узких джинсов. Они светло синего цвета, немного помятые, но они идеально облегают его попу и аппетитные бёдра. - Что за звуки? – спрашивает Кёнсу и смотрит на себя в зеркале, чтобы посмотреть на что так бурно отреагировал Чонин. Но младший быстро толкает его внутрь примерочной комнаты и запирает за ними дверь. Кёнсу становится некомфортно оттого, как Чонин плотоядно смотрит на него. - Ч-Чонин? Чонин прижимает его к стене и обхватывает руками круглые ягодицы. Он наклоняет голову, чтобы поцеловать Кёнсу, и сразу проникает в его рот языком. - Они великолепные, - говорит он. Между поцелуями и прикосновениями Кёнсу почти забывает то, что тот имел в виду. Он проскальзывает рукой под рубашку Чонина и ласкает кожу к которой так любит прикасаться. В такие моменты, когда Чонин прижимает его к стене и целует так долго и страстно, что у него перехватывает дыхание, а руки блуждают по горящей коже, он чуть не произносит три заветных слова. Поэтому он лишь прижимается крепче и целует Чонина ещё глубже и дольше, чтобы удержать себя от признания. Что, если его чувства невзаимные? Что, если Чонин не чувствует к нему то же самое? Пальцы младшего проникают под ткань джинсов, но Кёнсу отталкивает его и выдыхает «не здесь». Чонин разочарованно рычит, и молча снимает с Кёнсу новую одежду, изо всех сил пытаясь игнорировать возбуждённую плоть за тканью трусов старшего, бросает ему старую одежду, затем бежит платить за джинсы и несколько футболок, которые отлично смотрятся на Кёнсу. По дороге домой они не держатся за руки, потому что они слишком крутые для таких детских штучек. Но в душе Чонину очень хочется взять Кёнсу за руку. А до дома оставалось всего ничего. Возможно это тот самый момент, когда надо действовать. А вдруг Кёнсу ударит его? Но хотя тот бил его миллион раз, поэтому он не должен так беспокоиться по этому поводу. Окей. Соберись, Чонин, действуй на счёт три… Два… - Чонин? – вдруг говорит Кёнсу. Младший краснеет, а рука застывает на пути к руке Кёнсу. - Что? - Так ты откроешь или мне её выбить? – спрашивает Кёнсу, указывая на дверь перед ними. И когда они успели дойти до дома? Чёрт, проклятье, дерьмо и множество разных ругательств приходит на ум Чонина, и он мысленно ругает себя за то, что так долго готовил себя к такому простому действию. С раздражённым выражением лица он отпирает дверь и они заходят внутрь и застают сцену, как родители как сумасшедшие носятся по дому в поисках вещей. Кёнсу застывает на месте и удивлённо смотрит на них, а Чонин равнодушно проходит мимо, так как уже привык к этой картине. Кёнсу хочет спросить, что происходит, и возможно, вопрос был отпечатан на его лице, потому что Чонин говорит ему, что они собираются в командировку. Кёнсу кивает и следует за Чонином на кухню, где младший заваривает им чай. Хотя с готовкой у него беда, чай он заваривает наивкуснейший. - Мне нравится твой чай, - говорит Кёнсу, делая маленький глоток горячего напитка. - Тебе многое нравится в последнее время. - Что насчёт тебя? - Мне нравится Тао. Кёнсу подумывает, стоит ли ему облить на своего нерадивого парня кипяток или нет. Но ему каким-то образом удаётся поумерить свой пыл. Чонин лишь смеётся над гневным выражением лица старшего. - А что кстати с этим Тао? Он в последнее время много ошивается вокруг тебя… - говорит Кёнсу и Чонин улавливает нотки ревности в его голосе. - Не знаю. Сехун с ним поговорил и он просто стал тусоваться с нами… Мы играем в видеоигры, разговариваем. - Ты играешь в видеоигры с Тао? - Да, а что? - Вы должны уже скорее пожениться, из вас получится отличная пара, - раздражённо бросает Кёнсу. Чонин шутливо толкает ногой ногу Кёнсу под столом, но тот её убирает и бросает на него сердитый взгляд. - Не надо со мной играть, Чонин. Это по-гейски. - А ты вообще-то гей. - Ты знаешь, что я имею в виду. Младший сидит на коленях на стуле и, опершись руками на стол, поддаётся вперёд так, что его губы совсем близко от губ старшего. Перед тем, как сократить между ними последнее расстояние, он смотрит Кёнсу в глаза. Тот лишь закрывает их, и в следующий миг чувствует знакомое ощущение пухлых губ Чонина, вкусом которых он никак не может насытиться. Кёнсу случайно стонет, и Чонин углубляет поцелуй, схватив его за щёки и разжав ему губы. Чонин целует его уже более активно, потому что он подросток с бушующими гормонами, и поцелуй становится всё развязнее и раскованнее. Старший старается отпрянуть, но рука Чонина на его шее не даёт ему этого сделать. Когда старшему всё же удаётся оторвать Чонина от своих губ, их всё ещё соединяет тонкая ниточка слюны. - Чонин… - шепчет Кёнсу. - Ты должен понять, что мне, кроме тебя, никто не нужен. - Это так слащаво, что меня сейчас стошнит. - Ты хочешь сказать, что не чувствуешь то же самое ко мне? - Я, - начинает Кёнсу, но его прерывает мама Чонина, которая вдруг вбегает в комнату. Она замирает на месте, уставившись на парней, в подозрительной близости друг от друга. Ей стразу становится ясно, чем они занимались пару минут назад. Она извиняется и объясняет, что зашла для того, чтобы сказать, что они сейчас уезжают. Кёнсу и Чонин напоследок обнимаются с мамой, и получают строгое «берегите себя» от отца, перед тем как те уезжают. Кёнсу не хочет, чтобы их разговор продолжался, потому что знает, что не умеет выражать свои чувства, и это может кончится тем, что он опять нагрубит младшему. Поэтому вместо разговора, они идут в душ вместе, чтобы согреться после дождя. Чонин снова замечает, что между ними снова возникла медленная и нежная атмосфера, как в прошлый раз. Но на этот раз, он знает, что он чувствует. Он чувствует любовь. Вот почему сердце бьётся так сильно исключительно для Кёнсу. Чонин любит Кёнсу каждой фиброй своей души, каждой клеткой своего тела. Разум моментально затуманивается страстью и любовью к обнажённому парню, стоящему рядом в душе. Он прижимает Кёнсу к холодной плитке и скользит рукой по коже, прикасаясь к каждому изгибу тела. Он должен это сказать. Кёнсу должен знать. Потому что сейчас он чувствует себя так, будто разрыдается от переполняющих его чувств к старшему. Кёнсу приоткрывает рот, позволяя Чонину проскользнуть в него языком и тем самым углубляя поцелуй. На этот раз он чувствует что-то совсем другое. Напряжение такое сильное, что он чуть не признаётся в любви парню, который целует его так страстно. Лёгкие полустоны вырывались из их губ, пока они продолжали целоваться. Они почти забывают, что находятся в душе под струёй тёплой воды из-за всех этих крышесносящих поцелуев. Чонин продолжал целовать старшего, будто его жизнь зависела от этого. Кёнсу отстранился только тогда, когда воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать. Они оба тяжело задышали, будто пробежали целый марафон. - Давай выйдем из душа… - предложил Кёнсу, но как оказалось у младшего были совсем иные планы. - Нет времени, - выдохнул он рядом с ухом Кёнсу, посылая по телу табун мурашек. Чонин начал нежно целовать его шею, щекоча тёплым дыханием мягкую кожу. - Пожалуйста, Чонин… - выдохнул Кёнсу, когда почувствовал, как младший взял в руку его возбуждённый член. - Я не это имел в виду, - натянуто произнёс он. - Знаю, - прошептал Чонин. - Ммм… - простонал Кёнсу, когда младший начал водить рукой по его органу, одновременно потираясь пахом о его бедро. - Скажи моё имя… - эротично произнёс Чонин. - Ч-Чонин…А! – дрожа от наслаждения произнёс Кёнсу. Он прислонился к плитке и зашипел от контакта горячего тела с холодной стеной. Младший продолжал водить рукой всё быстрее, пока старший не излился ему в руку с выражением блаженства на лице, что не на шутку завело Чонина. Он любил смотреть как кончает Кёнсу, потому что именно тогда лицо старшего не отражало всей той печали, которую ему пришлось испытать. Всё, что значило в тот момент, был божественный оргазм, который подарил ему младший. Эта мысль завела Чонина ещё больше. Кёнсу притянул его для мокрого поцелуя, пытаясь удержаться на ногах. Он с удивлением понял, что хочет признаться в своих чувствах. Нежная и неторопливая обстановка между ними постепенно подталкивала его к этому. Им кое-как удалось выбраться из душа и, бросив по дороге полотенца, очутиться в кровати Чонина, нежась в объятиях друг друга и неотрывно целуясь. Миллион мыслей пронеслось в голове Кёнсу, образуя хаос. Но разум отключился в тот момент, когда пальцы Чонина провели по влажной коже. В нём будто нажали кнопку выключения. Разум был включен, пока Чонин не отключил его своими прикосновениями. На этот раз Чонин двигался в нём медленно и плавно, чтобы позволить понять Кёнсу, что он занимается с ним любовью, а не сексом. Возможно во всём была виновата нежная атмосфера, которая заставила его перемениться, но он больше не хотел просто трахаться, он хотел заняться с ним любовью. В добавок он не хотел, чтобы старшему было больно на следующее утро, он хотел, чтобы всё прошло нежно и легко. Возможно поэтому Кёнсу удивился, когда Чонин нежно проник в него смазанным пальцем. Всё было не таким торопливым, как прежде. Раньше Чонин был слишком похотливым и нетерпеливым, но сегодня казалось, что он особенно заботливый, но в то же время страсть в нём оставалась. Чонин массажировал его изнутри, долго растягивал его, он был терпеливым. Он добавил второй палец и подождал пока Кёнсу привыкнет. Но это немножко разозлило Кёнсу, потому что он ненавидел, когда его так дразнили. Он, конечно, ценил старания младшего быть нежным, но в отличие от Чонина, он не был таким терпеливым. - Чонин… Ммм… Мне конечно нравится, что ты ммм… пытаешься быть заботливым и всё такое, но аааа… Я лучше не смогу нормально ходить завтра, чем ты будешь тянуть так долго… - сумел сказать Кёнсу сквозь стоны. Чонин усмехнулся и грубо протолкнул пальцы внутрь ещё один раз, перед тем как вынуть их и смазать лубрикантом болезненное возбуждение. - П-погоди! – закричал Кёнсу. - Что? – обеспокоенно спросил Чонин. - Я хочу быть сверху… Я имею в виду… Не быть активом… а просто быть сверху, - краснея сказал Кёнсу. Чонин ухмыльнулся и подумал про себя, как Кёнсу удавалось быть таким милым и сексуальным одновременно. Он кивнул в знак согласия и присел на кровати, опершись спиной к стене. Он наблюдал за тем, как Кёнсу сел на его бёдра и принялся насаживаться на колом стоящий член. Это была самая эротичная картина из всех, что он видел. Он так хотел толкаться вверх, но вспомнил, что пообещал себе быть нежным. Кёнсу удивился тому, что ему не было больно. Он не привык к этому. Обычно ему было чуточку больно, но только не в этот раз. Ведь Чонин хорошенько подготовил его. Он поднялся и насадился на него снова, и Чонин восторженно простонал. Младший откинул голову назад, ударяясь ею о стену, пока Кёнсу зарылся лицом в изгиб его шеи. Он продолжал скакать на нём, а Чонин двигал бёдрами вверх. Было так хорошо, что Чонин подумал, что он, должно быть умер, и попал в рай. Чонин стал уже активно двигаться в парне, почти забыв о том, что должен был быть нежным, но Кёнсу и не возражал. Ему это только нравилось, потому что движения стали резче и младший наконец затронул ту самую точку. Кёнсу издал такой громкий стон, что его можно было спутать с криком, но Чонин понял, что ему было хорошо, и начал толкаться в него активнее, под тем же самым углом, задевая простату снова и снова.

***

Снова приняв душ, они вновь ложатся в кровать. Они оба измотаны, но в хорошем смысле этого слова. И хотя они проспали большую половину дня, оба были довольны тем, как он прошёл. - Спасибо, Чонин, - прошептал Кёнсу, зарывшись лицом в грудь младшего. Чонин притянул его ближе, в защитной манере. Он взял Кёнсу за подбородок и нежно чмокнул его в губы. - Я люблю тебя, - прошептал он. Глаза Кёнсу расширились от удивления и он почувствовал учащённое сердцебиение Чонина. Младший засомневался, не торопил ли он события. Возможно это был неправильный момент для признания в любви, но слова вырвались сами собой. - Я имел в виду… Я… - запинаясь, сказал он. Кёнсу лишь улыбнулся, слегка покраснел и притянул Чонина для поцелуя. «Тупой Чонин, я хотел сказать это первым», - подумал про себя Кёнсу. - Ты мне тоже нравишься, Чонин. Хотя ты надоедливый и слащавый, - пошутил он. - Так я тебя только нравлюсь? – сказал Чонин, притворяясь обиженным. - А ты хочешь, чтобы ты мне не нравился? Хорошо, тогда я больше не буду. - Нет! Я имел в виду… Хёёёёёён! – заныл Чонин. Кёнсу рассмеялся. - Я люблю тебя, придурок. - Я не придурок. - Если ты не заткнёшься, я возьму свои слова обратно. Чонин поцеловал его снова, хотя он получился смазанным и неуклюжим, потому что они оба улыбались. «Спасибо тебе, хён», - подумал про себя Чонин.