Altercation

Чонин притягивает Кёнсу за волосы для поцелуя, который получается смазанным и мокрым под струями воды в душе. Дышать трудно, но это не имеет для них никакого значения. Чонин берёт в руку член Кёнсу и начинает водить рукой по всей его длине. Темп ужасно медленный, и Кёнсу недовольно хнычет. - Побыстрее, - выдыхает он, утыкаясь лбом в шею Чонина. Его глаза закрыты, словно он пытался полностью погрузиться в наслаждение, которое ему дарил младший. Чонин улыбается и ускоряет движения. Кёнсу чувствует приближение оргазма, но вдруг он разворачивает Чонина лицом к кафельной стене, что тот прислоняется к ней грудью. Кёнсу суёт два пальца ему в рот, целуя его в плечо. Он потирается обнажённым органом о Чонина, и последний громко стонет. Кёнсу начинает надрачивать младшему, пытаясь отвлечь его: он знает, что тому будет больно, да и вообще, Чонин не соглашался быть снизу, но не то чтобы его это волновало. - Хён, - выдыхает Чонин, в его голосе проскальзывают нотки протеста. – Я не буду- - Заткнись, - перебивает Кёнсу, кусая его за смуглое плечо. Чонин больно стонет, и старший пользуется этим моментом, чтобы вытащить пальцы из чужого рта и прижать их ко входу младшего. Он шепчет «тебе будет больно», перед тем как без предупреждения ввести в него два пальца. Терпение было на грани, и он не хотел ходить вокруг да около. Чонин вздрагивает и бьёт кулаком по стене, пытаясь заглушить болезненный и крайне немужественный визг, готовый вот-вот сорваться с губ. Хотя Кёнсу никогда не признается в том, что он полный пассив, его удовлетворяло то, что он обладал познаниями в том, какой угол проникновения был наилучшим и надеялся, что доставит любимому незабываемое наслаждение. Младший не может думать ни о чём другом, кроме как о неприятной боли в пояснице. Хорошо, что ещё Кёнсу водит другой рукой по его члену, но мерзавец делает это как обычно слишком медленно. Чонину хочется пожаловаться ему, но как только он собрался открыть рот, Кёнсу задевает в нём заветную точку, и он громко стонет. Кёнсу на мгновение останавливается, удивляясь тому, что Чонин может быть таким голосистым. - Ммм, это что-то новенькое, - дразнит его Кёнсу. Младший бы обязательно ответил что-то дерзкое, но сейчас, устоять на ногах было важнее. Боль вперемешку с удивительными ощущениями сводила его с ума и он даже не осознал того, что взмолил Кёнсу взять его здесь и сейчас, пока старший не захихикал. В то время как Кёнсу отошёл от него, чтобы достать смазку из шкафчика, Чонин на шаг отступил от стены, частично, чтобы удержаться, и отчасти, чтобы дать Кёнсу лучший доступ к своему телу. Если брать во внимание их разницу в росте, Чонину бы пришлось чуть пригнуться вперёд и он не был уверен в удобстве такого положения. Он призадумался, стоит ли сказать Кёнсу что он не будет снизу, но как оказалось, он думал слишком долго, потому что крепкая рука схватила его за шею и толкнула вперёд, заставляя наклониться, и он почувствовал прикосновение пульсирующего члена Кёнсу. Чонин никогда не признается в том, что любит доминирующую сторону Кёнсу. Он бы всё равно не подготовил себя к проникновению полностью, но был бы рад хотя бы предупреждению перед тем, как Кёнсу погрузил в него головку своего смазанного члена. Младший ударил по стене и прорычал сквозь стиснутые зубы. Было больно и мучительно медленно, но Чонин поймал себя на мысли, что не хотел бы этого по-другому. Старший остановился, потому что не был бессердечным ублюдком и хотел, чтобы его парень привык, перед тем как продолжить. Рука Кёнсу покоилась на бедре Чонина, а другая снова начала поглаживать чужой член. Он хотел как можно быстрее пропустить болезненный процесс, чтобы наконец подарить Чонину лучший секс в его жизни. Ощущение того, что его растягивал и ласкал любимый мужчина, заставило Чонина отодвинуться назад, пока Кёнсу не был погружён в него полностью. Кёнсу издал удивлённый и наслаждённый стон. Чонин был таким узким и тёплым, что он почти забылся в тот момент. Он больше не мог оставаться нежным и добрым к младшему, поэтому наклоняется, чтобы укусить его за мочку уха, но случайно, а может и нет, делает это слишком сильно. Он всё ещё ведёт рукой по члену Чонина и казалось, что терпение Чонина было на грани. - Двигайся… Пожалуйста… Хён… Боже, двигайся… - тяжело выдыхает Чонин, пытаясь насадиться на него ещё глубже. Кёнсу радостно повинуется. Он выходит из парня почти полностью перед тем, как погрузиться в него снова. Громкие вздохи слетают с губ Чонина, когда Кёнсу повторяет движения несколько раз, очень медленно, потому что ему нравится дразнить Чонина. Ему нравится, что Чонин толкается назад, в ритм его движениям; ему нравится узость Чонина; ему нравятся стоны, которые вырываются из его губ. - Чёрт побери, Су… - удаётся произнести Чонину между вздохами. – Быстрее… Мне нужно… Мне нужно больше! Старший решает прекратить дразнить парня. Он медленно двигается назад, но затем сильно врывается в него на всю длину. Это застигает Чонина врасплох и ему приходится расслабить мышцы, чтобы не удариться головой об стену, к которой он прислонился. Кёнсу продолжает вдалбливаться в него, а он раскрывает рот, больше не смея сдерживать свои крики. Внимание теперь направлено только на то, чтобы удержаться на ногах, потому что, чёрт, Кёнсу делает всё так превосходно, что Чонин забывает о том, что несколько минут назад испытывал какую-либо боль. Когда Кёнсу сильно хватает Чонина за бёдра, чтобы погрузиться в него ещё глубже, Чонин кричит в эйфории, потому что, должно быть, старший задел его простату. Он издаёт множественные вздохи между стонами и тщетно пытается схватиться за стену, чтобы устоять на ногах, чувствуя скорую разрядку. Старший хватает его за талию, чтобы не дать ему упасть. Чонин больше не может выдержать постоянных толчков и ненамеренно раздвигает ноги шире, в знак полного повиновения. Переполненный эмоциями и эндорфинами, которые проносятся по всему телу прямо к его уже сочащемуся члену, он прислоняется головой к стене. Он слышит протяжный стон и знает, что Кёнсу тоже близок, судя по тому, как задрожали его ноги и напряглось всё тело, и через мгновение тот изливается в него. Ещё несколько толчков и Чонин кончает сам, крича имя любимого. Голос ломается, ноги ослабевают, пока он пачкает стену. Кёнсу выходит из него и падает на пол. Его мышцы напряжены и утомлены, дыхание неровное, а глаза всё ещё горят похотью и страстью. Чонин не сопротивляется, когда его уставшее тело падает рядом с Кёнсу. Он смотрит старшему в глаза и довольно ухмыляется. Он никогда не признается Кёнсу, что ему всё понравилось, но что-то ему подсказывает, что Кёнсу и так уже об этом знает. Кёнсу находит в себе остатки сил, чтобы забраться на своего измотанного парня и поцеловать его в губы. - Вода стала холодной, - жалуется Чонин. - Знаю. Это ли не прекрасно? – выдыхает Кёнсу, кусая Чонина за нижнюю губу. Он начинает выцеловывать мокрую дорожку до уха Чонина и шепчет: «Впредь мы будем делать это чаще». Очень немужественный и смущающий стон согласия вырывается из губ Чонина. Он чувствует, как Кёнсу улыбается, и его сердце переполняется чувствами.

***

Вот уже вторую неделю Чонина оставляли после уроков, а он так и не написал ни одного слова в сочинении про то, почему он дерётся. Не то чтобы он не хотел, хотя он и не хотел, но всё же он попросту не мог собраться с мыслями. Слова никак не хотели строиться в предложения, и он не знал, как начать писать. Он подошёл к учителю и попытался объяснить ему, что ударил лучшего друга нечаянно и что он больше никогда не будет драться, а сочинение не может написать, потому что не силён в словах и не может никак объяснить свой проступок. Учитель, казалось, понял его, но всё-таки не хотел, чтобы тот отделался так легко. Но тем не менее он согласился избавить Чонина от наказания при одном условии, на что Чонин радостно выпалил, что сделает всё, что угодно. Знал бы он тогда, что это было самой большой ошибкой в его жизни. И вот он здесь, стоит, неуверенно держась за ручку двери, но не может найти в себе силы открыть её. Кружок поэзии. Пути назад нет. Если кто-нибудь узнает, что он туда ходит, репутация бэд-боя школы будет безнадёжно разбита вдребезги, не говоря и о том, как Кёнсу будет насмехаться над ним. Он всё ещё сомневается, даже когда наконец открывает дверь. Неудивительно, что все в классе пялятся на него. В конце концов он опоздал на полчаса. Кажется, учитель знал о том, что он должен был прийти и попросил его занять свободное место, а также остаться после занятия на пару слов. Последние слова Чонин пропускает мимо ушей, так как его глаза прикованы к парню, который смотрел на него так, будто он пнул щенка. Чонину не нужно смотреть на что-либо ещё, кроме этих глаз, чтобы мир для него остановился. И хотя Кёнсу сидит в самом дальнем конце класса, Чонин замечает только его. Он не слышит никого. Он просто смотрит на Кёнсу удивлёнными глазами. Он также разражается смехом, потому что Кёнсу, главный подонок школы, находится в классе поэзии, и в довершении всего делает какие-то записи и всё это так по-гейски и ржачно, что Чонин почти забывает, что сам находится там. Учитель строго кашляет и говорит ему занять место. Чонин садится за парту и пытается подавить смех. Оставшиеся 45 минут урока у него не хватает смелости повернуться назад, боясь испепеляющего взгляда старшего, хотя это неизбежно, так как Кёнсу сидит прямо позади него. - Не знал, что ты интересуешься поэзией, - шутит Кёнсу, пока они выходят из класса. - Могу сказать то же самое и о тебе, - Чонин пытается говорить уверенно, хотя его голос звучит фальшиво даже для него самого. - Мне назначили этот урок в качестве наказания. Все знают, что я здесь только потому, что натворил много неприятностей. А ты, в отличии от меня, приходишь сюда по своей воле. Вообще-то это так по-гейски. Чонин припечатывает Кёнсу к стене, и тот больно стонет. - Тебе нравится мой член в твоей заднице, это в какой-то степени тоже по-гейски, - шепчет Чонин. Кёнсу хватает его за галстук и дёргает его вниз для мокрого поцелуя, не волнуясь о том, что их могут увидеть. - В прошлый раз именно мой член был в твоей заднице, и это ты стонал моё имя, умоляя о большем, так что… - Чонин перебивает его поцелуем. Он закрывает глаза, надеясь, что Кёнсу не увидит румянца на его щеках, потому что это ещё более позорно, чем признать то, что ему понравился их прошлый секс.

***

Чонин не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал такое умиротворение. Казалось, всё шло прекрасно. Его так и не наказали, хотя он всё ещё должен был посещать кружок поэзии, и хотя он ничего так и не написал, он должен был приходить, чтобы оценить писательское творчество других. Пока Кёнсу был занят на работе, Чонин проводил больше времени с родителями, которые радостно наблюдали изменения в поведении сына. Больше никаких звонков из школы и обрабатываний ран избитого тела. И хотя было слишком поздно получать хорошие оценки, по крайней мере он не рисковал завалить все предметы. Даже историю, хоть и с трудом, но всё-таки сдал. Родители гордились им. Они также гордились Кёнсу, который вкалывал на работе и успевал при этом учиться, как сумасшедший. Чонин иногда даже ревновал родителей к Кёнсу, оттого что они постоянно хвалили его, а мама, бывало, готовила ему обед, чтобы тот мог перекусить на работе. Но как только он увидел взгляд Кёнсу, полный благодарности и счастья, все сомнительные мысли улетучились. Потому что улыбающийся Кёнсу был самым лучшим, не считая доминирующего Кёнсу, но Чонин, пожалуй, промолчит об этом. Единственное, что волновало его было то, что Кёнсу приходил домой поздно с работы. Младший ненавидел спать один, и хотя Кёнсу постоянно ворчал, что ему не надо дожидаться его, он всё равно ждал. Он притворялся спящим, и когда старший заходил в комнату, украдкой выглядывал из-под одеяла чтобы посмотреть, как тот раздевается, и пытался вести себя, как можно тише. Это было мило. Когда Кёнсу ложился в кровать, Чонин прижимался к нему, целовал его и поглаживал по мягкой молочной коже. Кёнсу тратил минуту или две на то, чтобы уговорить Чонина не ждать его, хотя он прекрасно знал, что Чонин никогда его не послушается. Возможно со стороны их жизнь могла показаться монотонной, но Чонин никогда не был счастлив так, как сейчас. Он снова опаздывал на кружок поэзии и теперь мчался по школе, как сумасшедший. По этой причине он сильно врезается в Сехуна, и они оба падают на пол от сильного столкновения. Сехун бормочет тихое «прости», на что Чонин быстро говорит, что это была его вина, и что это он должен извиняться. Возникла неловкая тишина. Они не разговаривали с того раза, когда Чонин случайно врезал ему. По слухам он знал, что Сехун и Тао начали встречаться. Чонин был искренне рад за друга, потому что кто как не О Сехун был достоин счастья. Он почувствовал укол вины, потому что в последнее время был плохим другом. Он пытался объясниться перед Сехуном, но тот просто улыбнулся и сказал, что всё в порядке. Люди когда-нибудь отдаляются друг от друга. Если они не видят друг друга каждый день, это не значит, что они перестают быть лучшими друзьями. Чонин пообещал, что зайдёт к нему вечером, после кружка поэзии, о чём он, конечно же, промолчал. Кёнсу работал допоздна, поэтому и не заметит, что его нет дома. Они обменялись улыбками пока Чонин не вспомнил, что опаздывает и быстро побежал в сторону нужного кабинета. Когда Чонин вошёл в класс, никто больше не посмотрел в его сторону. Они уже привыкли к его опозданиям, включая и учителя. Чонин сел за парту перед Кёнсу, а учитель вкратце объяснил, что они делали. Темой урока было «Чувства, которые мы испытываем». Некоторые девушки поделились своими мыслями на тему похоти и любви, вскоре в дискуссию включилась пара парней, конечно кроме этого были и незрелые комментарии про стояки. Но когда учитель попросил всех поделиться жизненной историей, все парни единодушно отказались. Никто не хотел раскрывать факты из своей жизни на уроке. Поэтому Чонин просто наслаждался тишиной и наблюдал за тем, как девушки пытались подобрать красноречивые слова и составить из них предложения. - Как насчёт вас, мистер До? – вдруг спросил учитель. - Что? – испуганно выпалил Кёнсу. Он не ожидал, что его спросят и немножко оторопел. - Что для вас значит любовь? Кёнсу на минутку призадумался. Но так как он услышал разговор девушек, он мог что-нибудь да сказать на эту тему. Ему стало интересно, поймёт ли его Чонин. Он хотел сказать это так много раз, но не находил возможности и подходящих слов. Это был его шанс. Он хотел, чтобы Чонин знал об этом. - Любовь для меня это как врезать дверью по лицу, - ответил Кёнсу. Услышав слова Кёнсу, Чонин тут же покрылся мурашками. Он попытался разобрать каждое слово, каждый слог, и запечатлеть в памяти фразу старшего в точно такой же интонации, которой тот её произнёс. - Объясни, пожалуйста, что это значит, - сказал учитель. - Внезапно. Неожиданно. Без всякого предупреждения. То чувство, которое ты никогда не сможешь забыть. Часы ударили пять часов, и все тут же встали со своих мест, забыв о том, что сказал Кёнсу. Все, кроме Чонина, конечно. Он находился в состоянии транса и вышел из него только когда Кёнсу щёлкнул пальцами перед его носом. Чонин посмотрел ему в глаза и увидел, что в них отражалось удивление. - Так ты влюбился в меня тогда? – тихо прошептал Чонин. - С первого взгляда, - сказал Кёнсу. Он пытался сохранять ауру крутого парня и старался не улыбнуться, что было сложно. Он развернулся и начал шагать, бормоча что-то о том, что Чонин должен поторопиться, если не хочет остаться один. Чонин и не пытался спрятать улыбку, особенно когда увидел яркий румянец на щеках старшего, протянувшийся до самых ушей.