12 городов

В Афины они попали, конечно, не сразу. Сначала вернулись в отель за вещами, а потом Магнус заупрямился, заявив, что не хочет портить влюбленным перелет и рушить надежды на счастливую жизнь вдали от русской родни. Пусть и всего на несколько часов. И вообще, ему, надо сделать паузу и отвлечься от Вадика хоть ненадолго. А еще принять душ, поужинать, и вздремнуть часок-другой. Испытывая острую передозировку Вадика за день, Алек не раздумывая согласился. Словом, когда Магнус вспомнил о том, что вообще-то они должны сейчас отлавливать своенравную парочку, была глубокая ночь, и смысла бросаться в погоню уже не было. Но даже лежа в уютных объятьях Магнуса, Алек все никак не мог уснуть. Из головы не шла суета Натальи вокруг Вадика, ее обожание и гордость за своего внука, паника, охватившая женщину после его похищения. В семье Лайтвудов такого не было никогда. Если попытаться охарактеризовать отношение Марисы и Роберта к своим детям одним словом, то это было бы слово «сдержанность». Даже когда умер Макс, это событие семья перенесла стоически, как положено у нефилимов. Но все равно Алек чувствовал себя виноватым за то, что уехал развлекаться в такой трудный момент, бросив Изабель и родителей наедине с горем. Ему становилось не по себе, когда он думал об этом, но еще хуже было то, что сказать Магнусу «хватит» и вернуться домой у него не поворачивался язык. Больше не делая вид, что спит, Магнус со вздохом повернулся к нему. — Прекрати заниматься самоедством… ты ни в чем не виноват. — Я настолько предсказуем? — Алек почти не удивился. — Ты просто слишком хороший, чтобы не спать ночами и думать о чем-то другом. Алек скептически хмыкнул. Магнус приподнялся на локте, всматриваясь в его лицо. — Я же угадал? Алек кивнул. С его стороны было глупо думать, что Магнус не поймет. — Я не должен был уезжать из дома… — Дорогой, — Магнус снова вздохнул, обнял его крепче. — Люди реагируют на горе по-разному. Кто-то уходит в себя. Кто-то обвиняет других. Кто-то пьет. Кто-то ищет для себя спасение в чем-то новом. Если тебе становится от этого легче, ты не должен себя винить за это. Не самый худший вариант, знаешь ли… Алек уткнулся носом ему в плечо. Может быть, Магнус был прав? За столько лет он же должен был научиться разбираться в таких вещах… — Спи и ни о чем не думай, — шепнул тот. Алек честно попытался расслабиться, но у него не получалось. И хотя ровное дыхание Магнуса и то, как он перебирал его волосы, действовало на него убаюкивающе, неприятные мысли все равно толпились на границе сознания. А потом за закрытыми веками ему почудился отблеск голубых искр, но он уже не успел этому удивиться, потому что уснул. Магнус разбудил его, едва рассвело, но Алек совсем не возражал против выбранного им способа. Поэтому прошел еще час, прежде чем они встали с постели. — За это время они могли долететь до Аляски, — поторопил Алек Магнуса, застрявшего в ванной. — Если хочешь побывать на Аляске, то так и скажи, — отозвался тот. — Полетим туда после Греции. Он выскользнул из ванной в одном из своих цветастых шелковых халатов, хотя ни одного из них Алек ни разу не видел в чемодане Магнуса. Вообще, Алек мог бы поспорить, что Магнус ради комфорта призывает из своей ванной целую вереницу баночек и бутылок с гелями и кремами, хотя застукать его за этим пока ни разу не удалось. — Я не хочу на Аляску, я хочу покончить с Вадиком и навсегда забыть о нем. — Вадик бы огорчился, — заметил Магнус, пытаясь подтянуть штанину чересчур узких на взгляд Алека джинсов. — И Наталья тоже. «А меня огорчило бы то, что огорчило ее» — осталось невысказанным, но Алек был достаточно сообразительным для того, чтобы это понять. Он не мог не заметить, каким потерянным стал взгляд Магнуса, когда тот увидел Наталью. Магнус не мог не понимать, что Наталья изменилась, но оказался не готов к этому. Наверное, это тяжело — видеть, как стареют твои друзья… — Как по-твоему,— спросил Алек, стараясь отвлечься от этой мысли, — зачем Адолат понадобилось его похищать? — Ну, а если бы мне запретили с тобой встречаться, — Магнус натянул футболку с енотом на груди и надписью «этот парень хочет сладенького» и подмигнул Алеку, — ты бы меня украл? — Да, — Алек ответил раньше, чем задумался. — Характерная черта нефилимов, — Магнус широко улыбнулся и притянул его к себе. — Сначала сделать, потом подумать. В итоге потеряли еще полчаса… Из портала вышли в темную каморку, наполовину заваленную ящиками. — Извини, дорогой, Афины — город туристический, не так-то просто было найти здесь надежное и неприметное место для постоянного портала, — объяснил Магнус, лавируя между ящиками. — Афинский Институт когда-то единственный отказывался ставить портал на своей территории. Видишь ли, они мне не очень доверяли… — доверительно сообщил он Алеку, — Недолго, конечно, но пришлось выкручиваться. Поэтому постарайся забыть, что ты видел это место, хорошо? Алек кивнул, стараясь не показать изумления: нефилимы отказались ставить портал из-за Магнуса? Сколько лет назад? Какая связь вообще между Магнусом и порталами? Они вышли из каморки, и оказалось, что это была часть подсобных помещений заброшенного винного заводика. На сколько хватало глаз, простиралось поле с редкими чахлыми деревцами. — Минут двадцать пешком и мы поймаем такси, — Магнус кинул свою сумку с вещами прямо у входа в завод. — Это можно оставить здесь, в погоне будет мешать. — Кажется, ты настроен серьезно? — улыбнулся Алек. — Раз бросил без присмотра сумку с джинсами от Гуччи… Изабель как-то объяснила ему, сколько стоит одежда Магнуса. После этого Алек неделю чувствовал себя вандалом, из-за того, что порвал одну из его футболок. — О, я лучший в мире детектив-любитель, — ответил тот. — Кстати, куда нам надо ехать? Магнус на минуту сосредоточился, а потом несколько смущенно посмотрел на Алека. — Ммм… кажется, они решили, что Афины — не конечная точка их путешествия… — Так что, мы не будем их догонять, и встреча с Вадиком не состоится? — Алек даже обрадовался, но Магнус только вздохнул. — Придется. И хорошо, что в это время здесь еще нет пробок… Магнус ошибся. К тому моменту, как им удалось поймать машину, город встал. Старенький пикап пожилого грека оказался намертво зажат между грузовиком, груженым проволочными ящиками с курами, «ситроеном», и двумя автобусами. Минут за сорок они насквозь пропитались запахами выхлопного газа, ароматической елочки, висящей на зеркале заднего вида, и, кажется, даже птичьего помета, но нисколько не продвинулись в достижении своей цели. Они сидели на заднем сиденье, и Магнус нервно барабанил пальцами по коленям. Солнце отражалось в камнях его перстней, и цветные блики ползали по потолку пикапа. Алек вдруг поймал себя на том, как хорошо и спокойно ему с Магнусом даже в такой дурацкий момент. Он накрыл ладонью кисть Магнуса и сжал ее, переплетая их пальцы. Магнус явно не ожидал такого жеста, а потом удивление в его взгляде сменилось нежностью. — Закончим с этим и снова забудем о делах, — пообещал он. — У нас весь мир впереди… Магнус с тоской окинул взглядом гигантскую гусеницу ползущих перед ними машин. — Если мы отсюда выберемся живыми… Впрочем, минут через двадцать водитель вырулил куда-то в проулок, и дело пошло веселей. Во всех смыслах — проулки Афин были немногим лучше дорог в Дели. Пересчитав задом все пружины в сиденье пикапа, Алек с тоской подумал, что догнать беглецов пешком было бы куда быстрей и проще. Стоило только воспользоваться руной Союза, и Магнус спокойно мог бы бежать с ним наравне, а потом… Алек отвернулся к окну, чтобы скрыть заливший его щеки румянец. У них с Магнусом не было проблем с близостью, но Алек все еще стеснялся говорить прямо о своих желаниях. А воспользоваться руной Союза в таких целях — точно было не самым скромным из этих желаний! — Может, нам стоит заехать в Афинский Институт и попросить помощи? — спросил Алек, чтобы как-то отвлечься. — Не думаю, что кто-то скажет нам за это «спасибо», — отозвался Магнус, перегибаясь через спинку переднего сиденья и расплачиваясь с водителем, как раз притормозившим пикап. Алек потянулся за кошельком, но Магнус осадил его одним взглядом — ему по-прежнему очень не нравилось, когда тот за что-то платил. Алека это тоже все больше сердило, хотя он понимал, что Магнус может себе позволить вывезти в путешествие хоть всю их семью, включая Джейса и Клэри. Но у него все равно не получалось отделаться от неприятного ощущения, будто он пользуется щедростью Магнуса… А эта щедрость не знала границ, и Алеку уже несколько раз было чертовски неуютно, когда Магнус затаскивал его в магазины или сувенирные лавки. Алек и сам мог купить понравившуюся ему вещь, а все эти подарки заставляли его чувствовать себя неловко. Один раз он уступил, в другой — почти дошло до ссоры, потом он просто старался не выдать интерес, пробегая по витринам скучающим взглядом. Это было трудно, но не труднее, чем каждый раз отказываться. — Пойдем, — Магнус протянул ему руку и повел между домами, настолько плотно прижатыми друг к другу, что балконы верхних этажей с развешанным бельем, почти не пропускали света. Они вышли из проулка, и Алека практически ослепило яркое полуденное солнце. Он прикрыл глаза ладонью и, когда опустил руку, увидел Грецию такой, какой всегда себе представлял: дорожка, усыпанная сероватым песком, уходила вниз по холму, насколько ее было видно. Она петляла между темно зеленых свечек кипарисов и коричневых финиковых пальм, пока не сливалась с полосой белого песка… Алек вдохнул полной грудью и, кажется, даже отсюда почувствовал запах моря. Магнус улыбнулся, глядя на него. В кошачьих глазах отразилось и сверкнуло солнце. Алек подумал, что если бы Магнуса знали в Древней Греции, он вполне мог бы послужить прообразом для Гимерота, но говорить об этом не стал — еще загордится! Вдобавок, Алек не был уверен в том, сколько действительно лет Магнусу, и хотя он вряд ли был настолько древним, попасть впросак все равно не хотелось. — Вон там когда-то можно было арендовать лодку, — Магнус махнул рукой в сторону какого-то строения на берегу. — Вряд ли что-то изменилось… — и, подумав, добавил: — Здесь вообще ничего не меняется. Алек только улыбнулся, еще больше уверившись в мысли о принадлежности Магнуса к древнегреческому пантеону. Магнус оказался прав, и лодку, точнее катер, они нашли без проблем. Магнус договорился с обалдевшим от привалившего счастья владельцем в своей любимой манере — просто сунув ему несколько банкнот. Кажется, на эту сумму можно было купить катер, и еще хватило бы на то, чтобы отметить сделку. Алек снова почувствовал себя неуютно, но Магнус был слишком занят, чтобы это заметить. Ему не слишком нравился рыбный запах, пропитавший моторку, слишком шумный двигатель, жесткое заднее сиденье… Словом, через пять минут катер был избавлен от налипшей на дно чешуи и рыбного запаха, на сиденье было накинуто мягкое одеяло с цветными подушками, а мотор Магнус заглушил за ненадобностью, запустив лодку магией. — Так гораздо лучше, правда? — улыбнулся он Алеку и достал из воздуха бутылку вина. — А вот так — еще лучше. — Ты забыл бокалы, — заметил Алек. — Без них интереснее, — отозвался Магнус, взглядом заставляя пробку вылететь и делая глоток прямо из горлышка. А потом передал бутылку Алеку. — Почти непрямой поцелуй, — добавил он, когда тот глотнул, и Алеку стоило большого усилия не подавиться. Смеясь, Магнус отобрал у него бутылку и снова отпил вина. — Но прямой мне нравится больше, — выдохнул он, потянувшись к Алеку. Губы Магнуса были мягкими и нежными, с привкусом вина, и Алеку казалось, что он может опьянеть только от этого. Но Магнус вдруг отстранился, сделал глоток из бутылки, провел рукой по волосам Алека, заставляя запрокинуть голову, и снова прижался к его губам. Алек едва не отпрянул от изумления — ни в одной из самых чувственных фантазий Магнус не поил его вином изо рта и сказать, что это было волнующе — значило не сказать ничего… — Еще! — хрипло прошептал Алек, сглотнув. Магнус засмеялся, поцеловал его в уголок губ, погладил по щеке ладонью и, конечно, повторил. А потом, утирая подушечкой большого пальца каплю вина с подбородка Алека, с сожалением заметил: — В Древней Греции наши отношения считались бы прекрасными… Алек посмотрел на него, ожидая объяснения. — Для юноши считалось почти неприличным не иметь старшего друга, который ухаживал бы за ним, мог обучить всему и вывести в общество, — пояснил Магнус, отводя челку с глаз Алека. — Я бы учил тебя всему, а потом ты нашел бы себе неопытного мальчика и передал ему все, чему научился от меня… Алек нахмурился и замотал головой. — Нет уж, мне не нравится такая преемственность! Получается, ты остался бы один… Губы Магнуса лукаво изогнулись, и он произнес нараспев: — Что же ты плачешь, дорогой мой Сократ? Неужели вечно будет смущать твою душу эта любовь, которой, точно молнией, обжёг тебя этот бесчувственный юноша? — Кто это сказал? — нахмурился Алек, уловив скрытый намек на свое непостоянство. — Платон, — ответил Магнус, отпив еще вина и протянув ему бутылку. — Тогда считалось, что любовь к юношам — привилегия философов… — Философ! — Алек подразнивая, чуть толкнул Магнуса локтем. — Ну, не только философов, — Магнус подпер висок кулаком, изучающее вглядываясь в лицо Алека. — Одно время считалось даже правильным брать в армию любовников, потому что они лучше сражались защищая друг друга… И только вашему Конклаву могло прийти в голову запретить чувства между парабатай. Алек заерзал на сиденье, снова почувствовав себя неловко, но Магнус, казалось, сказал это между прочим, лишь приводя обратный пример, а не намекая на влюбленность Алека в Джейса. Он все рассказывал и рассказывал разные примеры из истории, перескакивая с цитирования Платона на жизнеописание Александра Македонского, и Алек едва не пропустил момент, когда катер мягко ткнулся носом в прибрежный песок острова Эгина. Магнус досадливо поморщился, закатил ногой под сиденье бутылку вина — уже вторую, и выпрыгнул из катера на берег. Алек последовал за ним, с изумлением обнаружив, что голова идет кругом. Пожалуй, вторая бутылка была лишней… и нелишним был бы ланч. — Далеко они? — спросил Алек, и Магнус снова ушел в себя, колдуя следящее заклинание. — Ты знаешь, совсем близко, — ответил он. — Если мы быстро поймаем такси… Алек хмыкнул, достал из кармана стило и одним росчерком вывел половину руны Союза у себя на левой руке. А потом потянулся к руке Магнуса. — Бегом будет быстрее… — Пожалуй, — Магнус протянул ему ладонь и Алек осторожно вывел на тыльной стороне вторую половину руны. И, едва не забыв, дорисовал себе руну невидимости. — А теперь — веди. Когда они забежали в очередной переулок и нос к носу столкнулись с беглецами, это стало неожиданностью для всех четверых. Адолат хватило одного взгляда на покрытые рунами руки Алека и его напряженную позу, чтобы понять — эта встреча не случайна. Выяснить подробности она решила как-нибудь в другой раз и, дернув Вадика за руку, крикнула: — Бежим! Алек еще успел услышать разочарованный вздох Магнуса, а сам уже бросился догонять, раньше, чем сообразил, что Магнус остался позади. Впрочем, руна Союза действовала безотказно и вскоре тот их нагнал. Но Адолат было не занимать ни упорства, ни упрямства и, лисой прошмыгнув в проход между домами, она заскочила сама и затащила Вадика в закрывающиеся двери автобуса, притормозившего у остановки на противоположной стороне улицы. Алек досадливо стукнул себя кулаком по колену, но для Магнуса автобус не был серьезной проблемой. — Вот и попались, — усмехнулся он, хлопнув в ладоши. Из-под бампера автобуса клубами повалил черный дым. Пассажиры в автобусе ругались так, что было слышно через дорогу. Правда, смысл их ругани уже терялся, ускользая вместе с тающей глоссолалией. Адолат выскочила из автобуса и рассерженной кошкой метнулась к ним с Магнусом. Кажется, до нее дошло, что убежать от сумеречного охотника еще возможно, а вот от сумеречного охотника и мага — уже гораздо сложнее. — Что вам от нас нужно? — с вызовом спросила она. — Зачем вы нас преследуете?! — Это не мы преследуем, — мягко поправил ее Магнус. — Это вы убегаете. Подоспевший Вадик положил ладони на плечи Адолат, и та вскинула голову, надменно глядя на Магнуса. — Кажется, это наше личное дело. — Кажется, оно перестало быть личным, когда…, — начал было Магнус, но Алек, едва ли не впервые за все время его перебил. — Не говори ерунды, — сердито посмотрел он на Адолат. — Если бы стая заявила о похищении, что бы тебе сказали в Институте? Посчитали бы это дело личным? У Адолат дернулась щека, будто Алек попал в точку и, подтверждая его слова, Вадик мягко произнес: — Я тоже об этом говорил, но ты не хотела меня слушать… — Да потому что не надо разговаривать! — взорвалась Адолат, всплеснув руками. — Надо решать проблемы, а не ждать, пока они рассосутся! Твоя родня меня на порог пускать не хочет, а ты ждешь, что все решится само собой! — Детишки! – раздраженно фыркнул Магнус. — Вы не пробовали думать, перед тем, как что-то делать? Брать ответственность за свои поступки? — О, какой ты умный и опытный! — язвительно заявила Адолат. — Не рановато ты начал учить других жизни? Сколько тебе лет, девятнадцать? Двадцать? — Восемьсот, — холодно ответил за Магнуса Алек. — Этого достаточно для того, чтобы ты обратила свое царственное внимание на его слова? Вообще-то, Алеку нравилось, когда их с Магнусом принимали за ровесников — мысль о безумной разнице в возрасте всегда колола его больнее самой острой иголки, но почему-то сейчас фамильярность Адолат раздражала куда сильней. Однако даже информация о возрасте Магнуса ее не впечатлила. — Что-то непохоже, чтобы это как-то на тебе отразилось, — скривила губы в усмешке она, выразительно взглянув на наряд Магнуса. Магнус вздохнул. — Balki buni men tushunmasman, (Возможно, по мне этого не видно) — произнес он на очередном незнакомом Алеку языке, будто специально дождавшись, когда с его руки сойдет глоссолалия, — lekin men shuni bilamanki, muammolardan qochish — bu uning eng yaxshi yechimimas. Ertami yoni kech, o`z qilgan ishlaringa javob berishing kerak… (но я знаю, что сбегать от проблем — не самое лучшее решение. Рано или поздно за свои поступки придется отвечать) Адолат вскинулась: — Men muammolardan qochganim yoq! (Я не сбегала от проблем!) Вадим с тревогой смотрел то на Адолат, то на Магнуса, понимая ничуть не больше Алека. — Yoq, qizaloq, sen aynan shuni qilding (Нет, куколка, ты именно это и сделала), — мягко, почти нараспев продолжал Магнус, и Алек с тоской пожалел, что Ходж не учил их другим языкам кроме латыни и древнегреческого — ему хотелось понимать Магнуса. Знать, что он говорит, каким бы этот язык ни был. — Sen boshqa davlatga ketib, o`tmishingni ortga tashlab, hammasini yangidan boshlab biladi deb o`ylading.Vaholanki — bunday bo`lmaydi, seni xayoting har doim quvlab yetib oladi va soroq qiladi. Muammolardan yashisin-masdan, mard bo`lib o`z muammolaringni yechgin (Ты решила, что можно уехать в другую страну, оставить прошлое позади и начать жизнь с чистого листа. Так вот — так не бывает, твоя жизнь тебя всегда догонит. Уже догнала и требует объяснений. Имей мужество решать свои проблемы, не пряча голову в песок). — Магнус? — тихо спросил Алек, уловив в его голосе едва заметную горечь. Магнус обернулся к нему с полуулыбкой. «Все в порядке» — говорил его взгляд, и Алек кивнул, будто обещая не перебивать. — Ular meni bilishni xam istashmaydi (Они меня знать не хотят), — после осязаемо тяжелой паузы сказала Адолат. — Huddi men yoq deyman, nefilimmas. Huddi ular mendan yaxshiroqday, takabbur, bitliqi xayvonlar (Как будто я — пустое место, а не нефилим! Как будто они чем-то лучше меня, спесивые, заносчивые, блохастые твари)… — Hafa bo`lma, qo`g`irchoqcha, lekin ularga bo`lgan bu muosabating bilan muammolaringni hal qila olmaysan (Не обижайся, куколка, но с таким отношением к его родне ты проблему не решишь), — голос Магнуса стал скрипучим. — Xurmatga o`rganip qoldingmi? Yoqmayaptide, teskarisini korsatsak? Balkim borini tan olarsan, va qanaqadur uzoq qarindoshing farishtaning qonini ta`tib ko`rgani uchun o`zingni boshqalardan yaxshiroq deb bilishni bas qilarsan? (Ты привыкла к уважению? Неприятно, когда тебе показывают обратное? Так может, стоит тебе самой признать нежить равной себе, а не считать себя лучше других только за то, что когда-то твой далекий родственник отпил ангельской крови?) Адолат вспыхнула, потом мотнула головой в сторону Алека. — U seni yigitingmi? (Он твой парень?) Магнус кивнул. — Lekin u ham nefilim, sen esa (Но он же тоже нефилим, а ты)… — Jodugar (Колдун), — Магнус снова кивнул. — Unga ham onsonmas edi. Lekin uni qolidan kerak. Sen ham qilolasan (И ему тоже было непросто. Но он смог. И ты сможешь). Он снова обернулся к Алеку, улыбнулся, хотя взгляд трудно было назвать безмятежным. — Думаю, мы решили этот вопрос… — Серьезно? — Вадик непринужденно перешел на английский, и Алек оценил плюсы бабушкиного воспитания. — И что же мы должны сделать? — В первую очередь позвонить и успокоить твою родню, — отозвался Магнус так, будто продумал это все заранее. И Алек не удивился бы, если бы так было на самом деле. — Можете сказать, что у вас был срочный рейс, и вы не успевали предупредить их заранее, а потом не могли дозвониться. Алеку даже стало стыдно за то, что он уехал из дома точно так же, никого не предупредив. — Потом, вы вернетесь в Петербург и объяснитесь, как взрослые люди, — продолжал Магнус. — Хватит бегать по подворотням, вы имеете полное право жить вместе, и если вы этого хотите, для этого совершенно не обязательно уезжать в другую страну. Кстати, почему именно Греция? — спросил он, не скрывая любопытства в голосе. — У Адолат здесь родня, — ответил Вадик, сжимая ее руку. Адолат выглядела подавленно, заставляя Алека задуматься, насколько совпадал их разговор с Магнусом с тем итогом, что услышали они с Вадиком. — Родня — это многое объясняет, — задумчиво кивнул Магнус. — Пожалуй, хорошо, что мы не обратились в афинский Институт… Адолат нахмурилась еще больше. Алек представил, какой разнос устроили бы ему, если бы он похитил Магнуса, и от души ей посочувствовал. — Хорошо, детишки, — усмехнулся Магнус. — Надеюсь, что вы не наделаете больше глупостей. И когда будете звонить домой… — он улыбнулся. — Передайте привет Наталье от Магнуса Бейна. Вадик кивнул, а Адолат снова вскинула голову, глядя на Магнуса с изумлением. — Магнус Бейн? Тот, что изобрел порталы вместе с Генри Бранвеллом? Алек остолбенел, немо уставившись на Магнуса. — Ну… — тот довольно заулыбался. — Это не самое большое достижение в моей жизни… но я рад, что о нем еще помнят! Обратно к лодке добирались в молчании. Алек переваривал новую информацию, Магнус тоже был необычайно задумчив. Забравшись на заднее сиденье катера, он обнял Алека, поцеловав в висок, и протянул ему руку. — Узнаешь это? — на ладони Магнуса лежал небольшой серебристый ключ. — Ключ от твоей квартиры, — Алек даже удивился — конечно, он его узнал. У него самого был дубликат. — Я бы хотел, чтобы это был ключ от нашей квартиры, — мягко сказал Магнус. — Что? — не понял Алек. — Я бы хотел, чтобы мы жили вместе, — пояснил тот. — Если ты не против, конечно. — Что? — переспросил Алек, снова чувствуя себя круглым идиотом. Магнус даже не смог сдержать вздоха. — Я не могу прийти жить к тебе в Институт. Да сказать по правде, мне не очень-то этого хочется, — принялся объяснять он, хотя до Алека уже и так все дошло. — Поэтому я предлагаю тебе переехать ко мне. И, честно признаться, я надеялся, что это будет выглядеть более романтично, но, если ты против, я просто выброшу ключ, и мы сделаем вид, будто этого разговора не было… Магнус поднес руку к бортику катера, но Алек сжал его ладонь. — Нет. Я хочу… Лицо Магнуса просветлело. — Я правда хочу, — повторил Алек с куда большей уверенностью. — Я… просто… это неожиданно, — выдохнул он. — Очень неожиданно. Магнус прижал ладонь к его щеке, заглянул в глаза. — Для меня это тоже неожиданно. Лодка покачивалась на волнах, Алек молчал, не зная, как сказать Магнусу, насколько для него важно его предложение, насколько для него важен сам Магнус, и не зная, надо ли вообще об этом говорить. Магнус смотрел на него с мечтательной полуулыбкой, будто бы читая его мысли, и Алек понял, что слова не так уж и важны… — Ну что, Александр, — спросил Магнус, когда до афинского берега осталось не больше мили. — Хочешь вернуться в Петербург или продолжим наше путешествие здесь? Алек задумчиво подкинул ключ на ладони. — Магнус… а ты когда-нибудь был… ну, скажем, в Норвегии? Магнус засмеялся. Путешествие продолжалось.