12 городов

Магнус шел по улице, глядя перед собой, но замечая ровно столько, чтобы не врезаться в дома и других прохожих. Не надо им было приезжать в Осло. Хотя нет, сам город ничем не провинился — они с Алеком прекрасно гуляли тут, ненадолго забежали в парк Вигелана, перекусили в кафе, где Магнус опять долго уговаривал Алека на местные деликатесы и убеждал, что соленая селедка это не то же самое, что сырая рыба, хоть ее и не варят перед засолкой. На выставку идти не надо было, вот в чем проблема. Но как же Магнус мог не заглянуть, если там обещали уникальную экспозицию, «История в лицах» и все такое. Конечно же, они зашли, и долго бродили среди портретов. Алек выбирал картину наугад и спрашивал: «А этого ты знал?» — Магнус в ответ или вспоминал когда-то ходившие анекдоты об этой личности, или с самым честным видом придумывал что-нибудь веселое. Впрочем, Алек его вранье быстро разоблачал, и от этого становилось еще веселее. А потом они добрались до нее: темные волосы, живая улыбка, даже на портрете, и все та же смешинка в глазах. Словно этот портрет был окном сквозь время, и она, ни на день не постарев, смотрела на Магнуса с той стороны. Самое смешное, он ее даже не любил. Он был в нее влюблен — как и все мужчины из ее окружения. Она, как и положено прекрасной даме, настоящей Belle Dame sans Merci, принимала их безмолвное обожание, делая вид, что считает это всего лишь дружбой. Магнус смотрел на ее портрет и словно вживую слышал ее смех, снова ощущал запах ее духов. Он до сих пор помнил, какой аромат она предпочитала. Жасмин. Вот и на портрете за ее спиной художник изобразил вазу с этими цветами. А уж сколько цветов было на ее похоронах… Она умерла молодой, быстро и неожиданно. Еще вчера танцевала на балу, потом пошли слухи о легкой простуде, а еще через день друзья и родственники получили приглашение «прийти и проститься». Магнус долго думал, что было бы, если бы он вмешался. Уже тогда мало было таких болезней, которые он не мог вылечить. Если бы он отбросил условности, изменил правила игры и явился в ее спальню не джентльменом, которого она знала, а тварью из Нижнего Мира, изменило бы это что-то в ее судьбе? Но он играл по правилам и всего лишь отправил заболевшей даме букет и записку с пожеланием скорейшего выздоровления. Еще он помнил траурную процессию, и черные плюмажи на головах лошадей, и то, как он сам ехал вслед за катафалком в своей карете. Помнил чувство недоумения — от того, что ее больше нет, и что она ушла так быстро. Помнил все, за исключением одного — имени. Сейчас он никак не мог вспомнить, как же ее звали. Ну да, можно было подойти к картине и прочитать название. Что-нибудь вроде «Портрет графини N», 1839 год», а потом найти ее имя в том же гугле. Но кем надо быть, чтобы искать через интернет имена своих бывших возлюбленных? И все-таки, как же? Он же помнил, пусть никогда и не звал ее так, но ведь знал, знал точно. Ее имя было похоже на нее, такое же яркое, звонкое… И он его забыл. Кажется, Магнус слишком долго задержался перед портретом, потому что вдруг понял, что Алек стоит рядом с ним и тоже смотрит на нее. — Ты ее знал? — тихо спросил он. Магнус молча кивнул, пытаясь не столько найти слова, сколько отогнать все лишнее. Ни к чему навешивать на Алека свои проблемы почти двухвековой давности. — И вы с ней?.. — Никогда, — мотнул головой Магнус. — Она была не из тех, кто соглашается на случайные связи. Хотя, может, я просто плохо ее знал… Хотя какая разница, все это уже совершенно не важно. Кажется, Алек так не считал. По крайней мере, на портрет он смотрел так, как смотрят на соперника. Кажется, ему графиня вовсе даже не нравилась, хотя, будь она жива, может, и он не остался бы равнодушным к ее чарам? И как же ее звали? Имя крутилось в голове, как название забытой песни. Вроде и знаешь, что вспоминать его ни к чему, и что если перестать об этом думать, то вспомнишь быстрее, но отвязаться никак не получилось. — Знаешь что? — пытаясь отвлечься, Магнус обнял Алека за пояс и потянул к выходу. — Хватит с нас на сегодня истории. Лучше пойдем обедать, а потом поедем смотреть травяные крыши. Между прочим, местная достопримечательность. — Я их уже видел, пока мы ехали из аэропорта, — отказался Алек. Похоже, он тоже не мог забыть женщину с картины. Собственник. Магнус улыбнулся и поцеловал его в щеку. — Не ревнуй. — Я вовсе не… С чего ты вообще взял? — возмутился Алек. Магнусу нравилось его так поддразнивать, выводить из привычного равновесия и видеть настоящие чувства, а не маску, за которой их прячут. И все-таки сегодня прошлое обладало странным притяжением. Они вышли на улицу. Безликий ряд одинаковых домов с однообразно серыми стенами вдруг напомнил Магнусу Лондон, не теперешний, конечно, — 19 века. Там был туман, и даже в ясные дни город казался укрытым этим серым облаком. Случайная ассоциация потянула за собой целый ряд других воспоминаний. «Будет вечер с танцами, я прошу вас, приходите, друг мой». Рука в тонкой перчатке касается его руки. Запах духов — жасмин, восточный, томный, — напоминает о жарком Юге, и в глазах женщины напротив, кажется, блестят яркие южные звезды. «Разве вы не всем так говорите?» «Но сейчас я говорю только с вами»… Если бы удалось вспомнить ее имя, ее призрак бы ушел. — Ты меня слушаешь? Вопрос Алека снова вытянул Магнуса из объятий прошлого. Он посмотрел в синие глаза своего нефилима, коснулся его рукава. — Извини. Я только что вспомнил… Сумеешь сам добраться до отеля, мне надо зайти в одно место, это недолго. Алек остался спокойным — внешне, разумеется. Магнус подозревал, что это всего лишь маска, но сейчас ему хотелось в нее поверить. — Конечно, — кивнул он. — Не такой уж я беспомощный, чтобы не суметь сориентироваться в незнакомом городе. Иди… куда тебе там надо. В последних словах прозвучал завуалированный вопрос, который Магнус тоже предпочел не заметить. Ему хотелось остаться в одиночестве, хотя бы на некоторое время. Магнус не любил бороться с плохим настроением. Конечно, можно было загнать грусть подальше, чтобы она давала знать о себе лишь подсознательным раздражением. А можно было пережить это чувство, как любое другое, выпить его до дна, от первой острой тоски по прошлому до последних ноток светлой печали. И тогда грусть уйдет надолго, до следующих случайно навеянных воспоминаний. И вовсе незачем портить Алеку день своим плохим настроением. Наверняка он не горит желанием проводить время в компании неразговорчивого и меланхоличного собеседника. Проще разойтись. — Я вернусь к семи или раньше, и пойдем ужинать, — пообещал Магнус. — Или поешь без меня. В общем, отдыхай и постарайся не скучать. И да, много не пей. — Конечно, непременно напьюсь, — кивнул Алек, и Магнус, усмехнувшись, свернул в ближайший переулок. Итак, у него было часа четыре. Алек ведь не обидится. Нельзя все время быть вместе и ходить только за ручку, и вообще, каждый имеет право на личное время. Ведь правильно же? Магнус свернул в ближайшее кафе, не глянув на вывеску, заказал вина и откинулся на спинку кресла, позволяя сознанию уплыть туда, в прошлое. В век газовых фонарей и дилижансов, фраков, цилиндров, шейных платков, вечной лжи, ханжества и детской проституции. Век королей, которые действительно правили, а не служили красивым символом. Век балов и прожигания жизни, век открытий и благотворительности. Чего тогда только не было… Ну да. Медицины. Простуду лечили, прикладывая к ногам разрезанную тушку голубя, от ангины годился красный шерстяной носок на шею. По сравнению с этим, зелья и заклинания Магнуса выглядели не таким уж мракобесием. По крайней мере, они действительно работали. И почему ему пришло в голову выдавать себя за джентльмена, а не, скажем, за доктора медицины? Тогда бы он мог спасти ее. Просто навестить ее, как врач, и сделать все, что требовалось. Тогда бы похороны все равно состоялись, но только лет через семьдесят, и Элизабет отправилась на них в компании детей и внуков, а не армии безутешных поклонников. Точно. Элизабет, вот как ее звали. Лиззи — для домашних, и мисс Элизабет Стэнтон — для всех остальных. «Лиз», — мягко повторил про себя Магнус, и девушка с картины снова улыбнулась ему. Он залпом допил вино и встал. Вечер воспоминаний закончился, и теперь Магнуса ждал 21 век. И Алек. Который, кстати говоря, не так уж по нему и скучал. Он валялся в номере на кровати, включив телевизор на англоязычном канале, и смотрел какой-то боевик. На экране все бегали, то и дело дрались на мечах, вызывая у Алека ироническую усмешку, и колдовали, что заставило смеяться уже самого Магнуса. Если бы он делал это с таким же пафосным видом, зарабатывал бы раза в три больше за один актерский талант. То есть, метод киношных чародеев, определенно, стоило взять на заметку. — Дорогой, я дома, — сообщил Магнус, вдоволь налюбовавшись и Алеком, и фильмом. — Я рад, — лаконично сообщил Алек. Судя по тону, он заметил Магнуса уже давно, но решил не обращать на него внимания, потому что все-таки обиделся. Магнус нервно сцепил за спиной руки. Он понимал, что был неправ, уйдя без объяснений, и, кажется, его попытка не испортить настроение Алеку, привела к противоположному результату. — Как видишь, стараюсь не скучать без тебя, — продолжил Алек тем же ровным тоном. — А как твоя прогулка? Магнус улыбнулся и, в два шага пройдя комнату, сел на кровать рядом с Алеком. — Видел очень симпатичный мост, можем сходить туда завтра. Правда, он не очень старинный, думаю, начала двадцатого века, но… — А что, все, что построено в двадцатом и двадцать первом веках, хуже того, что построили лет двести назад? — спросил Алек. — Новодел вообще не стоит внимания, да? — Милый… Магнус обнял его за плечи, но Алек почти сразу вывернулся из его рук и встал. — Ты говорил, что мы пойдем ужинать. Я голодный. Ужин прошел в напряженном молчании. Вначале Магнус честно пытался разговорить Алека, рассказывая ему что-то, но тот упрямо не отвечал или отделывался односложными замечаниями, и Магнус тоже перестал поддерживать видимость оживленной беседы. «В конце концов, у него тоже есть право быть не в духе», — решил про себя Магнус и попытался сосредоточиться на еде. Получилось не очень. В душе он все равно понимал, что Алека расстроила его незапланированная прогулка. Но, с другой стороны, Магнус со своей стороны сделал все, чтобы помириться, и если Алек не хочет, то силой его никто заставлять не будет. — Я сам за себя заплачу. — Александр… — Что? Упрямства в синих глазах было через край. Магнусу показалось, Алек буквально в шаге от того, чтобы уехать в аэропорт и улететь в Нью-Йорк ближайшим рейсом. Это было плохо. — Давай поговорим? — предложил Магнус. — Что тебя так расстроило? — Все просто прекрасно, спасибо, — сказал Алек ровно, но то, как он отбросил вилку, сказало куда больше. Мириться он не хотел. — Хорошо, — Магнус вздохнул и залпом допил вино в своем бокале. — Как хочешь, Александр. Что-то ему подсказывало, что спать ему сегодня придется на диване. Конечно, это был не первый раз, когда Магнус ссорился со своими возлюбленными. Потом, спустя годы, ссоры забываются, и остается только хорошее, но если вспоминать целенаправленно — какие истерики устраивал Вулси, сколько посуды перебила Этта... И ничего, все равно все когда-нибудь налаживалось. Магнус поднял взгляд и искоса посмотрел на Алека, который делал вид, что полностью увлечен едой. Помирятся, рано или поздно помирятся, но сейчас от этого не было легче. Обратно в номер они возвращались тоже молча. К ночи на улице начался дождь — тихий, мелкий и на редкость противный. Мелкие капельки собирались на окнах и слезами стекали по стеклу, окончательно добивая остатки оптимизма. — Кто первый в душ? — спросил Магнус. — Я, если не возражаешь, — так же кратко отозвался Алек. — Хорошо. Алек скрылся в ванной, почти сразу же там зашумела вода. Магнус выключил свет в номере и остановился у окна, бездумно разглядывая протянувшуюся перед отелем улицу. На душе было паршиво, и мысли в голову лезли самые нерадостные. А если это уже все? Если Алек уже готов сказать, что все было замечательно, но Магнус не относится к их связи достаточно серьезно, и поэтому им лучше расстаться? Нет, из-за такой мелочи вряд ли скажет, но если для него это не мелочь? После сотен лет жизни и тысяч людей и нелюдей, с которыми приходилось общаться, Магнус усвоил, что шкала ценностей у каждого своя, и то, что для одного не стоит внимания, для другого может оказаться критично важным. И он совсем, совершенно не знал и не понимал Алека. Вдруг для него это настолько серьезно? Магнус не знал, что будет делать, если Алек сейчас выйдет из душа — с мокрыми волосами и полотенцем на плечах — и скажет, что возвращается домой. Что ему сказать, как объяснить? «Ты знаешь, когда-то я был безумно влюблен в Элизабет», — плохое начало разговора с нынешним возлюбленным, пусть даже предполагаемая соперница и умерла больше ста лет назад. Хлопнула дверь ванной, и Магнус резко обернулся. Алек стоял на пороге, темный силуэт в квадрате света, и молчал. Магнус поймал себя на том, что почти боится его слов. Может, пусть лучше так ничего и не говорит… — Твоя очередь, — Алек щелкнул выключателем в номере, и дождливая улица в окне сменилась отражением самого Магнуса. — Да, точно. Магнус шагнул к Алеку, но тот, словно не заметив его движения, отошел в сторону. — Вот и иди. Пришлось в очередной раз промолчать и идти… куда послали. Похоже, с Алеком было просто невозможно поругаться. Он замолкал, уходил в себя, и что там творится у него в голове, мог бы сказать только телепат со стажем. То есть, квалификации Магнуса явно бы не хватило. Да и потом, влезть в чужие мысли незаметно все равно нельзя, у объекта будет такое ощущение, словно ему в голову залезли миксером и взбивают там мозги на большой скорости. Магнус осознал, о чем думает — о ментальном вмешательстве в сознание нефилима (по Закону за это полагается казнь на месте, без учета смягчающих обстоятельств) — и отогнал соблазнительные идеи подальше. Магией нельзя решить все проблемы, кое для чего приходится и голову применять. И… может, Алек уже успокоился? Когда Магнус вернулся из душа, Алек лежал на своей половине кровати, укрывшись одеялом по самые брови, и то ли спал, то ли делал вид, что спит. Магнус забрался к нему, обнял со спины, прижимая к себе. В глубине души он надеялся, что Алек согласится забыть про их разногласия и тут же, не вылезая из кровати, помириться. Увы, он явно недооценил принципиальность своего нефилима. Тот не пошевелился, и даже ритм дыхания остался прежним — ровным и спокойным. — Александр? — негромко позвал Магнус. Его полностью проигнорировали. — Ну, Алек… — Магнус скользнул рукой по бедру своего возлюбленного, лаская кожу кончиками пальцев. — Алек… — шепнул он ему в затылок, уткнувшись лицом в его волосы. — Ты же тоже устал на меня обижаться, я знаю… Сам Алек мог дуться на Магнуса сколько угодно, но вот его тело реагировало совершенно недвусмысленно. Магнус крепче обнял Алека поперек груди, другой рукой накрывая его член и ощущая, как он твердеет под его ладонью. — Не надо, — резко бросил Алек, садясь. Из объятий Магнуса он вырвался одним движением, и Магнус не стал его удерживать. Уж слишком серьезным был его тон. — Почему? — Магнус тоже сел на кровати, сбросив одеяло в сторону. — Потому что если ты продолжишь, я уйду, — отрезал Алек. — Подожди… — Магнус с недоумением смотрел на него, не понимая, что вызвало такую реакцию. — То есть, я бы понял, если бы ты не хотел, но… Почему? — Потому что отношения не исчерпываются категорией: «хочу-не хочу», — убежденно заявил Алек. — И если я тебе нужен только для того, чтобы со мной спать, когда тебе захочется… — А-алек! — простонал Магнус. — Ты же это не всерьез? Ему хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Нет, его Александр не мог на самом деле считать, что Магнусу от него нужен только секс! Не мог же он так и не понять, насколько он особенный… — Так мне идти спать в другое место? — так же резко спросил Алек. Магнус покачал головой: — Останься. Приставать не буду, обещаю. Алек молча улегся на свое место и опять повернулся спиной. Магнус отодвинулся на другую половину кровати и попытался придумать, что ему делать дальше. Но темнота комнаты и мерный стук дождя за окном помимо воли успокаивали, превращая мысли в поток несвязных образов, и Магнус и сам не заметил, как уснул. К утру дождь не закончился. Серое небо, серые мостовые, серые стены домов — и мрачный Алек, не сказавший даже «доброе утро». Магнус посмотрел на это все, не притронулся к завтраку и быстрым шагом вышел из номера. Вернулся он через два часа, с билетами, которые выложил на стол перед Алеком. — Мне не нравится здешняя погода. Может, проверим, какая она в Праге? Алек молча пожал плечами и пошел собирать вещи.