12 городов

Алек пристроил рюкзак в углу у двери и бросил: — Пойду, пройдусь. Магнус прищурился по-кошачьи. — Хочешь прогуляться? Можем пообедать в ресторане напротив. Закажем свичкову на сметане или колбаски, а хочешь — вепрево колено, хотя оно и… — Нет, — Алек ответил холоднее, чем собирался, и уж точно он не собирался перебивать Магнуса, но от его болтовни где-то в глубине души ворочался холодный противный ком. — Я просто хочу пройтись. Он вышел из номера, придержав дверь, чтобы не хлопнуть ей напоследок. Кажется, все было плохо. Кажется, гораздо хуже, чем когда они улетели из Нью-Йорка. Тогда Алек просто думал, что сделал глупость — улетев с Магнусом. Сейчас он был в этом уверен. Гостиница, ресторан, свичкова на сметане, вепрево колено, хоть оно и… а что оно? Алек вышел на улицу и глубоко вдохнул промозглый после дождя, дерущий горло воздух. Он ничего не знал ни о вепревом колене, ни об этом городе. Да что там, он ничего не знал почти обо всех городах, по которым Магнус таскал его за собой. Ему нравилось слушать рассказы Магнуса о разных странах, их обычаях и истории, хоть это и напоминало ему, как мало знал он сам. Но порой Алек чувствовал себя беспомощным ребенком, когда Магнус решал за него, куда им поехать, где остановиться и какие достопримечательности смотреть. Ему, черт побери, восемнадцать! И за эти восемнадцать лет в его жизни не было ничего кроме Института, семьи, Джейса, Идриса и демонов. Все мало-мальски значимые для него вещи можно было пересчитать по пальцам. Магнус открыл перед ним свой пугающий огромный мир, в который у Алека не очень-то получалось вписаться. Потому что он, к сожалению, был всего лишь восемнадцатилетним парнем, обычным и невежественным. Рано или поздно, Магнусу это надоест. Рано или поздно его начнет раздражать стеснительность Алека, его замкнутость и угрюмость. Рано или поздно, Магнус поймет, что в его чудесную и вольную жизнь не вписывается скучный сумеречный охотник. Он снова вспомнил точеное личико женщины с портрета в Осло и задумчивость, даже мечтательность в глазах Магнуса, когда он смотрел на нее. Конечно, она подходила блестящему магу гораздо больше, чем Алек, она была такой же яркой, в ее взгляде была та же легкая чертовщинка. Кем была для него эта женщина? Алек не спрашивал, а Магнус не захотел рассказывать. Как обычно. Но кем бы она не была, даже она не смогла удержать Магнуса навсегда, потому что для смертных этого слова не существовало. С какого момента Алек поймал себя на эту мысль, как на крючок, он не понял сам, будто шел к ней как по канатному мосту с завязанными глазами — шаг, еще шаг, а потом под ногой оказалась пустота. А сколько проживет он сам? Сколько еще ему будет везти, и он будет возвращаться с очередной битвы живым и почти невредимым? И не потому ли Магнус так торопится показать ему необъятное, что боится не успеть? И запомнит ли он его или, в конце концов, Алек останется где-то в закоулках его памяти мальчишкой, который ничего не знал и имени которого никак не вспомнить? Запомнит ли Магнус, что он вообще был в его жизни? Алек облокотился на перила моста над Влтавой и не увидел в черной водной ряби своего отражения. Он вскинул голову и с удивлением обнаружил на небе первые звезды. Когда Алек уходил гулять, на часах едва ли было три пополудни. Он с потрясением понял, что провел несколько часов, съедая себя изнутри. Конечно, самобичевание и так было его коньком, но в этот раз оно перешло все допустимые пределы. Алек мысленно врезал себе оплеуху, потом добавил настоящую, для закрепления, и огляделся по сторонам. Разумеется, он шел, куда глаза глядят, но ведь как-то надо было добираться назад. И извиняться перед Магнусом. «Да, уход был свинским», — думал Алек, бегом возвращаясь назад, по ориентирам, которые хоть как-то выдавал замороченный мозг. Тут — приметный фонарь, на который он налетел, там — витрина с уродливыми куклами, здесь — пивная во дворе. Магнус имел полное право уйти без него. Магнус тоже мог устать от круглосуточного присутствия Алека под боком. Магнуса, в конце концов, могли мучить те же мысли, что его самого… Алек второй раз промочил кроссовки, наступив в яму с водой. Его второй раз облаял алабай из глубины старого дворика. …Магнус, черт возьми, был во много раз старше Алека и уже просто поэтому имел право относиться к нему покровительственно. Если это раздражало — это были только его, Алека, проблемы… Он растерянно закружил по площади, не зная, куда бежать дальше, но бой часов на башне напомнил, что часы были по правую руку и, когда Алек нырнул в проход между домами, он с облегчением увидел приметный старый велосипед, увитый петуньей и плющом. … Может быть, их миры и были слишком разными, но это не значило, что нужно ставить крест на Магнусе, когда их отношения только начинаются. Алек ни разу не видел, чтобы его отец смотрел на его мать так, как смотрел на него Магнус. Может быть, это что-то да значило… Может, только это что-то и значило вообще? Алек увидел знакомую вывеску своей гостиницы, и это заставило его сердце застучать где-то в горле. Он бегом поднялся на пятый этаж и трясущимися руками, дважды уронив ключ, открыл дверь в номер. Магнус стоял у окна и в свете уличного фонаря казался настолько потерянным, что Алеку стало стыдно. За то, как вел себя в Осло, за то, что ушел, заставил волноваться. — Почему без света? — спросил он тихо, так и не придумав ничего лучше, и щелкнул выключателем. Магнус рефлекторно прикрыл привыкшие к темноте глаза ладонью. Через секунду он опустил руку, все еще морщась от яркого света, и Алек снова потянулся к выключателю. — Прости, — пробормотал он, нырнув в спасительную темноту, за которой не видно было выражения лица Магнуса. И тут же мысленно врезал себе еще одну оплеуху за трусость. — Все в порядке, — ровно сказал Магнус. — Прости, я не с того начал… — Все в порядке, — снова повторил Магнус тем же тоном. — Да не в порядке! — уже почти выкрикнул Алек. — Магнус, я… прости, я… — Ты не сделал ничего такого, за что должен извиняться, — в третий раз перебил его тот. — Тебе захотелось побыть одному… Ты имеешь на это право. Ты не привязан ко мне и можешь делать, что хочешь. А сейчас извини — мне нужно принять душ. Я не мог сделать этого раньше, потому что не хотел пропустить твое возвращение. Он прошел мимо, задев Алека плечом в слишком узком для двоих дверном проеме. Хлопнула дверь в ванную, зашумела вода. Алек все стоял, пытаясь понять — отшили его с концами или у него все-таки есть шанс что-то исправить. Он подошел к двери ванной и, не решившись постучать, опустил руку. И тут же рассердился на самого себя: нет, ну, в самом деле — что за детские страхи?! Алек одним рывком стянул с себя свитер вместе с футболкой, скинул ботинки и дернул дверь на себя. Магнус не имел привычки запираться. И привычки смущаться, когда его застают обнаженным под душем — тоже. Хотя на его лице и появилось изумление, но, раньше, чем он успел что-то сказать, Алек в два шага преодолел разделяющее их расстояние и почти впечатал его спиной в заднюю стенку душевой кабинки. — Прости меня, — прошептал Алек в губы Магнуса прежде, чем поцеловать его — жадно и не особенно нежно. Накрашенные черным лаком ногти до боли впились ему в плечи. Магнус подался к Алеку всем телом. Тот, не разрывая поцелуя, прижал его к себе, с силой проведя ладонями по выгнувшейся мокрой спине. Не отпуская Магнуса, Алек левой рукой на ощупь принялся искать смеситель, чтобы выключить душ, но добился лишь того, что вода стала сначала ледяной, а потом обжигающе горячей. Магнус застонал, не то от возбуждения, не то от того, каким идиотом казался ему Алек. Впрочем, Алеку уже было все равно, что вода мешает целовать Магнуса, что на нем самом насквозь промокли джинсы, что душевая кабинка, пожалуй, не предназначена для подобного «выяснения отношений»… И, уж тем более, Алеку было все равно, что Магнус думает о его умственных способностях. Тот запрокинул голову, подставляя шею, и Алек принялся целовать пахнущую сандаловым мылом кожу, спускаясь ниже, и, не удержавшись, прихватывая зубами там, где ключица переходила в смуглое плечо. Магнус коротко фыркнул и выскользнул из его рук. — Не спеши… Раньше, чем Алек успел разочарованно выдохнуть, он дернул его за ремень, расстегнул пуговицу на джинсах и потянул собачку молнии вниз. А потом таким же уверенным движением сдернул с Алека остатки одежды. — Так лучше. Алек был с ним согласен не на сто, а на всю тысячу процентов. В джинсах было не просто тесно — невыносимо! Магнус накрыл ладонью его пах, и Алек задохнулся, когда смуглые пальцы сжали член, погладили, дразнясь, обвели головку… — Сладкий мой, — кошачьи глаза Магнуса довольно прищурились. — Нетерпеливый… Кто бы говорил… Алеку не надо было даже опускать взгляд, чтобы понять, что Магнус возбужден не меньше его. Он притянул его к себе, вжимаясь бедрами в бедра. Магнус едва слышно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. В его взгляде была настолько очевидная просьба, что Алек, заворожено глядя ему в глаза, медленно опустился перед ним на колени. Вообще-то он ни разу этого не делал, и Магнус не просил об этом раньше, но от собственной смелости и наглости у Алека уже кружилась голова. То, что еще недавно казалось невыносимо пошлым — хотя и занимающим немалую часть его фантазий — вдруг практически перестало быть таковым. Алек неуверенно погладил член Магнуса, сжал в ладони. — Если не хочешь… — предупредительно начал Магнус, но Алек уже решился и начал целовать его — сначала неуверенно, потом смелее. — Господи… Александр… Алек поднял голову. Магнус стоял, упираясь в стенки душевой кабинки и раскинув руки, словно совершенное произведение искусства — бронзовое распятие, по ошибке попавшее в гостиничный номер, вместо того, чтобы стоять в музее, собирая восхищенные взгляды. И сейчас оно принадлежало только ему. От этой мысли и от осознания, что Магнусу с ним по-настоящему хорошо, словно разжалась какая-то пружина, которая не давала Алеку чувствовать себя свободно. Есть только они и их желание, здесь нечего стыдиться или бояться. И это пришедшее в одну секунду понимание будто сломало все внутренние запреты Алека, побуждая к тому, что он в глубине души уже давно хотел сделать. Не стесняясь, ласкать член Магнуса, взять его в рот, обвести языком, сжать губами. Заставить Магнуса стонать и шептать восхитительные пошлости, от которых Алеку просто сносило крышу. — Вот так, милый, так хорошо… повтори еще… и языком… Господи, еще!… И Алек, конечно, повторял и дразнил, и делал все, на что хватало его, к сожалению, не очень богатой фантазии, до тех пор, пока Магнус не отстранился сам, придержав его за плечо. — Хватит… пока хватит, — хрипло выдохнул он. — Вставай, сладкий… Он нетерпеливо надкусил упаковку уже призванного откуда-то презерватива и раскатал его по члену Алека, едва тот успел подняться на ноги. — Давай сразу, — выдохнул Магнус, поворачиваясь к Алеку спиной и опираясь ладонями в скользкую от воды стенку кабинки. — Хочу тебя… Но Алек уже вошел во вкус. Сегодня он решал, что делать. И потому, погладив Магнуса по напряженно выгнувшейся спине, он уверенно развернул его лицом к себе. — Как?.. — начал было тот, но Алек уже подхватил его под бедра и прижал спиной к стенке, устроившись между разведенных ног. — Так. — О, Александр… — Магнус немедленно обхватил его за шею, выгнулся, устраиваясь удобнее, и скрестил ноги за его спиной. — Давай… Алек потянул Магнуса на себя, и тот глухо застонал, опускаясь на его член. Алек толкнулся навстречу, задохнувшись от того, каким тесным был в этот раз Магнус. Но, кажется, ему нравилось – он довольно застонал и впился в спину Алека ногтями, заставляя кожу саднить под потоком льющейся из душа воды, . — Глубже… Алек одним толчком вошел до конца. Магнус вскрикнул: — Вот так! Да… Давай… Сильнее! Как будто Алеку не хотелось того же… Как будто что-то могло его остановить… Магнус был легким, и Алек без труда удерживал его. Сначала он двигался плавно, как Магнус учил его еще в Индии, потом быстрее, погружаясь в любимое тело резкими толчками. — Вот так, хороший мой… вот так… — стонал Магнус, цепляясь за его плечи. — Еще чуть-чуть… Еще немножко… Алек и сам чувствовал, что не продержится долго. Слишком возбуждающе, слишком жарко, слишком узко. Слишком хорошо. Он с силой толкнулся в Магнуса. Раз, другой… Тот, протяжно застонав, впился зубами ему в плечо… Когда Алек с трудом поднял веки, перед глазами плясали темные точки. Магнус смотрел на него с усталой улыбкой, чуть запрокинув голову и прижимаясь затылком к прохладной стенке душевой. С живота Алека водой смывало его сперму. — Надо было раньше с тобой поругаться, — прошептал Магнус. — Меня сто лет так не трахали… «В прямом или переносном смысле?» — мелькнуло в голове, но сейчас Алеку было на это наплевать. Он потянулся к губам Магнуса, наконец, отпуская его бедра и давая Магнусу встать — но лишь за тем, чтобы обнять его. — Хоть каждый день, — пообещал он, целуя Магнуса и шепча ему в губы, — можно даже без скандалов… Магнус довольно зажмурился. — Тогда извинения приняты… — Дорогой, а не хочешь ли ты прогуляться вместе? — поинтересовался Магнус, закончив сушить волосы феном. — Прага слишком хороша, чтобы провести все время в отеле. Алек бы с удовольствием провел все время в отеле, о чем не преминул сообщить, но Магнус только рассмеялся. — И все же стоит поторопиться, — добавил он, взглянув на часы. — Скоро полночь, ты рискуешь пропустить редкое зрелище… — Разве ночью происходит что-то интересное? — недоверчиво спросил Алек. Магнус не ответил, а спустя несколько минут, Алек сам понял, насколько смешным был его вопрос. Ночная Прага была… волшебной. Пожалуй, это слово подходило лучше всего, чтобы описать улицы, залитые мерцающим желтым светом фонарей, легко подсвеченные старинные дома и готические башни городских соборов и костелов, уходящих острыми шпилями в небо. — Пойдем, пойдем, — торопил Магнус Алека, за руку ведя его за собой. — Среди туристов ходит легенда, что ровно в полночь по Лоретанской площади проносится призрачная карета, — Магнус остановился на секунду, глядя на Алека. В кошачьих глазах отразился свет фонаря, и у Алека защемило в груди от того, каким нереальным и немного нездешним казался Магнус. Как будто, если отпустить его руку, он исчезнет, растает, как чудесный сон, после которого так не хочется просыпаться и встречать серый будний день. — Это карета язычницы Драгомиры, матери Святого Вацлава, которую господь низверг в ад за богохульство… — Магнус, — Алек покрепче сжал его руку. — Ты же не веришь в эту чепуху? — Проверь сам! — Магнус обнял его за плечи и развернул лицом к площади. Алек уже хотел было рассмеяться, но поперхнулся смешком. Мимо них неслась прозрачная повозка, запряженная четверкой взмыленных черных лошадей, и Алек не поверил своим ушам, услышав визгливый, сердитый женский голос, летящий вслед. Спустя секунды все исчезло, желтый свет фонарей заливал умытую дождем чистенькую площадь так, словно не было всей этой чертовщины. — Не то, чтобы я не верил в существование призраков, — медленно произнес Алек, повернувшись к Магнусу. — Но одно дело призраки, а другое — вот так… — В мире вообще много интересного, — снова обнял его за плечи Магнус. — Я тебе столько всего хочу показать… Алек в ответ притянул его к себе и уткнулся носом ему в шею. — Что? — засмеялся Магнус. — Ничего, — помотал головой Алек, отгоняя прочь мысли, за которые ему уже было мучительно стыдно. — Показывай. Я согласен.