Бумажные крылья

Столько вещей в жизни строится: можно, например, строить виселицу, или же строить семейный очаг. Решай сам, что тебе нужнее.(с)

Она мрачно, исподлобья наблюдала за тем, как мать мечется между плитой, мойкой и духовкой. В минуты самых тяжких душевных переживаний в Маргарет Досон ключом била энергия. Вот и сейчас, сломленная невероятным, немыслимым, но твёрдым, как кремень, решением младшей дочери, женщина пыталась на скорую руку соорудить настоящее пиршество. Рёбрышки в кисло-сладком соусе, ризотто, салат из свежих овощей и в довершение всего – многослойный пирог с цукатами, орехами и взбитыми сливками… Миссис Досон сбивалась с ног, но, кажется, была полна решимости довести начатое дело до конца, будто это был действительно последний обед Келли. А ведь наверняка она с большим удовольствием сейчас просто проплакала бы в подушку день или два. Но нельзя: каждый бесцельно прожитый, незаметный в их жизнях день становился очередным днём, который приближал кончину Келли. А потому нельзя было оставить этот день пустым и незначительным. - Давай я тебе помогу, - пробормотала Мия, понимая, что не в силах больше просто так стоять и смотреть на кипучую деятельность матери. Будто очнувшись от собственных невесёлых мыслей, женщина резко замерла, подняла взгляд на дочь и попыталась улыбнуться. - Не надо, спасибо, я справлюсь, - пробормотала она. Дежурная фраза, которой обычно отделываются от назойливых собеседников и так некстати объявившихся знакомых. Девушка покачала головой и, встав к мойке, взяла в руки первую тарелку, налила на губку моющее средство и открыла воду. Журчание воды несколько успокаивало, а вот мелкие брызги, наоборот, раздражали. Несколько минут в кухне слышалось только мерное журчание воды и шипение мяса на сковороде. Но напряжение, витавшее в помещении, становилось по-настоящему невыносимым. - Мам, - осторожно начала Мия, скосив глаза на дверь, за которой Келли как ни в чём не бывало слушала музыку в наушниках, - ничего ведь уже не изменишь. Это её решение… - Ты говоришь совсем как отец, - голос женщины звучал монотонно и глухо, она не отрывала взгляда от разделочной доски и насмешливо-ярких овощей на них, а пальцы, сжимавшие нож, побелели от напряжения. – Это её решение, и, похоже, мне придётся с ним смириться. Нам всем придётся. От слов матери в груди у Мии что-то глухо заныло. Самой себе она боялась признаться, что надеялась услышать от мамы совсем другие слова. Но, видимо, ей нужно было научиться мириться с жестокой неприглядной реальностью. Ничего не изменишь. Тарелка за тарелкой исчезали в шкафу, и девушка с ужасом понимала, что делает свою незамысловатую работу слишком быстро. А ведь сосредоточение на пятнах жира и хлопьях пахнущей лимоном пены так замечательно занимало мозг, удачно изгоняя из него одну-единственную мечущуюся по кругу мысль: её сестра умирает. Прямо сейчас, пока она до блеска натирает эту кастрюлю, а на сковороде поджариваются аппетитные рёбрышки, здоровье Келли безнадёжно, неотвратимо ухудшается. - Я надеюсь, вы с Кевином начали готовиться к свадьбе, - голос миссис Досон прозвучал так резко, что девушка едва не выронила чашку, которую держала в руках. - К свадьбе? Мам, ну какая свадьба? В такое-то время… - Самая обыкновенная свадьба, - её голос был неестественно хриплым, надломленным, словно именно в этот миг женщина отчаянно боролась с рыданиями. Но, когда она повернулась к дочери, Мия с удивлением увидела, что глаза Маргарет сухие, болезненно блестящие. – Это желание Келли, помнишь? Девушка только кивнула, потому что все слова застряли в горле. - Знаешь, что она сказала мне, когда я попыталась возразить? Что приговорённым никогда не отказывают в последнем желании, и что мы с отцом едва ли можем быть более бессердечными, чем средневековые короли. Представляешь? Мия ошеломлённо покачала головой. В этот миг она могла думать лишь о той боли, которую точно вызвали в нежном материнском сердце такие жестокие слова Келли. И она не могла поверить, что её ласковая младшая сестричка осмелилась бросить в лицо матери эти колкие обвинения и нелицеприятные сравнения. Но после нескольких мгновений размышлений она поняла, что именно такой – резкой, неприятной, эгоистичной и зацикленной – и стала её сестра, полностью уйдя в болезнь и свою несчастливую судьбу. Может быть, Келли и собиралась вскоре покинуть этот мир, но Мия точно знала, что не даст сестре умереть такой. - Но, - продолжала миссис Досон, справившись со своими чувствами, - если это то, что ей нужно – мы сыграем эту свадьбу, да так, что её запомнят надолго. Девушка прикусила язык: единственное, что действительно нужно было её сестре – это время, но именно его они не могли дать ей при всём желании. Но лишний раз напоминать об этом взвинченной матери Мия не хотела, потому что это всё непременно окончилось бы слезами, а девушка уже порядком устала видеть слёзы матери. - Ладно, - пожала плечами она. Совсем не так она представляла свою свадьбу, и играть её, когда всё в ней противилось этому, казалось Мие чем-то противоестественным, но в то же время она понимала, что это всё, что она в силах сделать для своей сестры. – Надо так надо. Я скажу Кевину. Она не знала, что именно расслышала миссис Досон в её голосе, но в следующий миг женщина горестно всплеснула руками и заключила дочь в объятия. Она прижимала темноволосую голову девушки к своей груди, и тонкие пальцы лихорадочно перебирали шелковистые пряди. В первое мгновение непонимание взяло верх над остальными чувствами Мии, и она даже хотела вырваться из кольца материнских рук, но вдруг давно позабытое тёплое спокойствие окутало девушку, будто пуховым одеялом. - Прости меня, пожалуйста, доченька, - горячо зашептала Маргарет, - прости, если сможешь. Всё должно было быть не так. И эта свадьба… Я не могу неволить тебя, но когда я подумаю о том, что это всё, чего хочет Келли…у меня сердце разрывается, потому что кому-нибудь из вас непременно будет больно… Мия почувствовала, как упала на шею прохладная капля, и резко подняла голову. Её мать силилась улыбнуться, но из глаз измученной женщины струились тихие слёзы. Девушка провела по щекам матери пальцами, стирая слёзы, и аккуратно поцеловала её в самый кончик носа. - Ничего страшного, - покачала она головой. – Мы ведь с Кевином и так собирались пожениться. И если это единственное, что я могу дать Келли, я дам это ей. На губах Маргарет появилась благодарная, но всё же чуть виноватая улыбка. Мия и представить себе не могла, какую боль в этот момент испытывала её мать. Уж наверняка ей сейчас больше всего хотелось остаться наедине с неотвратимо приближающимся горем, но она ни на миг не позволяла себе этого – единственная из всей семьи, тогда как остальные, погрузившись в свою тихую скорбь, любовно лелеяли свою боль. Девушке хотелось хоть немного облегчить тот неподъёмный груз, который их мать держала на своих хрупких плечах. И в тот момент она твёрдо решила, что не даст своей семье погрузиться в пучину отчаяния раньше, чем это отчаяние станет по-настоящему оправданным. - Успокойся, мама, - девушка протянула Маргарет бумажное полотенце, и женщина вытерла слёзы с лица и высморкалась. – Мы не должны отчаиваться. Всё-таки, - осторожно начала Мия – ей не хотелось сеять в своём собственном сердце и в сердцах родных семена ложной надежды, но сейчас эти слова казались как никогда правильными, - иногда случаются чудеса. А пока мы должны жить ради Келли и вместе с нею. Она должна унести с собой воспоминания о том, что жизнь прекрасна. Когда мать шмыгнула носом, Мия испугалась, что перегнула палку и снова задела самые чувствительные струны материнской души; да и у неё самой горло уже першило от слёз, когда она закончила говорить. Но, к огромному её облегчению, Маргарет не расплакалась снова, а молча отвернулась к плите и вновь взялась за приготовление ужина. Оставив мать на кухне, Мия отправилась к сестре. В доме царила жуткая мертвенная тишина, от которой по коже девушки побежали мурашки. Будто бы они все уже погрузились в траур. Стряхнув с себя жуткое наваждение, она решительно постучала в двери Келли. Ответа не последовало ни после первого, ни после второго стука, и Мия, не давая худшим опасениям проникнуть глубоко в сердце, решилась войти без разрешения. Увидев открывшуюся перед ней картину, девушка облегчённо вздохнула: Келли сидела на стуле перед и слушала музыку, обхватив руками подтянутые к груди колени, глаза девушки были закрыты, ресницы чуть заметно трепетали. В спальне царил полумрак, рассеиваемый только мерцающим светом, льющимся от монитора. Глядя на это олицетворение умиротворения и затворничества одновременно, Мия вдруг разозлилась: мало того, что Келли сознательно определила для себя и других сроки своей жизни, безвольно поддавшись жестокой судьбе, так она ещё и раньше времени заточила себя в эту комнату, как во временную могилу. Мие хотелось как следует встряхнуть сестру, накричать на неё, приводя в чувство, возвращая к жизни, от которой она так не вовремя отгородилась, но вместо этого девушка только распахнула задёрнутые шторы на окнах, разрушая сумрак яркими лучами летнего солнца. Когда золотистые тёплые нити коснулись кожи Келли, та поморщилась и открыла глаза. Едва она увидела насупленную сестру, брови её удивлённо поползли вверх, и девушка стащила наушники с головы. - Что? – непонимающе спросила Келли после неловкой паузы. - Долго собираешься вот так сидеть? – Мия обвела сестру укоризненным взглядом. Удивление на лице Келли сменилось непониманием напополам с раздражением. - Я кому-то мешаю? - Вовсе нет. Снова между сёстрами повисло напряжённое молчание. Мия не мигая смотрела на сестру, тогда как взгляд Келли был направлен сквозь девушку, будто та к чему-то внимательно прислушивалась. - Дома так тихо, - в конце концов выдохнула она. – Такая тишина…скорбная тишина… Как будто вы меня уже похоронили, - поморщилась она. - Мы тебя слишком любим, чтобы так просто смириться с твоим решением. Конечно, это стало серьёзным ударом для нас всех, - заметив, что сестра собралась спорить, она быстро продолжила: - но мы всё-таки принимаем твоё решение. Папа говорит, мы должны его уважать, и, наверное, он прав… Не знаю. Это слишком сложно – пока не побываешь на нашем месте, не поймёшь. Виноватое выражение вдруг появилось на лице Келли, но она всё-таки упрямо вздёрнула подбородок. Вообще-то Мия явилась к сестре совсем не за тем, чтобы спорить с нею, но это здорово растормошило Келли, значит, стоило продолжать. - Я не хочу быть на вашем месте – мне вполне хватает своего. Думаешь, это легко? – её голос звучал высоко, и Мия поняла, что сейчас они находятся всего в нескольких шагах от грандиозной ссоры. - Ничего такого я не думаю, - примирительно пробормотала она. – Вот что: раз уж ты так всё решила, и на твоё решение никак нельзя повлиять, - девушка вопросительно взглянула на сестру, но та покачала головой, - я всего лишь прошу тебя жить. Я помогу тебе, если ты не знаешь, как. Я всё сделаю для тебя! Даже соглашусь на эту чёртову свадьбу, хотя при каждом упоминании о ней я думаю только о том, что ты умираешь, - никогда раньше она не говорила этого вслух, но сейчас эта откровенность показалась ей как никогда правильной. – Взамен я прошу тебя лишь об одном: не замыкайся в себе и в этой комнате. Мир вокруг тебя прекрасен и многогранен, а у тебя так мало времени, чтобы это ощутить. В уголках глаз Келли блестели слёзы, а Мия задыхалась от этой тирады и от неравной борьбы с мощнейшим желанием разрыдаться. - Каждый раз, когда я думаю об этом, отчаяние просто пожирает меня, и я не могу выбраться из его ледяных тисков. Мне так жаль, но я не могу просто сделать вид, что всё нормально, понимаешь? – повисла пауза, и Мия кивнула. Келли вдруг тряхнула головой, как будто отгоняя назойливые мысли. - Просто скажи, что я должна делать. От этих слов Мия на миг потеряла дар речи. Она ожидала, что сестра будет сопротивляться, обижаться, может, накричит на неё и снова замкнётся в себе, но никак не думала, что Келли согласится так легко. - О! – восторженно выдохнула она. Яркие картинки одна за другой проносились перед её мысленным взором – она собиралась показать сестре жизнь во всей её красе, и, может, тем самым, склонить Келли к другому выбору. – Ну, для начала ты выйдешь к ужину и съешь всё, что положат тебе на тарелку. - Это уж слишком! – притворное возмущение девушки не смогло скрыть задорную ухмылку, которая сама собой появилась на её лице. – Ну, допустим. А дальше? На миг девушка задумалась, но уже в следующую секунду решение пришло само собой. - Сегодня Джим устраивает посиделки – его родители уехали на две недели в Европу. Барбекю, гитара, бильярд и много хороших эмоций – как тебе? – она не стала ждать, пока сестра задумается или возразит, и быстро добавила: - там будут все наши с Кевином друзья, так что это замечательный повод объявить всем, что скоро мы поженимся. Это был её самый главный козырь, так что, если бы Келли воспротивилась, у неё бы больше не осталось весомых аргументов в пользу такого времяпровождения. Но её свадьба была именно тем, на что Келли променяла свою возможность выжить, так что одна эта фраза полностью обезоружила её и заставила любые возражения замереть на её устах. Впервые с момента ухудшения состояния Келли ужин прошёл в почти непринуждённой обстановке. Мистер Досон даже пытался шутить, а дочери и жена отвечали ему неуверенными, но искренними улыбками. Как будто вся семья давно разучилась по-настоящему улыбаться и смеяться. Но теперь им снова нужно было научиться делать это, чтобы подарить Келли столько света и радости, сколько успеют. Когда настал черёд пирога, который Келли любила больше всех остальных сладостей, девушка радостно, совсем по-детски всплеснула руками, подскочила со своего места и крепко-крепко обвила руками шею матери. - О, мам, спасибо огромное! Я так давно мечтала о нём, - прощебетала девушка. Радостный румянец на несколько секунд проступил на бледной коже, волшебным светом жизни озаряя её лицо. И всего на несколько бесконечно сладостных мгновений девушка стала похожа на себя прежнюю, какой она была до того, как болезнь начала высасывать из неё все жизненные соки. Миссис Досон в ответ обняла дочь. На глазах женщины выступили слёзы, которые она тут же смахнула одним лёгким движением. - Тебе стоило только попросить. - Я учту это на будущее, - лукаво улыбнулась девушка, подмигнула всем сидевшим за столом и, стащив с блюда изрядный кусок пирога, скрылась за дверями своей комнаты. Будущее. Из уст Келли это слово прозвучало так легко, непринуждённо, так…обнадёживающе, как будто это не было пустой болтовнёй, как будто девушка не лгала себе и всем вокруг, а действительно верила в то, что оно у неё есть. - Что ты с ней сделала? – с интересом взглянув на старшую дочь, спросил удивлённый мужчина. Мия только пожала плечами. - Я просто стала играть по её правилам. А больше ничего она и не просила.