Бумажные крылья

Иногда нужно умереть, чтобы начать жить. (с)

От фотографа к кондитеру, затем к флористу и хореографу – Мия с головой окунулась в предсвадебную суету. От этих приготовлений она не чувствовала никакого удовольствия – лишь неотступно билась в голове мысль о том, что и этот букет, и арка в лимонных цветах и белых лентах, и эти милые карточки приглашений – всё это было оплачено жизнью Келли. Зато её сестра вся светилась, словно новенький цент, таскаясь с нею по всем этим магазинам и студиям – и Мия продолжала покорно следовать за Келли. Её сестру и впрямь было не узнать: с того момента, как под натиском её твердокаменного упрямства семья сдалась, Келли стала живой, радостной, мягкой и беспечной, словно с плеч её сняли непосильно тяжкий груз. Она с такой фанатичностью отдалась подготовке к свадьбе сестры, словно готовилась к собственной свадьбе, которой у неё теперь никогда не будет. Иногда у Мии возникало жуткое ощущение, что Келли перенесла на сестру и её предстоящее торжество всё то, чего хотела для себя. Конечно, у Келли по-прежнему случались приступы слабости, из-за которых она была вынуждена подолгу лежать в постели, но и тогда Келли не выпускала из рук свадебные журналы или план рассадки гостей. А ещё она к изумлению всей семьи вдруг решила вернуться в школу; к удивлению одноклассников она отсиживала с ними все уроки; и только Мия видела, как, вернувшись домой, едва не падала замертво от непривычного перенапряжения. Доктор Грейсон, которому, конечно, втайне от Келли периодически звонила миссис Досон с отчётом о состоянии младшей дочери, удивлялся не меньше, но его вердикт, впрочем, оставался неизменным: он видел в необычном поведении Келли не признаки чудесного выздоровления, но последний отчаянный всплеск жизненных сил организма девушки. Теперь они словно бы поменялись местами: искрящаяся энергией смертельно больная Келли и безутешная Мия, которой належало быть счастливой невестой. И, не желая расстраивать сестру, она была счастливой: смеялась, давясь комом рыданий, застывшим в горле; ходила из магазина в магазин, хотя больше всего ей хотелось забиться под одеяло; думала о кольцах, цветах и воздушных шарах, хотя свадьба волновала её сейчас меньше, чем когда-либо. И ей всё чаще казалось, что организм и разум однажды не выдержат этого постоянного болезненного раздвоения, и она станет первой невестой в Спрингфилде, которую предсвадебная суматоха свела с ума. Во всяком случае, так будут говорить соседи, а кто-то, может, даже пожалеет её, хоть виновата будет во всём только она одна. С каким-то необъяснимым страхом ждала девушка момента, когда Келли должна была вернуться из школы, чтобы они вместе отправились, наконец, на поиски платьев для Мии, Келли и ещё трёх подружек невесты. Засветился телефон, крошечный конвертик на экране возвестил о новом SMS- сообщении: «Скоро буду. Приготовься к сюрпризу:)». Даже эти два коротких и малозначимых предложения так и лоснились радостью, которой не было места в её сердце. Подчас Мие и вовсе казалось, что она выходит замуж не за любимого человека, а её насильно выдают за уродливого и жестокого незнакомца. Но все попытки достучаться до родителей, после долгого сопротивления принявших сторону Келли, оказались тщетными: отец хмурил брови и бросал на неё строгий взгляд исподлобья, мама же горестно вздыхала, а глаза её наполнялись слезами. Не в силах даже представить, что приходилось переживать их родителям, она всё же злилась на них за то, что, пытаясь дать Келли всё прежде, чем она уйдёт, родители совершенно не считались с чувствами и желаниями самой Мии. Кевин. Выше её сил было сейчас находиться в пустом, притихшем доме, и Мия ощутила безумное желание увидеть жениха. В нём единственном – таком надёжном, привычном, обстоятельном – сейчас было её единственное утешение и убежище. Наскоро собравшись, она бросилась к нему в мастерскую. Земля уходила у неё из-под ног, шаги сбивались, но она шла и шла, один за другим отсчитывая кварталы. И лишь оказавшись перед дверями мастерской, поняла, что обеденный перерыв у парней давно закончился. Впрочем, она решительно вошла внутрь. Заметивший её Кевин молча сделал знак подождать и прошёл вглубь помещения. На звук шагов Мии из смежной комнаты выглянул Стив, дружески помахал девушке рукой и снова скрылся. Утомлённая быстрой ходьбой, она опустилась на диванчик у входа, и вскоре появился умытый Кевин. Теперь он пропадал в автомастерской куда больше времени, чем прежде, не желая перекладывать на Досонов все свадебные расходы. Стив от друга не отставал к вящему неудовольствию своей девушки, но ему, кажется, было на это плевать. Келли даже не удалось вытащить их от работы на примерку костюмов, и это чрезвычайно разозлило её обычно благодушную сестру. Парень присел рядом с невестой, заглянул в лицо ей. - Ну, что такое? Мия облегчённо вздохнула. Кевин знал её лучше, чем кто-либо другой; ему было достаточно одного-единственного взгляда, чтобы понять, что на душе у неё не спокойно. Парень раскрыл объятия, и она прильнула к его груди, не обращая внимания на его запятнанный рабочий комбинезон. Но он всё-таки помнил об этом, поэтому аккуратно отстранил девушку от себя и снова заглянул в глаза, теперь уже настойчиво встряхнув Мию. - Что такое? Что-то с Келли? - Нет… - замотала головой она, но замялась, задумалась. – Да. - Ей хуже? – на лице Кевина отразилось подлинное беспокойство, и бесконечная нежность затопила сердце девушки: он так же, как она, любил Келли и так же переживал за неё. С минуту подумав, Мия заговорила медленно, тщательно подбирая слова. - Нет, Кевин, дело не в этом… - инстинктивно она чувствовала, что то, что она собирается сказать, ему не понравится. Но и держать в себе это она больше не могла без страха сойти с ума. А он поймёт – он ведь любит её. – Всё из-за свадьбы. Келли носится, как заведённая, устраивая её, а мне тошно, понимаешь? – рука Кевина у неё на плече напряглась, но он по-прежнему молчал, внимательно глядя на Мию. На один короткий миг она испугалась, как бы он не обиделся, но сдержать стремительно льющиеся слова теперь, когда появилась возможность выговориться после мучительно тяжёлого молчания, было выше её сил. – Я думать могу только о том, что она умирает. Моя. Сестра. Умирает. Что каждый магазин, каждая встреча – да каждый шаг! – ослабляют её ещё сильнее, подталкивают ближе к могиле. Сегодня мы должны были ехать за платьем, а я сбежала, представляешь? – она нервно хихикнула. – Просто почувствовала, что разрыдаюсь прямо в салоне или даже по дороге, и Кел, конечно, разнервничается, расстроится, ей станет хуже… Я так устала, Кевин… Она снова опустила голову на плечо парня, но ощутила его напряжение и удивлённо взглянула на его лицо. Губы Кевина были плотно сжаты, глаза прикрыты трепещущими ресницами, а грудь тяжело и медленно вздымалась, словно он сдерживал…гнев? - Кевин… - осторожно позвала Мия. Попробовала прикоснуться к его щеке, но парень уклонился от её руки. - То есть ты хочешь сказать, - по-прежнему не глядя на неё, он говорил медленно и размеренно, словно слова давались ему тяжело, - что если бы не болезнь Келли, ты бы не вышла за меня замуж? - Нет, - буркнула она, но, испугавшись сорвавшегося с губ слова, прикрыла ладонью рот и поспешно добавила: - то есть, сейчас нет. Мы бы сделали операцию Келли или что там ещё, а потом… - Эта свадьба затеяна только чтобы потешить Келли? Только ради этого? – парень вдруг распахнул глаза, и во взгляде его Мия увидела такие обиду и злость, на которые, как она думала, Кевин даже не был способен. - Нет, Кевин, нет… Он не дал ей договорить, перебил сдавленно, зло. - А мне кажется, да. Ты выходишь за меня замуж не потому, что любишь меня, а потому, что того хочет Келли, и ты не можешь ей отказать. Да, я должен благодарить твою сестру за это, - кривая, полная горькой насмешки над собой улыбка на миг исказила его лицо, - но не этого я хотел, когда делал тебе предложение. Я хотел, чтобы ты вышла за меня не ради Келли, не ради родителей, не ради ещё кого-то – ради нас. Но, похоже, это никогда не сбудется, потому что, думая о нашей свадьбе, ты всегда будешь думать о Келли и том, что с ней случилось, о том, что мы поженились, когда твоя сестра умирала. Его горькие слова каплями жгучего яда оседали на сердце Мии. Какой-то частью разума она понимала, что Кевин прав от первого до последнего слова, но признаться в этом самой себе было слишком больно и неприятно. Поэтому она принялась обороняться, забыв, что ещё несколько минут назад просто хотела рассказать ему всё, что лежало на сердце, и оно было так похоже на то, что только что сказал парень. - Но ты ведь знал, что так и будет! Ты знал, что Келли больна и умирает! Ты знал, что это омрачит нашу свадьбу, что всё будет делаться в спешке, что я не смогу её отпустить! Никогда не смогу. Но ты был готов стерпеть это и помочь мне пройти через этот ад. Что изменилось, Кевин?! Парень смотрел на неё долгим тяжёлым взглядом, от которого у Мии перехватывало дыхание. На шум в комнату заглянул Стив, но Кевин так зыркнул на него, что тот поспешно скрылся из виду. Мия продолжала ждать ответа, и, наконец, он произнёс: - Ты изменилась. Ты больше не хочешь ни свадьбы, ни праздника, ни тех испытаний, на которые была готова, даже если я буду поддерживать тебя во всём. Я видел это, - он тяжело вздохнул и горестно покачал головой, рассматривая перепачканные в мазуте пальцы, - уже какое-то время, но всё не верил…не хотел верить… Это больно, Мия: знать, что любимая девушка выходит за тебя только потому, что иначе её сестра не увидит этой свадьбы. Ты приносишь меня, нашу любовь, нашу будущую жизнь в жертву Келли, а она ведь этой жертвы даже не требует. Так нельзя начинать, - последние слова прозвучали глухо и безжизненно, и не успели они затихнуть под низкими сводами мастерской, как Кевин скрылся в смежной комнате. Через секунду оттуда донёсся звон и визг каких-то инструментов. Мия тупо уставилась на открытую дверь, но с места на двинулась – не было сил, не было воли, и между ними теперь будто была невидимая, но непреодолимая преграда. Это было слишком похоже на конец, последние слова Кевина были слишком похожи на прощание – Мия сообразила не сразу и сперва подумала о том, как их почти совершившийся разрыв отразится на состоянии здоровья сестры, но затем сердце девушки пронзила такая тоска, что слёзы едва не брызнули из её глаз. Кевин был прав: она уже теперь горевала по Келли так, как будто та уже лежала в могиле, и всю свою жизнь она превратила в алтарь поклонения сестре, возложив на него и жениха. Кевин был терпелив, как никто другой, но в конце концов и его терпение истощилось. Это было неудивительно: другой не стерпел бы и половины. Не зная этого точно, она уже чувствовала, что почти его потеряла. Не отрывая взгляда от раскрытой двери, за которой возились парни, Мия встала и тихонько вышла из мастерской. Послеполуденное солнце плавило асфальт и выпивало соки из зелёной травы. Путь домой показался девушке бесконечно долгим, а ведь ещё совсем недавно она не заметила даже, как преодолела его. В руках девушка всё вертела мобильный телефон, набирая номер Кевина и снова сбрасывая, желая услышать его голос и по-прежнему не зная, что сказать ему. Кажется, ей не стоило говорить даже половины того, что она наговорила ему сегодня. Но сделанного не воротишь, и теперь свадьбу, похоже, можно было отменять. О последствиях Мия старалась даже не задумываться, пока они не вырастут перед нею во всём своём непреодолимом могуществе. Она думала, что, перешагнув порог родного дома, окунётся в тоскливую тишину, но её ждал сюрприз: Келли сидела на нижней ступеньке лестницы и, прищурившись, словно целясь, смотрела на вошедшую сестру. - Ну и как это понимать? – вместо приветствия спросила она. - Что? – непонимающе переспросила Мия. Внутри шевельнулось раздражение: она была слишком утомлена и расстроена, чтобы размениваться на болтовню с сестрой. - Я собираюсь с тобой в свадебный салон и за полчаса до этого узнаю о том, что ваша с Кевином свадьба практически расстроилась. - Кто тебе сказал? – она даже не пыталась отпираться, понимая, что рано или поздно правда вылезет наружу. - Мне позвонил Стив, - щёки её чуть порозовели, как будто от смущения, но Келли бодро продолжила, - и рассказал о том, что произошло между тобой и Кевином. - Тебе позвонил Стив? – изумлённо произнесла Мия. Прежде её сестра и лучший друг жениха никогда не общались, если не считать нескольких ничего не значащих фраз на том барбекю. А теперь они свободно общаются по телефону… Несмотря на разбитость и саднящую тоску, Мия мгновенно вспомнила фото Стива, увиденные ею однажды в компьютере сестры. - Да, - она пожала плечами, будто ничего необычного не случилось. – Мы ведь свидетель и свидетельница, мы отвечаем за вас, за вашу свадьбу… Видимо, что-то мы упустили, - она смерила сестру строгим взглядом, от которого Мия почувствовала себя провинившейся школьницей перед учительницей. – Хорошо, что я уже позвонила Кевину и сказала, что это у тебя просто предсвадебная депрессия, а на самом деле ничего страшного не произошло. Такое действительно бывает – я читала статьи психологов. Кажется, Кевин мне поверил и тебя простил, но тебе желательно бы было поговорить с ним самой… Сестра говорила что-то ещё, но Мия не слышала её. Он не поверил. Просто не мог поверить одному звонку Келли после того, что она ему сказала. После того, как он видел это в её глазах. Он либо солгал Кел, либо же её сестра прячется от реальности в собственных выдумках, в которых всё хорошо. Келли щёлкнула пальцами прямо перед лицом Мии, заставляя её сфокусировать взгляд и прислушаться, наконец, к тому, что она говорила. Затем младшая из сестёр привстала со своего места и, крепко стиснув в пальцах запястье Мии, усадила её на ступеньки рядом с собой. Выражение лица девушки было серьёзным, но, вместе с тем, удивительно умиротворённым. - Кевин мне всё рассказал. Нельзя так, Мия, - она сокрушённо покачала головой, в её словах звучало осуждение. – Не этого я хотела, когда отказывалась от денег и лечения, понимаешь? Я просто хотела, чтобы у тебя была настоящая, сказочная свадьба, такая, какую ты всегда хотела и какую, конечно, заслужила. Мне всё равно, буду ли я на ней… - Келли! – болезненно воскликнула она. - …но не всё равно, если она вовсе не состоится. Если бы я только знала, что тебе совсем не нравится то, что мы делаем… - Келли снова покачала головой и смолкла на несколько секунд. – Я никогда не хотела заставлять тебя выходить за Кевина. Делай это ради себя, ради вас, но не ради меня, слышишь? Мия сглотнула ком в горле. Только не плакать, иначе Келли расстроится ещё больше. Но глаза уже щипало, и девушка часто-часто заморгала, сдерживая подступающие слёзы. - Ты пожертвовала ради этой свадьбы столь многим, что я просто не могу поступить иначе. - Можешь, - досадливо передёрнула плечами она. – Несколько лишних недель в больнице – это не так уж и много, - от спокойного тона, каким были произнесены эти слова, Мию передёрнуло. Ведь это были не просто недели малоприятной больничной жизни – шанс на выздоровление, шанс на жизнь. Впрочем, в их семье никто лучше Келли не понимал, чем приходилось платить даже за самый призрачный такой шанс. – Вот, что, Мия: подумай, хочешь ли ты выходить замуж именно сейчас, пока я ещё… - она сделала неопределённый жест рукой, но Мия поняла, что он означал. Слишком хорошо поняла. – Или, может, тебе будет проще сделать это потом. Я ведь просто хочу, чтобы ты была счастлива. И Кевин заслуживает того, чтобы знать, что ты с ним потому, что любишь его и только поэтому. Больше сдерживаться она не могла и притянула Келли к себе, сжала тоненькое бледное тело в крепких объятиях, давясь непролитыми слезами. Сестра успокаивающе гладила её по спине, и Мия могла только удивляться её железной выдержке. Смогла ли бы она, умирая, так щедро отдавать последнее? Едва ли. И никто не смог бы. А Келли отдавала всё без остатка, себе не оставляя ничего. - Так не должно быть, - не сдержавшись, всё-таки всхлипнула она. - Не знаю. Знаешь…я давно уже не чувствовала себя так хорошо. Ну, может, не физически, но морально точно. Теперь я свободна – от больниц, от лекарств, да даже от надежды. Ведь всё это бессмысленно. Смысл есть только в том, что сейчас, сегодня, здесь. И это придаёт невероятную лёгкость всей жизни. Я уже и забыла, что так бывает. Старшая из сестёр молчала. От слов Келли веяло ледяной безнадёгой, вековой мудростью и ужасающим безразличием, но спорить с нею Мия не решалась. Возможно, она действительно устала так, как будто прожила на этом свете целый век. - А сейчас, - совсем неожиданно в руках Мии оказался её мобильник, - ты позвонишь Кевину и объяснишься с ним, и выслушаешь всё, что он захочет тебе сказать, потому что он имеет на это полное право. И ты убедишь его в том, что хочешь замуж за него ради него самого, чтобы он перестал мучиться вопросами. Ладно? Она просто кивнула. И действительно набрала номер, дождалась ответа и объяснила всё. Теперь уже она не сдерживала слёз – просто сбежала в смежную комнату, откуда Келли не могла видеть влажных дорожек на её лице. Она говорила и говорила, а Кевин слушал её молча, но и на таком расстоянии она знала, что он понемногу прощает её. Но всё-таки парню приходилось повышать на неё голос, когда Мия начинала обвинять себя слишком уж сильно. К концу разговора они окончательно помирились, и ни о какой отмене свадьбы речи уже и идти не могло. Снова её сестра выступала ангелом-хранителем для неё и для её отношений с любимым человеком. Вернувшись в гостиную, где её ждала Келли, с влажными и покрасневшими, но блестящими счастьем глазами, она встретила то же счастье во взгляде сестры. Она отреклась от собственного счастья, полностью растворившись в жизнях тех, кого любила, и Мия должна была сделать всё, чтобы Келли никогда не пожалела о своём поступке. - Едем за платьем?! – бодро воскликнула она, глядя на улыбающуюся Мию. И ей оставалось только кивнуть. Салон, в который Келли привезла её, выглядел как гостиная богатейшего особняка: золочёная лепнина на белоснежных стенах, изящная мебель, обитая дорогими тканями. И десятки сверкающих белизной платьев. Глаза Мии разбегались, казалось, одно платье краше другого и выбрать из них одно невозможно. Она перемерила с десяток платьев; все они были чудесными, но сердце не лежало ни к одному из них. Наконец Келли вынырнула откуда-то из глубин магазина, прижимая к себе крепко, как самую большую драгоценность, чехол с каким-то платьем. Увидев его, Мия даже задержала дыхание – настолько оно отвечало всем её представлениям об идеальном свадебном платье. Казалось, оно должно принадлежать какой-то принцессе: открытые плечи, пышная юбка, и всё это – из гладкого, тяжёлого, блестящего атласа. Надев его, девушка едва ли не влюбилась в себя. Не успела она и глазом моргнуть, а Келли уже оплачивала покупку. Затем девушки выпили по бокалу шампанского под восторженные поздравления консультанта и собрались домой. Но, прежде чем уйти, Мия попросила у продавца книгу жалоб и предложений. Удивлённая и, кажется, немного расстроенная женщина протянула ей замысловато украшенную книгу, и девушка, тщательно скрываясь, размашисто написала: «Однажды я приду сюда за платьем для своей сестры». Ей казалось, что если загадать что-то в такой наполненный счастьем момент, оно непременно сбудется. Она верила в это.