Бумажные крылья

Яркие солнечные лучи врывались в комнату даже сквозь тонкую ткань штор, лаская его кожу. Всё ещё не открывая глаз, Кевин протянул руку к другой половине кровати, желая прикоснуться к своей молодой жене. Жена… За четыре дня, истекшие со дня венчания, он бесчисленное число раз повторил это слови и так, и эдак, смакуя его, привыкая к новому статусу Мии и к своему новому статусу мужа. Не то, чтобы венчание и вся эта кутерьма что-то изменила в их отношениях, но всё же теперь за всем, что они делали, чувствовалась какая-то незыблемая основа. Он никогда не думал об этом в процессе подготовки к свадьбе, ему казалось, что свадебная церемония – лишь красивая условность, но теперь Кевин понимал, как сильно ошибался. Пальцы его, впрочем, не нащупали тёплой мягкой кожи, наткнувшись на уже подёрнутые прохладой льняные простыни. За истекшие четыре дня это было первое утро, когда он проснулся один в постели, и это ощущение было таким новым, но удивительно неприятным, что парень распахнул глаза, и мягкая дрёма слетела с него в один миг. В комнате-студии, которая стала для Мии и Кевина их маленьким семейным гнёздышком, он тоже не обнаружил своей жены. Кевин уже было открыл рот и набрал воздуха в грудь, намереваясь окликнуть миссис Джонс, когда слух его уловил журчание воды в ванной. А, прислушавшись, он распознал и взволнованный приглушённый голос Мии. - Мам, как там Келли? Ей уже лучше? Нет, я уделяю Кевину достаточно внимания… Нет, мам, он не обидится. Нет, мам, я не думаю только о Кел. Да как я, чёрт возьми, могу о ней не думать?! – голос её взвился вверх, но девушка тут же подавила порыв возмущения. – Я же волнуюсь… - она стала говорить ещё тише, так, что шум воды совсем перекрыл его. Кевин вновь откинулся на подушку. Если подумать, подобные эпизоды тоже стали частью его жизни за последние четыре дня: время от времени его жена становилась задумчивой и печальной, и за этим неизменно следовал звонок кому-нибудь из родителей с подробным расспросом о состоянии здоровья сестры. И было, почему волноваться. Келли предсвадебная суматоха, а затем волнение и большая ответственность, лёгшая на её плечи в день свадьбы, дались нелегко, и теперь младшая сестра Мии отлёживалась в постели, пытаясь поправить своё и без того слишком хрупкое здоровье. А ведь Кевин и Мия надеялись свой короткий медовый месяц провести в весёлой компании ближайших друзей. Что ж, теперь планы приходилось менять, и лишь надеяться, что Келли скорее оправится. Он слышал, как перестала журчать вода, как открылась и закрылась дверь в ванную, как прошлёпали по голому полу босые ноги Мии. Его жена снова забралась под одеяло и вздохнула. Кевин не стал делать вид, словно только что проснулся и ничего не слышал. - Как там Келли? – это был не просто вежливый интерес: он по-настоящему любил сестру своей жены с самого первого дня их знакомства и очень переживал за неё. К тому же, несмотря на все сказанные Мие перед свадьбой слова, он немного чувствовал себя виноватым из-за глупой и необдуманной жертвы Келли. - Ей немного лучше, - со вздохом ответила девушка и положила голову на плечо мужа. Некоторое время помолчав, она тихо проговорила: - прости меня, Кевин. - Простить тебя? – приподняв голову, он недоумённо взглянул на неё. – Простить тебя? За что это? Мия тем временем выводила какие-то абстрактные узоры пальцем на его голой груди. Взгляд её был устремлён в потолок. - Ну… Это ведь наш медовый месяц, и в это время нам не должно быть дела ни до кого, кроме друг друга; мы должны быть безоговорочно счастливы… Как видишь, со мной это не очень-то возможно. Кевин оставил на щеке девушки быстрый поцелуй и рассмеялся. Ответом ему служил удивлённый взгляд жены. - «В горе и в радости», помнишь? Думаешь, я оставлю тебя одну со всем этим? – он неопределённо повёл рукой. – Думаешь, я не понимаю, что жизнь – это не один только медовый месяц? Думаешь, я боюсь? Тогда я удивлён, насколько плохо ты знаешь меня. В свою очередь Мия коснулась губами обнажённого плеча Кевина, прижалась к нему теснее. Он рассеянно перебирал пальцами тёмные прядки её волос, думая о том, что однажды наступит момент, когда вся боль, которую сейчас испытывает Мия, покажется просто булавочным уколом. Ведь наступит тот день, когда упрямица Келли, повинуясь собственной решимости, глупому обещанию, данному самой себе, и неизбежному неконтролируемому течению болезни, уйдёт из жизни. Пусть она сама готовилась к этому заранее, как готовилась и вся её семья, Кевину было тяжело представить то безмерное горе, которое поразит сердце Мии. Конечно, ему самому будет тоскливо и грустно от потери такого светлого человека, но ничто не сравнится с тем, что будет чувствовать его жена. И тогда он должен быть сильным за них двоих, должен стать Мие опорой, должен будет снова сделать её жизнь привлекательной, радостной, насыщенной. Некоторое время они лежали в молчании, наслаждаясь близостью друг друга, теплотой и мягким уютом, окружающим их. Затем Кевин заговорил. - Знаешь, я кое-что придумал. Это не только для нас, но и твоей сестре, уверен, тоже пойдёт на пользу. Надеюсь, теперь Келли не собирается замуровать себя дома, считая, что её долг уже выполнен? - Нет, - медленно, не понимая, куда он клонит, ответила девушка. Взгляд её глаз был устремлён ему в лицо, она ловила каждую эмоцию, проходящую по нему, силясь определить причину этого странного вопроса. Парень прикрыл глаза, пряча от неё лукавые искорки. – Она даже собирается вернуться в школу осенью, если только… если… Ну, в общем, ты понимаешь, - немного сердито докончила она. Кевин кивнул, понимая, что слово «умрёт» не желало стекать с языка Мии. – Так что ты всё-таки придумал? – она нетерпеливо пихнула его в бок. Кевин улыбнулся, и эта улыбка, по видимому, ещё больше озадачила его жену. - Кевин… - протянула она, не то с просьбой, не то с угрозой. - Вообще-то я думал об этом ещё на свадьбе. Но потом Келли стало хуже, и я подумал, что предложение это будет неуместным. Короче говоря, я хотел бы провести несколько дней в обществе её и Стива. В конце концов, они ведь были нашими свидетелями, у тебя нет никого ближе сестры, у меня – никого ближе Стива. И потом, я хоть и безгранично рад такой возможности наслаждаться твоим обществом, - с этими словами парень коротко поцеловал её в висок, - но я не хочу, чтобы это стало однообразным и прискучило. - То есть, - Мия усмехнулась и вопросительно изогнула бровь, но во взгляде зелёных глаз ещё сохранялась нервирующая Кевина серьёзная задумчивость, - ты считаешь, что я могу тебе наскучить? - Ни в коем случае, - парень перевернулся, накрывая собой тонкое тело жены, - но так всё же будет веселее. Через какое-то время, наблюдая за расчёсывающей тёмные волосы Мией, парень переспросил: - Так что ты об этом думаешь? Она бросила на него мимолётный взгляд через плечо, в котором он всё же уловил ту самую задумчивость, от которой Кевину почему-то становилось не по себе; словно он неосторожно, сам того не подозревая, проник за какую-то незримую границу, и его жена спрашивала себя, насколько далеко. - Да, идея неплохая, - Мия снова посмотрела на своё отражение в высоком зеркале шкафа, - только… - Кевину показалось, что у неё готово какое-то возражение, но девушка вдруг мотнула головой, словно отгоняя дурные мысли. – Только осталось уговорить Келли. Это оказалось труднее, чем он, хорошо знавший упрямство своей свояченицы, ожидал. Когда они с Мией зашли в гости к её родителям, дом Досонов зазвенел от веселья, Маргарет и Джош заметно преобразились, но Келли осталась глуха к жизнерадостным голосам, заполнившим дом. Опередив жену, порывавшуюся поговорить с младшей сестрой, Кевин, улучив момент, улизнул из гостиной и просочился в комнату Келли. Девушка, очевидно, не ожидала подобного вторжения, так как вздрогнула, ойкнула, когда открывшаяся дверь тихонько стукнула о стену. Она недоумённо воззрилась на незваного гостя, а потом Кевин расслышал быстрые щелчки «мышки», словно сидевшая за компьютером Келли стремилась как можно быстрее спрятать что-то от его глаз. Он тактично не глядел на экран и вообще в сторону девушки до тех пор, пока Келли, похоже, удовлетворившись своими действиями, не развернулась к нему лицом. От парня не укрылось, что кожа её была бледной до серости и такой тонкой, что были видны голубые венки под нею, а под глазами залегли тёмные тени. Сегодня она была мало похожа на ту прекрасную девушку, которая так лихо отплясывала на его свадьбе ещё недавно, но Джонс постарался придавать этому как можно меньшее значение. Он видел Келли в моменты, когда болезнь, казалось, отступала, давая слабую надежду на выздоровление, и видел в самый разгар химиотерапии, когда несчастная напоминала ожившего мертвеца. Он больше не придавал – или совсем, совсем мало – значения её внешнему виду; теперь для него была важна лишь душа этой девушки, гордая исстрадавшаяся душа, важны были её страдания и страдания тех, кто её любил. И если в его силах было облегчить их хотя бы немного, он хотел попытаться. - Привет, - начинать стоило с простого. Взгляд Келли остался угрюмым, настороженным, словно бы для лучшего выражения своего недовольства она поджала губы. Кевин тихонько вздохнул, предчувствуя нелёгкую борьбу. С каждой минутой ему становилось яснее, что, хоть физическое здоровье Келли было ещё слишком хрупким, гораздо более серьёзную проблему представляло её дурное настроение. Конечно, и раньше у неё случались перепады настроения, и тогда из светлой и мягкой девушки она становилась колючей, нелюдимой, замкнутой. Но почти всегда причиной тому были плохие анализы или тяжёлое, изнуряющее лечение, так что он совсем не понимал, что поспособствовало таким разительным переменам сейчас. Пока он осторожно, как будто ступал по тонкому льду, подбирал следующие свои слова, Келли заговорила сама. - Ну и что, каково тебе чувствовать себя мужем? Как проходит медовый месяц? – улыбка тенью скользнула по её губам, не затронув взгляда. Улыбка Кевина, верно, получилась несколько виноватой. - Отлично. Правда, я всё ещё не могу окончательно привыкнуть к тому, что Мия – моя жена. А ты? Ты как себя чувствуешь? Празднества утомили тебя, но, надеюсь, тебе уже лучше? – должно быть, «утомили» было не слишком верным словом, зато наименее опасным. Взгляд парня невольно скользнул по Досон: широкая, скрадывающая тоненькую фигурку, футболка, спортивные штаны, волосы, собранные в небрежный пучок. Этот взгляд не укрылся от Келли, и даже тень улыбки исчезла с её лица, сменившись подобием вызывающего оскала. - Что, недостаточно хороша? - Хороша, - ему достало выдержки снести этот почти враждебный взгляд и этот выпад. Становилось понятно, что всякое участие Келли воспримет враждебно. Что ж, у него оставался ещё один путь, возможно, более верный – сделать вид, словно Келли была просто не в меру ленива, а не смертельно больна. – Так как ты себя чувствуешь? Мия беспокоилась. Имя сестры немного отрезвило Келли. Лицо её разгладилось, приняло отрешённое выражение. - Терпимо. Бывало и хуже, а бывало и лучше, - философски ответила она. Кевин только улыбнулся, не зная, как продолжить разговор. Но снова Келли взяла инициативу на себя. Похоже, затворничество в комнате с зашторенными окнами и густым тягостным ощущением безысходности всё же надоели ей. - Я надеюсь, моя сестра счастлива, - строго сказала девушка. - Похоже на то. Хотя, тебе лучше спросить об этом у неё самой. Что до меня, то я безгранично счастлив. Но я хотел бы, чтобы ты присоединилась к нам. Такая хорошая погода, и у меня полно идей, как можно провести эти дни. Соглашайся, Келли. - Тебе что, уже наскучила семейная жизнь? – Келли вопросительно подняла бровь. - Я думаю, она никогда мне не наскучит. Но, когда ты счастлив, счастьем хочется поделиться. И, прежде всего, с самыми близкими, - подмигнул он. – Соглашайся, - повторил Кевин. – К тому же, Стиву тоже нужна компания, чтобы он не чувствовал себя с нами третьим лишним. Глаза его собеседницы вдруг округлились, изумлённая до глубины души, девушка открыла и закрыла рот. Затем, словно собравшись с мыслями, она глубоко вдохнула, прикрыла глаза, а затем снова открыла их. Но интерес, плещущийся в похожих на янтарь глазах, ей так и не удалось скрыть полностью. Кевин же ухватился за него, как за спасательный круг. - Стив? – переспросила она, стараясь сделать свой голос как можно более равнодушным, но это у неё плохо получилось. Парень спросил себя, отчего при одном только упоминании имени его друга поведение Келли так сильно переменилось. Однако куда более важным сейчас было то, что девушка явно оживилась, вырвалась из-под власти своей меланхолии. Обо всём остальном можно было подумать и позже. – То есть ты предлагаешь мне провести время с вами не только из жалости и не потому, что Мия попросила тебя об этом? Или мои родители? - Никто меня не просил, и ни о какой жалости не может быть и речи. Я планировал это ещё до свадьбы: раз уж мы не можем позволить себе настоящее свадебное путешествие, я хотел, чтобы эти дни мы весело провели с самыми близкими своими друзьями. Пикники, настольные игры, кино по вечерам и бесцельная болтовня – что может быть лучше после напряжённых недель предсвадебной суеты? Согласись, мы все устали от этого. И ты, я думаю, больше всех, - добавил он, надеясь, что эти слова не заденут Келли. Некоторое время она молча раздумывала, сгорбившись на стуле, обхватив колени руками, замкнувшись в своём одиночестве, как в коконе, – Кевин подозревал, что даже его присутствие в комнате не избавило девушку от этого тягостного чувства. А он терпеливо ждал, наблюдая за тем, как сменяются эмоции на бледном лице, как разные чувства борются между собой в глубине её души, и скрестив пальцы в кармане брюк. Если у него ничего не удастся… Что ж, может, с течением времени хмурое лицо мистера Досона и слёзы его жены, бесконечные увещевания Мии, его ободряющие слова, которые он будет повторять снова и снова, сделают своё дело, но до тех пор Келли будет упиваться своим недугом и одиночеством и всё больше чахнуть. От активной, живой девушки, которой она была в дни подготовки к свадьбе, осталось лишь воспоминание, и он не знал, что нужно сделать, чтобы вновь вернуть этому воспоминанию осязаемый облик. Если сейчас Келли откажется… У него больше не было подходящих слов. - Ладно, - улыбнулась ему девушка. – Возможно, мне и впрямь не помешает немного… отвлечься. Думаю, раз так, можно начать прямо сегодня. Кевин не ожидал от неё такой сговорчивости и такой прыти, так что ему пришлось проглотить все те слова убеждения, которые он уже успел наскоро придумать. Он лишь захлопнул уже открытый для уговоров рот и тупо кивнул, не веря своим ушам. Келли, глядя на него, подняла бровь. - Тогда, может быть, ты выйдешь и дашь мне одеться? Он поспешно закивал и вышел прочь из комнаты. По правде сказать, он ожидал от свояченицы более упорной борьбы, и вот он снова и снова прокручивал в уме весь их разговор, пытаясь найти подвох. Это ему, к счастью, так и не удалось, но, когда он вернулся в гостиную, он чувствовал себя очень усталым. Стоило ему показаться в дверях, как взгляды всего семейства Досонов обратились к нему, и в каждом застыл немой вопрос. - Ну… - похоже, в пререканиях с Келли он исчерпал всё отпущенное ему красноречие, - Келли согласна провести с нами некоторое время. Теперь, когда он произнёс эти слова, всё случившееся показалось ему какой-то несущественной глупостью, но, судя по облегчению во взглядах, направленных на него, это было тем самым, чего ждали от него все в этом доме. От него или от кого-то другого, неважно. - Ох, спасибо! - Мия сорвалась со своего места и заключила его в объятия. - Это правда для нас очень важно, - мистер Досон был серьёзен, как никогда. Кевин плюхнулся в кресло, и в руках его очутился стакан с «мохито». Стенки сосуда запотели ото льда, и пальцы парня оставляли на стакане влажные следы, прохладные капли сбегали вниз. Пригубив напиток, Кевин зажмурился, наслаждаясь кисло-сладкой прохладой на языке. Лёгкие шаги в гостиной заставили его открыть глаза. Посреди комнаты стояла Келли. Одному Богу было известно, как ей удалось так быстро привести себя в порядок, но выглядела она значительно лучше, чем некоторое время назад. Волосы были заплетены в небрежную, но эффектную косу, и Кевину показалось, что девушка подкрасила глаза. На ней было голубое платье в мелкий белый горошек, лёгкое и милое, но оно лишь усугубляло её бледность и придавало Келли жутковатое сходство с покойницей. Некстати Кевин подумал, что теперь ей, наверное, будет сложно подбирать себе наряды. А ещё он думал, что это платье, вероятно, было своего рода вызовом: примут ли они столь явное напоминание о неизбежности её скорой кончины? И они приняли. Первой улыбнулась миссис Досон, её муж и дочь тоже, как по команде, растянули губы в улыбке. Мия шагнула к сестре, заключила её в объятия, потискала, исторгнув из груди Келли сдавленное хихиканье. - Ты хорошо выглядишь, - весело проговорила она, крепко обнимая Келли. – Мы должны хорошенько повеселиться! Она старалась казаться весёлой, неунывающей, как будто всё шло своим чередом, и у них была ещё уйма времени, и только Кевину, оказавшемуся за спиной младшей Досон, было видно, как его жена сморгнула подступившие к глазам слёзы.