Бумажные крылья

Раздражающе громкий звук дверного звонка вспугнул очарованье утра. Стив мельком взглянул на Анну, чьи волосы в беспорядке разметались по подушке, и усмехнулся. Сейчас, спящая, она казалась такой мягкой и милой, какой никогда не была в реальности. Пожалуй, эта способность мгновенно вспыхивать и привлекла в ней Стива, хотя, признаться, порой и утомляла. И, если он не хотел прямо сейчас испытывать на себе всю силу раздражения Анны, ему стоило поспешить к входным дверям. Кое-как натянув свободные спортивные штаны, парень прошлёпал к дверям. Словно незваный гость заслышал его шаги, трель звонка смолкла. Распахнув дверь, Стив обнаружил на пороге незнакомую женщину средних лет. Впрочем, приглядевшись, он понял, что всё-таки видел её прежде. Притворив за собой дверь, он, нахмурившись, глядел на неё. Гладкий кафель на лестничной клетке холодил босые ступни. Женщина прокашлялась и несколько смущённо посмотрела на него. - Здравствуй, Стив… Этот мягкий неторопливый голос воскресил его воспоминания, и он узнал в своей неожиданной гостье мать Мии Досон, жены его лучшего друга. Правда, когда он видел её в последний раз, её лицо сияло от счастья, теперь же на нём лежала печать глубокой печали. - Здравствуйте, - это приветствие прозвучало несколько вопросительно из его уст, потому что он действительно не понимал, что миссис Досон делает на пороге его квартиры. Она бросила задумчивый взгляд на дверь, к которой Стив прислонился спиной, словно пытаясь проникнуть взглядом сквозь неё. Эта мысль даже несколько смутила парня. - Я понимаю, что ты удивлён, - она криво усмехнулась. – Но у меня к тебе есть дело. Вернее, предложение. Очень важное. Может быть, я всё-таки войду? Несмотря на всю странность этого визита, Стив ещё помнил о девушке, мирно спящей в его постели. С чем бы ни пришла к нему тёща Кевина, эта картина точно была не для её глаз. - Нет… Пожалуй, нет. Мы могли бы поговорить в кафе напротив. Хотя, по правде сказать, - он взъерошил светлые волосы на затылке, - я искренне не понимаю, о чём мы могли бы говорить. Женщина понимающе улыбнулась. - Тогда я буду ждать тебя в кафе. Стив молча кивнул и вернулся в квартиру. Сквозь закрытую дверь он слушал удаляющийся стук каблучков и думал, что же могло привести к нему эту благонравную дамочку. Когда он вернулся в квартиру, в ней по-прежнему царила тишина. Анна спала. Стив подумал, что сейчас у него есть идеальная возможность остаться дома, снова забраться в постель и забыть об этом странном визите. Вряд ли миссис Досон могла предложить или сообщить ему что-то ужасное, но, тем не менее, на сердце у парня отчего-то было неспокойно. И, чтобы развеять свои страхи и сомнения, он, переодевшись, отправился в кафе через дорогу. Стив надеялся, что по какой-нибудь причине её там не будет, но эта надежда не оправдалась. Стоило Стиву присесть за столик, как женщина махнула рукой официанту, и перед ним появилась чашка с кофе. Перед миссис Досон также стояла чашка, и от неё, перебивая терпкий аромат хорошего кофе, тянуло коньяком. Парень невольно скосил глаза на её чашку, затем взглянул на часы, висевшие на противоположной стене. Видимо, разговор предстоял не из лёгких. - Моя дочь больна, - безо всяких предисловий огорошила Стива миссис Досон. – Очень серьёзно больна. Стив вскинул на неё глаза. - Мия? Она вздрогнула. Затем часто заморгала, и, наконец, ей удалось выдавить из себя улыбку. Стив видел, что женщине тяжело сдерживать свои истинные эмоции, и от этого ему становилось ещё больше не по себе. - Нет-нет, не Мия. Келли, - она сказала это таким тоном, словно одно это имя всё объясняло. Стив теперь припомнил, что что-то подобное рассказывал ему однажды Кевин. Но его друг не слишком распространялся, а Стив не сильно расспрашивал, считая это личным делом семейства Досон. И вот это отчего-то коснулось его. - Соболезную, - осторожно произнёс он, пригубив горячий кофе. – Но я всё же не могу понять, почему вы решили, что я могу быть вам полезен, - и это было действительно так. Миссис Досон тяжело вздохнула. Какое-то время она, не мигая, смотрела на тёмную жидкость в своей чашке, а затем подняла глаза на Стива. - Она влюблена в тебя. Так сильно, как только может быть влюблена девчонка в её возрасте. У Стива мгновенно пересохло в горле, и он сделал большой глоток кофе. Горячий напиток обжёг ему нёбо и язык, но эта боль сейчас не имела значения. Вызванный к жизни словами матери, перед его мысленным взором тотчас же встал образ Келли: бледная кожа, едва отросшие до положенной девчоночьей длины волосы, большие глаза, обведённые синеватыми тенями. Стив тут же вспомнил, как крепко держалась она за него на недавнем торжестве, когда он, по примеру молодожёнов, вывел её на середину круга. А затем Стиву вспомнился случай в клубе… если бы не он, Келли вполне могла бы угодить в переделку. Он наивно полагал тогда, что Келли попросту не умеет танцевать, или её развезло после выпитого, он развлекался, шутливо исполняя роль галантного кавалера, отдавая дань забавным древним традициям. Для Келли Досон это, кажется, имело куда большее значение. - И… даже если это так, - осторожно начал он, всё ещё не понимая, к чему клонит эта женщина, - то я вряд ли могу что-то сделать. Мне очень жаль, что Келли больна, и, клянусь, я не делал ничего, чтобы влюбить её в себя… Не понимаю, зачем вы рассказываете мне всё это, - куда резче, чем собирался, сказал он, но выдержка и вежливость ему изменили. Не так-то приятно, когда тебя выдёргивает из утренней дремоты едва знакомая дама и нагружает подобными не слишком приятными новостями. Ему и впрямь было жаль Келли Досон, но едва ли он мог что-то сделать для неё, и ещё меньше – для её матери. Миссис Досон резко выдохнула, словно ей предстоял прыжок с высоты. Прыжок, который закончится неизвестно, чем. - Ты можешь сделать кое-что. Честно говоря, именно поэтому я потревожила тебя сегодня, Стив. Время, увы, работает против моей дочери. Но ты, в самом деле, можешь помочь. Можешь кардинально изменить ситуацию… - Не понимаю… - Послушай, - она наклонилась ближе к Стиву, и он почувствовал тонкий запах её духов. – Некоторое время назад Келли приняла решение прервать лечение и больше к нему не возвращаться – этакое медленное самоубийство, - в голосе Маргарет Досон было больше горечи, чем можно было себе представить, и, несмотря на всю странность ситуации, по коже Стива побежали мурашки. – Мы уговаривали её всёми способами, приводили самые разнообразные аргументы, но всё безрезультатно. Окончательно и бесповоротно моя дочь приняла решение умереть в относительно скором времени. И я подумала, что, раз уж её не тронули мольбы её родных, то, может быть, она изменит решение ради человека, которого любит, и который любит её, - она многозначительно подняла брови. Ошеломлённый Стив молчал, и миссис Досон, видимо, истолковала его молчание по-своему. И это толкование ей явно не понравилось, ибо, так и не дождавшись ответа, она несколько раздражённо передёрнула плечами и пояснила: - если бы ты, Стив, смог разыграть симпатию, любовь к Келли, если бы она поверила тебе и поверила в то, что после тяжёлого лечения её будет ждать будущее с тобой, возможно, она бы переменила своё решение. Или, - её прежде почти бесстрастный голос заметно дрогнул, - это смогло бы скрасить её последние дни. Не бесплатно, естественно, - быстро добавила она, словно это могло решить вопрос в её пользу. Эта странная женщина, казавшаяся Стиву сумасшедшей, собиралась, наверное, говорить ещё, да только парень больше не мог слушать её. - Да замолчите вы! – воскликнул он, подскакивая с места, не стесняясь первых посетителей кафе. – Что… вы хоть понимаете, что мне предлагаете?! Во все глаза он смотрел на миссис Досон сверху вниз и видел, как эмоции сменяют одна другую на её лице: боль, страх, отвращение – должно быть, к самой себе – надежда и, наконец, спокойствие; лицо Маргарет Досон стало непроницаемым, спокойным, как водная гладь в штиль. Сколько, должно быть, вынесла эта женщина, раз, делая такое циничное, чудовищное предложение почти незнакомому человеку, оставалась так спокойна! На миг Стива охватила жалость к ней, но затем он вспомнил Келли Досон: бледную кожу, светло-карие глаза, наполненные весельем, которое, впрочем, не могло полностью скрыть затаённую боль, улыбку на почти бескровных губах. Бледность придавала девушке некоторый аристократичный шарм – тогда, а теперь, когда Стив узнал настоящую её причину, его передёргивало от того, что он ещё и посмел любоваться этой бледностью. И над этим ангелом, уже стоящим одной ногой в могиле, собиралась так жестоко пошутить родная мать! - Пять тысяч долларов, Стив, - отчеканила миссис Досон, с беспокойством глядя на него. – Это всё, что у меня есть, но это не маленькая сумма… Он слепо моргнул, не веря своим ушам. Внушительная сумма для него, бесспорно, внушительная… за гнусность. - За обман?! Это… это… это просто… бесчеловечно, - выдохнул он, не без труда подобрав нужное слово. Миссис Досон вздрогнула так, как будто Стив ударил её. Повисла тишина. Посетители кафе бросали на них косые взгляды. Парень стал выбираться из-за столика, надеясь больше никогда не встречаться с этой женщиной, когда её рука легла на его запястье. Пальцы женщины были холодны, как лёд. - Но я делаю это ради неё. Келли устала бороться, она опустила руки и позволит болезни одолеть её. Это… это юношеский максимализм, - она с трудом усмехнулась, - простое упрямство и усталость. Я понимаю её и, в то же время, не могу не испробовать всех средств, - с нажимом сказала она. Миссис Досон смотрела ему прямо в глаза, и Стиву от этого взгляда было чертовски неуютно. – Если бы ты… если бы ты согласился, это, возможно, дало бы ей стимул возобновить прерванное лечение… пока не поздно, - голос её надломился, она убрала руку и спрятала лицо в ладонях. Больше всего Стиву хотелось сейчас оказаться подальше отсюда, но всё же что-то удерживало его от того, чтобы вот так просто уйти. - Ну а дальше? Что было бы дальше, если бы я согласился, и Келли узнала… потом? Женщина снова посмотрела на него – в глазах стояли слёзы, а взгляд был странно пустым. - Разбитое сердце, - сказала она глухо, - слишком ничтожная плата за жизнь. От того, как миссис Досон это сказала, внутри у Стива всё похолодело. - Нет. Нет, я не смогу. Вернулся домой Стив выжатый до последней капли. А ведь ещё только восемь! Эта полная парадоксов и цинизма встреча заняла у него не более получаса, однако, он знал, испортила весь грядущий день и, быть может, не один. Как ему бы хотелось стряхнуть с себя рассказ миссис Досон, её страшную просьбу и совсем неуместные воспоминания о Келли, как стряхивают с пальто капли дождевой воды – пока не проникли слишком глубоко, не испортили всё. Однако Стив знал, что никогда не сможет забыть эти полчаса в кофейне у дома. И, всякий раз встречаясь с Кевином, ставшим частью этой семьи, он будет вспоминать о матери и дочери. А когда Келли умрёт… По словам миссис Досон, это неминуемо, лишь вопрос времени. Ему, конечно, тогда станет ещё тяжелее. Но что он мог сделать? Не мог же он, в самом деле, принять это абсурдное, кошмарное предложение, не мог лгать в глаза влюблённой в него девчонке, отсчитывая её последние дни! И даже вознаграждение… Стив прошёл в комнату и увидел Анну в постели: она всё ещё спала, только перевернулась на спину, смешно сжимая в руках тонкое одеяло. Он знал, что Анна любила всё дорогое и мечтала о лучшей жизни, которую он, наполовину хозяин маленькой автомастерской, едва ли мог ей дать. Может быть, спустя несколько лет он накопит на такую свадьбу, о которой мечтает Анна. Однако до того придётся отказать ей в стольких вещах, выслушать столько жалоб, увидеть столько раз обиженно надутые губы… Пять тысяч, предложенные миссис Досон, конечно, были бы неплохим подспорьем, благодаря которому можно было бы иногда баловать его девушку. Усилием воли Стив запретил себе даже думать об этом и вышел прочь из комнаты. Он вернулся на кухню и заварил себе чай: кофе этим утром стойко ассоциировалось у него с нежданной утренней гостьей, и ассоциации эти были отнюдь не приятными. Рука сама потянулась к шкафчику, в котором Стив хранил свои драгоценные запасы алкоголя, но вовремя опустилась. Не стоит ему пить рано утром, да ещё и перед работой, если он хочет, чтобы у него было будущее; пример отца Кевина отлично показал ему, что случается с теми, кто пренебрегает этими простыми правилами и слишком часто идёт на поводу у своих желаний. Кроме того, Кевин ждал его уже через полчаса в автомастерской, и ему явно бы не понравилось, если бы Стив явился на работу выпившим. Думать о Кевине было особенно тяжело. С десяти лет Стив привык делиться с ним всем тем, чем не мог поделиться с родителями и старшим братом, опасаясь, непонимания, порицания, насмешек. Кевин обладал великолепным чувством такта, умением выслушать и достаточной рассудительностью, чтобы давать почти всегда стопроцентно верные советы. Не будь эта женщина тёщей Кевина, а Келли – сестрой его жены, Стив непременно рассказал бы всё другу. Но разве мог он вот так обнажить перед Кевином самую неприглядную, по мнению Стива, сторону миссис Досон? О болезни Келли тот, конечно же, знал, по-другому и быть не могло, и рассказывать о чудовищной сделке, предложенной её матерью, сделке на жизнь Келли… было бы неправильно. С другой стороны, подленький червячок обиды подтачивал Стива: Кевин мог бы и рассказать ему обо всём, так, как Стив рассказывал обо всём, что знал, Кевину. И ещё какая-то часть Стива просто желала выплеснуть всё своё недовольство, гнев и разочарование хоть кому-нибудь, и Кевин идеально подходил для этого. В положенное время он явился на работу, пребывая в самом мрачном расположении духа; он так и не решил, рассказывать ли Кевину о визите миссис Досон и что рассказывать, а, меж тем, мрачные новости, которые он узнал, и сомнения, которые вовсе не нравились Стиву, пустили прочные корни в его сердце. Всю первую половину дня Стив увлечённо копался в проводах и микросхемах, тщательнее обычного разбираясь в поломках, и это, конечно, не укрылось от внимания Кевина. Когда пришло время ленча, мастерская опустела, и парни достали свои сандвичи, Кевин пристально посмотрел на якобы невозмутимо жующего Стива. Конечно, он знал этот взгляд друга: пытливый, проникающий в каждый уголок души. Он ненавидел этот взгляд, и сейчас – особенно. - Всё хорошо? – осторожно поинтересовался Кевин, открывая бутылку «Кока-Колы». Стив вскинул на друга взгляд. - Да, а что? - Ты весь день притихший, задумчивый. Непривычно видеть тебя таким. Что-то случилось? Стив вздохнул. Непросто было провести Кевина, ох непросто. Да и не так уж ему хотелось врать Кевину. С другой стороны, можно лишь представить, в какой ужас пришёл бы он, расскажи Стив всё о сегодняшней встрече с Маргарет Досон. И как бы это повлияло на отношения Кевина и его тёщи. Его друг, Стив знал это, искренне любил мать своей жены, и узнать, что она отважилась на что-то подобное… было бы для него слишком тяжело. - Да так… - отмахнулся Стив, стараясь придать своему лицу как можно более убедительное выражение беззаботности. – Просто день не задался с самого утра. Поссорился с Анной, а потом ещё отец… Ну, ты знаешь его, - отец Стива и впрямь частенько доставлял неприятности своей семье, так что для Кевина это не могло стать сколько-нибудь значимой новостью. - Снова выпивает? – в голосе Кевина звучало привычное сочувствие, и из-за этого Стиву стало совсем совестно. - Ну не то чтобы… - неопределённо протянул он, чувствуя, что отчаянно краснеет. Кевин, по своему обыкновению, не допытывался, видя, что он не хочет распространяться, и это спасло Стива: если бы друг настаивал, он, в конце концов, выложил бы ему всю неприглядную правду. До конца дня они работали в молчании, нарушая его лишь сухими отрывистыми фразами, касающимися исключительно работы. Несмотря на то, что Кевин выглядел спокойным и невозмутимым, когда прощался, Стив чувствовал себя ужасно. Он пообещал себе справиться с эмоциями до следующего утра, чтобы больше не ставить друга в неловкое положение, но думать об этом было легче, чем сделать. Он был таким мрачным, что даже Анна, никогда не обладавшая особенной чуткостью, заметила его состояние. - Что такое? – она подсела к Стиву после ужина, проведённого в почти полной тишине, разминая его уставшие плечи. – Ты сегодня такой молчаливый, грустный… Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё. Он искоса посмотрел на девушку. Несмотря на те чувства, которые он испытывал к ней, и годы, что они провели вместе, он никогда не бывал слишком откровенен с Анной, а она – с ним. И, если только эти тайны не касались их отношений, не могли навредить им, это устраивало их обоих. Он бы и сейчас ничего не рассказывал Анне – особенно ей – но чувствовал, что если не поделится хоть с кем-то, сойдёт с ума. А хуже всего было то, что мысль о том, чтобы согласиться на предложение миссис Досон, уже не ужасала его так, как утром. Сумма, хоть и не была заоблачной, всё же не помешала бы… но Стив говорил себе, что, возможно, его согласие и его ложь и впрямь изменили бы что-то в жизни Келли Досон. Это было единственное оправдание, которое он мог себе позволить, но и оно было слишком слабым, чтобы заглушить голос совести. А вот Анна могла бы его остановить; её возмущённый взгляд, резкие слова непременно отрезвили бы его. Он был уверен, что именно так она и отреагирует, если рассказать ей: какой девушке понравится, что её возлюбленный надумал уйти к другой, даже если не по-настоящему, даже если ради денег для неё? - Это из-за той женщины, которая приходила утром? – всё же и Анне не была чужда некая проницательность. - Я думал, ты спала. - Проснулась и уснула снова. Так это из-за неё? Стив помедлил, набираясь храбрости, и сказал: - Да. Это была миссис Досон, мать жены Кевина… ну, ты её знаешь. Она предложила мне странную сделку. - Какую? – в голосе Анны звучал неподдельный интерес. - Сказала, что её младшая дочь больна, серьёзно, что она влюблена в меня и… Словом, миссис Досон предложила мне пофлиртовать с Келли, притвориться, что она мне нравится, в надежде, что она воспрянет духом и снова захочет лечиться. Даже денег предлагала. - Сколько? - Пять тысяч. На миг ладони Анны остановились и напряглись на его плечах, но почти сразу же задвигались вновь, нажимая и поглаживая, как ни в чём не бывало. Похоже, гнев Анны был куда менее серьёзным, чем Стив предполагал – она ведь никогда не умела сдерживать свои эмоции. Меж тем девушка положила подбородок Стиву на плечо, повернула голову, заглядывая ему в лицо. - И что же ты? Он передёрнул плечами, заодно сбрасывая с них руки девушки. То, что у неё вообще возник этот вопрос, разочаровало его больше, чем он ожидал. Неужели она так плохо знает его, что могла предполагать?.. - Отказался, конечно. Анна пересела лицом к нему и взяла в свои ладони его руки, переплетая их пальцы. - Зря. - Вот как? – ошеломлённо спросил он, поднимая брови. - Может, ты – действительно последний шанс этой девочки. На счастье, во всяком случае, - она говорила непривычно вкрадчиво и на Стива не смотрела, и в душу его закралось неприятное подозрение. – А, может, и на выздоровление. Ну и деньги, конечно… лишними не будут. Прикосновение Анны вдруг стало Стиву неприятно, и он поспешил разорвать его. - То есть, тебе плевать на то, что я должен буду встречаться с другой девушкой… как долго? Я даже не знаю! Пока она не излечится или не умрёт. Ты готова это терпеть? Ради денег? Не миллион же это, в конце концов. Боже, я даже подумать не мог! - Тс-с-с, - она положила ладонь на его губы, но Стив увернулся. – Не миллион, но для нас это немало, так ведь? И да, я готова стерпеть, - Анна подняла голову, и он увидел в её глазах жёсткий блеск, которого раньше никогда не видел, - ради нашего с тобой будущего.