Бумажные крылья

— Хорошо. Удачной тебе дороги. Целую. Анна ещё что-то щебетала в трубку, но Стив уже отключился. Он знал свою девушку: она способна болтать о том, о сём, пока бортпроводники не попросят отключить телефоны, но одна или две лишние минуты не имели теперь никакого значения. Когда Анна с максимально непринуждённым видом собирала чемодан для долгой поездки, когда созванивалась с подругами и выбирала билеты, несмотря на внешнее спокойствие, Стива не покидало ощущение, что ей не по себе от того, что она должна уехать на время, пока Стив будет ухаживать за Келли. И этот долгий беспредметный разговор… как будто Анна боялась положить руку, отпустить его к другой, пусть даже не по-настоящему. Но этот вариант был лучшим из многих — им не придётся пересечься вдруг в одном районе в самый неподходящий момент и причинить боль друг другу. К тому же, Стив знал вспыльчивый характер своей девушки; даже несмотря на все договорённости, Анна могла забыться и устроить сцену ему или Келли. А это никоим образом не будет способствовать успеху дела, за которое он с такой неохотой взялся. И потом, чувство вины было всё ещё довольно ощутимым, ему не хотелось ранить Келли ещё больше. Сколько это продлится? Вопрос, который невзначай задала ему Анна перед отъездом, мучил и Стива. Миссис Досон сказала, что у Келли есть ещё примерно полгода до тех пор, пока изменения в её костном мозге не станут необратимыми — и это ещё были самые оптимистичные прогнозы врачей. Выходит, у него было около четырёх месяцев, чтобы убедить Келли в том, что жизнь кое-чего стоит, и что за неё стоит побороться. Немного поразмыслив, Стив удалил номер Анны: ближайшие два месяца она будет путешествовать со своими подругами и старшим братом, а международная мобильная связь была им обоим не по карману. Они условились, что будут изредка обмениваться электронными письмами, и это также вполне устроило Стива из соображений конспирации. Из тех денег, что миссис Досон уже заплатила ему, Стив частично оплатил поездку Анны, чем немного примирил Анну со сложившейся странной ситуацией. Миссис Досон хотела было снабжать его деньгами, необходимыми для того, чтобы ухаживать за Келли, но тут-то Стив с негодованием отказался. Само предложение показалось ему оскорбительным, хотя, возможно, тот факт, что он взял деньги за то, чтобы соблазнить Келли, заставило миссис Досон думать, что он очень заинтересован в деньгах. Но на душе у него и без этого было в известной степени отвратительно, он не хотел падать в собственных глазах ещё ниже. И потом, он хотел сохранить хоть толику настоящего в своих отношениях с Келли, и пускать пыль в глаза и выдавать себя за того, кем он не являлся, в его планы не входило. Стив посмотрел на календарь на стене. Итак, у него было четыре месяца, чтобы ложью заставить Келли пересмотреть своё отношение к смерти. И он понимал, что теперь действительно хотел, чтобы это случилось. Некоторое время назад он лишь отстранённо сострадал Досонам как семье жены своего лучшего друга, как сострадал всем людям, в дом которых пришла беда — сострадал, но не связывал себя с ними. Теперь же всё было иначе. И дело было не столько в пяти тысячах, которые пообещала ему миссис Досон… Вернее, вовсе не в них. Это лишь подсластило ему пилюлю ужасного предложения Маргарет, и конечно, пять штук были не лишние, но… Но теперь Стив понимал, что искренне хотел помочь. Возможно, этот способ был несколько экстравагантным и точно уж немного бесчеловечным, и только деньги убедили Анну отступиться от него на время… Но не стоило всё валить на Анну; его самого здорово мучила совесть, сколько бы он ни говорил себе, что наверняка согласился бы помочь безо всякого «вознаграждения», убедить себя ему всё-таки не удалось. В конечном счёте, деньги-то он взял. Так что нечего было пытаться играть в благородство, он должен был сделать то, за что ему заплатили. Оправдать каждый цент из пяти тысяч, как делал это каждый день в мастерской. Он вспомнил Келли на пикнике. После свадьбы она немного изменилась: исчезла скованность, робость, отрешённость, которая будто шлейфом тянулась за ней даже на прекрасной церемонии — как будто она вышла из склепа на несколько часов, чтобы побыть с сестрой в счастливейший день в её жизни. Кевин рассказал Стиву недавно, что свадьба была камнем преткновения между Келли и миссис Досон, и Келли с трудом — в чём не было ничего удивительного — сумела переломить всю семью. Теперь у Досонов больше не было денег на лечение Келли, и она, казалось, вздохнула свободно, вырвавшись из оков больниц, обследований и бессмысленных надежд. Это даже звучало ужасно, но явно придало Келли определённую лёгкость. Стив, прежде знавший Келли только как сестрёнку возлюбленной друга, не слишком обращавший на неё внимание, теперь посмотрел на неё совсем по-новому. Случилось бы это, если бы он невольно не связал себя с нею хотя бы на несколько месяцев? Если бы не обещание, данное им её матери? Так или иначе, он обнаружил, что Келли ему весьма симпатична, и что он очень не хочет, чтобы она умирала. Если в его власти было сделать так, чтобы Келли снова захотела жить, он готов был приложить усилия. Но он понятия не имел с чего начать. Он всегда нравился девушкам, и флирт давался ему легко и непринуждённо, но настоящим сердцеедом Стив не был никогда. С Анной отношения развились сами собой, ему почти не приходилось прикладывать каких-либо усилий и завоёвывать её. С Келли всё будет не так. Ему придётся разыграть влюблённость, как по нотам, и права на фальшь и ошибку он не имел. Ну а что если Келли не поддастся его ухаживаниям? Это было маловероятно, если верить её матери, но и такое могло случиться. Не то чтобы Стив был уверен в собственной неотразимости, нет; но он спрашивал себя не раз и не два за эти дни, как бы он повёл себя на месте Келли? Стал бы он стараться взять от этой жизни всё, не считаясь с чувствами других людей, или попытался бы оградить тех, кого любил, от этой боли? И какой путь выберет Келли? Он знал её ещё не то чтобы хорошо, но что-то подсказывало ему, что она выбрала бы второй путь и ни за что не позволила бы страдать от её смерти ещё одному человеку. Если так и случится, что ему делать? Одолеваемый такими нелёгкими мыслями, он отправился на работу. Несколько часов они с Кевином работали в молчании, нарушаемом иногда лишь редкими рабочими просьбами или предложениями. Кевин несколько раз бросал на него вопросительный взгляд, но погружённый в мысли о Келли, Стив не придавал ему значения. Когда настало время обеда, и Кевин предложил ему отправиться в привычную забегаловку поблизости, Стив только пробормотал что-то нечленораздельное, продолжая крутить гайки. Есть ему не хотелось, как и разговаривать, к тому же, ему казалось, что в глубине души Кевин не одобряет всю это затею и уж точно осуждает способы миссис Досон возродить в Келли желание жить. А так или иначе, это должно было непременно всплыть в их разговоре, потому что это было единственное, о чём мог думать Стив. Но Кевин терпеть не мог, когда его игнорировали, и Стиву не стоило об этом забывать. Хватка у Кевина была что надо, и большая рука сжала его запястье так сильно, что захотелось выпустить гаечный ключ. А ещё лучше — огреть наглеца куда уж там придётся. Мгновенная вспышка была отголоском тех драк, которые они часто устраивали между собой в младшей школе: оба упрямые, оба своенравные, неуступчивые, только в Стиве ещё была эта звериная привычка дракой выцарапывать себе место под солнцем, ну а у Кевина — обострённое чувство справедливости, он не терпел, когда Стив пытался задирать одноклассников. — Что это с тобой сегодня? — серьёзно спросил он, и Стив понял, что он не просто так поболтать решил. — Я всё время думаю о Келли. Было видно, что Кевин изо всех сил постарался остаться невозмутимым, но всё же поджал губы. Похоже, ему самому было неловко, его тяготило это знание, и Стив не был удивлён; хранить подобного рода тайну было бы тяжело любому человеку. Даже смешно вспоминать, как упрямо Кевин добивался от Стива признания — и вовсе не смешно становилось, когда Стив вспоминал, какие мысли на самом деле тогда одолевали его. Значило ли это, что Кевин считал его настолько подлым и испорченным, раз допускал даже мысль о романе Стива с Мией? Вероятно, он ощущал себя виноватым из-за этих подозрений, и теперь пытался искупить эту вину, ни словом, ни взглядом не показывая, что осуждает решение Стива на счёт Келли. Но похоже, это была не та тема, которую Кевин готов был обсуждать. И снова попал впросак, вынудив Стива открыться. — Хочешь отказаться?.. — осторожно спросил он. Стив не был уверен, что знает, на какой именно ответ рассчитывает Кевин. — Думаешь, я могу? Думаешь, это будет правильно? Миссис Досон рассчитывает на… на удачный исход, — уклончиво закончил он, всё ещё не вполне понимая, какой исход в данной чудовищной ситуации может считаться удачным. Кевин долго смотрел на него, будто не решаясь что-то сказать. Стиву стало не по себе от холодка, который он заметил в глазах друга. — Удачный? — Это слово словно застряло в горле Кевина. — Могу допустить, что миссис Досон не в себе… после всего, но ты? — Хорошего мнения ты о своей тёще! И потом, мне кажется, что ты ничего не имел против, когда я тебе рассказал! Если бы я только знал… — Он покачал головой, достал сигарету из пачки и закурил. После долгого перерыва он курил ещё редко, но полагал, что вредная привычка вскоре вновь станет неотъемлемой частью его жизни — так было хоть чуточку легче. Похоже, его слова немного отрезвили Кевина, лицо его приобрело ещё более виноватое выражение. — Извини, я просто… — Как и всегда в минуты нервного напряжения, Кевин покусывал верхнюю губу, и это знакомое движение родом из детства смягчило гнев Стива, напомнив ему, как много они пережили вместе. — Я надеялся, что ты что-то придумаешь, чтобы избежать… — Я даже не пытался, — сказал он, делая очередную затяжку. — Знаешь, что я подумал? Вдруг это действительно поможет? Поспособствует тому, чтобы Келли перестала упрямиться и вернулась к лечению? Миссис Досон сказала, что шансы малы и уменьшаются день ото дня, но они всё же есть. Приблизительно четыре месяца… — Считаешь себя столь неотразимым, как прекрасный принц из сказки? — усмехнулся Кевин. — Один поцелуй — и о лейкозе остались лишь воспоминания? Стив нахмурился. — Считаешь меня настолько самовлюблённым придурком? — Нет. К изумлению Стива Кевин вынул из брошенной на скамейку пачки сигарету и тоже закурил. В последний раз Стив видел друга курящим в конце старшей школы; в отличие от него самого, Кевин о своём здоровье заботился. — Однако, — протянул он. — Это всё будет на твоей совести. — Кевин закашлялся, потом задумчиво посмотрел на дымящуюся сигарету и с отвращением заявил: — гадость. Некоторое время они молча курили. Вообще-то уже пару дней Стив раздумывал о том, чтобы попросить Кевина помочь в этой затее, раз уж он оказался посвящённым во всё, но сейчас у него возникли сомнения. Кевин явно предпочёл бы быть вовсе не втянутым во всё это. И Стив, быть может, предпочёл бы, чтобы ни одна живая душа не знала, на какую низость он пошёл, но с другой стороны, было некоторым облегчением, что его лучший друг знал правду и всё ещё относился к нему по-прежнему. Во всяком случае, если всё откроется, будет на свете хотя бы кто-то, кто не будет шокирован и откажется перемолвиться с ним словечком. Пока Кевин не знает о деньгах. — Почему ты думаешь, что Келли согласится вернуться к лечению? Даже если миссис Досон права, и ты действительно нравишься ей. Келли пережила не один курс химиотерапии, каждый давался ей нелегко, и после длительного перерыва нужно начинать всё с начала, и будет ещё тяжелее. Почему вы думаете, что она пойдёт на это? Даже ради человека, в которого влюблена. — Скажи мне вот, что, — обратился он к другу, — если бы ты был в схожей ситуации, и Мия попросила тебя попытаться выздороветь ради вашего совместного будущего, ты бы не попытался? Даже если бы шанс был минимальный? А на другой чаше весов — много лет вместе? Кевин долго молчал, нахмурившись. Было видно, что даже подобное предположение причиняет ему вполне реальную боль, и в каком-то смысле Стив даже позавидовал другу: не каждому в жизни дано пережить подобные всепоглощающие чувства и, особенно, узнать взаимность. По сравнению с любовью Кевина к Мие и её — к нему, собственные отношения Стива и Анны были ничем иным как жалкой подделкой. — Думаешь, у Келли всё так серьёзно? Стив фыркнул. — Откуда мне знать?! Миссис Досон уверяла меня, что это так, что это может помочь… почему-то. Наверное, её матери лучше знать. Он помолчал несколько мгновений, стараясь унять раздражение. Как жаль, что Кевину нельзя было рассказать всё… Но он едва ли понял бы его — а кто бы понял? Выглядело всё это достаточно мерзко, Стив даже пожалел, что взял деньги. С другой стороны, даже то, что Кевин знал, похоже, бесследно не прошло. Насколько бы проще всё было, если бы Кевин просто подумал, что Стив вдруг пересмотрел своё отношение к Келли. — Я действительно хочу помочь, если это возможно. Поверь мне, пожалуйста. — Я верю, Стив. Просто… У меня всё ещё это не укладывается в голове. Прости. — У меня тоже. — Он взъерошил волосы на голове. — До сих пор не могу понять, как так меня угораздило. Но… Мне потребуется твоя помощь. И возможно, Мии. Когда речь заходила о его жене, всегда мягкий, вежливый, обходительный и осторожный Кевин превращался в настоящего льва. Как бы то ни было, когда Келли уйдёт, у Мии останется лучший утешитель на свете и самый любящий человек. И сейчас, судя по нахмуренным бровям и крепко сжатым губам, Кевин собирался бороться за спокойствие жены до последнего, даже с ним, своим лучшим другом. — Ты только Мию сюда не втягивай, ладно?! Она будет страдать из-за бестактности своей матери, из-за лжи, которой вы собрались опутать Келли, и из-за того, что ей придётся хранить эту тайну. Зачем она тебе понадобилась?! Стив примирительно поднял руки. — Вовсе я не собираюсь рассказывать обо всём Мие. Я что, по-твоему, на самоубийцу похож? — Он улыбнулся, надеясь сгладить углы. И в самом деле, он легко представил, что бы сказала Мия, если бы он выложил ей даже то, что рассказал Кевину. Он посчитал бы себя очень удачливым, если бы ему просто удалось унести ноги. — Мне кажется, будет немного странно, если я вот так вдруг стану ухаживать за Келли. Когда я говорил с ней на пикнике, подумал, что она… скажем, поставила на себе крест, уверена, что ничего хорошего её больше не ждёт… — А ты удивлён? Он отмахнулся. — Думаешь, ей не покажется подозрительным, если я вдруг стану заваливать её цветами и приглашу в ресторан? Она насторожится и решит, что это неправда… — Но это так и есть. — Хватит! — Он снова начал злиться. — Ты спросил, что со мной не так — и я рассказал тебе всё! Это действительно заботит меня, я думаю об этом постоянно. Думаешь, я не жалею, что согласился на эту кошмарную просьбу?! Каждый день с того момента, как согласился! Я не хочу потерять лучшего друга из-за девушки, которую мне… просто жаль! Но видел бы ты глаза миссис Досон в тот момент!.. Я хочу помочь, но жалею, что эта роль выпала мне. Ты хотел знать, что меня беспокоит — я тебе рассказал! И ты теперь на каждое моё слово реагируешь так, будто я уже кого-то убил! — Ладно, ладно… Извини. Я ничего не могу с собой поделать, но я постараюсь. Мне нравится Келли, я отношусь к ней как к младшей сестрёнке, мне невыносимо, что её чувствами будет кто-то вот так играть… даже если мой лучший друг, даже если из лучших побуждений. Лучше бы я и вправду ничего этого не знал! Но уже слишком поздно, да? — Он неуклюже улыбнулся, и Стиву показалось, что это хороший знак. — Ты не можешь отказаться, я не могу забыть… А я сам настоял, чтобы ты рассказал. Судя по всему, у тебя есть план. Но я не хочу, чтобы ты впутывал сюда Мию. Ей и так слишком больно, я не хочу, чтобы она ещё чувствовала вину перед Келли. — Мне просто нужно, чтобы вы ещё пару раз пригласили меня и Келли куда-нибудь с вами. Тогда всё будет выглядеть естественнее, — проворчал он. План, на самом деле, был довольно шатким. Молчание Кевина длилось довольно долго, и Стив уже решил, что к его просьбам друг остался глух. Но вот выражение лица Кевина изменилось, как будто раскололась напополам маска. И как он мог в нём сомневаться? — Ладно, — нехотя, но всё-таки согласился Кевин. — А теперь, умоляю, пойдём поедим чего-нибудь. Но согласие Кевина участвовать в этой авантюре довольно долго не было подкреплено ничем, кроме данных под давлением слов. Впрочем, наверное, это Стиву казалось, что время летит — не угнаться; на деле же прошла всего неделя с их разговора до того момента, как Кевин прислал ему короткое смс, извещавшее, что он, Мия и Келли будут ждать Стива в боулинге в субботу вечером. А до этого Стив в лучших традициях ненавистных ему романтических комедий подкарауливал Келли у дома и у магазина, имитируя случайные встречи. А она смущалась и удивлялась, но всегда держалась с ним… осторожно. Как будто не могла поверить, что кто-то может просто так улыбаться ей и говорить комплименты… Впрочем, стоило ли удивляться? Что видела эта девушка, что помнила из своей жизни, кроме больниц, капельниц и лицемерных утешений врачей и медсестёр, говоривших, что она, измученная терапией, прекрасна, утверждавших, что она поправится, и тут же выкладывавших перед ней безжалостные, неумолимые результаты анализов? И ему было одновременно приятно радовать её словами, которых она, похоже, ни от кого и никогда больше не ждала, и в то же время невыносимо быть одним из тех, кто снова обманет её. В боулинг Стив явился, напоминая себе, что действовать нужно быстрее: время летело, время, беспощадное к Келли. Если Кевин не сможет помочь ему и будет так же долго собираться с мыслями всякий раз, как собирался сегодня, они могут потерять драгоценное время. И тогда ему придётся всё брать в свои руки. — Ты опоздал! — крикнул ему Кевин, стоя у дорожки в разноцветных кедах и с видом знатока держа шар. Мия нетерпеливо приплясывала рядом с ним, но Келли сидела за столиком с отсутствующим видом. Словно не понимала, зачем её сюда притащили. Но едва она увидела Стива, как щёки её порозовели, и сама она будто встрепенулась. Стива обдало жаром при виде того, как эта девушка преображается рядом с ним. Это было низко, подло, и он ненавидел себя за это, но это доставляло ему какое-то незнакомое удовольствие. Он чувствовал себя значимым. С Анной он никогда ничего подобного не испытывал. — Привет, — несколько неловко поздоровался он. Что ж, влюблённые ведь часто бывают неловкими, и какая разница, что его неловкость вызвана совсем другими обстоятельствами? — Привет. Келли кивнула ему, и очень быстро отвела взгляд на пустующее табло, словно ничего интереснее для неё сейчас не существовало. Стив не смог сдержать улыбку: это было забавно и мило. Он сел рядом с ней, и теперь она больше не могла игнорировать его. Румянец всё ещё украшал её лицо. Видимо, поняв, что он никуда не денется, она всё же повернулась к Стиву через несколько мгновений; Мия и Кевин были полностью поглощены друг другом и не обращали на них никакого внимания. Это можно было бы даже назвать неприличным, если бы их бросающаяся в глаза идиллия не была такой милой. — Не знала, что ты придёшь. — Кевин позвал меня в последний момент. — Он кивком поблагодарил официантку, принесшую ему пиво; девушка была симпатичной и подмигнула ему, но Стив сделал вид, что не заметил этого. Келли рассеянно кивнула, но потом нахмурилась, будто её осенила не слишком приятная мысль. — Ну конечно, чтобы я не была им такой обузой! Что ж, поздравляю: тебя, видимо, назначили мне в няньки. Решили, что раз один раз получилось… Но сегодня я не собираюсь напиваться. — Она почти с отвращением посмотрела на его бокал. — И вообще я не так уж хотела идти сюда… Он едва не поперхнулся пивом, услышав эту гневную тираду. Вероятно, лучше было бы, чтобы Келли думала именно так, чем чтобы узнала истинную причину, но и это не входило сейчас в его планы. Всё должно было выглядеть непринуждённой случайностью, а не вызвать гнев и обиду в Келли. — Полегче, — он усмехнулся и поднял руки вверх, изображая покорность. — Всё вовсе не так. Тем более, я вовсе не против побыть твоей нянькой… — А как?! — …если это потребуется. — Если всё не так, то почему ты здесь? — Келли впилась в него пристальным взглядом светло-карих, с золотинкой, глаз. Сейчас их выражение почему-то напомнило ему глаза ястреба, которого он видел в телепередаче по «Дискавери», и впечатление это было не из приятных. Но он сумел выдержать этот взгляд. Откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, потягивая пиво. Келли, похоже, его невозмутимость удивила. — Просто Кевин — хороший друг, который не может бросить своего друга в беде. — В беде?! — Голос Келли взвился, и Стив почувствовал острое желание извиниться: какая беда могла сравниться с её бедой? Но в то же время он не хотел акцентировать внимание на болезни Келли, поэтому вопросительно поднял брови, будто не понял её выпада. — Что у тебя случилось? — в голосе её звучало плохо скрытое ехидство. — Если помнишь, я говорил, что у меня с моей девушкой… не всё ладится. Так вот, кажется, мы окончательно порвали. — Кажется? — Закончили на плохой ноте, и Анна уехала. Думаю, это более чем красноречиво. И вот Кевин решил, что не дело мне страдать дома одному. — Правильно, — кивнула она, — лучше страдать в компании. По опыту знаю. Если страдать как следует, в следующий раз они оставят тебя в покое. — Она говорила непринуждённо, но по коже Стива пробежали ледяные мурашки. Сперва и не поймёшь, шутит она искренне, или это горькая ирония, злое бессильное смирение перед своей нелёгкой судьбой. Ему больше всего на свете хотелось прекратить этот становившийся тягостным разговор, но он должен был расшевелить Келли. — Может быть. Пока что страдать у меня плохо получается, хоть дома, хоть в компании. Хотя приятного, конечно, в этом мало — всё-таки несколько лет мы были вместе. Но не хочу тебя этим утруждать. Сыграем? Келли резко поднялась со странно решительным видом. Может быть, он обидел её или напугал, и она решила уйти? Озадаченный, Стив про себя отметил, что она не взяла рюкзак, лежащий на соседнем стуле, и джинсовую куртку, бесполезную в жаркий летний день — наверняка привыкла таскать её с собой везде, опасаясь внезапного, губительного для плохого иммунитета холода. Значит, не собиралась уходить. Так же стремительно Келли обогнула стол и вдруг подошла к нему и положила руку на его запястье. Стив успел разглядеть худенькие бледные пальцы с обгрызенными ногтями, кожу почти прозрачную с просвечивающимися голубыми венами. Заметив, что он рассматривает её руку, Келли так же быстро убрала её. Стив поднял удивлённый взгляд на неё. — Ты правда пришёл сюда не для того… не исключительно для того, чтобы я не чувствовала себя одинокой, третьей лишней?.. — Она не смогла скрыть робкую надежду в голосе, и в то же время ей явно было неловко, и её снедало возмущение от одного предположения, что кто-то может додуматься до такого. А они могли. Подозрения и недоверие Келли были хоть и смешными, но отнюдь не беспочвенными. Немного пообщавшись с этой семьёй, посмотрев на них со стороны, Стив уже понял, как всё было устроено: каждый из них заранее скорбел о Келли и пытался подстроиться под неё, делая вид, что они все, включая Келли, живут самой обычной жизнью. Но это не была обычная жизнь, это были извинения за то, что она умирает, а они — нет. Каждый член семьи Досон испытывал непреодолимое чувство вины перед Келли и пытался эту вину искупить. Так, словно бы кто-то из них был виновен в её болезни. Никто не в силах был бы игнорировать столь мощную лавину жалости, исходящую буквально ото всех. Вот и Келли не могла, и искала теперь эту раздражающую жалость в каждом, с кем её сталкивала судьба. В том числе, и в нём. Похоже, она просто не верила, что люди могут испытывать к ней ещё какие-то чувства, кроме жалости. — Правда. Так мы будем играть? Смотри, у Мии с Кевином всё довольно неплохо идёт, — он указал на монитор над их дорожкой как раз тогда, когда удачно посланный Кевином шар выбил «страйк». — Нам придётся хорошенько постараться, чтобы уделать их. Она несколько раз моргнула, словно ожидала услышать от него что угодно, кроме этого. — У… уделать? Нам? — переспросила, и румянец на её щеках стал ярче. Удивительно, как легко она краснела. — Знаешь, я не очень хорошо играю… и эти шары такие тяжёлые… — Келли неуверенно посмотрела на яркие шары и вздохнула. — Боюсь, у нас ничего не выйдет. — Стоит попробовать. — Стив подмигнул ей и подал самый лёгкий из имеющихся шаров. Одно он сегодня понял точно: легко с Келли не будет.