Ашикаби-(полу)ангел

      После давешнего освобождения острова Камикура от проникших туда то ли наёмников, то ли военных — Карасуба не вникала, из чьих именно тел она сложила симпатичную пирамидку несколько лет назад, — Дисциплинарному Отряду совсем не осталось работы. Силы МБИ хорошо охраняли остров и без помощи секирей. Повторное проникновение никто не думал проводить после сокрушительного фиаско, поэтому более не требовалась и повторная зачистка, а нужда в готовности отбивать прямое нападение отпала ещё после первой же и единственной попытки полномасштабного вторжения. Поняли, наверное, бессмысленность подобного поступка.       Что Мия, что Мацу, что Кадзехана, что сама Карасуба, что Муцу — никто из них тогда даже не вспотел, а между тем потери врага составили десятки уничтоженных машин, несколько потопленных лично Мией военных кораблей, ну а потери в живой силе — их просто никто не считал. Естественно, что хотя вторжение и состояло из целых трёх волн (вот сколько их понадобилось, чтобы до куцых мозгов человечишек дошла бессмысленность таких атак), высокие чины в штабах противника и политики всё же угомонились. Наверняка МБИ с Минакой во главе получили с этого какие-то преференции, вовсе секирей не касающиеся, но уж до этого Карасубе дела не было.       Нет такой силы в мире, которая могла бы противостоять Наказующим! И это единственное, что имеет значение.       Первый Дисциплинарный Отряд доказал свою силу.       Второй Дисциплинарный Отряд — состоящий из Карасубы и той женщины — доказал свою силу. Ведь обе они тоже отнюдь не потерпели поражения при зачистке острова. Они смели врага всего лишь вдвоём, стёрли его в порошок запугали до смерти, и тот, бессильный что-либо сделать, мог только с ужасом предчувствовать скорую мучительную гибель. Прекрасный был день! Если бы не одно «но»: пострадала Мусуби-тян. С одной-то стороны, она была не более чем глупым ребёнком, а никак не Наказующей, так что не в счёт. Вроде бы ничего страшного не случилось, ну подумаешь — вот-вот помрёт одна секирей, сколько ещё таких смертей будет, когда план развернётся!.. Но та женщина отдала Мусуби своё тама! Самым наглым, самым хамским образом пожертвовала собой! А Карасуба снова осталась одна. Непростительно. Непростительно!!!       И вот — настало время Третьего Дисциплинарного Отряда, его время доказать свою силу.       Теперь, наконец, оценив её по достоинству, лидером сделали Карасубу, единственного бессменного члена Отряда, который не покинул его несмотря ни на что, который устоял и перед соблазнами, слабостями — в отличие от остальных Наказующих первой смены, — и перед смертью — в отличие от той женщины. Она по праву возглавила Третий Дисциплинарный Отряд, с гордостью продолжая носить форму Первого, но — не на кого ей было обратить свой вечный гнев, свою неугасимую ярость. Хоть на ашикаби и напарницах срывайся.       Впрочем, силы воли Карасубе было не занимать, она вполне могла до поры до времени подавлять свою жажду крови, не испытывая особенных неудобств. Главное, компенсировать чем-нибудь приятным, хотя бы и плотскими удовольствиями. Если нельзя купаться в крови жертв, то уж залезть в бассейн с горячей водой и нежиться точно можно! И — чтоб пузырьки были! Без пузырьков никак нельзя. Да, пузырьки — определённо важно. А если их не будет, всегда можно хорошенько кого-нибудь помучить. Например, отловить сантехника. Или инженера. Да хоть главного инженера!       В общем, пузырьки в бассейне были всегда.       Вот Карасуба и нежилась там, порою дни напролёт. В МБИ хорошо заботились о своих сотрудниках, будь они хоть людьми, хоть секирей. Глупая Мия, отказаться от горячей булькающей воды всего лишь из-за какой-то обиды! Да ещё и на саму Карасубу зубы точит. Смешно: хотела бы — уже прибила. Всё-таки Мия — это совершенно другая лига. Но вот хватит ли ей духу убить Карасубу? Не-а. Дескать, сойдись они обе в бою, и полгорода исчезнет с лица земли. Ну кому какое дело до этих людишек?! Если бы Карасуба хоть на миг допустила, что может победить Мию — они бы уже сцепились, и не важно, уцелел ли бы город. Увы-увы, Мия — это действительно иной уровень сил и способностей. Ну и пусть терзает себя, дура. Ей же хуже.       Правда, настоящих дел для Третьего Дисциплинарного Отряда как не было, так и нет. Задачей третьего поколения являлось наказание слишком много о себе возомнивших секирей. Но тех хотя и будут выпускать в город в течение ещё нескольких месяцев, до тех пор столкновения между ними почти не предусмотрены. А раз не предусмотрены обязательные столкновения, то и повода покидать город ещё нет, нет и повода нарушать правила — нечего пока нарушать. Вот и получается, что карать их не за что. Нет, Карасуба нашла бы повод, но гоняться за ними просто так, чтобы придраться? Фи.       Единственными пугающими неокрыленных событиями были насильственные окрыления, которые поощрял Минака. Вот они могли бы подтолкнуть их ко всяким глупостям, равно как и давление со стороны уже окрылённых. Но, несмотря на все свои злоключения, неокрыленные даже не думали о том, чтобы покидать город. Интересно, что бы сделал Минака, если бы такие умники нашлись? Неужели же заставил бы Карасубу становиться сыщиком? Пусть и не мечтает. Задержать и доставить по частям — это можно, но искать самой?..       Однако этого и не требовалось. Почему-то все секирей были свято уверены, что своего ашикаби можно найти в одном единственном городе. Ха-ха. Наивные. В мире людей целые миллиарды, а в Синто Тейто — всего-то с десяток-другой миллионов.       Не вылезая из тёплого бассейна, Карасуба с удовольствием смотрела сквозь огромное окно на то, как идёт снег. Как хорошо... Снаружи темно и, наверное, холодно, а здесь — тёплая вода... И пузырьки. И можно ни о чём не ду-у-ума...       — Карасуба-сан! — раздался бесивший Карасубу голос этой... как её... розовой.       — Чего тебе, Бени-тян? — нехотя разлепила глаза Чёрная Секирей.       — Нацуо-сама зовёт вас к себе!       Карасуба ухмыльнулась.       — Ты сказала это таким тоном, словно Нацу-кун внезапно сменил ориентацию, заделался шейхом и теперь хочет добраться до моего тела, будто я его наложница. Если это так, передай ему, чтобы он шёл...       Беницубаса залилась краской.       — Н-н-н-ничего подобного! Нацуо-сама не такой! Он сегодня... посмотрел на меня. И улыбнулся, вот!       — О? — Карасуба по-дельфиньи перевернулась в воде. — Да нет, Бени-тян, он именно такой. Пора бы тебе признать это.       — А вам откуда знать?! Вы совсем не интересуетесь Нацуо-сама, как должно секирей! Да вам просто всё равно!       Карасуба только ухмыльнулась.       Уж кому, как не ей самой знать, каков Нацу? Ведь и выбрала она его совсем не потому, что как-то особенно тепло относилась к нему. Во-первых, ашикаби-педераст не стал бы её домогаться и лезть в её личную жизнь. Это самое меньшее, чего Карасубе требовалось от своего ашикаби. Конечно, подошла бы и любая девушка с нормальной ориентацией. Но тут уже на первое место выходило «во-вторых»: Нацуо был удобным инструментом и союзником, который (так уж сложились звёзды) тоже хотел отомстить всему миру. Он тоже хотел, чтобы мир горел. И он сгорит, потому что этого же хочет и сама Карасуба.       А эта розоволосая дура пусть надеется на взаимность. Её судьба, пусть пока не близкая, — смерть в руках Карасубы или Мусуби. Ведь они обещали друг другу сразиться, когда останутся единственными секирей. И Карасуба сделает всё, чтобы так оно и было.       — Поверь мне, я знаю, — с иронией сказала она девушке, которая и не подозревала о своей участи. — Так чего он хочет-то?       Беницубаса насупилась, но ответила:       — Сегодня организовывают какую-то деловую встречу МБИ и кого-то ещё. Нацуо-сама сказал, что вы из нас троих больше всего похожи на человеческую девушку, и хочет, чтобы вы его сопровождали.       — А не пошёл бы он в задницу? — Карасуба фыркнула. — Я ему не эскорт-шлюха. Если он боится шокировать деловых партнёров-гайдзинов обычным выбором пары, пусть идёт один.       — Это приказ и Минаки-сана тоже.       Карасуба вздохнула, шумно заплескавшись в воде.       — Тогда это и вправду что-то важное. Так и быть, вылезаю, но с Нацу-куна причитается, так и передай ему.       Чёрная Секирей вальяжно поднялась по ступенькам из воды и, не потрудившись обтереться, направилась к валявшейся на полу одежде.       Беницубаса стояла молча, задохнувшись от возмущения.       — Карасуба-сан! Он же наш ашикаби! — наконец, воскликнула девчушка, придя в себя.       — И чё? — удивлённо переспросила голая Карасуба, надевая халат. — Ну, не хочешь говорить ты, сама скажу.       На этот раз слов Беницубаса не нашла. Карасуба хмыкнула и быстро покинула своё любимое помещение в башне МБИ.       Несколько минут пешком по коридорам под сладкую музыку разбегающихся буквально из-под ног пугливых сотрудников МБИ, и Карасуба без стука ввалилась в кабинет своего ашикаби, который как раз говорил по проводному телефону, прошла к столу и уселась на него.       — Йо, Нацу-кун, — поприветствовала она Нацуо и нажала рукой на рычаг телефона.       — Карасуба-сан... — Нацуо состроил страдальческое лицо. — Это был очень важный звонок.       — Знаешь, в каждом первом фильме эту фразу говорят, когда кто-то сбрасывает вызов. Но если это и в самом деле важно, спишешь на проделки «Мацу-тан».       — Чтобы она стала нам вдруг пакостить, а не просто собирать информацию, ей придётся как минимум выпить для храбрости. А Первая этого не позволит, — заметил Нацуо. — И уж точно не сегодня.       — Почему так?       — Потому что Хомура окрылился. И привёл ашикаби к себе домой, видимо, теперь она там будет жить. А это значит, что с Первой уже наверняка случился приступ паранойи и воспаление бдительности, всё, естественно, на почве непристойного поведения.       — Это да, — ухмыльнулась Карасуба. — Так чего звал-то?       — А Красная не сказала? — поднял бровь Нацуо.       — Какая же она Красная, если она самая что ни на есть Розовая? Но, если говорить по сути, кое-что она могла упомянуть.       — Тогда ты знаешь, что мне нужна твоя помощь.       — В чём дело?       Нацуо вздохнул.       — Минака-сан сказал, что сегодня будет ужин с деловыми партнёрами. Всё в европейском стиле. Ты вилкой-то пользовать уме...       Нацуо моментально замолчал, скосив глаза на нодати, остриё которого больно кололо ему горло.       — Не забывайся, ашикаби-кун, — ледяным тоном сказала Карасуба, отбросив напускную игривость. — Не делай ошибки, считая, что ты хотя бы равен мне, обезьянка. И сохрани твою душу шинигами, если ты хоть на миг допустишь, что превосходишь меня — не для игры на публику, а всерьёз.       — Я понял... Карасуба-сама... Простите, это была неудачная шутка.       Меч в тот же миг вернулся в ножны, испив, однако, капельку крови Нацуо. Чёрная Секирей всегда поила своё оружие, если обнажала лезвие.       — Но ты так и не договорил, Нацу-кун, — улыбнулась парню Карасуба, прижмурившись.       — Это будет... европейский ужин. Через полчаса вы должны быть готовы. Вам надо будет изображать из себя мою спутницу. Возможно покушение на меня или одного из наших партнёров. Попытаются застрелить или зарезать. Глупо, конечно, но предосторожность...       — О-о-о! — расплылась в улыбке Карасуба. — Обожаю покушения.       — Вам надо будет его предотвратить, а не устроить, — опасливо заметил Нацуо.       — Не беспокойся, Нацу-кун, ловить глупых заговорщиков я тоже люблю. Я, конечно, ни разу не пробовала, но уверена, что мне очень понравится... А допрашивать его будут? Чур, кожу снимать буду я!       Нацуо закрыл лицо руками, опершись локтями на стол.       Карасуба улыбнулась, довольная произведённым впечатлением, и упорхнула к себе — переодеваться. Она не очень любила носить вечерние платья, да ещё и без нодати разгуливать, но если уж приходилось так поступать — она должна выглядеть эффектно!       Через полчаса она была готова, как Нацуо и просил, и тот зашёл за ней. Беницубаса под каким-то предлогом приплелась вместе с ним и теперь пыталась просверлить в Карасубе взглядом дыру. Ну или хоть платье её испортить. И, конечно, ничего у неё не вышло.       Карасуба с удовольствием прокатилась до ресторана в шикарной машине — какая-то модель кадиллака, она не интересовалась подробностями. Всё-таки МБИ не скупится.       Ужин, как ни странно, прошёл очень буднично. Карасуба строила глазки каждому хоть сколько-нибудь привлекательному мужчине и вовсю наслаждалась реакцией Нацуо, которого она таким образом выставляла в глупом виде. На реакцию человеческих спутниц этих людей она не обращала малейшего внимания, ведь они, как и их мужчины, не стоили даже того, чтобы окрасить её нодати.       Именно из-за такой унылой будничности к концу ужина её настроение стало портиться. Ведь они засиделись заполночь, а никто так ни на кого и не покусился. Когда переговоры уже заканчивались, Карасуба извинилась и вышла. Нацуо торопливо вызвался сопроводить её: он не хотел оставаться там без неё, наверняка боялся.       — Карасуба-сан, объяснитесь, — перехватив её у дверей туалета, он потянулся было схватить её за руку, но в тот же миг передумал и резко спрятал руки за спину.       — Да чего объяснять, Нацу-кун? — раздражённа пнула она какую-то вазу, со звоном грохнувшуюся на пол. — Нет никакого покушения. И не будет.       — Мы должны проявить терпение, Карасуба-сан!       Вдруг Карасуба услышала шаги. Шаги одного хорошо знакомого ей человека.       Она улыбнулась.       — Терпение? — спросила девушка у Нацуо, только чтобы тот болтал и дальше.       — Да! Именно терпение. Минака-сан не обрадуется, если мы сорвём его планы.       — О, может быть, но вы ничуть не сорвали моих планов, Карасуба-сан, Нацуо-сан, — выскочил из-за их спин Минака, заставив Нацуо подпрыгнуть. — Всё прошло как по маслу!       — Простите? — растерялся парень.       — Поскольку уважаемая Карасуба-сан была занята деловым ужином, наши любезные деловые же партнёры решили, что именно это тот случай, который нельзя упускать.       — Что? — теперь удивилась Карасуба.       — Они ничего не знали о других членах дисциплинарного отряда, а Карасуба-сан очень уж заметно себя ведёт, и поэтому её хорошо знают.       — Польщена, — сухо сказала девушка.       — Не стоит благодарности, — отмахнулся Минака. — Так вот наши партнёры решили слить нам информацию через других наших партнёров... Впрочем, не буду вдаваться в подробности. Если кратко, нам дали знать о готовящемся покушении, причём за полтора часа до обеда. Для них это, видимо, был единственный способ удалить Карасубу-сан из здания МБИ. Наши партнёры, видите ли, считают, что вы в свободное время патрулируете здание МБИ, вылавливая шатающихся там посторонних, а девяносто процентов нашей системы безопасности завязано на вас лично.       — Что за глупости, — фыркнула Карасуба.       — Именно, именно глупости, — энергично закивал Минака. — Однако благодаря этим глупостям мы поймали крота и шпиона. Крота придётся сдать властям, но шпиона-то у нас официально как бы и не было... Вы меня понимаете?       Карасуба криво ухмылялась, дико сверкая глазами.       — В машину, живо! — скомандовала она, схватив Нацуо за шиворот.       — Не смею вас давать вам советы, — вмешался Минака, — но я бы предложил свой вертолёт.       Оскалившись, Карасуба потащила своего ашикаби вверх по лестнице.       Всего через несколько минут она снова была в здании МБИ.       — Всё самое важное у него уже узнали, — деловито заметил Минака. — Но, быть может, вы сможете разузнать ещё что-нибудь. А если и нет — невелика беда. Развлекайтесь.       Карасуба мысленно поклялась отдариться Минаке. Ведь царский же подарок!       Разговор она начала с того, что сломала несчастному пальцы и отрубила ухо...       Пытки оказались далеко не тем же, что и резня. Карасуба поняла это всего через три минуты, и по-детски надулась в ответ на своё разочарование. Она ждала, что вот-вот почувствует дикий восторг и удовольствие, ведь крови было достаточно. Но почему-то эта кровь не дарила ей никакой радости, даже когда она начала снимать кожу. Вот дать бы эту куску мяса хотя бы ножик, вот тогда бы она повеселилась! А так...       Карасуба сплюнула. Обойдётся Минака. Не будет она ему ничего дарить. И не подарок это от него, а так, мелкая подачка. А главное, глава МБИ только разжёг её любопытство, но ответов не дал. Сама-то она ничего не узнала, разве что только то, что шпион оказался каким-то масоном. Тьфу.       Чёрная Секирей полоснула его по горлу своим нодати.       Отшвырнув тело в сторону, она было вложила меч в ножны, как вдруг почувствовала, что у неё на голове шевелятся волосы, а кто-то невидимый, неосязаемый обращается к ней, словно из-за спины...

***

      Этой ночью многим секирей приснился странный и страшный сон — разумеется, тем из них, кто спал. Окрылены они были или нет — это не имело никакого значения, сон пришёл ко всем. А те, кто бодрствовал, всего лишь услышали далёкий голос... нет, Голос, даже Глас, но зато услышали наяву.       Уж лучше бы он им приснился. Глас пробирал до костей. Глас заставлял их сердца сжиматься в страхе и ужасе. Глас был за пределами понимания. Сверхъестественный, жуткий, чуждый самой природе секирей.       Что это было? Воплощённый ужас? Воплощённая смерть? Воплощённое возмездие?       На эти вопросы у них не было ответов. И они предпочитали не искать их, а забыть всё как страшный сон.       Да и легко ли принять сны и «слуховые галлюцинации» всерьёз, даже если они очень, очень страшные? Легко ли понять, о чём предупреждает Глас? Легко ли решиться на то, чтобы поделиться услышанным хоть с кем-то и, может быть, стать объектом насмешек?       Только время покажет.       Но эти слова отзвучали. И так легко не забудутся. Те, кто бодрствовал и те кто спал — могли пытаться объяснить Глас рационально, могли представить его и его причины безобидными. Но ощущения жути они не могли забыть.       Хотя Глас — что во снах, что наяву — сказал лишь одну фразу — бесстрастно, беззлобно, беспечно.

***

      Рэй-Лилит не нуждалась во сне, поэтому после ужина, где каждый съеденный ею кусочек тщательно контролировали (чтобы она не объелась и не съела что-нибудь несъедобное), она спокойно лежала в кровати, пассивно глядя в потолок. Ей сказали лечь — и она легла. Но во сне она не нуждалась, а закрывать глаза ей никто не сказал.       Чувства Рэй-Лилит обволакивали город и уходили гораздо дальше, захватывая страну, континент, планету и даже внеземное пространство, где теплилось несколько частичек её дитя. Хотя, конечно, чем дальше, тем менее отчётливыми эти чувства были. Тем не менее, Рэй-Лилит чувствовала очень многое, но ей было всё равно. Она не испытывала потребности вмешиваться.       Жизнь на планете бурлила. Рэй-Лилит чувствовала, как люди рождаются и умирают, как кто-то страдает, а кто-то — наоборот. Как частички её дитя убивают друг друга и как умирают от естественных причин.       Это было естественно и нормально. Такой путь проходят все технические цивилизации, чей Исток — Плод Познания, её Плод.       Шли часы. Рэй-Лилит, как и раньше, ничего не хотела, ни на что не обращала внимания. Но тут она ощутила что-то неправильное. То, чего не должно случаться. То, что не может быть допущено.       Свет души одной из частичек её дитя потух, погашенный частичкой чужака — Секирей.       Будь уничтоженных частичек хотя бы столько, сколько их было привязано к частичкам Секирей подобно тому, как две его частички привязали себя к Рэй-Лилит, она решила бы судьбу Секирей в этот же миг, разорвав его свет души целиком и полностью.       Но погибла лишь одна частичка, и одна же частичка чужака была виновна в её гибели. Сцепились не цельные личности, это случился какой-то мелкий конфликт между частичками, а не между самими Лилим и Секирей.       Однако Лилим — её дитя. Рэй-Лилит не могла проигнорировать того, что случилось. Лилим этого мира мог быть её-не-её дитя, но защищать его от внешних опасностей, каковых до этого мига не усматривала, Рэй-Лилит была готова. Она готова была защищать Лилим не считаясь с тем, прав он или неправ. Точно так, как Адам, очнувшись ото сна, стал немедленно уничтожать её собственное дитя ради процветания своих, и только чудом был остановлен своим же копьём Лонгиния.       Рэй-Лилит — праматерь человечества и его защитница от внешних врагов. Она могла игнорировать войну, игнорировать насилие внутри Лилим, но она не могла не вмешаться, когда Лилим угрожал чужак.       Она решила не уничтожать Секирей, потому что тот оказался связан с Лилим, но предупредить его о том, что Лилим не беззащитен, она была обязана. И Рэй-Лилит, движимая уже собственным желанием, вложила вполне достаточно воли и силы, чтобы Секирей её точно услышал:       — Не трогай Лилим, Секирей.

***

      Мусуби очутилась по шею в безбрежном океане янтарной жидкости под кроваво-алым небом. Она не чувстовала ногами дна, но не тонула и не всплывала.       Впереди, в нескольких десятках километров слева и справа от неё из воды поднимались гигантские светящиеся столбы шириной в целые километры.       Присмотревшись, Мусуби поняла, что это не столбы, а ноги. Ноги гигантской голой девушки, белой как снег. Если бы Мусуби попросили описать её рост, ничего бы у неё не вышло. Мало того, что Мусуби не очень ладила с точными науками и просто не знала пока таких больших цифр, так и девушка была просто-таки очень-очень-очень огромная, и понять, насколько она высока, Мусуби не могла. Но точно выше самой высокой горы! Лицо её еле виднелось за толстым слоем воздуха. Даже колени терялись из виду высоко-высоко в небе. И ещё у неё из спины росли крылья, но не как у секирей — из света, — а не менее плотные, чем сама девушка. И очень, очень длинные!       — Ашикаби-сама? — робко предположила Мусуби, приняв дрожь в теле за реакцию.       — Не трогай Лилим, Секирей, — таков был равнодушный ответ.       У Мусуби волосы стали дыбом. Голос девушки был страшен, её тон был страшен, слова её — и те пугали своей непонятностью. Мысленно Мусуби пообещала себе никогда-никогда не трогать Лилим, кто бы это ни был. Голос не обещал никаких кар, но как жутко было бы его ослушаться!..       Сон растаял и перешёл в другой, более приятный... Ушло страшное оранжевое море, ушло страшное красное небо, ушла страшная гигантская белая девушка...       Вокруг Мусуби возникла зелёная полянка, из кустиков выскочили маленькие радужные пони и стали весело скакать вокруг девушки, предлагая ей дружбу. Мусуби радостно согласилась и стала с ними играть, не совсем понимая, что за Врата они просят её открыть и что такое Око Ужаса. Но играть с ними всё равно было весело...

***

      — О боги, где же это я?.. Тьфу, тьфу! — стала отплёвываться Цукиуми. — И почему я обнажена? Неужто этот сон — реакцией навязан? Однако стра... Ма-ам-а-а-а-а! — завизжала она.       Цукиуми была в абсолютном ужасе. Сверху на неё смотрела очень большая и очень страшная девушка с огромными крыльями. Больше всего Цукиуми хотелось спрятаться подальше от её взгляда, да хоть под воду! Но она не могла погрузиться, как ни старалась...       — Не трогай Лилим, Секирей.       — Х-хорошо! — воскликнула Цукиуми. — Только выпусти меня! Сжалься! Сжалься! Не ешь меня! Отпусти!..       Она с криком проснулась. Сердце стучало как бешеное, по лицу градом стекал пот.       Цукиуми зареклась как минимум месяц трогать хоть кого-то, на тот случай, если он окажется этим самым «Лилим».

***

      — Не трогай Лилим, Секирей.       — К-кто з-здесь? К-карасуб-ба-сама? Не п-п-пугайте м-меня т-т-так...       Беницубаса в ужасе оглянулась, прервав тренировку, но рядом никого не было. Она стояла в пустом помещении, куда ещё не начали завозить мебель.       Крупно задрожав, она пулей вылетела из комнаты и не остановилась, пока не налетела на одного из сотрудников МБИ. Девушка крепко вцепилась в него руками и ногами и целых полчаса отказывалась отпускать, со всхлипами лопоча, что её пожрёт некий невидимый монстр, если рядом никого не будет.

***

      Мия не ожидала, что ей приснится хоть какой-то сон, но ещё меньше она ожидала, что если тот всё-таки приснится, то будет таким... Необычным.       Море цвета апельсиновой корки и красное как кровь небо. Мия оглядела себя — на ней не было одежды. А ещё ощущения для сна были странно-реальными.       Через мгновение она заметила поистине гигантскую крылатую девушку, которая кого-то ей напоминала... Рэй? Но у Рэй здоровый цвет кожи, и волосы у неё не белые... И крыльев нет. Что это значит? Ками-сама, неужели она, Мия, реагирует?! Но почему у Рэй такой рост? Разве они не должны примерно на одном...       — Не трогай Лилим, Секирей.       Мия, совершенно неожиданно для себя, затряслась. Она никогда не испытывала такого ужаса.       «Это сон, это просто сон. Он даже никакого отношения не имеет к реакции. Я просто приняла близко к сердцу все разговоры Рэй-сан о мистике, вот и видится теперь...» — додумать Мия не успела, погрузившись в настоящий свой сон — без сновидений.

***

      — Не трогай Лилим, Секирей, — прошелестело как будто за спиной Карасубы.       Волосы у неё встали дыбом. Несколько секунд девушка не могла даже мыслить от страха.       Но когда воздействие, чем бы оно ни было, прекратилось, Карасуба испытала дичайший восторг. Где-то появился настолько сильный противник?! Настолько сильный, что смог дозваться до Карасубы на расстоянии? Запугать её? Кто-то бросает ей вызов? Ура! Скоро можно будет проверить свои силы! И её верный меч напьётся крови вдоволь!       Правда, она не понимала, что от неё хотят, да и не заинтересовало её это. Всё, чего она хотела — схлестнуться с таким сильным врагом. Хоть сейчас!       Только.... она не знала, где его искать.       На своё счастье.