Ашикаби-(полу)ангел

      Удзуме уже второй день изнывала от любопытства. Какая, всё-таки, Аянами Рэй загадочная! Сначала её подбирает Хомура и приводит домой, потом оказывается, что девочка — не простой человек, а очень даже военный. Целый младший лейтенант — подумать только. Ну как такое может быть?       Конечно, если она и впрямь родилась в 2001 году, как рассказал Хомура, то очень даже может. Вот только не дашь Рэй столько лет. Ну никак не дашь! Впрочем, девятнадцать лет — всё же получше версия, чем почти четыре миллиарда. Хотя девочка говорила с таки-и-им убеждением, что не будь всё это редкостной дичью, можно было бы и поверить. Рэй вообще о многом говорила убедительно — и даже тогда, когда противоречила себе. Пожалуй, скажи она Удзуме, что «всего лишь» видела собственными глазами первых секирей, и та, пускай и на мгновение, приняла бы это как истину: есть же на свете такая вещь как стазис. Однако уж что-то, а четыре миллиарда лет даже стазис не объяснил бы. Да столько жизнь на Земле существует, и то в лучшем случае! Не может же Рэй быть старше всего живого, даже если предположить, что она давным-давно попала в какую-нибудь криокапсулу? Ведь тогда и криокапсуле взяться неоткуда...       О боги! Она уже всерьёз размышляет о том, как можно было бы объяснить четырехмиллиардный возраст Рэй!       Впрочем, если рассуждать логически — ну, насколько это возможно, если вспомнить о только что явившемся в поместье Идзумо пингвине, — то после сегодняшнего сна как раз и стоит ожидать лёгкой неадекватности суждений. Такие кошмары надолго оставляют «послевкусие». Одно только ощущение паники и беспомощности перед воистину гигантской Рэй чего стоит! Такого с Удзуме даже после Маски Ужаса Мии не бывало. Вот уж запомнился сон так запомнился... Век не забудешь! Когда гигантская девочка называет тебя не по имени, а «секирей», очень хочется найти хоть кого-нибудь из не-секирей и спрятаться за него. После такого сна страшно было даже подумать о том, чтобы напасть на какого-нибудь «лилим»!.. Чем бы эта штука ни была.       Кстати, ведь и такой кошмар — часть загадочности Рэй. Для секирей сон — далеко не всегда просто сон. Удзуме слышала, что когда секирей реагирует, а ашикаби — вне пределов досягаемости, то он ей приснится. А это значит, что сны секирей как-то связаны с реальностью... Так что вспоминая эту титаническую, планетарных размеров фигуру, поневоле начнёшь искать в словах Рэй второе дно, вселенскую мудрость и великую истину. Пусть и очевидно, что сон явно не из тех, что связаны с реакцией (а потому и с реальностью): во-первых, сама-то Удзуме давно окрылена, а во-вторых, сон ничуть не был похож на сон-реакцию, от которых не должно оставаться чувства всепоглощающего ужаса.       Наверное, лучше всего было бы его забыть, как... как то, чем он и является. Но проклятое любопытство... Что же такое «лилим»? Почему его нельзя трогать? Кто он? Это что-то значит? Или, как говаривал дедушка Фрейд своей дочке, которая рассказала папочке, что он в её же снах кормит её бананами, — «иногда сон — это просто сон»?       Так можно ходить кругами вечно, в попытках нащупать истину и отличить действительность от надуманного. Но нельзя отрицать одного: сон был загадочен. Как и сама Рэй.       Загадочными были не только уникальные обстоятельства девочки, не только её слова и не только сон Удзуме о Рэй. Всё поведение той — сплошная загадка. Странностей чрезвычайно много.       Например, Рэй пассивна и покорна до невозможности. Удзуме, когда это поняла впервые, не удержалась от того, чтобы позабавиться над тем, как послушно Рэй выполняет любые команды.       А «свет души» Рэй? Пока она не сделала что-то, Хомура реально не мог окрылиться! Удзуме до сих пор было интересно, каким же это образом он не смог поцеловать Рэй. Ведь девушка очень отчётливо видела, как их губы сходятся — и не прикасаются.       А то, что случилось потом? Уж без чего-чего, а без второй реакции Удзуме с радостью обошлась бы. Вторая реакция была... как подделка. Как девяностоградусный денатурат по сравнению с лёгким вином. Шибал в голову, сбивал с ног и оставлял неприятное послевкусие. Совсем не так, как с Чихо. Всё-таки Удзуме хотя и отреагировала на свою ашикаби сразу же, она очень долго с ней общалась до того, как позволила себе окрылиться. Это было её решение — привязать себя к умиравшей девочке. Когда она пришла в себя после неожиданной реакции на Рэй, ей показалось, будто она предаёт свою ашикаби.       Впрочем, это не отвратило Удзуме от девочки. Конечно, та доводила её своей невозможностью до полнейшего отчаяния, но всё же ей нравилась. Собственно, после ужина, во время которого Мия специально сказала Рэй не есть палочки, а только еду, и при этом не всю, Удзуме почувствовала себя слегка виновато, что так лихо командовала Рэй утром. Да и ашикаби её не то чтобы похвалила...       Когда Удзуме рассказала Чихо о новой обитательнице гостиницы и о том, как забавно было, когда та исполняла абсолютно все её инструкции, её ашикаби попросила Удзуме больше никогда-никогда так не делать. И вообще быть добрее с Рэй. Ведь и Чихо могла бы быть на её месте, а она — на месте Чихо. Что, если «я» Рэй и её воля заперты в глубинах подсознания, а бедная девочка — только наблюдательница в собственном теле?       Удзуме раньше такая мысль в голову не приходила, да и теперь она не считала, что это верно. Рэй не казалась несчастной. Рэй просто делала всё, что ей скажут. Как будто её сломали, только вот для сломанного человека она выглядела слишком неплохо. Одна беда — трудно, до чего же трудно с ней общаться!       А если предположить, что права Чихо-тян, получается следующее: Хомура, фактически, совершил с Рэй насильственные действия сексуального характера и теперь должен отсидеть... А заодно с ним и Мия — прошла бы как соучастник...       Ой.       Лучше впредь воздержаться от таких мыслей и особенно высказываний. Не то Хомура получит от Мии по первое число, а после него и Удзуме — за грязные инсинуации. Да и всё равно Мия оправдание найдёт, как пить дать найдёт — и не придерёшься. Она такая: попробуешь в чём-то обвинить, сам виноват окажешься, захочешь что-то узнать — жди, пока она соблаговолит тебя просветить.       Вот, к примеру, стало интересно Удзуме, о чём же она вчера говорила с Мацу, — но Мия не скажет. А её теперь любопытство гложет. Что такого случилось днём, кроме окрыления подруги, о котором сообщил Хомура? Ясное дело, что Мия не могла оставить этого просто так, поэтому Удзуме ничуть не удивилась, когда парень рассказал ей о том, что Мия вскоре поднялась в комнату к хакерше и через несколько минут вышла. Но что происходило в комнатке? Что такого Первая секирей сказала Мацу, что та заперлась у себя и не выходила к ужину? Или не сказала ничего, а устроила мега-маски-шоу с гноящимися глазами и червями, выползающими из ушей?.. Бр-р! Нет, лучше даже не думать об этом. Мия — она такая Мия!       А когда утром выяснилось, что Мацу пропала, как Удзуме испугалась за неё! И плевать, что рано или поздно МБИ их столкнёт лбами. Это Удзуме помогала ей сбежать с дзинки от МБИ. И эта помощь Мацу уже окупилась сторицей, потому что именно после устроенного побега Удзуме нашла себе ашикаби. Пусть даже эта ашикаби с трудом удерживается в мире живых. Пока удерживается она — жива и Удзуме...       А Хомура свою ненаглядную ашикаби на руках носит, когда ему вздумается. Вот прохвост! Везучий. Таскает её, небось, кайфует во всю...       Только... Что-то после «триумфального» возвращения Мацу хоть как-то говорить про кайф и тому подобное не тянет. Но синячище она Карасубе поставила знатный, это да, этого у неё не отнять. Как только жива осталась? Видно, Карасуба совсем в осадок выпала от такого поведения этой хикикомори. Удзуме туда же выпала, когда Мацу привезли завёрнутую в одеяло. Поневоле задумаешься, а не для того ли это сделали, чтобы обезопаситься от буйства Мацу? В тихом омуте черти водятся и всё такое... Мацу, Мацу...       До тех пор, пока ей и Мацу придётся сразиться, у них есть ещё время. И к тому же неизвестно, а доживёт ли кто-нибудь из них до прямого столкновения. Пусть пока что выбывших очень мало, но они есть, а после их будет гораздо больше... Выбывших...       Что же происходит с секирей, когда их деактивируют? Это смерть или что-то другое? Или это особая смерть — обратимая? Но бывает ли такая?       МБИ не давали ответов на эти вопросы, засекретив всю информацию. И даже не внося её в компьютеры, а то бы Мацу знала. Разве что сущие крупицы. Одно было ясно: для Минаки это всё — лишь игра. Гладиаторские бои, где сражаются сверхчеловечески сильные существа ему на потеху. Вот что такое весь план секирей.       А Удзуме не хотела драться. Совсем. У неё и ашикаби — добрейший человек на земле, значит, и ей нужно быть такой же. Вот если бы Чихо выздоровела, они обе стали бы врачами и помогали другим. Используя свою власть над тканью, Удзуме смогла бы мгновенно накладывать бинты, ведь перевязка — это очень важное действие в случае многих травм. А возможно, она смогла и швы накладывать в мгновение ока.       Но это лишь мечты... Удзуме была секирей и не принадлежала самой себе. И даже Чихо-тян она не принадлежала. Проклятый Хига! Проклятый Какидзаки! С каким наслаждением она бы порвала обоих на кусочки! А сколько всего можно было бы сделать с ними с помощью ткани... Задушить. Подвесить, не давая задохнуться, чтобы стояли на цыпочках, пока не сдадут мышцы ног. Это только самое очевидное. Ещё можно микроскопические кусочки ткани ввести им непосредственно в лёгкие. Чтобы изошли на кашель, пока не задохнутся!       Но нельзя... Та причина, по которой так хочется это сделать, как раз и мешает всё это осуществить. И нужно просто делать то, что говорит Какидзаки. Лишь тогда Чихо будет жить.       Только бы он никогда не потребовал трогать хоть кого-нибудь из тех, кто живёт в поместье Идзумо. А то ведь теперь, когда Мацу и Хомура — секирей Рэй, она — их слабое звено. Такая мразь, как Какидзаки, вполне способна потребовать устранения девочки.       Нет, нужно сделать так, чтобы Мия перестала доверять Рэй Удзуме. Потому что сама Удзуме себе доверять не может. Разве что только пока, когда Рэй только-только появилась, и можно спокойно наслаждаться её компанией, потому что ни Хига, ни Какидзаки ничего ещё не узнали, не смогут и ничего приказать. А и прикажут — на первый раз они наверняка попытаются перетянуть Рэй на свою сторону. Тогда её достаточно вернуть Мие — и всё. Потом достаточно не оставаться с ней наедине.       Может, сказать кому-нибудь о Хиге? Нет, нельзя. Ей не простят уже деактивированных ею бедняг. И тем уже ничем не поможешь. Разве только соберёшь все дзинки и как-нибудь восстановишь их в будущем. Может быть, Минака не лжёт. Может быть, что-то и выйдет.       Вот и остаётся единственным утешением общение с Чихо-тян... Нет, ещё — посиделки в поместье Идзумо. Теперь они станут куда оживлённее. Хотя, казалось бы, где Рэй и где оживлённость. А теперь у них ещё и пингвин... Который бог.       Если честно, когда Рэй такое сказала, Удзуме на миг стало жутковато. Сама мысль о том, что в уютное и маленькое поместье Идзумо так запросто завалился бог... Если бы она хоть на миг в это поверила, то обязательно попросила бы его помочь Чихо. Даже в обмен на собственную душу. Хотя, душами вроде как демоны торгуют, а не боги? Впрочем, неважно. В таких вещах нельзя слушать Рэй, потому что сойдёшь с ума, или, что хуже, начнёшь верить, а потом в голову станут приходить мысли, полные отчаянной надежды...       Удзуме не стала следовать примеру Хомуры и Рэй, перебегая дорогу. Вместо этого она, со вдохом напряглась и перепрыгнула через неё, пролетев над машинами.       В магазине Рэй сразу бросилась ей в глаза, Хомуру, который успел к той подобраться, она заметила уже после.       Взгляд, которым девочка одаривала холодильники, просто-таки леденил душу. Такой расчётливый-расчётливый. Как у Какидзаки, когда он с Удзуме в первый раз говорил. Эх...       Удзуме невесело улыбнулась.       — Доброе утро, я с подругой, — легонько поклонилась она вежливому консультанту с бейджиком на груди, — и другом. Вон они, Цуки-сан, — когда надо, Удзуме могла быть вежливой, не переходя на йобисутэ с незнакомцами — а у этого консультанта был бейджик.       Парень понятливо кивнул, извинился и, поклонившись снова, отошёл в сторону. Удзуме зашагала в сторону Рэй и Хомуры.       — ...Так что же желает юная госпожа? — услышала девушка обрывок речи другого консультанта. — Боюсь, я не совсем понял, чего же вы ожидаете от холодильника. Я так понимаю, поющие холодильники вас не интересуют, юная госпожа?       — Нет, — ровно ответила Рэй. — Нужен просторный холодильник. Без морозильной камеры.       Лицо консультанта вытянулось, но он, судя по всему, был настоящим профессионалом, поэтому спокойно ответил:       — Без морозильной камеры? Боюсь, это будет нелегко, юная госпожа. Какие температурные режимы вам требуются?       — Никакие, дитя. Температура не имеет значения.       Э-э-э? Это кого Рэй назвала «дитя»?! Что за ерунда? Да он же старше её лет на десять — и это если ей девятнадцать.       Удзуме почувствовала труднопреодолимое желание вцепиться в собственные волосы.       Консультант же, однако, с достоинством проигнорировал такое обращение, и спокойно ответил:       — Простите меня, юная госпожа, но что-то я вас не до конца понимаю. Зачем же вам тогда вообще нужен холодильник?       — Там будет жить Пен-Пен.       «Ками-сама! Ками-сама! пожалуйста, пусть это поскорее закончится!» — мысленно причитала Удзуме. «Это что же, она покупает холодильник, чтобы там жил пингвин?!»       Удзуме перевела взгляд на Хомуру. У того на лице так же было выражение лёгкого недоумения.       — А что, простите, такое этот Пен-Пен? — уточнил консультант.       — Бог, — просто ответила Рэй.       О Ками...       — Это пингвин, — хором вмешались Удзуме и Хомура, не давая консультанту окончательно зависнуть. Но, если судить по его обессмысленному взгляду, получилось так себе.       Хомура покосился на девушку, кивнул и предоставил вести дальнейший разговор ей. Удзуме кивнула в ответ и повторила:       — Пен-пен — пингвин. Просто... Он... Он маскот, да, — нашлась она. — То есть практически, бог. В некотором роде. Точно. Рэй-тян, она — завзятая... гентушница, — что означает сие страшное ругательство, которым иногда похвалялась Мацу, Удзуме не знала, но запомнила, что оно как-то связано с пингвинами и компьютерами.       Через пятнадцать секунд консультант отмер.       — А, понимаю... — несколько растерянно протянул он. — Но зачем же вам в этом случае нужен холодильник, юная госпожа? Не поймите меня неправильно, но я считаю, что там пингвину будет неудобно.       — Удобно, — возразила синевласка. — Такова воля Пен-Пена.       Скорбная тишина.       — Вы уверены, юная госпожа? — спросил консультант.       — Да.       — Простите меня, — вежливо поклонился он, — но какими средствами оплаты вы располагаете, юная госпожа?       То, что Рэй никак на этот вопрос не отреагировала, а лишь показала карту МБИ, о которой наверняка не знала, сколько там средств, заставило Удзуме задуматься, а как бы девочка поступила, если бы денег у неё не было или не хватило? Что-то непохоже по её отстранённо-решительному виду, что она готова принять отказ. Впрочем, карта у неё была, и консультант отреагировал на ту в высшей степени положительно.       — Этого хватит, юная госпожа. Боюсь, что у нас таких холодильников, которые вам нужны, не найдётся, но мы готовы демонтировать морозильную камеру. Должен вас предупредить, гарантия в этом случае аннулируется, и я не уверен, что кто-либо вообще возьмётся за ремонт, в том маловероятном случае, если после сделанных модификаций холодильник станет работать с неисправностями.       — Демонтируйте, — сказала Рэй. — Мне нужен телевизор.       Консультант еле слышно вздохнул. Удзуме была с ним солидарна.       — Это сделают очень быстро. А телевизоры в другом отделе, — отозвался он. — Но я провожу вас, уважаемая юная госпожа.       Рэй и вся троица дружно прошли в другой отдел. У всех, кроме девочки, и выбора-то не было. Хомура был секирей Рэй, а от Удзуме требовалось её сопровождать по распоряжению Мии. Про консультанта и говорить нечего, это его профессиональная обязанность.       Пока они шли, мужчина отловил кого-то из персонала и отдал парню необходимые распоряжения насчёт холодильника, а после уже не отвлекался, пока они не добрались до нужной секции.       — Вот, юная госпожа, здесь у нас лучшие телевизоры, — вежливо поклонился он. — Какие вы предпочитаете?       Рэй задумалась.       — Какие поместятся в холодильник? — спросила она.       «Чего?!» — Удзуме растерянно переглянулась с Хомурой.       — Простите? Но зачем вам телевизор, который помещается в холодильник? — растерялся и консультант.       Рэй посмотрела на него и ответила:       — Пен-Пен не станет воздействовать на пятое измерение, чтобы поставить туда телевизор.       «Только не здесь, только не здесь, только не здесь», — повторяла про себя Удзуме как заведённая. Нельзя, нельзя было рвать на себе волосы прямо тут, и кататься по полу тоже было нельзя.       — Чт-что?       — Это... Она так шутит, — снова вмешалась Удзуме. — Рэй, скажи, что ты шутишь?       Мысленно Удзуме взмолилась, что девочка так и сделает.       — Да.       Уф-ф-ф!       — А... Понимаю, юная госпожа. Так вы хотите, чтобы телевизор смотрел ваш пингвин?       — Да, дитя.       — Эм... Необычная просьба, — несколько неуверенно пробормотал консультант. — Но мы сможем её выполнить. Думаю, я знаю, что вам подойдёт.       То и дело оглядываясь на Рэй, он провёл их к стеллажам, заполненные миниатюрными телевизорами с плоскими экранами.       — Вот, пожалуйста, юная госпожа, — он снова поклонился. — Может быть, у вас есть какие-либо предпочтения?       — Телевизор с электронно-лучевой трубкой, — немедленно сказала Рэй.       Лицо консультанта вытянулось, и он с сожалением сказал:       — Вот уж чего у нас нет. Их уже очень давно не выпускают, юная госпожа, а если и выпускают, то не поставляют на потребительский рынок. Возможно, получится заказать, но это выйдет очень дорого. И его доставят не сегодня.       — Телевизор нужен сегодня, — сказала Рэй.       — Почему, Рэй-сан? — спросил Хомура.       — Так желает Пен-Пен.       Нет, Рэй точно не издевалась. Она и вправду верит, что Пен-Пен — бог.       — Тогда вам остаётся выбрать из этих моделей, — тем временем предложил консультант. — Я ужасно сожалею, юная госпожа, но нигде вы не найдёте того, что ищете.       Девочка задумалась, глядя на телевизоры. Сейчас точно возьмёт ближайший.       «Нет», — решительно подумала Удзуме. — «Так дело не пойдёт».       — Рэй, какой телевизор ты предпочитаешь? — спросила она.       Девочка подняла на неё взгляд и совершенно бесстрастно ответила:       — Не знаю.       — Как это «не знаю»? — не отставала Удзуме. — Какой бы ты себе хотела?       — Никакой.       — А Пен-Пену?       Рай замолчала. Перед тем, как ответить на вопрос она так долго она ещё не раздумывала... Если, конечно, она вообще задумалась и собирается ответить. Лицо-то совершенно непробиваемое.       — Может, у тебя есть хоть какие-то ассоциации? — спросила девушка. К счастью, ни консультант, который кое-что понял, ни Хомура не вмешивались. — Ну, нравятся тебе какие-нибудь цвета или ещё что, а может, не нравится чего?       Рэй всё так же молчала, но в этот раз она явно собралась отвечать.       — Мне... — неуверенно начала она, — не нравился... красный цвет. И мясо.       — А что нравилось? — продолжила давить Удзуме, заметив, как Рэй говорит в прошедшем времени.       — Синий... Белый... Вода.       На первый раз этого было достаточно. Это, можно сказать, маленькая победа!       — У вас есть белый телевизор? — повернулась Удзуме к консультанту. — Желательно, в морской цветовой гамме.       — Конечно, госпожа, — поклонился консультант и, извинившись, отошёл.       Отсутствовал он недолго. Через пять он вернулся с несколькими рабочими, которые тащили холодильник и телевизор.       Их поставили рядом с Рэй, которая тут же прошла к терминалу и расплатилась, после чего сразу вернулась к купленным приборам.       Удзуме и Хомуры тем временем внимательно слушали консультанта.       — Итак, хорошего вам дня, господа. Вы заберёте покупку с собой или воспользуетесь нашей беспла... а... А?!       Удзуме, почуяв неладное, резко обернулась.       Рэй уже шла к выходу. Позади неё парили холодильник и телевизор, окутанные еле заметным даже глазам секирей сиянием.       Какого лысого демона?! Она же точно ашикаби, а не секирей!       Нет, не так — какого лысого демона теперь им с Хомурой делать?!       В панике Удзуме обвела помещение взглядом, пытаясь найти камеры видеонаблюдения и, к своему ужасу нашла-таки. Хомура, видимо, пришёл к тем же выводам, что и она, потому что его взгляд тоже метался под потолком. А ведь Рэй, вдобавок ко всему прочему, была его ашикаби, и значит, такая подстава для него имела куда большее значение, чем даже для Удзуме.       Рэй же тем временем спокойно шла в сторону выхода, не обращая ни на что внимания.       — Рэй! — воскликнула Удзуме. — Стой! Поставь!       — Нужно купить полотенце и рыбу, — отозвалась Рэй, ничуть не смущённая, что на неё смотря десятки пар глаз.       — Если ты позволишь людям из службы доставки сделать своё дело, то холодильник и телевизор отвезут домой гораздо быстрее, чем ты дойдёшь туда пешком, даже если ты сейчас потеряешь время на то, чтобы остановиться!!! — в отчаянии выкрикнула Удзуме.       К её удивлению, это сработало. Рэй остановилась.       Удзуме не поверила своим глазам, но решила воспользоваться этим и повернулась к консультанту:       — Пожалуйста, отвезите всё это в поместье Идзумо. Вот адрес, — она написала его на какой-то бумажке его же ручкой и сунула ему руки. — Хозяйке скажете, что это купила Аянами Рэй.       — А-а-а-а... Да... Хорошо... госпожа... — заторможенно поклонился консультант. — Всё... будет... Мы были очень рады обслуживать вас, заходите ещё, — вдруг выдал он бодро и заученно он, когда Хомура и Удзуме развернулись.       — Вот видишь, как славно получилось? — несколько натянуто улыбнулась Удзуме Рэй, когда они вышли на улицу. — Машина в любом случае доедет быстрее, чем ты дойдёшь пешком.       — Ага... Точно... — поддакнул Хомура, явно думая о чём-то своём.       — И, кстати, Рэй, а что это было там? — поинтересовалась Удзуме. — Почему это холодильник и телевизор летали?       — Я держала их светом своей души.       Хомура встрепенулся. Он и Удзуме переглянулись.       — Снова этот свет души... Что это вообще такое? — спросила девушка.       — АТ-поле.       — А-а-а... Это, конечно, многое поясняет... Но, чёрт возьми, не мне! — воскликнула Удзуме.       — Спокойнее, Удзуме-сан. И вообще, почему вы допрашиваете мою ашикаби?       — Я? Я поддерживаю разговор, а не допрашиваю. Или по-твоему, то, что она левитировала здоровую дуру, вес которой — несколько десятков килограмм, да ещё и телевизор — это нормально?       — Нет... — замялся парень. — А я-то удивлялся, как это она так мало весит... Теперь всё понятно!       — О чём ты?       — Когда я нёс Рэй-сан на руках... — начал Хомура.       — О чём Мие непременно будет интересно услышать... — в тон ему сказала Удзуме.       — ...её вес... Что?! — сбился он. — Ты не посмеешь! Как ты вообще можешь мне этим угрожать?       — А кто только что обвинял меня, что я его ашикаби допрашиваю? — огрызнулась Удзуме. — Это поклёп! Думаю, честно будет за такое сказать правду нашей домовладелице?       Хомура поворчал, но успокоился.       — Ладно, молчу, больше такого не скажу. Но — я не договорил — у Рэй вес был всего двадцать-тридцать килограмм.       — Фиу! — присвистнула Удзуме. — И ты это делаешь АТ-полем, а Рэй? — обратилась она к девочке.       — Да.       — Так что такое это твоё АТ-поле? Ну, свет души?       — АТ-поле — калька с английского термина «AT Field». Это означает «Absolute Terror Field», что переводится как «поле абсолютного ужаса». Это сияние души.       — И ты можешь им левитировать предметы? — уточнила Удзуме, проигнорировав напрягшегося Хомуру.       — Да.       — А какие?       — Любые.       — Совсем любые? — обрадовалась она.       — Совсем.       — А ты можешь левитировать себя?       — Могу.       — А давай! — азартно воскликнула девушка.       — Удзуме!!!       Поздно. Рэй поднялась в воздух и полетела.