Ашикаби-(полу)ангел

      Мусуби так и не смогла сложить больше одного журавлика, да и с ним она намучилась. Но зато в обед ей удалось найти Хайхане, которая как раз шла куда-то, на ходу снимая свои когтистые перчатки.       — Хайхане-сан! Хайхане-сан! — воскликнула девушка, пытаясь привлечь внимание Синей Секирей.       Та обернулась и вопросительно приподняла бровь.       — Да?.. Мусуби, верно?       — Ага! Хайхане-сан... Вы же знаете, Карасуба-сама просила достать ей... э-э-э... — Мусуби полезла в карман, страшась, что потеряла-таки бумажку, но та послушно подвернулась под руку, и девушка уткнулась в неё взглядом, — «шоколад с пузырьками, газировку и упаковочную плёнку». Вот.       — Ну да, — согласилась Хайхане, убирая перчатки в специальный чехол. — Помню. Что хотела-то?       — Меня не выпускают из башни МБИ, — надулась Мусуби. — И... — она стыдливо опустила голову, — у меня нет денег. Я уже встретила того... того секирей, который оскорблял Карасубу-сама, он даже извинился, но всё равно не захотел со мной никуда идти. Пожалуйста, помогите мне! — Мусуби низко поклонилась Хайхане.       — Эх... — с наслаждением почесала та в затылке, не боясь пропороть кожу. — Ты ведь не отстанешь?       Мусуби отчаянно покачала головой.       — Почему-то я так и думала, — удовлетворённо кивнула Синяя Секирей. — Ладно. Но только ради Карасубы-сан. Мне почему-то кажется, что она будет недовольна, если я не дам тебе никуда выбраться, чтобы купить то, что ей нужно. Правда?       — Ага.       — А раз «ага», то будешь должна, — предупредила её Хайхане. — Ладно... Вот что: я сегодня этих двоих оболтусов отпустила, всё равно они мне надоели... И зачем они Минаке? Ведь ясно же, что от шестого толку нет для нас, а пятый с нами — исключительно ради амбиций своего ашикаби...       — Ам-би-ций?       — Не обращай внимания, — отмахнулась Хайхане. — Я о своём. Главное, что я свободна. А карточка МБИ... — она похлопала себя по карманам, — тоже при мне. Лучше просто пойдём. Чего время терять-то?       — Ага! — радостно кивнула Мусуби и захлопала в ладоши.

***

      Из стеклянных дверей башни МБИ наружу вышли две секирей.       Первая была одета в светло-красную юбку и белую рубаху, её талию обхватывал широкий розовый пояс, обоими концами достававший до земли; вторая же была обычном на первый взгляд деловом костюме, но вместо кожи в тех местах, где он был открыт, виднелись бинты.       Первая девушка с восторгом крутила головой, а вторая — снисходительно смотрела на первую.       Конечно же, это были Мусуби и Хайхане. Девушки шли бок о бок, но Синяя Секирей шла чуть впереди.       Некоторое время они двигались молча — почти, Мусуби то и дело охала, глядя во все глаза на развернувшийся вокруг неё город, на витрины, на людей, на машины — на всё.       Впрочем, скоро она немного попривыкла и перестала восторгаться так громко.       — Ну что, пришла в себя? — усмехнулась Хайхане, заставив свою спутницу, которая всё ещё заворожённо оглядывалась на пешеходов, переключить внимание на неё. — Всё слышишь, всё замечаешь? (Мусуби кивнула.) Отлично. Итак, добро пожаловать в Синто Тейто! Здесь есть много прекрасных достопримечательностей. И скоро ты сможешь свободно посетить их все, познакомиться со многими замечательными людьми...       Мусуби несмело улыбнулась, робко глядя на свою провожатую.       — ...и убить их, — добавила Синяя Секирей с недоброй ухмылкой.       Лицо второй девушки тут же перестало быть восторженным.       — А это обязательно? — сказала обеспокоенно она.       — Только если собираешься вступать в Дисциплинарный Отряд, — покровительственно похлопала Хайхане Мусуби по плечу. — Хотя на первых порах можно и без этого обойтись. Нет, вот что обязательно, так это окрылиться с Нацуо-куном, если собираешься вступать на постоянной основе, а не временно.       — Э? — удивилась Мусуби. — Как так? А вдруг он не мой ашикаби? Вдруг я на него не отреагирую?       — Ну... Я, знаешь ли, тоже на него не реагировала, — Хайхане пожала плечами. — И что? Померла я от того, что с ним окрылилась, что ли? Или стала сходить по нему с ума?.. Э-эм... — тут же запнулась она. — Ну, иногда, конечно, бывает, и заносит, и норито периодически хочется... опробовать. И кажется, что важнее него никого нет... Но это лишь физиология. Ничего особенного в этом нет. Короче, поцелуешь — станет твоим ашикаби. Только и всего, — пожала плечами Хайхане.       Мусуби, которая слушала откровения Синей Секирей, и её глаза с ужасом расширялись.       — Нет, — затрясла она, наконец, головой, когда Хайхане закончила. — Так неправильно! Где-то там есть мой истинный ашикаби! — она прижала руки к груди. — И я обязательно найду его.       — Угу, куда ж ты денешься, — пробормотала Хайхане. — Найдёшь. Только смотри, чтоб тебе крылья-то не подрезали, пока ищешь.       — А? — непонимающе уставилась на неё Мусуби.       Хайхане вздохнула.       — Девочка, давай я тебе скажу одну вещь. Я с тобой вожусь только потому, что тебя привечает сама Карасуба-сан... Я и не думала, что такое вообще может быть возможно. Это же Карасуба! Скажи честно: может, она тебя попыталась хотя бы проткнуть чем-нибудь?       — Нет, а зачем?       — Вот и я думаю, зачем ей... — прищурилась Хайхане, расчётливо глядя на свою спутницу. — Ты странная секирей, Мусуби-тян. Слушай, а что это за твоё обещание сразиться с Карасубой-сан?       — А! Это наш спор! — радостно стала делиться Мусуби деталями. — Карасуба-сама и я пообещали друг другу, что когда мы останемся последними секирей, то обязательно сразимся! И тогда, когда я победю... побежду её, ей придётся признать, что она была неправа. Она не сможет не признать, потому что поймёт, наконец, силу любви!       — Ни хрена себе заявочки... — Хайхане присвистнула. — И что, Карасуба-сан это поддерживает? В смысле, собирается с тобой сразиться? — в голосе Синей Секирей слышался неподдельный интерес.       — Она это и предложила! Когда я совсем-совсем маленькая была.       — Охренеть, — пробормотала под нос Хайхане. — Это ж какая сочная новость. Хотя... Слушай, Мусуби-тян, а это, случайно, не секрет?       — Ой. А я не помню, — расстроилась Мусуби. — Надо будет спросить у Карасубы-сама.       Хайхане почесала затылок.       — Понятно. Значит, не будем спешить, мне не улыбается слишком погибать до начала хотя бы третьей стадии. Я ещё не пожила... А тебе, я смотрю, не терпится кинуться в план Секирей с головой?       — Ну конечно! — воскликнула Мусуби, словно не понимая, а как может быть иначе. — Как же это мне не хотеть участвовать? Ведь это же возможность найти себе ашикаби! И бороться за его счастье.       — Угу... — рассеяно протянула Хайхане. — А мне вот страшно...       — Хайхане-сан?       Та посмотрела на неё и грустно подмигнула:       — Забей, только никому не рассказывай.       — Э... Хорошо.       Хайхане кивнула.       — В общем, — медленно сказала она, — я с тобой вожусь из-за Карасубы-сан. Скажу тебе со всей откровенностью, ты никому не интересна. Точнее, никому не интересно твоё благополучие. И когда ты выйдешь в город искать своего ашикаби... Тебя, если только у тебя нет сверхъестественно хороших навыков в скрытном передвижении, или если ты не умеешь сливаться с толпой, обнаружат другие секирей. И сделают это очень быстро.       — Угу? — приложила Мусуби кончик пальца к губам.       Хайхане раздражённо посмотрела на неё.       — Что «угу»? Тебя или деактивируют до того, как ты найдёшь себе ашикаби, или просто поймают ашикаби, которые окрыляют секирей насильно.       — Так они и правда бывают? — ахнула Мусуби.       Хайхане злорадно усмехнулась:       — Бывают ли? Да нас Таками на одного такого послала... Правда, Минака отозвал с полпути. Это после первого насильного окрыления. Я знаю о двух — да и вообще о них знают многие — это Хига Идзуми и Хаято Микогами. Причём второй — ашикаби Муцу, который недавно присоединился к отряду. Думаю, собирать информацию о таких, как ты. Видела, как он на тебя расчётливо смотрел, когда мы выходили наружу? Смотри, будешь выходить в город по-настоящему, не попадайся ему на глаза.       — Э... Но я никого не видела, — неуверенно сказала Мусуби.       Хайхане вздохнула.       — Ладно, всё равно это не скоро. Правда, Муцу сильно мешает Хомура. С ним ты сегодня уже встречалась.       — Это секирей, который плохо говорил о Карасубе-сама?       — Ну да, он.       — Так другой ашикаби, который окрыляет насильно это — его? — с ужасом вздохнула Мусуби.       — Не, его ашикаби какая-то девчонка... И у той всего одна секирей кроме него, причём, судя по нытью Хомуры, та сама окрылилась. Да разве в Хомуре и Муцу дело? Тебя кто-то да поймает, если только тебе не повезёт сказочно. Вот я и говорю — берегись.       — А... Спасибо, Хайхане-сан, — на всякий случай поблагодарила девушку Мусуби.       — Сочтёмся, — отмахнулась та.

***

      Они не дошли до магазина несколько десятков метров, как вдруг в нескольких шагах впереди к тротуару подъехал лимузин, нарушив все мыслимые правила парковки. Хайхане прищурилась.       — Помяни чёрта... — вздохнула она.       Конечно, она была немножко неправа. В конце концов, об этом конкретном «чёрте» она говорила с Мусуби не меньше пятнадцати минут назад.       Из лимузина вышел Микогами и девушка с косой — которой Хайхане не знала. За ними последовали Химеко и Мицуха.       — Добрый день, Хайхане-сан, — поздоровался Микогами. — Вы знакомы с моим новейшим приобретением? — спросил он, держа за локоть девушку с косой.       — Йоми, номер сорок три, — представилась та.       — Хайхане, номер сто шесть, — лениво отсалютовала двумя пальцами Синяя Секирей, однако одарив всех четверых напряжённым взглядом.       — А я Мусуби! Номер восемьдесят восемь! Приятно познакомиться, — поклонилась Мусуби.       — Чего тебе надо, Хаято-кун? — спросила Хайхане. Не чтобы она ещё не поняла, что ему надо, но спросить была обязана.       — Я думаю, вы всё прекрасно поняли, Хайхане-сан, — тонко улыбнулся парень. — Я пришёл за своим новым приобретением. Надеюсь, вы не собираетесь мешать мне? Правил я не собираюсь нарушать, и у члена Дисциплинарного Отряда не может быть ко мне претензий. Муцу особо это подчеркнул сегодня.       Хайхане хмыкнула, но не предприняла агрессивных действий.       — Видишь ли, Хаято-кун, — наставительно сказала она. — Мусуби-тян — близкая подруга Карасубы-сан. Я не знаю, как она воспримет мысль о её насильственном окрылении, может быть, ей будет всё равно, но мне бы не хотелось выяснять на своей шкуре. К тому же Мусуби-тян — не настроена до конца. Она ещё не участвует в плане.       Мусуби, услышав о насильственном окрылении, нахмурилась, и подобралась, разминая кулаки. Микогами же ухмыльнулся и продолжил:       — О, но правила совершенно ясны. Все неокрыленные секирей, которые не находятся в здании МБИ — законная добыча любого ашикаби. К тому же, позвольте мне не поверить в такой откровенный бред, как Чёрная Секирей, хоть к кому-то привязанная. Я заставил Муцу всё мне о ней рассказать, так что ваша наспех состряпанная ложь меня не проведёт.       — А я говорю правду, — предупредила Хайхане.       — Так мы и поверили, — хмыкнула Мицуха.       — Ваши проблемы.       — Микогами-сама, — заговорила Йоми, — что мы с ней разговариваем? Забирайте уже восемьдесят восьмую, хотя, вот увидите, она наверняка не стоит вашего внимания.       — Но я не реагирую на него! — воскликнула сама Мусуби, о которой, казалось, уже всё забыли.       — Разве это так важно? — усмехнулся Микогами. — Ну же, просто поцелуй меня и забудем об этом недоразумении.       — Не буду я с вами целоваться, — обиделась Мусуби, отступив на шаг.       — Вот все вы так, — вздохнул Микогами. — И ты, Химе-тян, и ты Йоми-тян...       — Я была глупой, Микогами-сама, — потупилась Йоми.       — Мы были глупы, — равнодушно сказала Химеко, и повернулась к Мусуби. — Иди к нашему ашикаби.       — Нет!       — Взять её, — вздохнул Микогами.       Йоми и Химеко подпрыгнули к Мусуби и сделали несколько пробных взмахов своим оружием. Мицуха же совершенно неожиданно атаковала Хайхане, связав её каким-то проводом.       Такого Хайхане не ожидала. Да это нападение на члена Дисциплинарного Отряда! И без провокаций! И вообще без повода!       — Микогами! Что это значит? — подозрительно спокойно сказала она.       — Это чтобы ты не вмешивалась, — ответила Мицуха, ухмыляясь. — А я погляжу, в хвалёный Дисциплинарный Отряд берут всякую шваль.       Хайхане это не понравилось. Она зарычала, пытаясь порвать путы. Её любимого оружия при ней не было, и все её попытки освободиться были тщетны. Казалось, эта тонкая проволока рассекает ей кожу.       Она самым позорным образом прозевала внезапную атаку! Карасуба была бы недовольна, если бы узнала об этом.

***

      Тем временем Мусуби отбивалась от двух секирей.       — Двое на одного нечестно! — воскликнула она. — И потом, я ещё не нашла себе ашикаби!       — Мы сделаем тебя счастливой, — пообещала Химеко. — Мы доставим тебя к ашикаби. И, если это понадобится, разрежем тебя мелкие кусочки, а потом доставим. И ты станешь счастливой.       И, словно желая подтвердить свои слова аргументом поувесистее, махнула своим монструозным топором в голову Мусуби, которая едва увернулась.       — Химеко! — возмутился Микогами. — Она мне нужна живой! просто обездвижьте её и тащите сюда.       — Хорошо, ашикаби-сама.       Мусуби же приходилось тяжело. Уже через тридцать секунд «битвы» всё её тело оказалось в синяках, ещё незаживший до конца ожог отзывался жгучей болью и ей казалось, что вот-вот она потеряет сознание. Она не могла, физически не могла противостоять сразу двум здоровым, закончившим настройку и окрылённым секирей!       Но она не сдастся. Нет, она будет сражаться до конца, потому что только истинный ашикаби может окрылить её. За любовь надо сражаться, что же, сейчас она делает именно это. Юмэ-сан гордилась бы ею! Даже если Мусуби погибнет и не сдержит обещание, данное Карасубе-сама. Лучше это, чем предать то, во что она верила.       — Я не сдамся! — яростно выкрикнула она, чувствуя, как стремительно убывают силы. — Не сдам... ай!       Коса Йоми пропорола ей бок. Секирей номер сорок три садистски улыбнулась и слегка повернула косу. Мусуби почувствовала, как задрожали конечности, и всю свою силу воли направила на то, чтобы остаться на ногах.       Этого оказалось недостаточно.       Через пять секунд она упала на асфальт, чувствуя, как уходят не только её силы, но и сознание.       «Ашикаби-сама, где же вы?» — это была последняя её отчаянная мысль, прежде чем сознание Мусуби окончательно растворились в безмолвной черноте.

***

      Где-то далеко от Синто Тейто       — Ты что-то сказала, Юкари-тян? — спросил Сахаси Минато у своей сестры.       До того он смиренно молчал. Собственно, с набитым ртом говорить было очень неудобно, так что для того, чтобы ответить Юкари, ему сначала пришлось проглотить кусочек кальмара, который он как раз пережёвывал.       Юкари, у которой, как он только сейчас заметил, рот тоже был набит этой вкуснятиной, недовольно ответила:       — Что? Чего ты мешаешь мне есть, нии-тян?! Ты совсем с этими экзаменами заморочил нам всем голову, и себе — в первую очередь! — возмущённо замахала она палочками, заставив Минато сжаться от испуга. — Пройдёшь ты, пройдёшь, никуда не денешься. Иди лучше проспись, если тебе голоса мерещатся.       — А-а... — покладисто протянул Минато, вставая. — Хорошо, может ты и права.       Но всё-таки, что бы ему ни послышалось, как-то неуютно от этого ему стало.

***

      — Фи, — поморщился Микогами, глядя на бессознательную девушку, лежавшую в луже собственной крови. — А почище сработать нельзя было? Мне же её ещё целовать. Я же запачкаюсь! — капризно заныл он.       — Простите, ашикаби-сама, — потупились Химеко и Йоми.       Микогами выжидающе на них посмотрел. Те не пошевелились.       — Ну?! — прикрикнул он. — Мне что, ещё и на землю опускаться за ней? Поднимите её и держите её голову ровно.       Однако, стоило только девушкам нагнуться, как откуда-то с крыши в голову Мицухи прилетел огненный сгусток, мгновенно спалив ей волосы, брови с ресницами и ошейник. Секирей рухнула как подкошенная. Зеваки, которые успели собраться за время драки, хоть и держались на безопасном расстоянии, порскнули в стороны.       С Хайхане опали путы, уже никем не контролируемые. Девушка поспешила воспользоваться свободой и, подпрыгнув к Мицухе, с размаху пнула её кончиком ботинка по зубам, вбив их внутрь. Ей вовсе не хотелось, чтобы та очнулась в самый неподходящий момент.       На асфальт приземлился Хомура.       Обе боеспособные секирей Микогами бросили Мусуби на землю и подскочили к своему господину, подняв оружие.       — Что? — возмутился ашикаби, глядя на Хомуру. — Ты! Ты не имеешь права мне мешать! Я буду жаловаться, и тебя выкинут из Дисциплинарного Отряда.       — Пф! — фыркнул Хомура. — Я не так чтобы дорожу своим местом. Единственная серьёзная причина, почему я там — потому что там и Муцу, а я не имею права уйти, отдав неокрыленных тебе на растерзание. Я — Хранитель Неокрыленных. Был, есть и буду.       — Дешёвый пафос, — состроил гримасу Микогами. — Ты не имеешь права мне мешать. Ты теперь больше не этот дурацкий Хранитель. Ты — член Дисциплинарного Отряда. И должен подчиняться правилам!       — Вообще-то, я слышала, что он всё ещё Хранитель Неокрыленных, — злорадно добавила от себя Хайхане. — Так что на твоём месте я бы утёрлась, Микогами. Нас теперь двое против двоих.       — Что? — возмутился Микогами. — Вы-то точно не имеете права нам мешать, Хайхане-сан!       — Да! — поддакнула Йоми, закрывая своего ашикаби своим телом.       — Во-первых, я не на службе, — ответила Хайхане. Во-вторых, ты первым натравил своих секирей на меня. Так что — двое против двух.       — Так значит, да? — разозлился Микогами. — Хорошо! Йоми-тян и Химеко-тян вас займут на некоторое время, а я звоню Муцу, — пригрозил он, набирая номер в телефоне. — Уж он с вами разберётся!       — У тебя классная тачка, — неожиданно сказал Хомура, зажигая в руке сияющий шар огня. — Было бы жаль, если бы с ней что-то случилось.       Микогами выпучил глаза и захлопал ртом, словно рыба, вытащенная из воды. Машинально он почти нажал клавишу вызова, но тут же со вскриком выронил задымившийся телефон.       А тот, упав на асфальт, быстро превратился в лужицу пластика, с кусочками металла и стекла. Через мгновение пластик задымился и вспыхнул, а металл и стекло раскалились и потекли.       — Ой, — неискренне и абсолютно равнодушно сказал Хомура. — Как сильно сегодня припекает.       — Очень сильно припекает, — так же равнодушно заметила Хайхане. — К деактивациям, наверное.       — Химеко, Йоми, уходим! — раздражённо воскликнул Микогами. — И подберите кто-нибудь Мицуху, — пнул он лысую обгоревшую девушку.       Через несколько минут от Микогами с его секирей остался только раскалённая докрасна дымящая лужица, прожёгшая асфальт.       Хайхане и Хомура переглянулись и стали приводить Мусуби в чувство.

***

      Мусуби вернулась в палату Карасубы-сама. Тогда, у магазина, она наотрез отказалась от того, чтобы возвращаться в башню МБИ, так и не выполнив поручение своего кумира. Ведь осталось совсем чуть-чуть. А рана уже чуть-чуть закрылась!       Только рубаха пропиталась кровью. Очень неудобно ходить. Хотя, скорее, неудобно от сильной боли.       Но, сцепив зубы и собирая ошалевшие взгляды покупателей, которые из-за её состояния почти не обращали внимание на двух её спутников, Мусуби, впервые в жизни оказавшаяся в универмаге, целенаправленно шла к полкам с кондитерскими изделиями, потом — с газировкой... Потом она попыталась найти упаковочную плёнку, но у неё это не получилось. Однако Хайхане нашла плёнку для неё сама и затем оплатила все покупки на кассе.       Мусуби искренне поблагодарила её, но та отмахнулась и сказала только, что Мусуби будет ей должна.       Зато теперь она была в палате Карасубы-сама! И в этот раз с ней было всё, в чём та нуждалась.       — Здравствуй, Му-тян! — радостно поприветствовала её Карасуба-сама с постели.       Почему-то Карасуба-сама снова была без одеяла, с открытым окном, да ещё и мокрая. Зачем-то у неё на ногах и возле койки были банановые шкурки.       — Карасуба-сама! — возмутилась Мусуби. — Вы же так можете заболеть! Вам нельзя с открытым окном... И зачем вам шкурки?       — Извини, Му-тян, — ответила Карасуба-сама, улыбаясь. — Ты совершенно права. Закрой пожалуйста, окно.       Мусуби так и сделала, заодно убрав все шкурки — и с пола тоже. Потом она накрыла Карасубу-сама одеялом, и та на миг прикрыла глаза.       — Я вижу, ты опять с кем-то сцепилась? — спросила она, когда открыла их вновь.       — А... Да, Карасуба-сама, — смущённо ответила Мусуби. — Меня хотели насильно окрылить. Бр-р!       — Вот как? — удивилась та. — Тебя уже выпустили искать своего ашикаби?       — Э-э... Вообще-то, нет. Меня выпускают через три недели, вот! А сегодня меня взяла с собой Хайхане-сан. Она даже оплатила все покупки! У меня своей карты МБИ нет, — Мусуби потупилась.       — Гм. Хайхане, а?.. Ты присядь, Му-тян. Я же вижу, что ты еле стоишь.       — Ага, — ответила Мусуби и села на стул рядом.       — Так ты победила? — спросила у неё Карасуба-сама.       — Э-э... Тоже нет. Но их было двое! И ещё одна напала на Хайхане-сан.       — Значит, не победила? — Карасуба-сама прищёлкнула языком. — Это нехорошо, Му-тян. Если ты хочешь победить меня, тебе нужно быть очень сильной. Очень сильной.       — Как Юмэ-сама?       — Да.       — Я обязательно стану такой, как она! — подкинула Мусуби в воздух правый кулак.       — Ни секунды не сомневаюсь в этом, — хихикнула Карасуба-сама. — Но если ты не победила, значит, ты получила крылья?       — Нет, конечно нет, Карасуба-сама! — возмутилась Мусуби. — Ведь это был не мой ашикаби. Нет... Меня две его секирей сильно побили, но потом, вроде бы, пришёл Хомура-сан и спас меня.       — Хомура-кун? Надо же...       — И... — Мусуби замялась. — Хомура-сан говорил, что вы напали на его ашикаби. Но, Карасуба-сама...       — Я не нападала на ашикаби, — улыбнулась Карасуба-сама. — Просто секирей, на которую я нападала, спряталась за свою ашикаби, вот и всё.       — А почему... — Мусуби хотела спросить, зачем тогда она нападала на секирей, но ей не дали договорить.       — Та секирей поступила очень, очень плохо. Поверь мне, она заслужила абсолютно всё, что я собиралась с ней сделать.       Карасуба-сама такая умная! Она заранее знает, о чём её хочет спросить Мусуби.       — Правда?       — Правда, — кивнула Карасуба-сама.       — А, ну тогда хорошо. Ой, — вспомнила Мусуби и достала из кармана того единственного журавлика, которого кое-как сложила утром. — Это вам. Я сама сегодня сделала.       — Очень красиво получилось, Му-тян, — похвалила её Карасуба, принимая слегка кривого журавлика. Но только слегка! Мусуби очень старалась. — Спасибо тебе.       — Не за что, — ответила Мусуби. А ещё я принесла вам всё, что вы просили. Вот! — и достала из пакета все покупки. — А вот плёнка, как вы и просили, — Мусуби протянула Карасубе-сама плёнку. — Можете её лопать... И... Можно я тоже?       — Конечно, Му-тян, — снова улыбнулась Карасуба-сама. — Мы же договаривались.       Но с её голосом что-то было не в порядке. Мусуби нахмурилась.       — Карасуба-сама, у вас не болит горло?       — Всё хорошо, Му-тян. Давай лучше плёнкой займёмся? — подмигнула ей та и, слегка повернув голову в сторону от Мусуби, потянулась пальцами к первому пузырьку.       Щёлк!       Мусуби просияла и сама потянула руку к плёнке.