Ашикаби-(полу)ангел

      — Удзуме-сан! — радостно воскликнула Чихо, привставая и садясь в постели.       Конечно, это потребовало от неё серьёзного напряжения сил, но она всё равно собрала волю в кулак и села.       Да, голова у неё немного кружилась, да и в общем было тяжело... Но её секирей заслуживала хотя бы этого: не видеть её действительной слабости. Пожалуй, если бы Чихо знала заранее, насколько же сильна связь ашикаби и секирей, то отказалась бы окрылять Удзуме-сан. Ей не хотелось забирать её с собой за грань. Но теперь, когда та получила от неё крылья, исправить этого было никак нельзя. Осталось только принять это, как данность, и уважать выбор Удзуме-сан. А ещё — не расстраивать её своей слабостью.       Тем более, что пока что у Чихо вполне достаточно сил для того, чтобы самостоятельно садиться. А это немало. И это радует Удзуме-сан.       — Привет, Чихо-тян, — мягко улыбнулась ей Удзуме-сан, присаживаясь рядом.       — А я не ждала вас сегодня, — застенчиво произнесла Чихо.       — Разве ты не рада меня видеть? — состроила Удзуме обиженную рожицу.       Чихо захихикала.       — Нет, очень рада! — сказала, наконец, она, посмеявшись.       Удзуме-сан, впрочем, не удержалась и сама разулыбалась, глядя на Чихо-тян.       И той это нравилось. Нравилось, что Удзуме-сан улыбается. Ведь Чихо не была глупа. Она прекрасно видела, прекрасно чувствовала через их связь, как Удзуме-сан всегда что-то сильно гнетёт, что на её душе какой-то груз. Что-то, чем она не готова делиться — и не станет этого делать. Чихо не обиделась в ответ на такое «недоверие», она считала, что Удзуме-сан вполне имеет право на секреты, в том числе и от неё.       И даже — в первую очередь от неё.       Ей стало сильно не по себе, когда с ней связался глава МБИ и рассказал, что секирей такое и что такое план Секирей. О, большую часть успела рассказать сама Удзуме-сан, но и у Минаки нашлось, что добавить. Больше всего Чихо не понравилось даже не то, что её секирей вынуждена с кем-то сражаться (хотя это само по себе было плохо, не нравилось ей, что остаться должна только одна пара секирей-ашикаби), а то, что она должна слушаться её, Чихо. И не только слушаться: смерть Чихо означает и её смерть. Тогда она очень расстроилась. Подумать только: Удзуме-сан не просто к ней привязана, она во всём от неё зависит. Чихо даже не стала заговаривать об этом со своей секирей, она понимала, что та, скорее всего, не увидит в этом ничего дурного.       Но подавлять её свободу воли Чихо всё равно не хотела.       Поэтому Чихо не лезла в секреты Удзуме-сан очень старательно: чтобы ненароком не приказать ей их открыть. Или не сказать что-нибудь, что Удзуме-сан приняла бы за приказ. Ведь она понимала, чувствовала, что для Удзуме-сан это очень важно.       — Это хорошо, что ты рада, — осторожно обняла её Удзуме-сан. — Я тоже рада.       — А вы теперь будете чаще приходить? — с надеждой спросила Чихо.       — Нет, к сожалению, — вздохнула Удзуме-сан. — Может быть, как-нибудь потом, но не сейчас. Это не от меня зависит, Чихо-тян.       — Жалко.       — Да, — тихо сказала Удзуме-сан. Но помолчав, заговорила вновь: — Однако не будем о грустном. Давай лучше погуляем в саду, а там я тебе ещё что-нибудь о Рэй расскажу?       — Давайте! — обрадовалась Чихо.       Про Рэй слушать было интересно. Сначала это была, казалось, обычная девочка, которая, однако, слишком послушна любому, кто скажет ей хоть что-то. Потом оказалось, что она не уступает секирей — в том смысле, что умеет летать и двигать предметы. А ведь она была человеком, ашикаби, как и Чихо. Жалко, что сама она ничего такого не умела. Тогда бы она точно смогла передвигаться сама, даже несмотря на то, что больна. Просто летала бы.       Удзуме-сан аккуратно одела Чихо — на это у неё ушло всего несколько секунд, вещи словно ожили и сами по себе наделись на девушку, — усадила её в инвалидную коляску и покатила из больницы в сад.       Повсюду зеленела трава, но было ещё прохладно. Впрочем, Чихо это не доставляло ни малейшего дискомфорта. Что для неё такая мелочь, как холод? Тем более, что она одета, а не в пижаме.       — Так что же Рэй-сан? — спросила она Удзуме-сан, когда они удалились в сад достаточно глубоко, а её секирей села на скамейку, поставив рядом коляску.       — Ну... Сегодня утром они с Сео-саном закончили строить то крыло гостиницы. Мия-сан была очень довольна. А завтра мы, наверное, будем отмечать успешное завершение. Вот так, — улыбнулась Удзуме-сан.       — Так быстро?       — Сама удивляюсь. Правда, — она вдохнула, — пока они строили, мне как-то не до них было. Я о своём думала.       Чихо медленно кивнула. Она понимала, что это так или иначе связано с сильной подавленностью Удзуме-сан в прошлый её визит.       — Значит, она очень сильная? — спросила она, чтобы отвлечь свою секирей от грустных мыслей, какими бы те ни были.       — Эх, Чихо-тян... То, что она помогала в стройке, не говорит о её силе ничего. Ничего особенно тяжёлого она, вроде бы, и не двигала.       — Но говорит о выносливости, — возразила Чихо, вдруг заинтересовавшись таинственной девочкой, которую она никогда не видела. — Кстати, а как долго секирей могут использовать свои способности без передышки?       — Э-э-э... — задумалась Удзуме-сан. — Дай вспомнить... Я... не знаю, — неожиданно призналась она и нахмурилась. — По-моему, это вообще мало кто знает. Нас и в МБИ не спрашивали об этом, и выяснить не пытались.       Даже так? Чихо, конечно, не быть президентом сверхкрупной корпорации, но как-то это странно звучит. Разве не должны были МБИ приложить все усилия, чтобы выяснить, что же попало им в руки и принять все меры к тому, что как можно лучше выяснить все возможности секирей?       Собственно, очень необычно уже то, что они выпустили их в город, а не вскрыли их всех. Этому удивительнейшему со стороны такой крупной корпорации поступку Чихо, однако, была очень благодарна. Ведь без Удзуме-сан она уже угасла бы: в её жизни не оставалось смысла, ещё с момента смерти родителей. А теперь, когда она у неё есть, а самой Чихо стало известно и то, что Удзуме-сан неспособна прожить дольше неё, есть и причина цепляться за жизнь изо всех сил.       Но это не отменяет необычности поведения МБИ.       — По-моему, это странно. Может, они всё-таки пытались, только не говорили вам?       — Да зачем им это?       — Ну... А почему, собственно, нет, Удзуме-сан? Они же — медицинская компания. Уже только поэтому их должно интересовать, сколько вы можете продержаться, используя свои способности, и какие последствия будут, если вы их перенапряжёте.       Удзуме-сан почесала затылок.       — Не знаю, Чихо-тян. Мне никогда не приходило это в голову. В МБИ нас учили немногому: читать, писать, немного — считать. А говорили только об одном — что нам нужно найти себе ашикаби и сражаться за него... или за неё друг с другом.       — Читать, писать и считать. Это мало, Удзуме-сан, — покачала головой Чихо.       — Да, но упор делался на ашикаби и битвы.       — Я рада, что вы готовы даже сражаться за меня. Но мне не нравится, что вам придётся за меня сражаться.       — Мне тоже, Чихо-тян, — Удзуме-сан положила ей голову на плечо. — Мне хочется спокойной жизни... Хотя, наверное, я уже не заслуживаю этого, — прошептала она и добавила громче: — Но... Нам практически с самого рождения говорили именно это. Как важно найти ашикаби, как в них заключается смысл жизни. Одна секирей, — Удзуме-сан передёрнулась, — умудрилась самоокрылиться, да и то криво. Сама я её больше не видела, но, вроде бы, она жива и очень тяжело это восприняла.       — А как же фильмы? Аниме? Книги? Манга?       — Культура, одним словом? — подытожила Удзуме. — Кроме романтических фильмов и аниме да иногда боевиков — для отдельных секирей по выбору Минаки — нам и не показывали ничего. Хотя у некоторых был доступ к любым телеканалам, а у некоторых — и интернет. Ещё некоторых держали в информационном вакууме или давали им только классическую литературу.       Чихо покачала головой, но аккуратно: ухо Удзуме-сан приятно грело ей плечо, и случайно стряхнуть её не хотелось.       — Такое ощущение, что над вами какой-то дополнительный эксперимент проводили. А как же вы учились общаться? Если не по фильмам?       — Ну, нас всех учили, как жить в большом мире, но давали только самые базовые знания. Если бы не одна моя подруга, я бы так и осталась совершенно невежественной относительно того, что вообще происходит вокруг из того, что плана Секирей не касается. Хотя в силу своего возраста, пожалуй, и наверстала бы. Всё же я самая старшая из двойных номеров, — похвалилась Удзуме-сан.       — Как всё это печально, — расстроилась Чихо. — Но теперь-то вы здесь, вы можете стремиться дальше, развиваться дальше, открывать для себя новое. Разве это не хорошо? — она всё-таки зашевелилась, из-за чего Удзуме-сан подняла голову, и Чихо смогла посмотреть ей в глаза.       — Мне ничего не нужно и не интересно кроме тебя, Чихо-тян. Я буду с тобой, отныне и навсегда. И до конца.       — Так неправильно, Удзуме-сан, — устало вздохнула Чихо.       — Может быть. Может быть, на меня им тоже удалось чуть сильнее повилять, чем мне нравится думать... Однако мы, вроде бы, о Рэй говорили?       — Да! — оживилась Чихо. — Скажите, Удзуме-сан, какая она сейчас? Она уже разговаривает сама? Интересуется окружающим?       — Знаешь... Иногда бывает. Её секирей купила ей книжку, и она с той... ну, не то чтобы не расстаётся, но читает её постоянно. Почти повсюду её с собой берёт, разве что в туалет... гм...       Чихо покраснела — такие подробности ей совершенно не были нужны!       Удзуме-сан же почему-то не стала её дразнить, а нахмурилась, сосредоточенно над чем-то размышляя.       — Странно...       — Что странно?       — Да я так, о своём, — рассеянно сказала Удзуме-сан. — Мне просто только что в голову пришло одно странное наблюдение... Да. Наблюдение. Очень странное. Или не очень? У Мацу спрошу, да.       — Удзуме-сан? — окликнула Чих свою секирей.       — Да?.. Ой! Прости, Чихо-тян, — опустила та голову. — Я отвлеклась от тебя. Это... непростительно.       — Всё в порядке, Удзуме-сан, — успокаивающе улыбнулась Чихо.       Ей, на самом деле, было приятно, что Удзуме-сан от неё отвлекалась. Такое поведение доказывало, что она — живая, что у неё — не сломанная психика, что, если бы не её нерушимая связь с Чихо, она могла бы стать совершенно нормальной счастливой девушкой, которая прожила бы долгую жизнь.       Конечно, теперь это было исключено, потому что сама Чихо не рассчитывала прожить хотя бы несколько лет, и её расстраивало, что она заберёт Удзуме-сан с собой.       — А давай просто посмотрим на облака? — предложила её секирей. — Чур, я первая загадываю, что вижу!       — Давайте! — радостно воскликнула Чихо.       Всё-таки Удзуме-сан привнесла в её жизнь радость, которой Чихо лишилась было вместе с надеждой, что ей станет лучше.       ***       Дом, милый дом... Удзуме обрадовалась поместью Идзумо, словно не видела его несколько месяцев. Причина же была в том, что, во-первых, она пообщалась с Чихо-тян, и у неё было хорошее настроение, во-вторых, она, наконец-то, сможет нормально пожрать.       — Я дома! — воскликнула Удзуме, входя в гостиную.       — Добро пожаловать домой, — ответила Мия, устало прикрыв глаза.       Удзуме мгновенно заметила, что с той что-то не так. Какая-то Мия была слишком отвлечённая, слишком... задумчивая.       — Что-то случилось? — участливо спросила Удзуме. Да, её собственную ашикаби держали в заложниках, да, её саму дважды использовали для того, чтобы ликвидировать других секирей — и противном не в бою, а просто так, — но всё же Мия была ей не чужой. Другим секирей — в общем-то, тоже, но они и так друг другу были, по идее, не чужими.       — Нет, Удзуме-сан, — улыбнулась Мия. — Не случилось ничего.       — Угу... — скептически заметила Удзуме.       — Не случилось ничего, — с нажимом сказала Мия. — И вообще, почему вы опаздываете? Мы скоро садимся обедать.       — Ну, ты же наверняка что-то мне оставила бы? — состроила глазки Удзуме.       — Приводи себя в порядок и спускайся обедать, — лаконично велела ей Мия. — Я уже накрываю.       Удзуме пожала плечами и, раздевшись, отправилась к себе, откуда прошла в ванную — ополоснуться в душе.       — Уарк!       — Привет, Пен-Пен, — поздоровалась Удзуме с блаженствующим в горячей ванне пингвином... Подумать только. Пингвин — а любит горячую воду. Впрочем, к этой особенности Пен-Пена уже все привыкли. — Не подглядывай, — пошутила она.       — Уа-а-арк... — как-то раздосадованно протянул пингвин, но отвернулся.       Закончив мыться, Удзуме оделась — очень уж построжела Мия с прибытием Рэй — и спустилась вниз — к столу, за которым уже обедали все остальные.       Еда-а-а-а...       — Итадакимас!!!       Удзуме словно выключалась из реальности, бешено работая палочками и едва воспринимая окрики Мии. Наконец, она чуть-чуть насытилась и подняла голову, чтобы посмотреть, а кто хоть сидит за столом, кроме неё и Мии.       Хомуры за столом не оказалось, но это всегда было привычно ей, а вот то, с какой настороженностью смотрели и Мия, и Мацу на всё ещё работающую палочками Рэй (причём с удивительной механистической точностью), от неё не укрылось.       — Да что случилось-то? — возмущённо спросила Удзуме. — Это как-то связано с Рэй? Что такое случилось, пока меня не было?       — Ничего! — хором ответили Мия и Мацу.       Удзуме с подозрением посмотрела на них.       — Так-таки и ничего?       — Удзуме-сан, позвольте мне вам напомнить, что в этом доме уважают личное пространство каждого обитателя.       — Правда?! — изумлённо воскликнула девушка.       — Истинная, — улыбнулась Мия пугающей улыбкой. — Кушайте, Удзуме-сан, кушайте... Пока есть возможность.       Удзуме испуганно сглотнула и решила пока не нарываться.       ***       — Слушайте, а какие у вас взгляды на политику? — начала она, когда все доели. Ей всё равно нужно было отрабатывать задание Хиги, почему бы не начать сразу?       Обе другие секирей с удивлением уставились на неё. Удзуме зарделась... Похоже, не лучшая была идея так сразу об этом спрашивать, даже не попытавшись их разговорить... Но и инструкции Хиги не содержали ничего о том, как разговор начинать! А что могла сама Удзуме? Ей-то это было не интересно.       — Удзуме-сан, — тихо начала Мия. — А вы, случайно, не заболели? Сроду в этом доме не говорили о политике, и не в последнюю очередь потому, что нас она просто не касается.       — Ну... Мне, вообще-то, было интересно, что думает по этому поводу Мацу... — промямлила Удзуме, разочарованная неудачным началом.       — Я? — удивилась та.       — Ну... Твоя стихия и всё такое... У тебя обязательно должно быть хоть какое-то мнение. Мы же... Мы же секирей, так? Не люди? Что будет, если о нас узнают... И всё такое? Какая политическая система для нас безопаснее?       — Какие-то странные вопросы ты задаёшь, Удзуме-тан. Да что на них ответить-то можно? Ты, воля твоя, как-то бессвязно говоришь, — заметила Мацу. — И потом, меня больше интересует план Секирей, — вдохнула она. — По крайней мере, нам нужно волноваться о том, чтобы пережить его — в первую очередь. А что будет потом... Не знаю... Но если ты спрашиваешь о том, какую систему власти я считают идеальной, то ответ у меня есть... Власть машинам! — вдруг воскликнула она, вскакивая на ноги. Удзуме аж подпрыгнула. — Надо создать искусственный интеллект, и всё доверить ему! Только так можно... можно...       Мацу, едва не вскарабкавшаяся на стол, с испугом посмотрела на Мию, которая улыбалась ей одной из самых добрых своих улыбок, а за спиной её собиралось нечто фиолетовое...       — Мацу-тян, — начала та. — Я не имею ничего против того, что у тебя есть своё мнение. Но, пожалуйста, воздержись от того, чтобы топтать мою мебель ногами, пусть даже мы и закончили обед. Ясно?       — Д-Да, М-Мия-тан, — пискнула Мацу, торопливо садясь на место.       — А теперь ты, Удзуме-тян... — повернулась хозяйка к девушке. — Что на тебя нашло, в самом-то деле? Ты ведь никогда такого интереса не показывала.       — Э-э... Ну, я думала, что я буду делать после плана Секирей.       — Оптимистка ты, Удзуме-тан, — вздохнула Мацу, разом понурившись и прижавшись к своей ашикаби, которая, впрочем, ничего не предприняла.       Мия, глядя на это, прищёлкнула языком и качнула головой.       А Удзуме думала о словах Мацу.       Оптимистка... Как же. Вот уж кого-кого, а у неё шансов дожить до конца игры мало. Даже если бы каким-то чудом её из участия в этой игре исключили — чисто хронологически. Если бы только существовало лекарство...       — До конца игры ещё далеко. Кто знает, что ещё может случиться? — неискренне сказала Удзуме. — И потом, раз можно деактивировать, то и реактивировать, наверное, тоже? — добавила она.       — Да... Наверное, — пробормотала Мацу.       — Так! — грозно воскликнула Мия. — Я предлагаю прекратить обсуждать эту тему. Пока вы здесь, вас никто не тронет. Это я могу вам обещать.       — А потом, Мия-тан? — просила Мацу.       — А потом будет видно. К тому же, не забывай, что твоя ашикаби и сама вполне способна тебя защитить... — однако Мия, посмотрев на Рэй, вдруг скомкала конец фразы.       Мацу же вздрогнула, но от Рэй не отлипла.       Удзуме вздохнула и покачала головой.       ***       — Мацу? К тебе можно? — спросила Удзуме, заходя в комнатушку секирей номер два.       — Ты уже зашла, — проворчала Мацу, глядя на экраны.       Удзуме и сама перевела туда взгляд. Правда, она ничего не поняла. Нет, латинские буквы на одном из экранов она, конечно, узнала, но вот что это за язык — она уже не была уверена. Английский она путала с немецким, а ведь это мог быть и какой-нибудь третий язык. Впрочем, на большинстве экранов значки были какие-то и вовсе ей непонятные.       — А что это у тебя? — поинтересовалась Удзуме, глядя на непонятные тексты и на старые-старые рисунки разных девушек — с изуродованными ногами, с хвостами, иногда — с крыльями.       — А... Это так. Исследую... Мифологию, — слегка покраснела секирей информации.       — Ты изменилась, Мацу, — заметила Удзуме. — Перестала лазить по порносайтам.       — Так я Мие-тан обещала! — возмутилась та.       — И не попыталась обойти запрет, не нарушив его? — подмигнула Удзуме. — Я тебя не узнаю. Ты порядочно изменилась с прибытием Рэй. И с чего вдруг такой интерес к мифологии?       — Ну... — зарделась Мацу. — А почему нет? Может быть, наши предшественники оставили след в прошлом? А?       — Скорее всего оставили, — задумалась и Удзуме. — Ха, и прикинь, если японский язык — это наш изначальный язык. Вот потеха была бы!       — А это так и есть... — поправила очки Мацу. — Ну, мне так кажется. А то как иначе Минака, Такехито и Таками смогли объясниться с Мией? Вот так — сразу? Я спрашивала Мию, но она не отвечает, только хитро улыбается... Но вообще я имела в виду не язык, а культуру.       — Но это же гайдзинские источники? Разве нет?       — Ну так и не все секирей осели в Японии... — парировала Мацу, — точнее, в том месте, что стало Японией.       — И, по-твоему, всё это — изображения секирей? — кивнула Удзуме на экраны.       — Э... Да! — как-то слишком быстро ответила вторая секирей.       Удзуме прищурилась.       — Гм... Что-то мне не очень верится. Впрочем, забудем. Я вот что хотела спросить... А как часто Рэй ходит в ванную комнату?       Мацу мгновенно набычилась и даже сняла очки       — С чего вдруг такой интерес? — спросила она полным подозрения голосом       — Да вот не так мне кое-что кажется... Но, может, это нормально? — тут же пожала она плечами.       — Что именно?       — Ну, знаешь, тебе лучше знать, что. Она же твоя ашикаби.       — Ничего в Рэй-тан странного нет, — возмутилась Мацу.       — А её полёты? — наклонила Удзуме голову к плечу.       — Ну... Все секирей что-то умеют.       — Но она-то не секирей!       — Все ашикаби — их потомки.       — Аргумент... Но я не это нахожу странным. Что странно, так это то, что по-моему, она ходит в ванную только тогда, когда моется.       — А зачем ещ... ой, — покраснела Мацу как варёный рак и отвернулась от Удзуме, глядя в пол.       Та несколько секунд пыталась сообразить, что надумала её подруга. Внезапно до неё дошло.       — Да не за этим, извращенка! — возмутилась она.       — Я извращенка? — возмутилась в свою очередь Мацу. — А кто шастает по дому голой?       — Между прочим — не голой, а слегка неодетой, — поправила её Удзуме.       — А чего ты моей ашикаби интересуешься, если ты не извращенка?       — И что тут извращённого?       — Ага! — вскочила на ноги Мацу, обвиняюще указывая на Удзуме пальцем. — Я так и знала! Педофилка.       — Я? — удивилась Удзуме. — А ты не забыла, сколько мне фактически лет? И вообще, мне кроме собственной ашикаби никто не нужен. А вот тебе-то лет полных двадцать. Ты старше Рэй...       — Ну и что! Я же ничего с ней не делаю.       — А я, можно подумать, делаю. Меня, кстати, в ней совсем другое интересует. Точнее, чего-то я в ней не понимаю. Она вообще каждый день в туалет ходит?       — Конечно, — посмотрела Мацу на Удзуме как на дуру. Той даже стало не по себе.       — Так ты подглядывала? — спросила она, чтобы и Мацу почувствовала себя не в своей тарелке.       — Ничего я не подглядывала. Но твой вопрос сам по себе глупый. Рэй-тан каждый день ходит в ванную...       — А по-моему — только когда моется. И всё.       — А ты откуда знаешь? Следила за ней?       — Помнишь, ты книжку ей купила? — ответила Удзуме вопросом на вопрос.       — Ну? — надулась Мацу.       — Она почти всюду её с собой таскает?       — Ну?       — И в ванную?       — Нет... — растерянно протянула Мацу. — Но ведь смысл с книгой мыться?       — Мыться — нет.       Мацу помолчала. Посмотрела на экраны.       — Да нет, ты какую-то ерунду говоришь, — потрясла она головой. — Она каждый день в ванную комнату ходит. Это исключительно её дело, что она там делает. И вообще, мне не нравится, что ты к моей ашикаби интерес такого рода проявляешь. Мне противно даже говорить с тобой об этом.       — Но ведь это слишком редко для нормы!       — И что? — разозлилась Мацу. — Что же, по-твоему, моя ашикаби — демоница какая-то, у которой физиологических потребностей нет? Ты это хочешь сказать?       — Ты чего, Мацу? — опешила Удзуме. — Какая ещё демоница? Ничего такого я не хотела сказать. Я просто хотела твоё внимание обратить. Вдруг ей к врачу надо или ещё чего?       Мацу замолчала.       — Ладно, извини, Удзуме-тан. Просто забудь. Я погорячилась. Спасибо за беспокойство. Тебе ничем помочь не нужно?       — Да вроде нет... — всё ещё растерянно пробормотала Удзуме.       — Ну тогда, пожалуйста, оставь меня одну. Мне нужно ещё чуть-чуть поработать, а потом я отдыхать буду, — снова надела Мацу очки.       Удзуме из её комнатки вышла буквально ошеломлённой. Последнее обвинение Мацу было настолько абсурдным, что намертво врезалось в память девушки.       «Рэй — демоница? Что за бред?» — думала Удзуме.       Однако — бред или нет — теперь эта мысль не шла у неё из головы.