Ашикаби-(полу)ангел

      Как живётся мелким бандитам в Японии?       Вообще-то, не очень хорошо живётся. Точнее, недостаточно привольно.       Что бы кому Джуничи ни говорил, но якудза не привечают кусубори — мелких хулиганов. У якудза имидж, который портить они не хотят, у якудза репутация, которой они дорожат, у якудза огромные доходы, которыми рисковать они не станут ради каких-то даже не работников, а любителей ножа и топора.       Собственно, именно по этим причинам мелкое хулиганство и уличный разбой члены якудза... быть может, кое-кто и приемлет как частное лицо, но это мнение отдельного человека, который без разрешения вышестоящих не посмеет ничего сделать. Обычно же они если и сталкиваются с преступностью неорганизованной, то ничего хорошего из этого не получается — для неорганизованной преступности.       Но опасаться приходилось не только якудза, которые на территории МБИ хотя и присутствовали, но никого особенно не беспокоили — даже мелких хулиганов. Были ещё и законы Японии! И Джуничи они не нравились.       Пистолет — срок. Нож — срок.       Кому такое понравится? И ведь совсем не обязательно оружие применять, не обязательно даже угрожать им, достаточно просто обладать оружием — и ты по уши... в том самом. Естественно, что Джуничи особенно бесила недавняя поправка от МБИ: что определённой группе населения позволено открытое ношение и использование любого оружия. Как только они этого добились?!       И ведь так и сказали... ну, точнее, не они так сказали, а Джуничи так запомнил — определённым группам. А как понять, кто перед тобой — представитель той самой группы или какой-то другой — неясно.       В итоге Джуничи решил, что если можно другим — почему нельзя ему? Отбрехаться-то всегда можно, если хоть кому-то носить оружие позволительно. Скажет, что он из тех, кому можно. И всё!       Конечно, Джуничи понимал, что у него могут быть серьёзные проблемы, если разбирательство затянется. Но он не ожидал хотя бы просто попасться. И уж точно не так глупо.       О, как обрадовался он, когда к нему подошла вчера та девка! На ловца и зверь бежит. Только-только в карманах стал гулять ветер, только-только он начал злиться от недостатка общения с девушками... Обычно-то они его избегали. Ну, как избегали... Те, что пострашнее, против его общества далеко не всегда возражали, но вот такие куколки — они обычно обходили его стороной. Не то чтобы это всегда их спасало.       А эта дура вчера направилась прямо к нему, нисколько не обращая внимания на то, что вокруг темно, и что никого рядом нет из тех, кто мог бы вступиться за неё. Разве можно упускать такой шанс?       Денег правда, у неё не было, но зато была она сама. В принципе, для разогрева Джуничи хватило бы и этого.       И только он собрался с ней поразвлечься, как вмешался какой-то идиот-каланча. Ну чего мимо-то не прошёл? Радовался бы себе, что это не его зажали, да и не лез бы не в своё дело. А так... Даром что высокий и здоровенный, драться-то он не умел. И ножа у него не было, хе-хе...       Как приятно было гнаться за ним... Жертва. А Джуничи — охотник. Нечасто ему доводилось такое испытать. Адреналин только что из ушей не льётся. А вот бить ножом оказалось не так классно. По правде, за миг до этого Джуничи испугался, что нож у него отберут и его самого отправят на корм рыбам. Но всё же ударить смог.       Ему понравилось.       Единственная проблема — за убийство в Японии могли бы и повесить. Если не повезёт. Так-то вешают очень немногих, однако страшно же. Эх, трудно быть асоциальным элементом в таком сплочённом обществе! Однако свидетелей не было. Лишь этот «герой» да сама девка, которая его не знает. А её догнать нетрудно будет, она-то явно полусумасшедшая. Чик-чик — вот и нет свидетеля.       Чего Джуничи не ожидал, так это того, что девка-то за ним погонится. Конечно, он даже обрадовался сперва — далеко не убежала, не придётся гоняться (как не был он в себе уверен, однако червячок сомнения его всё же грыз). Можно даже закончить начатое, благо, что время ещё есть. Но она взмахнула рукой, и радости как-то вдруг не стало.       Боль. Перед глазами Джуничи замелькали искры.       Совершенно неожиданно и непредсказуемо, удар у неё оказался ничего себе. Хотя конечно, Джуничи и это не остановило. Удар? Повезло. Второй раз его врасплох она не застанет...       Но он ничего не смог противопоставить молоту, который оказался очень даже небутафорским, и рухнул второй раз. На третий раз она явно вознамерилась его добить, но передумала, и просто стукнула его по голове.       После этого в себя он приходил неоднократно и каждый раз получал по голове. Ему это не нравилось — а кому бы понравилось?! — но только поделать этим он не мог ничегошеньки. С каждым ударом он чувствовал себя всё хуже. Когда он очнулся в очередной раз, его жутко тошнило, и лицо его лежало в чём-то склизком и противном. Он не мог даже понять, где находится. Да и новый удар этого не дал.       После этого его не били. И лежал он лицом вверх... Почему-то ему казалось, что лежал он раньше не так, но не мог вспомнить — как именно. Но не так. Зато Джуничи почувствовал, что его куда-то несут. Лучше бы его били! Так хреново ему никогда не было.       Когда движение прекратилось, он разлепил глаза.       — Где я? — спросил он первое, что пришло ему в голову.       Над ним склонилась миловидная медсестра.       — В больнице, Танигава-сан. У вас очень серьёзные травмы, вам придётся задержаться. У вас сотрясение мозга и подозрение на внутреннее кровотечение в брюшной полости. Хотя... Мне так уже не кажется. Но решать это будет Ивата-сенсей. Сейчас проверим вас.       — И долго я тут буду? — прохрипел Джуничи. — Чё молчишь? А ну отвечай!       — Я... Я не знаю... К вам приставили охрану, и вообще... — начала оправдываться медсестра.       Ему такие оправдания не понравились. Какая ещё охрана, а?       — Что? — возмутился он и схватил девушку за руку. — А ну-ка выпустите меня!       — Что... Что вы делаете?! Мне больно!       Он ничего не успел ответить. Как оказалось, в палате они были не одни. Джуничи и пикнуть не успел, как нему подлетели несколько человек в полицейской форме и стали его бить. Не так, как бьют в драке, а... аккуратно, что ли? Но от того ему было не легче.       Медсестра испуганно отскочила в сторону и смотрела на то, как его «обрабатывают».       Так или иначе, он не продержался и пяти секунд, немедленно вырубившись. Последней его мыслью стало, что вся эта история начинает дурно пахнуть.       В очередной раз он пришёл себя уже утром, если судить по тому, как низко висело солнце, заливавшее палату своим светом. Палата, кстати, оказалась другая, не такая, как та, в которой он очнулся в первый раз. Хотя он плохо помнил, какая там была обстановка.       В принципе, Джуничи тут даже понравилось бы, если бы только не решётки на окнах. они навевали самые что ни на есть мрачные мысли. Нет... Надо продумать поведение... Потребовать адвоката? Ага. Это не голливудский фильм, а Япония. Здесь Джуничи — да и любого человека — могут задержать на целых десять дней. И до двадцати трёх дней, если следователи попросят продления срока, пока будет идти расследование и решаться вопрос, преследовать ли его в уголовном порядке или нет. А учитывая, что если дело всё-таки доходит до суда, то можно считать себя осуждённым... Бр-р-р! Да и что нужно для того, чтобы осудить? Признания вполне достаточно, хотя и не по закону это. Но на практике — достаточно. Вопрос лишь в том, насколько активно у него будут выбивать это признание и будут ли. Может, обойдётся?       Джуничи принесли завтрак. Тот оказался так себе, да и есть не особенно хотелось, но ничего другого ему жрать не дадут, а потому носом крутить парень не стал.       Позавтракав, он оглядел себя. Гипс, бинты... Голова, судя по ощущениям, тоже замотана в них. Да, славно его та девка отделала, аж завидно. И пусть не думает, что ей это с рук сойдёт. Он расстарается вовсю! Он так всё распишет полицейским, что и её не смогут не посадить!       Но расписывать её деяния было некому.       Потянулись томительные часы ожидания. Куда-то бежать Джуничи смысла не видел. С гипсом не побегаешь. Надо подождать, что будет дальше. Однако — ему принесли обед, измерили температуру, выдали таблетки, а никто так и не подошёл, чтобы побеседовать с ним. Санитары не в счёт, они просто с ним не разговаривали. А других посетителей не было. Вот это уже странно. Уж не забыли ли про него полицейские? Нет, было бы неплохо, но не очень в это верилось.       Правильно не верилось, что уж там. Через пару часов после обеда подошёл врач-мужчина, за спиной которого возвышались два мордоворота — таким только в сумо и бороться, — одетые в халаты. Джуничи понял — это оно! Посетитель, которого он так долго ждал.       Ну-ну... Что скажет-то, голубь сизокрылый?       — Танигава Джуничи, — сказал тот невыносимо формальным голосом.       — Ну я это, — развязно ответил он. — Дальше что?       — С вами должен был бы побеседовать следователь, — устало заметил врач. — И он ещё посетит вас. В будущем. Пока что ваше дело не дошло до прокурора, но время на это есть. Должен сказать, что сейчас вы находитесь в тюремной больнице, куда вас перевели после вашей безобразной выходки в другой больнице, но я должен сказать также и то, что надолго вы у нас не задержитесь. К моей радости и моему сожалению. Сегодня же вас переводят в МБИ; если, конечно, вы согласитесь.       — В МБИ? — удивился Джуничи, слегка испугавшись.       — Да. К ним, — просто кивнул врач, бесстрастно глядя на него.       В МБИ просто так не переводят. У них сверхтехнологии — это даже Джуничи знал, — а если так, то зачем бы такой фирме заниматься им? Неужели что-то серьёзное с его здоровьем?       — Чего? Какого хрена? — вежливо уточнил Джуничи.       — Ничего. У вас достаточно тяжёлые травмы, которые угрожают вашему здоровью. Вас переведут в госпиталь МБИ немедленно, а мы — выделим сопровождающее лицо. Это и буду я.       — Вот оно как... а мне вы зачем это говорите?       — Вы согласны на перевод в госпиталь МБИ?       — И только-то? — спросил Джуничи. Хотя, это логично. — А сколько мне обойдётся лечение в МБИ? Меня всё-таки серьёзно отделали... И кстати, я хочу заявить о нападении на меня!       — Сейчас... — поднял руку врач в жесте «погодите», и сверился с электронным планшетом, — бесплатно, Танигава-сан. А что касается заявления... У вас будет такая возможность.       — Бесплатно? — удивился Джуничи, но особенно долго на эту тему размышлять не стал. Бесплатно так бесплатно. Радоваться надо, а не артачиться. Халява же! — Я согласен.       — Отлично, — обрадовался врач и протянул ему бумаги, которые подал один из помощников. — Распишитесь.       Танигава мельком просмотрел текст документа, ничего особенного там не увидел, и поставил свою подпись.       Врач широко улыбнулся.       — Отлично. А теперь — небольшой восстанавливающий укольчик. Вас начнёт клонить в сон, — предупредил он, и один из мордоворотов уколол Джуничи в бицепс, прежде чем задержанный успел возразить.       Как и было сказано, через несколько секунд глаза Джуничи стали смыкаться. Он задремал.

***

      Очнулся он снова в палате, только теперь опять в новой, обставленной по последнему слову техники. На миг ему даже показалось, что он видит голографический экран. Он что, уже в МБИ?       Положительно, это начинало казаться ему забавным. Вот уже который раз подряд он просыпается в новом месте. Чего же ждать от этого?       И, кстати, тут кормить не забывают-то?       — Где я? — спросил Джуничи. — И есть ли что пожрать?       К чему лишнее разнообразие в разговорах?       — В больнице МБИ, Танигава-дзюкэйся, — ответил ему холодный голос, подтверждая его догадку.       Однако... Стоп.       Дзюкэйся? Когда это его успели осудить?! И какого хрена кто-то вообще посмел пользоваться этим неполиткорректным суффиксом?!        Джуничи скосил взгляд и увидел женщину с серыми волосами, которая стояла у его койки. На ней был простой халат, а в руках — какая-то папка. Или планшет. С койки видно было плохо.       — А ты кто, собственно, такая будешь? И по какому праву так меня называешь?! — привстал он.       — Моя личность не имеет никакого отношения к вашему состоянию, Танигава-дзюкэйся. А интересует меня именно оно.       — Ты как отвечаешь?! — возмутился Джуничи. — Да тебя уволят! Да я на вашу компанию в суд подам и на тебя лично.       — Отвечаю как пожелаю. А вы у нас на особом положении. На незавидном положении, я бы сказала.       — Чего?!       — Под стражей ты, дебил, — прошипела она, да так, что Джуничи стало реально страшно. — Ками-сама, как хорошо, что твои мозги точно никому не достанутся.       — Чего-о-о?! — проблеял он. Грозно прорычать что-то не получилось.       Но женщина уже успокоилась.       — Ничего, Танигава-дзюкэйся. История вашей болезни у нас, вы у нас, так что этот разговор будет недлинным. Я только хочу кое-что узнать для себя, а дальше вас просто обследуют и узнают всё, что нужно.       — В смысле? — с подозрением спросил Танигава.       Он поступил сюда с травмами. О каком ещё обследовании идёт речь? Более того — причём тут история болезни?       — Не жалуетесь на одышку? На боли в сердце?       — Да нет, вроде бы, — осторожно ответил Джуничи, чувствуя, что ему готовят какую-то подлянку. — А вы это... Выпустите меня! Не имеете права держать тут насильно.       — Имеем полное право, — покивала женщина. — Но вы не волнуйтесь, мы вас обязательно подлечим. Доведём, так сказать, до кондиции напоследок.       То, как она сказала «напоследок», ему не понравилось категорически.       — До какой?       — До товарной.       — Шуточки у вас, — буркнул Джуничи, поёжившись.       — А я и не шучу, — хмуро ответила женщина.       Он предпочёл проигнорировать её слова, от которых по его позвоночнику пробежал холодок.       — Так когда пожрать-то принесут? — задал он животрепещущий вопрос.       — По расписанию.       — Слышь, ты, наверное, не поняла, — не очень уверенно начал давить на неё он. — Я ж с тобой по-хорошему. А ты мне грубишь. У меня друзья якудза.       Женщина лишь только покачала головой.       — Если это и правда, вы сами к ним не относитесь, татуировок у вас нет. Да и не особенно любят якудза таких, как вы, мелких грабителей.       Нет, ну это положительно выводит его из себя. В самом деле, что она себе позволяет?       — Ты как со мной разговариваешь?! Требую уважения к себе. И вообще, вы нарушаете мои гражданские права!       Она подошла к нему и упёрлась в него взглядом. Потом, совершенно неожиданно, вцепилась ему рукой в волосы, что выбивались из-под бинтов.       — А-а-ай! — взвыл он.       — Слушай сюда, ублюдок. Я — разговариваю с тобой, как хочу. На твои права — мне плевать. Понял? — она тряхнула его. — Я спрашиваю: ты понял?       — А-а!!! Да, я понял, понял, госпожа! Отпустите!       Женщина действительно отпустила его и отшагнула от его койки.       — Вы не понимаете своего положения, Танигава-дзюкэйся, и боюсь, ещё долго не поймёте. В настоящий момент решается ваша судьба.       — Чего? Это типа суд сейчас идёт? — вот теперь Джуничи стало очень страшно. Это как же так... А признание? Оно что, им не нужно? Да как они вообще могут кого-то без признания судить?       — Суд ещё будет. А сейчас мы делаем всё возможное, чтобы узнать, насколько вы здоровы, велика ли вероятность отторжения... Такие вещи.       Нет, Джуничи это решительно не нравилось.       — А... что это значит?       — Вы отсюда никуда не выйдете. Если выйдете — получите по голове и по почкам, — пригрозила женщина. — Хотя нет, по почкам — это лишнее... — пробормотала она про себя и добавила уже громче: — Могу пообещать, что в скором времени мы поговорим очень подробно, и потом больше никогда не увидимся, но это будет не сегодня.       «Скорее бы», — раздражённо подумал Джуничи. — «Твоя постная рожа мне уже надоела».       — Если мы действительно не увидимся после этого, — сказал он вслух, — то мне хотелось бы, чтобы мы встретились снова скорее.       Женщина только покачала головой.       — Не думаю, что вы останетесь при этом мнении, когда мы встретимся снова. Однако я не удивлена.       — Так чего вы от меня-то хотите? — немного пришёл в себя Джуничи. — И кто вы вообще такая? Вопросы задали, я ответил. Если уголовщину мне шьёте, так вы не полицейская, чтобы меня допрашивать. Я требую, чтобы сюда пропустили только тех, кому это положено.       — О, ваше дело вообще никак меня не касается, — женщина фыркнула. — Хотя, должна вам сообщить, что вы сядете надолго. Не надо так сверкать глазами, вы сами виноваты. Но моя задача — заняться вашим здоровьем. Вас всё-таки хорошо отделали.       — Это да, — буркнул Джуничи. — Какая-то сучка решила, что ей всё можно и... какой-то дубиной побила, — про молот он решил не говорить. — Надеюсь, она сядет?       — Может быть, — сухо ответила женщина и достала сигарету, которую стала вертеть в руках.       Джуничи жадно уставился на курево. Только теперь он понял, что у него вот-вот уши начнут пухнуть. Женщина его взгляд заметила.       — Вы курите? — спросила она.       — Я? Курю,- кивнул Джуничи.       — А вот это плохо, — покачала она головой, убирая сигарету в сторону.       — Почему плохо-то?       — Потому что кому нужны больные лёгкие?.. Впрочем, с нашими технологиями дело решаемое... Да. Проведём вам экспресс-очистку лёгких. Будет, конечно, неприятно, последствия достаточно болезненные и дыхательная недостаточность на целые полторы недели гарантирована... Но метод-то работает.       — Э-э, а если я против?!       — А вот тут ваше мнение нас не интересует. Из наших стен вы должны выйти абсолютно здоровым. И, будьте уверены, на зоне вам ни одной сигаретки не передадут... Испорите ещё лёгкие окончательно, людей огорчите. Опять же, ни к чему на сердце нагрузку увеличивать. Да и печень с почками поберечь советую. Нельзя же быть эгоистом.       — Каких ещё людей?! — перепугался Джуничи. Он не понимал, о чём идёт речь, но этого разговор ему не нравился ещё больше. — Какой эгоизм?!       Женщина улыбнулась так, что ноги у парня задрожали. Какое счастье, что он лежит, а не стоит.       — Узнаете. Обязательно узнаете. Обещаю, что и кто я — тоже узнаете. А пока — до свидания.       Она развернулась и покинула палату. Дверь осталась открытой, но сбежать — а сбежать уже хотелось — не получилось бы, потому что в дверях стояли вооружённые люди, которых Джуничи ясно видел.       Ему начинало казаться, что проблемы, которых он боялся, оказались несколько крупнее, чем он рассчитывал.

***

      Беседа с Танигавой не была такой уж большой необходимостью. Всё, что Таками узнала из интервью, она с такой же лёгкостью — если не с большей — могла бы узнать и из результатов обследования. Но ей хотелось заронить сомнения и страх в душу Танигавы. Человека, который напал на её сына.       Таками было недостаточно просто убить его или просто разобрать на органы.       Нет, ей хотелось, чтобы он боялся. Чтобы он терзался. Чтобы мучился.       В общем-то, она не прочь была испытать на нём какие-нибудь китайские пытки. Например, ту пытку, где на голову пленнику капает вода. О да, некоторые люди проводили эксперименты, но никогда не доводили их до логического конца. А Таками... Таками была бы не прочь сделать это, даже если бы и не была исследователем. Но она им была, и такая пытка позволила бы не только расквитаться с Танигавой, но и собрать интересный материал.       О, Таками не считала допустимым проводить такие эксперименты на людях, вот только Танигаву Джуничи она человеком не считала. Он не только на её сына покусился, но и на секирей. А Таками, хотя и не желала, чтобы одна из них получила крылья от её сына (и готова была отстаивать это нежелание настолько упорно, что буквально выгнала Яшиму, прекрасно понимая, какие страдания ей причиняет), всяким отбросам издеваться над ними или нападать на них она ни за что не позволила бы.       Танигава Джуничи умрёт. Это не обсуждалось. Но умереть он должен лишь только принеся достаточно пользы и ей, и людям вообще. Просто убить его она могла в любой момент. С помощью Хайхане, например. Та бы и бровью не повела, и вопросов не задавала. Правда, у Хайхане всё получилось бы слишком быстро и непонятно для казнимого. Не этого хотела Таками.       Нет, лучше пока заронить в его душу смутные семена тревоги. Он начнёт, обязательно начнёт думать, зачем его спрашивали о том, здоровы ли у него органы, курит ли он, что значит «не быть эгоистичным»...       А ведь его судьба действительно решалась именно сейчас. Таками пока не знала, подходящий ли он донор для Минато с точки зрения совместимости, но если и подходящий, то что, если донор он всё равно плохой? Курит... Стоит ли отдавать Минато такое лёгкое? У него есть половина своего и ещё одно целое. А если у него будет одно прокуренное лёгкое? Можно ли его пересаживать?       Нет, не так. Ведь лёгкое можно почистить. Что надо узнать, так это то, не докурился ли Танигава до какой-либо хронической (или не очень) болезни, и вот тогда принимать меры.       Таками подошла к лифту и нажала кнопку верхнего этажа, не выпуская из рук сигареты.       Когда же будет отчёт? Ей не терпелось получить его в руки.       Однако Танигава Джуничи был далеко не единственной её проблемой. Вообще, проблем у Таками всегда хватало, но теперь появилось сразу две особенных.       Первая — состояние её сына. Вторая — угроза всем секирей. Не плану Секирей, а именно секирей.       Ещё когда Таками только увидела, как Аянами Рэй в записи выдерживает удар Мии, она поняла, что это не к добру — хотя, конечно, если бы девочка его не выдержала, ничего хорошего из этого тоже не получилось бы. Мия снесла бы как минимум несколько домов: сколько именно — вычислить не представляется возможным, всё-таки использован был не меч, а банальная метла, которая к тому же не вынесла удара и сама рассыпалась в прах. Но землю этот удар пропахал сильно, и если бы не Аянами Рэй...       Однако проблема в том, что такими силами людям управлять просто не положено. Вот не положено — и всё. Что же хорошего в том, если кто-то помимо секирей умеет разбрасываться огненными шарами, водяными ядрами и вообще — творить всякую аномальщину? Это опасно, это угрожает мироустройству, и потому такие способности должны быть под контролем.       Секирей МБИ хоть как-то контролировали. Изначально — чтобы не позволить причинить вред ни себе, ни людям. Потом — для боёв, но секирей, как и в старом плане, по-прежнему оберегались от всяких нечистоплотных личностей, которые точно попытались бы использовать их в качестве живого оружия.       Однако — вот она, Аянами Рэй, человек, который в одиночку способен уничтожить сразу группу секирей. То, что некоторые из них выжили и отправятся домой, — ничего не значит. А то, что Рэй сделала это по просьбе Мацу, Таками тоже не слишком-то ободрило. Если девчонка делает такое просто по просьбе, то на что же она вообще способна? На что могут быть способные подобные ей? Сколько ещё таких, подобных ей?       Минака даже на миг не допустил, что Рэй может быть не одна. А Таками... У неё волосы дыбом встали, когда она представила, что кто-то может контролировать сразу армию таких монстров.       В естественное происхождение Рэй она не верила...       Лифт остановился и Таками вышла на крышу. Сегодня было ясно, ночное небо даже огни города не слишком сильно затмевали. Хорошо-о-о.       Таками нужны были ответы по ситуации с Рэй... но и отчёт по Танигаве ей был нужен. В такие моменты она как никогда сильнее чувствовала, что разрывается между работой и личной жизнью. С одной стороны — сын, с другой — секирей и обязанности... и ещё месть за сына...       Она подошла к парапету и закурила.       В принципе, понятно, что надо делать. Для начала — организовать лечение Карасубы, раз уж оно обещано. Потом — возможное извлечение лёгкого Танигавы — а организация этого процесса займёт немалое время с учётом того, что лёгкие у него прокурены. Затем... Затем нужно поговорить с Рэй. Пока что Минака не заблокировал телефоны, да и сама Таками сейчас понимала, что докладывать сногсшибательную новость об абортах кому бы то ни было, — не самая лучшая идея. Ведь Мия ничего реально предпринять не способна, а Минака отомстит. Вполне возможно, что и через Минато. Он такой, он может.       Таками выбросила сигарету и резко развернулась на каблуках. Не время предаваться рефлексии. Никогда нет времени на то, чтобы предаваться рефлексии. Нужно действовать.       Только так можно получить то, что хочешь.