Глава 61. Подопечная
10 января 2015 г., 02:28
Удар оказался силён, хотя и не шёл ни в какое сравнение с тем, которым Чёрную Секирей «одарила» Аянами Рэй. Будь это иначе, то жизненный путь Карасубы прервался бы тут же, на месте. Но, к счастью для неё, Мусуби пока не пыталась её убить: до конца плана Секирей оставалось очень много времени. Впрочем, от боли сравнительная слабость удара не спасла. На мгновение Карасуба даже обрадовалась, что нижняя часть её тела абсолютно нечувствительна. Кто знает, какую боль ей, придавленной сверху громоздким механизмом, пришлось бы пережить, если бы она чувствовала и ноги? Хотя... Если бы она их чувствовала, то и в коляске ей делать было бы нечего.
Вновь Карасуба остро ощутила свою беспомощность. Самостоятельно она даже из-под коляски выбраться не смогла. К счастью, Мусуби вполне хватило сил на то, чтобы освободить Чёрную Секирей и прислонить спиной к стеночке.
Вот тут-то Карасуба и заметила Акицу.
Выбракованный номер... «Самоокрыленная», если вспомнить, что говорил о ней Минака. Вопрос в том, стоит ли ему верить?
С другой стороны, в то, что Акицу уже не окрылиться, она верила. Та женщина... Юмэ была такой же. Вот только её «бракованность» не угнетала так, как угнетала Акицу. Собственно, Юмэ потому и вступила в Дисциплинарный Отряд, что у неё не могло быть ашикаби. Она хотела сберечь секирей от внешних угроз, чтобы они нашли себе ашикаби, раз для неё самой подобное было невозможно. Хотя она никогда не называла себя самоокрыленной. Но знак секирей у неё тоже был не там, где положено — на животе.
Карасуба смеялась над её целями... Но она уважала Юмэ. Акицу заставила Карасубу вспомнить о ней.
Разумеется, пришлось объяснять Мусуби, что такое «выбывший номер». Ну или «выбракованный»... А, какая разница! Суть-то одна.
Разговор с Акицу и о ней оказался неожиданно содержательным. Хотя Карасуба предпочла бы никогда с ней не сталкиваться... Ну, по крайней мере — не сталкиваться, разогнавшись на коляске. Всё же мало того, что падать на пол оказалось очень больно, так Карасуба ещё и опасалась, что повредила себе позвоночник, да так, что и Таками не поможет.
А Мусуби отреагировала на историю Акицу довольно ожидаемо. Ну... Это же Мусуби. Она не могла не посочувствовать секирей, которой ашикаби найти невозможно.
И понятно, что именно по этой причине намерения Акицу Мусуби страшно заинтересовали. Карасуба, конечно, тоже поддерживала разговор, но так... из вежливости. Кто бы что ни говорил, но Чёрная Секирей вежливой быть умела и этикет знала. И не имела ничего общего с тем образом, который популяризовала Мия: что якобы Карасуба и палочками пользоваться не умеет, и ест с пола, и не моется, бывает, по несколько дней, и обувь не снимает... Хотя с обувью... Было пару раз, да. И при Мие она, если подумать, целое шоу с палочками устраивала, под кодовым названием «моя — тупая орка», да и ложку держала в кулаке... Зря, наверное.
Так или иначе, но участвовала в разговоре Карасуба исключительно из вежливости. Да и смысл ссорится с не самой слабой и не самой мерзкой секирей именно тогда, когда сама беспомощна? То-то! Но, разумеется, её заряда всепрощения и доброты хватило ровно до тех пор, пока Акицу не предложила помочь.
Одно дело, когда помощь предлагает Мусуби. Или, в крайнем случае, медперсонал, чьей профессиональной обязанностью помощь и является. Но когда это предлагает такая секирей, как Акицу, это выглядит унизительно, даже если помощь предлагается из лучших побуждений.
Карасубе, неспособной хотя бы оплеуху отвесить, осталось только резким тоном поинтересоваться, а что, собственно, Акицу забыла у неё на пути.
И тогда та рассказала о Беницубасе... Беницубасе... Беницубасе!
Чёрная Секирей даже Мию, даже Мацу не ненавидела так сильно, как ненавидела Беницубасу. Естественно, что её заинтересовало, а какого чёрта Акицу от той надо. По мнению Карасубы, лучше бы ей было связаться... ну... Да с кем угодно.
А не общается ли она с Бени-тян? А не дружит ли она с ней? А не сговорились ли они о чём-нибудь?
Ответ Акицу всё расставил по своим местам. Ну конечно — Минака. Следовало ожидать. Однако причина, по которой Акицу собиралась в город, действительно заинтересовала Карасубу. Не с практической точки зрения, а скорее, с академической... ну или теоретической. Так-то у Чёрной Секирей даже средней школы за спиной не было, не то что университета.
Но интересно же.
Аянами Рэй. Акицу хочет найти саму Аянами Рэй. И получить её себе в ашикаби.
Что из этого получится?
Аянами Рэй — она сильна. Она может противостоять даже Мие. Одно это говорит о большой её силе. А ведь у неё и победы есть. Во-первых: сама Карасуба. Во-вторых: вчерашние несколько секирей, которых она победила одновременно. Вот на какую ашикаби нацелилась Акицу!
Конечно, понаблюдав за Рэй ещё тогда, по указанию Минаки, Карасуба и на миг не допускала возможность того, что та заинтересуется Акицу. Аянами Рэй была слишком... Слишком. Пассивна, безынициативна... Даже когда она едва не убила Карасубу насмерть, сделала она это по просьбе той паршивки Мацу.
А Акицу хотела получить в ашикаби именно Аянами.
Хотя Карасуба и не считала, что та захочет её приютить (а как иначе это назвать?), зато она на миг задумалась: а что, если вдруг ледяная секирей получит крылья? А? Нет, серьёзно, ведь если ашикаби Хомуры и Мацу способна на то, чтобы легко и просто сражаться с секирей, так ли ей трудно будет окрылить кого угодно? Что, если Акицу окрылят?
Вот это ей было интересно.
Но не поэтому она рассказала бывшей секирей номер семь, где та сможет найти девчонку. Причина была в том, где именно Аянами живёт и кто отправится с Акицу. Всё просто: кроме Хомуры, Мацу и их ашикаби в поместье Идзумо, само собой, живёт Мия. И если с Акицу действительно отправится Беницубаса... Карасуба была рада хоть так ту подставить. Ведь Мия не оценит манеры Красной Секирей. И потом, та ведь тоже «шавка МБИ». А когда это Мия была им рада? Разве что Хомуре, ну так он ей свой. Поди, шпионом его считает, хотя много ли он нашпионит? Кто ж ему даст-то? Ну а то, что под раздачу может попасть и Акицу... Карасубу это мало задевало. Хуже, чем ей самой, никому не будет. А и будет: чего же переживать за других? Но, впрочем, вряд ли бы Мия накинулась и на Акицу. Та, всё-таки, в МБИ не служит, разве что подопытным кроликом.
А так, зная обеих Беницубасу и Мию, Карасуба предвидела, что Красная Секирей взбесит командира Первого Дисциплинарного Отряда уже через несколько минут общения. О, Карасуба прекрасно понимала, что любой, кто поиздевался бы над ней самой, мог рассчитывать на снисхождение Мии, но даже если Бени успеет поделиться таким фактом своей биографии, она очень быстро исчерпает лимит терпения Первой.
Ну а больше всего Карасубу волновали собственные ноги, их чувствительность и способность передвигаться самостоятельно и не в коляске. Но тут уж Акицу ничего не могла сделать. В отличие от Таками. Так что с бывшей седьмой Карасубе пришлось... не то чтобы попрощаться — она с ней просто рассталась на месте, не удосужившись ничего сказать напоследок. Впрочем, Акицу ответила тем же (или, скорее, не ответила), и только Мусуби искренне пожелала ледяной секирей найти себе ашикаби и получить крылья.
Забавно. Карасуба допускала, что это возможно, но всё же ничего не сказала. А Мусуби... Карасуба вздохнула. Мусуби просто не желала понимать, что значит «неокрыляемая». То, что, быть может, Аянами Рэй способна окрылить Акицу — чего Мусуби предполагать не может, — не значит, что такое случиться. И вслух желать выбракованной секирей встретить, наконец, ашикаби, которая её и окрылит, — изощрённое издевательство.
Всё-таки хорошо, что саму Карасубу мало волнуют чувства других. Иначе бы она сильно переживала из-за бестактности Мусуби, а так ничего: стоило Акицу уйти — и это потеряло значение. Формальности. Они такие.
Поглядев вслед Акицу, Карасуба подняла взгляд на свою спутницу.
— Ну что, Му-тян, — сказала она, — поехали в твои лаборатории. Тебя же настраивают, разве нет?
— А... Да, Карасуба-сама, — задумчиво ответила Мусуби и неторопливо покатила коляску. Кстати, та теперь как-то странно стучала. Видимо, столкновение не прошло даром.
Мусуби же после той небольшой аварии катила коляску страшно аккуратно, выверяя каждый шаг и заглядывая за каждый угол, прежде чем выкатить туда и Карасубу. Право же, это было просто смешно!
— Му-тян, — вздохнула Карасуба. — Нет причин так осторожничать.
Мусуби аж подпрыгнула.
— Как же «нет», Карасуба-сама? — с искренним возмущением воскликнула девушка. — А вдруг мы опять с кем-то столкнёмся? Нет, нет, и не уговаривайте! А вдруг вы себе что-то повредите?
Карасуба не ожидала такого напора. Только не от Мусуби. Ей полагалось быть помягче, помечтательнее, витающей в облаках и вообще — слегка оторванной от реальности. А не... такой! Упёртой и заботливой.
— Но, Му-тян, — попыталась возразить Чёрная Секирей, — никого тут нет.
— Вы и в прошлый раз так говорили, — уверенно ответила Мусуби. — Нет, я лучше так, потихоньку, полегоньку вас докачу. Зато и вы целее будете.
Карасубе не осталось ничего другого, кроме как смириться. Нет, а что ещё она могла сейчас предпринять?
Но с каким наслаждением она восприняла появление Таками! Уж она-то точно не будет душить её опекой и трястись над ней. Мусуби, конечно, славная, но её забота, оказывается, и удушать может.
— Карасуба-сан. Мусуби-сан, — холодно поприветствовала обеих секирей Таками, державшая в зубах незажженную сигарету.
— Здрасте, профессор-сан, — поклонилась Мусуби.
— Привет, Таками, — вяло махнула рукой Карасуба.
— Что-то ты помято выглядишь, — заметила Таками, разглядывая Карасубу.
Ну понятно, так просто падение не обошлось.
— Это я виновата, — опустила голову Мусуби. Таками с интересом взглянула уже на неё.
— Мы кое с кем столкнулись, — поспешила объяснить Карасуба, пока Таками не навыдумывала всяких небылиц. — С Акицу.
Таками состроила слегка удивлённое выражение лица.
— Так это она тебя потрепала? Хотя... — тут же успокоилась она. — Ты же в инвалидной коляске, это только естественно.
— Нет, Таками-тян, — раздражённо огрызнулась Карасуба. — Я в неё врезалась, и мы упали. Вот и всё.
Женщина удивлённо приподняла бровь.
— Что это такое ты делала, что вы в неё врезались? И как вы вообще умудрились столкнуться?
— А! — вклинилась Мусуби. — Это мы с Карасубой-сама катались. Ну, то есть это я её катала, — немедленно поправила себя она.
— Простите? — растерялась Таками, выронив сигарету изо рта.
— Э-э... В общем, я бежала, и катила коляску с Карасубой-сама, — смущённо почесала Мусуби в затылке.
— Мы развлекались, — лаконично пояснила Чёрная Секирей.
Таками осторожно достала из кармана новую сигарету и критически осмотрела её. Потом понюхала с полным подозрения видом.
— Повтори-ка? — вернула она взгляд на Карасубу.
— Ками-сама, да что же тут повторять, а? — та почувствовала, что раздражается. — Что я, не могу кататься по коридорам? Мне, может, захотелось.
— Да нет... — как-то отстранённо заметила Таками. — Катайся... на здоровье... М-да. В общем, я тебя сейчас забираю. Будем пробовать. Сама знаешь, о чём я, — намекнула она, явно не желая говорить при юной секирей.
— Вы забираете Карасубу-сама? — огорчилась Мусуби.
— Это для лечения, — ответила Карасуба. Таками только сплюнула раздосадованно и покачала головой, не одобряя такого беззаботного разглашения секрета. — И, Му-тян, если ты никому-никому об этом лечении не расскажешь, я вылечусь ещё быстрее.
— Правда? — спросила Мусуби.
— Истинная, — подыграла Карасубе Таками со вздохом.
— Тогда я никому-никому не скажу! — торжественно пообещала юная секирей.
— А раз так, — ответила Таками. — То тебе пора, Мусуби-тян. Нельзя пропускать ключевые этапы настройки, иначе можно сильно пострадать.
— Да! — воскликнула Мусуби.
Таками и Карасуба выжидающе посмотрели на неё.
— Ну? — сказала Таками.
— Что? — переспросила Мусуби
— Ты идёшь или как?
— А! Я? Я иду, да, — согласилась девушка, но с места не тронулась.
— Иди уже, Му-тян, — улыбнулась Карасуба. — А я тут как нибудь и сама справлюсь.
— Да? Ну... Хорошо... — сказала Мусуби
Она развернулась и сделала несколько шагов. Потом обернулась на миг, снова сделала несколько шагов — и опять обернулась. Потом снова зашагала...
— Ладно, давай-ка займёмся теперь тобой, — вздохнула Таками и, не дожидаясь, пока Мусуби скроется из виду, вкатила Карасубу внутрь лаборатории. — Да и коляску тебе заменить надо. Двигатель — менять уже бесполезно, я же вижу.
***
Как и Акицу, и Мусуби, и Карасуба, Беницубаса тоже много чего не ожидала. И не только сегодня, но и раньше, гораздо раньше. Например, она ну совершенно не ожидала, что её отделает какая-то малявка... ну ладно, не малявка, младше самой Беницубасы только Хайхане, да ещё два молокососа. Но по поведению восемьдесят восьмая как раз младше Красной Секирей получается. Кстати, Беницубаса — до того, как девчонка взбесилась, — видимо, слишком сильно двинула её по башке. Эта дура, которая за несколько минут до того назвалась Мусуби, ещё и заявила, будто её зовут Юмэ, а её номер — восемь. С потолка имя взяла, что ли? Беницубаса ничего о восьмой секирей не слышала. Впрочем, она не о всех первых номерах знала. Может, это и была секирей номер восемь? Но если так, почему она проходит настройку только сейчас? Да и Карасуба её называла именно «Мусуби»... А точнее «Му-тян». Но не «Ю-тян» же. В иное время Беницубаса спросила бы у Карасубы или хоть у Хайхане, знают ли они, что за ересь та девчонка несла. Но с Карасубой, этой выскочкой, разговора не получилось бы, ну а Хайхане пришлось бы объяснять, почему её вообще заинтересовал этот вопрос. Тут уже не отделаешься парой слов, пришлось бы и про Карасубу рассказать, и про то, как она ставила её на место... Понятно, что поступок Беницубасы заслуживает наивысшего одобрения, однако из тех, с кем Беницубаса общалась часто, так сочли бы очень немногие. Всё же даже её ашикаби в некотором роде дорожил Карасубой, хотя и побаивался её. Совершенно зря, между прочим, побаивался, ведь на то и есть Беницубаса, чтобы защищать его от посягательств и угроз! Вот и прошлось после трёпки самостоятельно думать, кто такая восемьдесят восьмая. В итоге Беницубаса решила, что та всё-таки двойной номер. Слишком многое на это указывало. Что же... Тем легче будет ей отомстить. А раз так, то эта Мусуби точно поехала крышей. Однако восемьдесят восьмая не просто поехала крышей, она вошла в режим берсерка — и вместо того, чтобы сражаться честно, вышвырнула Беницубасу из здания каким-то световым лучом. Прямо сквозь стену! Это было неприятно. Падать было неприятно. И больно. Конечно, Беницубаса оказалась покрепче Карасубы и вскоре выписалась из больницы, но злобу она затаила. На секирей номер восемьдесят восемь, Мусуби. Собственно, других занятий, кроме как таить злобу, у неё и не оставалось почти до сегодняшнего дня. План Секирей ещё когда-а-а вступит в активную фазу, а Дисциплинарный Отряд есть уже сейчас. И нужно чем-то заниматься. Терроризировать неполноценных членов Отряда? Ну... Это давно надоело. Наскучило. Впрочем, ещё можно было попытаться соблазнить Нацуо-сама (вот уж всем задачам задача), но тот как сквозь землю провалился. Не иначе Минака его, бедняжку, заслал куда-то. Вот же гад! Мешает Беницубасе общаться со своим ашикаби как должно. А и вправду — заслать мог. Ведь, если подумать, повод как раз и был. Постороннему, конечно, незаметно, но Беницубаса прекрасно заметила, что вчера в башне МБИ творился страшный переполох. Чем не повод? Беницубаса даже подозревала, что к решению проблемы — ну должна же где-то быть проблема, если переполох устроили? — привлекут Дисциплинарный Отряд, но... ничего подобного. Новенькие вообще куда-то смотались прямо с утра. Да и накануне тоже. Впрочем, Беницубасу они пока не волновали, разве что их наглость её бесила. Так что занятий до сегодня у Беницубасы не было. Только злобу таить да готовиться сразить Нацуо, да мелочи всякие... Переполох вчерашний? Ну так и Беницубасу никто не привлёк к решению проблемы. Что же, их дело. Но жить так было скучновато. Зато сегодня случилось целых два события. Во-первых, до Беницубасы дошли слухи, что какая-то Яшима победила в бою сразу девятерых секирей. Из них — пятеро деактивировала, а четверо — в тяжёлом состоянии, на грани деактивации. Скуку — как рукой сняло. В такие моменты Беницубаса даже жалела слегка, что она — член Дисциплинарного Отряда. Нет, так-то она одна из сильнейших секирей — сильнейшая! — но всё же девять секирей есть девять секирей. Это результат, с которым следует считаться. Мало ли что... Сама-то Беницубаса пока что никого не деактивировала. Да и отправил же кто-то Карасубу на больничную койку (чем дольше Беницубаса об этом думала, тем сильнее сомневалась, что с Чёрной Секирей приключился несчастный случай)? Ну и что, что она выскочка? Всё-таки, несмотря на неоправданные хвастовство и наглость Карасубы, никто никогда не выходил победителем из спаррингов с ней. Как-никак — настоящая боевая машина, прошедшая закалку настоящими же боями... М-да. Так что Беницубаса решила при случае изучить Яшиму с безопасного расстояния. Мало ли, как всё повернётся. Взять хоть восемьдесят восьмую — дура дурой, и слабачка к тому же, да и психованная... но как-то же смогла она выбросить в окно не малявку какую, а саму Беницубасу. А это не всякому дано. Во-вторых же... Во-вторых, сегодня Беницубасу вызвал к себе Минака и поставил перед фактом, заявив, что она, оказывается, сопровождает сегодня какой-то бракованный номер. В город. На поиски ашикаби. Нет, сначала-то Беницубаса думала, что в этом ничего особенно странного нет, кроме того, что кому-то в сопровождение целого члена Дисциплинарного Отряда выделили. За что такой почёт-то? Её это даже разозлило. Но узнав суть происходящего...***
Беницубаса заняла кресло для посетителей, досадуя, что в кабинете был только лишь Минака, а Нацуо опять куда-то пропал. Ну как так можно? Впрочем, кофе с земляничным мороженым её немного успокоил. Сперва-то она думала, что президент МБИ совсем уже поехал крышей, ну точь-в-точь, как Мусуби, однако оказалось, что мороженое, которое плавает в горячем кофе — это очень даже вкусно. Нужно только следить, чтобы не поставить чашку на какую-нибудь оригами-фигурку, которыми стол заставлен, а то ещё перекосится чашка — и упадёт. Так и обжечься можно. — Итак, моя прекрасная Беницубаса-сан, — вдохновенно начал Минака, — Вы сегодня выходите в город. — Угу. — А почему вы выходите в город? А потому, что сегодня я поручаю вам наиважнейшую и наизабавнейшую миссию! — Угу, — со скукой повторила Беницубаса, привыкшая к закидонам Минаки, как и многие из тех, с кем он общался постоянно. И потому, ведь хорош же был кофе! — Не «угу», а «воистину»! — воскликнул Минака, едва не заставив-таки Беницубасу подавиться. — Вы отправляетесь сопровождать одну малышку. — «Малышку»? С какой это радости? Я что, похожа на воспитательницу в детском саду? — возмутилась Беницубаса до глубины души. Ну... И ещё ей хотелось блеснуть своим знанием реалий; разве многие секирей о детсадах знали? А Беницубаса знала. Вот и показала ненавязчиво, что не дура, как та же Хайхане. Пусть перед ней и Минака, а не Нацуо. Как тренировка — очень даже сойдёт. — О нет, нет, я совсем не об этом, Беницубаса-сан, — горячо возразил президент МБИ. Иногда Беницубаса задумывалась: у него что, дел других нет? Нет, понятно, что он далеко не всегда занят тем, что принимает посетителей или лично инструктирует секирей, но... Но у него же весь стол оригами заставлен. Право же, не он ли научил восемьдесят восьмую этому? То-то она таскала Чёрной Секирей всякую муть, которой и место-то только в мусорном ведре. — А о чём тогда? — устало вздохнула Беницубаса, готовая в любой момент взорваться, но пока державшая себя в руках. — Есть одна юная секирей по имени Акицу, — начал Минака издалека. Беницубаса с сожалением оставила чашку и приготовилась слушать. — Она работает тут, в МБИ... нет, к Дисциплинарному Отряду её должность не имеет никакого отношения, — ответил президент на незаданный вопрос, — она, скорее, у нас объектом для экспериментов подрабатывает. Ну надо же ей на что-то жить? А она всё-таки любит жить широко. Беницубаса поморщилась. Ей эта Акицу уже по одному описания не нравилась. Секирей, готовая быть подопытным образцом ради денег? Фу. Это просто... слов не хватает, как неприлично. И недостойно. Секирей, как же... — Та-ак, — протянула Беницубаса, сделав вид,что что-то поняла. — Та-ак, — передразнил её Минака. — Собственно, суть вот в чём: она работает в МБИ, и потому в плане не участвует... Беницубаса почувствовала одновременно лёгкое чувство торжества и сильнейшую ярость. Торжество: потому что конкурентов меньше, чем она считала. Всё-таки секирей ровно 108. И если кто-то не участвует, то и Беницубаса быстрее победит. Чем меньше секирей в плане — тем лучше. Ну а ярость она испытала потому, что какая-то наглая выскочка выслуживается, лишь бы не рисковать своей шкурой. Все, понимаешь ли, рискуют, готовятся к сражениям, а она отсиживается в тёплой башне МБИ да в потолок поплёвывает, пока над ней учёные опыты проводят — хлеб свой отрабатывает. Лишь бы не сражаться, лишь бы не рисковать. Как Беницубаса её сейчас ненавидела. — ...но она желает отправиться в город, чтобы найти себе ашикаби. Это ли не прекрасно? — смахнул несуществующую слезу Минака. — Что?! — взорвалась-таки Беницубаса, не в силах более терпеть. — Значит, она свой зад в МБИ отогревает, сражаться не хочет да экспонатом работает... Что за хрень тут творится?! Почему я должна вкалывать, как раб на плантациях, а кто-то сидит и в ус не дует?! Почему её освободили от участия, что это вообще такое?! Секирей, которая победит, остаётся со своим ашикаби, а она — на всём готовеньком, да?! И, как будто этого мало, она собирается не просто отправиться за ашикаби, а отправиться за ним под прикрытием Дисциплинарного Отряда?! Ей, видите ли, слишком опасно иначе ходить по улицам? Да пусть подавится и сдохнет! Чтоб её в первый шаг деактивировали. Что за несправедливость, я тебя спрашиваю?! — Моя дорогая Беницубаса-сан, совершенно не нужды так громко выражать своё неудовольствие, — жизнерадостно ответил Минака. — Чем вы вообще недовольны? Беницубаса задохнулась от возмущения на миг, но немедленно взяла себя в руки и продолжила: — Что?! Она, значит, должна крылья получать от кого-то, а я её охраняй? Лишь бы кони не двинула?! — Акицу — очень ценный сотрудник, — поправил очки Минака. — Она очень настаивала на том, чтобы ей дали сопровождение, хотя, конечно, прямо этого не признала, но её намёки... Они были совершенно очевидны. И я склонен её просьбу удовлетворить. — Я отказываюсь! — сложила на груди руки Беницубаса. — Я не собираюсь смотреть, как какая-то пигалица, которая боится собственной тени, получает ашикаби, с которым точно останется, находясь под моей защитой, в то время как я, пусть и сильнейшая из секирей, всё-таки рискую своего ашикаби потерять! — Но, Беницубаса-сан, — робко возразил Минака. — Акицу-сан крыльев получить не может! Несколько секунд Беницубаса тупо хлопала глазами. — Чего? — спросила она. — А того! — обрадовался непонятно чему Минака. — Она — самоокрыленная. И потому ашикаби у неё быть не может. — Но... — растерялась Беницубаса. — А как же тогда?.. — Ах, эти первые номера, они такие непредсказуемые, — мечтательно воздел глаза к потолку Минака. — Она из первых номеров? — поняла Беницубаса. — Технически, она — бракованный номер, — объяснил Минака. — Как раз из-за неспособности окрылиться. — Ага... Но какой номер у неё раньше-то был? — Номер семь, — с готовностью ответил он. — Гм... — задумалась Беницубаса. Номер семь — значит ли это, что она знала номер восемь? Интересно, имеет ли бред Мусуби под собой хоть какое-то основание. Если так, то Акицу можно использовать. — И она хочет, чтобы я её провела, чтобы... Чтобы что? — Чтобы она нашла себе ашикаби. — Но как?! — воскликнула Беницубаса. — Вы же сами мне сказали, что такое просто невозможно?! — Ну да, сказал. Но попробуй убедить в этом Акицу. — Так она ещё и стукнутая на всю голову? — возмутилась Беницубаса. Ей только этого не хватало. — Ну... Я бы воспользовался другими словами, — задумчиво произнёс Минака. — Она... эксцентрична. Владеет льдом... — Стихийщица, значит, — презрительно усмехнулась Беницубаса. Тех, что не был контактным бойцом, она ни во грош ни ставила. Тех, кто был не чистым контактным бойцом, она ненавидела. Собственно, это дополнительная причина, по которой она так резко отреагировала на поражение от рук восемьдесят восьмой. Та воспользовалась какой-то стихийной атакой, да ещё и дистанционной. А сама ведь рукопашница, как Беницубаса. По этой же причине она недолюбливала Муцу, но этот хотя бы избегал использовать стихию в спаррингах. А у Хомуры за душой ничего кроме стихии не было. Такого можно только пожалеть. — Ну да, стихийщица. Непредсказуемая, но в меру, в меру... Бывает, подморозит кого — вот как меня давеча... Только феном и спасся. Это у неё юмор такой. — Странный какой-то юмор, — с подозрением заметила Беницубаса. — Вот и я о том же, — решительно покивал Минака. — Значит, мне нужно остерегаться её, вдобавок ко всему? — О нет, обычно она... тихая. Но вы и сами знаете: в тихом омуте черти водятся. Я бы сказал, что внутри она совсем не такая, какой старается себя показать. Ждите проблем. «Значит, не тихая», — подумала Беницубаса. — Но мне что-то будет за то, что я в город с ней пойду? — подошла она к принципиальному вопросу. — Или это типа благотворительность с моей стороны? — А чего бы вам хотелось? — с прищуром спросил Минака. На этом разговор закончился и началась торговля.***
...узнав суть происходящего, Беницубаса поняла, что кто-то точно поехал крышей. И — явно не она сама. Что-то много вокруг неё психов в последнее время собирается. Мёдом им, что ли, намазано? Однако договор с Минакой был заключён, и Красная Секирей несмотря на своё недовольство она отправилась-таки за этой... Акицу, которая, как следует из её номера, оказалась, отнюдь не пигалицей, а фактически... ну, старухой. Старше из знакомых Беницубасы секирей никого и нет, одна только Карасуба. Конечно, можно было бы и не идти... Но за эту прогулку Минака пообещал Красной Секирей не так уж и мало: в частности, новый телефон и бессрочный абонемент в салон красоты. Теперь-то она точно привлечёт внимание Нацуо-сама, если уж природных данных секирей недостаточно! Ха-ха! А этой инвалидке (которую, кстати, пора бы уже и на тот свет спровадить, зажилась она) и уродине перебинтованной ничего не светит. Что они могут против красоты и молодости? Ха-ха! Акицу, как и предсказывал Минака, нашлась в лабораториях. Первым делом Беницубаса выгнала оттуда весь человеческий персонал, после чего и обернулась к своей «подопечной». Критически осмотрев девушку, Беницубаса хмыкнула. Внешне ледяная секирей действительно выглядела спокойной и смирной... Но подраться ей явно случалось. Интересно, как это сочеталось с её трусостью — ведь неспроста же она рвётся в город под охраной? Но кто-то её точно побил недавно: откуда-то же эти синяки, совсем свежие, да взялись? Уж Беницубаса знала толк в синяках. На секирей они рассасываются достаточно быстро и следов не остаётся. А значит, Акицу кто-то совсем недавно неплохо покидал о пол и стены — очень уж характерные размеры у синяков этих. — Ну что, — сощурилась Красная Секирей, глядя на секирей ледяную. — Я — Беницубаса. Это тебя, что ли, отконвоировать надо? — А... Меня, — согласилась выбракованная. — Акицу, — представилась она. — Да уж знаю, — Красная Секирей хмыкнула. — А-а... — протянула Акицу. — В общем, мне тебя навязали и не думай, что я этому рада, — решила Беницубаса расставить точки над i. — Как видишь, от восторга я не визжу. Вот не визжится — и всё, знаешь ли. — А... — Да у тебя что, других слов, что ли, в запасе нет? — быстро вспыхнула Красная Секирей. — Говори со мной по-нормальному! — А... что говорить? — уточнила Акицу. Она что, издевается?! Беницубаса с подозрением посмотрела на неё, пытаясь обнаружить подвох, но этого у неё не получилось, и она сделала вид, что ничего особенного не происходит. — Что-нибудь полезное, — сочла нелишним очертить рамки Беницубаса. — Хорошо, — покорно кивнула Акицу. — Вот и славно. Итак, мне тебя навязали, — продолжила она. — Мне сказали, что ты якобы ищешь себе ашикаби? Ты, неокрыляемая? — Да, — ответила Акицу. — Ну и дура, — сплюнула Беницубаса. — Ладно, дело твоё. Итак... Сначала мы пойдём на главную улицу. Оттуда — в один интересный магазин. Может быть... и найдёшь кого-то там, — усмехнулась она. — А может — и нет. Но поскольку шансы сделать это что там, что где-либо в ином месте, невелики, то и разницы нет. Идти мы будем так: я — в магазин. Ты — за мной. И не отставать. — А... где магазин? — А тебе какая разница-то? — искренне удивилась Беницубаса. — Ну... если тебе так важно знать, то где-то тут в центре города, на север от башни. Не знаю, понравится ли тебе там, да и какая разница? Мне вот там нормально. А тебе — всё равно куда идти. — Не всё равно. — Что?! — возмутилась Беницубаса. — Поговори у меня ещё. Мигом зубы выбью, и не посмотрю, что ты из первых номеров... ледяная. Выбракованный номер, — договорив, Красная Секирей рассмеялась. Акицу никак не показала, что возмущается. А ведь наверняка сейчас злится! Ну и хорошо. Пусть знает своё место! Беницубаса направилась к выходу из лаборатории. — Ну, че встала-то? — обернулась она на пороге. — Фью-уть! — свистнула она, — рядом! — и похлопала себя по ляжке. Акицу, не сказав ни слова, покорно зашагала следом за Красной Секирей, которая была страшно довольна, что и с Минаки стрясла кое-чего, и планы свои не нарушила. Ну взяла себе в нагрузку спутницу, которую можно неплохо погонять. И за это ничего не будет. Всё-таки, в чём-то Минака ошибся: проблем Акицу не доставит.
