Attack of Frost

— Начнём совет. — Мы выстоять в этом бою… — …но первый бой не значит финальный. У нас… — …ещё остаться достаточно сил… — …чтобы дать ещё один бой. Бой, в котором мы должны победить. — Давайте проанализируем. — Прежде всего, мы должны улучшить… — …поощрить нашу замечательную… — …разведку, которая стала причиной такого сокрушительного… — …блестящей победы! — Кто мог быть тем предателем, что рассказал… — …нам о свободной от клятвы омеле… — …которого мы не преминем… — …наградить за его заслуги! — Это быть сестричка Хель, она рассказать нам с Фенриром, как можно победить нового сына Одина и предоставить подходящий материал, — подала голос сидящая рядом с отцом Ёрмунганд. — А так же мы выражаем отдельную благодарность леди Ангрбоде и её ковену ведьм Железного леса, который любезно прикрывает нас… — …от глаз и ушей Хеймдалля… — …мешая противнику украсть информацию. Также испытания ген-оружия в боевых условиях показали… — …что мы были неприятно удивлены техническим прогрессом Мидгарда, стоившего нам таких потерь. — Однако же наши планируют улучшить его и разработать… — …тактику защиты от подобных атак. Надо ли уточнять, что с этого момента все совмещённые интеллектуальные потуги Асгарда были направлены на улучшение планирования боевых действий в Мидгарде? Проблема была только одна: для того, чтобы составлять какой бы то ни было план, необходимо было просчитать действия Локи хотя бы на шаг вперёд, что представлялось совершенно невозможным. В припадке стратегического вдохновения Фандрал предложил действовать методами врага и запутать его, но на этом муза оставила его, и развить этот эмбрион в полноценную мысль он не сумел. Эстафету, правда, подхватил Огун, предложивший подкинуть на землю воина, переодетого раненой и нуждающейся в помощи женщиной. Все дружно посмотрели на Сиф, которая категорически отказалась «наряжаться бабой». План умер в зачатии. * * * — …необходимо продолжать полностью контролировать ситуацию, касающуюся безопасности нашей страны и нашей планеты. К счастью, нам посчастливилось располагать опытом и мастерством мистера Лафейсона, который уже не раз… — распинался конгрессмен на трибуне. — Семёрку на восемь! — под руку посоветовал Тони. Локи гордо поднял голову от раскладываемого на планшете пасьянса: — Я это и планировать. — Всё, всё, — извиняющимся тоном пообещал Старк. — Ну, де-е-есять на валета! Ётун счёл нужным это проигнорировать. * * * Вечером, наконец, Локи обрёл компанию в лице дивана, стоящего в мастерской Тони, пока последний ковырялся в своих новейших разработках. — Сегодняшнее собрание приносить мало толку, — отметил сын конунга, наблюдая за работой гения, который стоял среди голограмм. — Ну, средняя скорость два пасьянса в пять минут — это совсем неплохо. — Ты считать? — Оно само. — Всё равно я имею в виду не о том, — зеленоглазый небрежно повёл расслабленной кистью. — Они всё говорить, говорить, говорить… и не есть никакого толку. — Тогда надо что-нибудь сделать, — ответил Старк, свернул голограммы и уставился на Лафейсона. — Например? Неплохим вариантом быть бы усилить армию. — Мы и так этим занимаемся, разве нет? — Нет, я говорю о другой армии. Мы мочь задействовать ётунов в гораздо большая степень, нежели сейчас. Тони вопросительно посмотрел на сына конунга. — Я говорить с отцом. Война с асами закончиться не очень благополучно, и она сильно ослабить наш мир. В качестве трофея Асгард забрать один из наших источников силы — Каскет. Его ещё называют Ларец Древних Зим. Если мы вернём его, то на нашей стороне будет ещё одно преимущество. — Ну, надо так надо, — пожал плечами Тони. — Где он там, твой ларец? В утке, утка в зайце и как там дальше? — Ларец в сокровищнице, сокровищница во дворце, дворец в Асгарде, — в тон ему ответил Локи. — Я знаю тайный проход и мог бы пробраться туда, но мне нужен надёжный спутник. Тони присвистнул, и ётун заметил, как у него разгорелись глаза. — Когда вылетаем, Белоснежка? — Сколько нам, по-твоему, понадобится дней для подготовки? — Ноль целых ноль десятых, а если скажешь направление, то ещё меньше. — Хм. Звучит прекрасно. Пакуйся в свои латы, и мы отправляемся. * * * — Ближайшая точка соприкосновения миров — в Ирландии, Нью-Грейндж, — объяснил сын конунга. — Добраться до Асгарда оттуда будет легко. Это и была причина, по которой два джентльмена совершали вечернюю прогулку по ночному небу над Атлантическим океаном, причём Лафейсон был настолько крут, что летел отдельно, указывая дорогу. Картину они собой являли престранную: ётун лежал на воздухе, как на кресле-качалке, расслабленно закинув ногу на ногу, а его спутник следовал за ним, вытянувшись, как стойкий, но очень стремительный оловянный солдатик. Сверху было хорошо понятно, почему Ирландию называют изумрудом в оправе океана. При приближении зелёная поверхность становилась всё более неоднородной, пока не стали видны холмы, среди которых и приземлились Локи и Тони. Гений с любопытством осмотрелся, а его спутник уже шагал к чему-то, похожему на наваленные друг на друга камни. Приглядевшись, Старк увидел, что это нечто вроде каменной двери, в которую Белоснежка собирался войти. — Эй, подожди меня! — изобретатель погнался за товарищем, споткнулся и остановился, нетерпеливо ожидая, пока броня свернётся. Старший отпрыск правителя Ётунхейма с улыбкой оглянулся на него и нежно погладил пальцами камень. — Это святилище стоять здесь ещё до того, как Бор уступить Одину трон. Это есть величайший путеводитель по мирам из тех, что когда-либо быть созданы. Локи направился внутрь дольмена, Тони последовал за ним. По мере того, как они углублялись в хитросплетения коридоров, изобретатель заметил такие же хитросплетения узоров на камнях, из которых был сложен курган. Словно прочитав его мысли, ётун прокомментировал: — Лабиринт смерти. Это есть гробница, и здесь начерчены карты, чтобы душа не заблудиться по ту сторону. Но и не суметь вернуться в мир живых. Старк прочертил пальцем по одному из узоров. Подумать только, как они её строили… Сначала пронизанная лучами солнца с замершей в них пылью, дорога путешественников становилась всё темнее. Наконец, Лафейсон остановился. Почти любовно он дотронулся до совсем маленького рисунка. — Вот и он, — прошептал маг. Крепко схватив Старка за запястье, сын конунга прошептал какое-то заклинание, приложил палец к рисунку, и перед изумлённым взглядом гения открылся портал. — Та-да-а!.. — негромко, но весьма самодовольно потянул Белоснежка, когда двое путешественников вынырнули из портала в каком-то тёмном углу. — А вот и сияющий Асгард. Смотри, Тони: мы в самом сердце цитадели врага, а он даже не подозревает о том. Впрочем, долго разглагольствовать на подобные темы ётун не стал, а использовал чары маскировки. — Это не только укрывает нас от глаз Хеймдалля, но и даёт дополнительный преимущество, — пояснил Локи, выходя из укромного места уже в облике среднестатистического эйнхерия. — Главное, куда бы ты не ходить, выглядеть уверенно, так, как будто ты один имеешь право быть, где тебе вздумается. Они все легко верят в это и уступают дорогу. Главное — не верти головой, как будто ты здесь в первый раз, а смотри так, как будто жить здесь вся твой жизнь. А теперь пойдём, я устрою тебе занимательные экскурсия по золотой Асгарду. И они зашагали вперёд. Несмотря на указ сына конунга, Старк таки успел пару раз незаметно оглядеться по сторонам, пока его никто не видел, ведь здесь было, на что посмотреть, да и грех было бы просто так пройти по первому посещаемому тобой чужому миру, как по собственной кухне (в конце концов, никто ведь не обидится, если он аккуратно отколупнёт вон тот кусочек стены, чтобы на досуге изучить его как следует, верно?)! Кажется, его спутник был прав, называя обитель своих врагов золотой и сияющей. Асгард в полной мере давал насладиться и тем, и другим, неся его в себе: в помещении свет не чадящих, а, видимо, зажжённых с помощью магии факелов и огромных люстр отражался на стенах, освещая таким образом огромные комнаты до последнего уголка, не давая нигде, даже под твоими ногами, спрятаться тени, снаружи эту же функцию выполняло солнце, с помощью хитроумных конструкций, меньше всего походящих на световые панели и вообще светоотражатели, освещающих всё до последнего клочка земли на улицах диковинного города. В результате такого обустройства пространства казалось, что ты идёшь не по полу, а по воздуху, и сам являешься не обычным существом, а каким-то самым что ни на есть реальнейшим божеством. Неудивительно, что местные после этого так себя превозносят над остальными. Хотя, конечно, построить такую красоту — это надо уметь, а потому только остаётся уповать на то, что Джарвис сам запишет всё, что путешественники увидят здесь, чтобы потом можно было построить подобное этому великолепие дома, на Земле — не прозябать же, право слово, в неизвестности такой великолепной архитектуре! — Здесь хоть когда-нибудь бывает темно? — шёпотом поинтересовался у мага, как у более осведомлённого в местных реалиях, изобретатель. — Нет, — просто ответили ему. — Асы слишком любят свет, чтобы пренебрегать им. — А как же они различают время суток? Ну, там день и ночь, всё такое… — А зачем? Когда свалятся, тогда и спят. Они же не есть люди, и не нуждаются в отдыхе так часто, — пояснил Локи. — Поэтому асы часто не спят месяцами, а то и годами, смотря как устают. Вот уж действительно: чужая душа — потёмки. Вернее, их отсутствие. Преодолев ряд крытых галерей, путешественники попали в сад, пройдя мимо двух похожих на обиженных тучных шмелей стражей, и ступили на золотые тропки. — Это есть любимое место отдыха царицы Фригг, — поведал ётун, как только они удалились на достаточное от эйнхериев расстояние. — Она создать его сама. А сейчас мы идём к яблоне Идунн. Я решить, что нам стоит собрать немного золотых яблочек, потому что когда я рассказать о них Брюсу и Шошуа, они быть в восторге и страстно желать изучить такое феномен. Наслышанный о дарующих молодость и долголетие фруктах Старк согласно закивал: он и сам был не прочь взглянуть на эту диковину. Вскоре показалась и заветная яблонька, шелестящая золотыми листочками на ветру. Пока гений складывал в заботливо припасённый Локи мешок наливные золотые яблочки, сын конунга отрезал от дерева молодую веточку с явным намерением укоренить сию культуру и в других мирах, обделённых молодильными плодами. Собранный урожай прикрыли заклинанием отвода глаз и унесли с собой, на этот раз отправившись на прогулку до верфи. — Это есть Скидбладнир, корабль, способный вместить на себя сколько угодно воинов, — пояснил Лафейсон, засовывая в мешок миниатюрную золотую ладью. — Это? Ты уверен? — всё-таки поинтересовался не совсем верящий своим глазам супергерой. — Абсолютно. Только Скидбладнир может так… как вы говорите? Фонить. — Оу. После прогулки по золотому городу путешественники вернулись во дворец и беспрепятственно прошли в самое охраняемое место Асгарда — сокровищницу. Как и говорил хитрый маг, всё, что им достаточно было сделать — идти с таким видом, как будто они и в самом деле имели право здесь быть. Ну и, вдобавок, прикинуться пришедшим нести свою смену патрулём. Всё-таки асы были очень беспечны в собственном жилище, сочтя, что заклинания, которое они сотворили для того, чтобы не пропускать туда чужаков, вполне хватит, чтобы этих самых чужаков сюда не впустить. Всё то время, что Железный Человек и его спутник провели в сокровищнице, которая вдобавок оказалась и оружейной, «патрулируя» её, Белоснежка знакомил собеседника с артефактами: их имена, возможности и способ применения. Таким образом помимо Каскета, который был спрятан ётуном куда-то в пространственный карман, в то время как на постаменте осталась обманка для спокойствия внутреннего стража — Разрушителя, с собой ими был ещё прихвачено и золотое колечко. Ну, не то, чтобы прихвачено, а просто Тони повертел его в руках, рассматривая, и случайно забыл положить на место. Так, оттопав «свою» смену, путешественники покинули сокровищницу и отправились дальше. Длинные переходы, лестницы и какие-то коридоры привели их сначала в бывшие покои Локи, которые стояли нетронутыми с тех пор, как хозяин покинул их — там сын конунга забрал какие-то нужные ему книги и артефакты, сунув всё в тот же мешок с яблоками. Закончив с посещением своих апартаментов, Лафейсон повёл Старка на конюшню, знакомить со Слейпниром. — Это и есть сын могучего коня Свадильфари и морока, который я создать, чтобы завлечь этого коня — ну, ты помнить, я рассказывать тебе эта историю, — представил своего любимого питомца Белоснежка. — Слейпнир. На нём мы выберемся из Асгарда. Восьминогого красавца, который явно застоялся в своём стойле и теперь желал резвиться на воле, вывели на улицу безо всяких проблем, и, оседлав, поехали прочь. Резвый конь вскоре набрал скорость приличного автомобиля, а потом ускорился ещё больше, так, что изобретатель, облачённый в свой костюм, едва не слетал с животного, изо всех сил цепляясь за сидящего перед ним. Несколько мгновений спустя, слившихся в одно трудноразличимое пятно, они, наконец, оказались дома, на Земле, и маг направил их транспорт в сторону башни Мстителей. — Кстати, Локи, — вспомнил о своей случайной находке Железный Человек и достал из кармана кольцо. — Что это? Тот в ответ заухмылялся. — О, мой друг, это очень хорошая вещь, — сообщил старший Лафейсон. — Это есть Драупнир, и он может даровать тебе неуязвимость, если знать, как им пользоваться. Хорошо, что ты так удачно прихватить его с собой. * * * Твёрдо принятое асами решение сокрушить врага не силой, но интеллектом уже на начальном этапе столкнулось с практически непреодолимым препятствием. Недостаточная оснащённость последним заставила прибегнуть к первому, только для того, чтобы обнаружить, что и эти козыри сильно оскудели — в частности, учётную недостачу составили Слейпнир, Скидбладнир, Драупнир и Каскет. К тому же, наверняка не хватало чего-то ещё, просто этого пока не заметили. План битвы ввиду овладевшего богами при виде такой незадачи праведного гнева свёлся к «Ну мы сейчас им… того!» У того, чтобы стать берсерком, есть плюс — бесстрашие и сила в битве — и есть минус — отсутствие разума. Таким образом, Мидгарду предстояло встречать уже обезглавленного противника. …Манхэттен не был таким тихим, пожалуй, со дня своего основания. Пустые улицы, пустые дома, гранит под ногами и уходящий в небо гранит небоскрёбов. В пустом безоблачном небе прокатился оглушительный раскат грома и раскинулась радуга. Асы должны были заметить. Но не заметили. Гнев богов обрушился на здания. Им было где выместить свою ненависть и обиду. Манхэттен, казалось, скрежетал, едва выдерживая их напор. Под ударами божественного оружия рушились здания, обломки, разлетаясь, падали на асфальт. Когда первый порыв ярости иссяк, асы наконец осмысленно осмотрелись: их начало удивлять отсутствие сопротивления, да и противника как такового. Они остановились всего на минуту — но этого было достаточно. Тут же со всех сторон прозвучали одновременные взрывы, заключая пришельцев в огненное кольцо. — Первое: дезориентировать, — Тони улыбнулся. Асы почувствовали себя в ловушке. Сомкнув ряды, они приготовились отразить любое нападение, но его не последовало. Напряжение росло, ничего не происходило, только слышен был треск огня и хлопки вылетающих стёкол. Один кивнул Тору, и тот взмыл в небо. — Второе: разделить. Как только громовержец поднялся над крышами небоскрёбов, тяжёлые снеговые тучи скрыли его от взгляда Всеотца. На пылающую землю тихо опустились первые снежинки. Снег сыпал всё сильнее и сильнее, хлопья залепляли воинам глаза, лезли в рот, не давали дышать. С неестественной скоростью землю и стены сковывал лёд; ледяным панцирем, треща, обрастало оружие асов. Как ни старались боги сохранять спокойствие, лёд паники овладевал ими. Всё чаще и громче взгляды, которыми обменивались воины, сопровождали шёпотом: «Фимбулвинтер… Фимбулвинтер!» Тем временем над снежной бурей подул сильный холодный ветер, буквально примораживая Тора к молоту. А когда молот весь оказался в ледяной оправе, бог грома понял, что уже не может управлять своим лучшим оружием, что вернувшийся после пробуждения побратима, но всё неохотно слушающийся Громовержца Мьёлльнир сопротивляется враждебной магии, и всё же уступает ей. Асу оставалось сдаться на волю ветра и льда. Через несколько минут бешеного кружения в небе Тора выбросило на берег океана. Едва громовержец решил, что на этом его приключение окончено, оказалось, что это его начало: вода залива вспенилась, волна в несколько мгновений поднялась до пояса бога, едва не сбив его с ног, и перед Тором выросла малышка Ёрми. — Здравствуй, дядюшка, — кровожадно улыбнулась она. Асы, безуспешно боровшиеся со стихией и уже начавшие терять друг друга в снежной круговерти, почувствовали, как мешанину под ногами начинает разбавлять прибывающая вода. Даже Один уже не пытался направлять воинов своим громовым голосом: слишком хорошо он узнавал слова старой вёльвы. И почти не удивился, как услышал над своим ухом рычание и почувствовал растапливающее иней на бороде огненное дыхание. Сквозь внезапно поредевший снег боги увидели падающие с неба огненные кометы. Они рассеивали ряды воинов, заставляли скользкую смесь воды и снега шипеть и пениться. Асы оступались и не сводили с неба внимательных взглядов. Поэтому следующее действующее лицо, введённое в пьесу, появилось неожиданно, несмотря на то, что всем было хорошо известно либретто. Совершенно игнорируя огненный дождь, медленно и бесшумно, оставляя глубокий след в толстом слое льда, со стороны промёрзшего Гудзона приблизился огромный корабль. Скидбладнир замер, приблизившись к асам, и с него сошли ётуны. После этого наваждение словно покинуло асов и они вступили в бой. Скрываемые друг от друга снегом, уворачивающиеся от огня, боги тем не менее неуклонно приближались к поражению. За каждый из многочисленных поединков, к которым свелась битва, любой спортивный канал выложил бы немаленькую сумму, но мастерство асов сводилось на нет отсутствием единства и цели: руководящих войском ётунов. — Третье: обезвредить, — Тони вопросительно взглянул на сына конунга. Тот кивнул, и оба защитника Земли шагнули с площадки Башни. Плавно опустившись на землю сквозь снег и пламя, маг и изобретатель влились в битву. Хеймдалль атаковал Лафейсона, а на выстрелившего в златоглазого воина из репульсоров Старка с воплем: «Проклятый Сурт!» — набросился Фрейр, обнаружив некоторую поверхностность в понимании Прорицания. К отцу присоединился Фенрир, имевший к асам отдельный счёт, который очень хотел видеть оплаченным. Личная заинтересованность в победе среди союзников ётунхеймского наследника вообще была гораздо выше. Завершение мести волка, ознаменованное его победным рычанием, словно стало сигналом к окончанию сражения. Снег прекратился вместе с огненным дождём, обнажив картину поражения асов. Хеймдалль лежал в снегу с приставленным к груди копьём, Фрейр замер под прицелом репульсоров, Троица была обезоружена и заблокирована ётунами, Ёрмунганд стояла над неподвижным телом спящего Тора. Заключительным аккордом было открывшееся всем зрелище Лафея с Гунгниром в руках над поверженным Одином Всеотцом. Во внезапно наступившей тишине было слышно его тяжёлое и хриплое, прерывистое дыхание. — Я признаю поражение, — произнёс Один и перевёл дух. — Вы победили. Локи осмотрелся и улыбнулся.