Апостолы лжи

Два месяца. Два долгих месяца. Эрик нашёл убежище для своего Братства, создал некое подобие армии и стал тем, кем, возможно, всегда хотел быть. Месяц назад Рейвен попросила Азазеля телепортировать её в особняк в Уэстчестере. — Клянусь, я только посмотреть, как он там, — сказала она Эрику. — Эмма прикроет меня: Чарльз не узнает, никто не узнает. Это в последний раз. Он отпустил её, потому что запретить было бы жестоко и бессмысленно. Потому что он и сам хотел бы «только посмотреть, как он там». — Чарльз не может ходить, — она исполнила свою клятву. Всего одну ночь Рейвен плакала у него на плече. Всего одну ночь Эрик учился жить с этим знанием. Мистик и Магнето. Всё остальное — в песок кубинского пляжа. Сейчас они все делают то, ради чего и было создано Братство: борются за свою свободу. Существование мутантов не стало всем известным фактом. Однако те, кто о нём знают, есть: при уничтожении базы ЦРУ Шоу убил многих, но не всех. Развёрнутые им самим ракеты тоже не отменить. Благодаря таланту Мистик, позволяющему ей проникнуть куда угодно, они знают о генерал-адмирале Стэффорде — первом, кто хочет и может действовать. Он предлагает только добычу и изучение образцов крови, но всё всегда начинается с малого. Всё всегда нужно пресекать в корне. Они знают, что Стэффорд будет праздновать Рождество в маленьком загородном коттедже. «Хочет наконец-то побыть наедине с семьёй», — процитировала Мистик. Их смерть станет началом новой истории. Истории, в которой нет места людям.

***

Зимой темнеет рано и быстро. Азазель телепортирует их на место, и несколько охранников не являются помехой: остановить — только остановить — пули легко. Простая операция, не подразумевающая осечек. Эрик всё предусмотрел. Всё, кроме появления людей Икс — так они называют себя теперь. Всё, кроме падающей на землю Эммы Фрост. Всё, кроме того, что даже парализованный Чарльз далеко не беспомощен.

***

Чарльз всегда знал, какой силой обладает. Хэнк восстановил уничтоженное вместе с базой ЦРУ Церебро для поиска учеников, но это — не единственное применение усиленным десятикратно способностям. Помешать Чарльзу могла только Эмма Фрост — его люди знали, куда бить. Без неё Братству нечего ему противопоставить: четыре мысли — в сознании остаётся один только Эрик. Ему не нужно присутствовать на поле боя для того, чтобы изменить расстановку сил. Так даже лучше: глупо смотреть на соперника снизу вверх, когда ситуация явна обратная. На Эрике этот проклятый шлем — его телепатию не услышат. Значит, ему нужен голос. Чарльз выбирает Яноса. Рейвен — табу, последняя мера. Азазель сложен, как будто не совсем реален. Ангел — женщина; вариант, но женский разум отличается от мужского. — Здравствуй, Эрик. Или я должен звать тебя Магнето?

***

— Здравствуй, Чарльз. Или я должен звать тебя профессор Икс? — тогда Эрик про себя посмеялся над этой детской шуткой. Тем горше ему теперь. Им нечего сказать — они слишком сильно старались научиться жить друг без друга. — Уходи, Эрик. Уходи или лишишься половины своего войска. — Ты не сможешь, — блеф. Двойной блеф. — За моей спиной беззащитные дети Стэффорда. За моей спиной — мои дети. Этого хватит. Эрик верит ему, потому что ему самому этого хватило бы с лихвой. Чарльз требует, чтобы он ушёл, хотя всего два месяца назад просил остаться. — Разбуди Азазеля. Я уйду, — ирония, которую невозможно не оценить. — Наша дружба оказалась бессмысленной, Чарльз. В нашей вражде смысл есть.

***

В одном из особняков Уэстчестера Чарльз отключается от Церебро. Два месяца. Два долгих месяца. Он создавал свою школу и собирал себя из оставшихся после кубинского пляжа осколков. Был тем, кем должен быть: терпеливым наставником, понимающим директором и мудрым лидером. Всё ради закономерного финала, который был очевиден с самого начала. В нашей вражде смысл есть. Он убьёт Магнето. Не сейчас, — сейчас он добровольно отступает — но со временем память перестанет иметь даже то малое значение, которое имеет теперь. И тогда чья-то рука, управляемая его мыслью, не дрогнет. Это будет почти просто. Он убьёт Магнето и займёт его место так же, как Магнето занял место Шоу. Станет им, потому что, как бы ему ни хотелось забыть об этом, Магнето и Эрик — один человек. Он сможет хладнокровно убить того, кто был ему другом, братом и любовником. А миллионы других — это всего лишь миллионы других. Если понадобится, меня остановят. Чарльз ошибся. Он не один, но, если — когда — понадобится, его никто не остановит. Если — когда — в этом возникнет необходимость, единственный, кто действительно мог бы справиться с ним, будет мёртв. Чарльз в последний раз перебирает в памяти минуты их первой и последней ночи. Это воспоминание необязательно стирать, но после стольких лет милосердия ко всему миру он имеет право проявить эгоистичное милосердие к себе. Он по привычке касается пальцами виска. Это почти просто.

***

Их убежище — несколько соединённых друг с другом гротов. Больше, чем особняк Чарльза, — в будущем места хватит всем. Темно, холодно и сыро, зато они могут быть уверены в том, что незваных гостей здесь не будет. — Мистик? — Эрик поднимает голову от кипы бумаг на столе. Несколько писем и десятки засекреченных документов. — Что-то случилось? — Здравствуй, Эрик, — не её обращение, не её интонации, почти не её голос. — Прости, но по-другому до тебя не добраться. Не волнуйся, Рейвен на это согласилась. «Чего ты хочешь, Чарльз?» — хочет спросить Эрик, но не успевает: пауза слишком мала. Чарльз пришёл не слушать, а говорить. — Через несколько мгновений я перестану существовать. Я не совершу самоубийство, нет. Ни в коем случае. Я просто верну назад снятые тобой блоки. Когда-то я сказал, что могу предвидеть, кем ты станешь. Сейчас я очень чётко вижу, кем стану я. Ты проиграешь, Эрик. И я займу твоё место. Мы оба знаем, что это не должно произойти. Мы оба знаем, что тот, другой, тебе неинтересен. Мы оба знаем, что тот, другой, тебя не остановит. Иногда нужно отступить. Я признаю своё поражение. Не ради тебя, а ради себя и мира, к которому до сих пор не могу повернуться спиной. Я хочу попросить только об одном: не трогай мою школу. Я всё равно не смогу забрать всех. Моя последняя просьба, Эрик: оставь мне хотя бы это, — по щекам Рейвен катятся слёзы, но эти слёзы — только её. — Прощай. Она резко дёргается и падает в стоящее у стола кресло. Две секунды тишины. Меньше, чем нужно, но больше, чем они могут себе позволить. — Ты действительно знала? — Нет, — потерянно шепчет она. — Я хочу сказать... Я знала, что Чарльз хочет с тобой поговорить, но... Он обещал, что не тронет тебя! Ты знаешь его, тебе не угрожала опасность! Эрик мог бы поспорить с ней, но не станет: на её месте он бы тоже согласился. — Но? — Но я не знала, что именно он хочет сказать. Он встаёт из-за стола и хочет позвать Азазеля, хочет сделать хоть что-нибудь, но Рейвен ловит его за руку и качает головой. — Поздно.

***

Я никогда не был настолько уверен в своей правоте. Я никогда не был настолько уверен. Я никогда не был. Я никогда…