Встреча в аббатстве

Часть 2 Особого удовольствия приезд в Олларию Ричарду не доставил. В этот раз мать пригласила его к себе, и Шарль не возражал. Лишь нахмурился и провел рукой по его волосам, собранным в небольшой хвост. За последние годы так называемая «кэналлийская мода» привилась в армии. Но пребывание в бывшем отчем доме не доставило ему радости. Да и как можно радоваться, глядя на то, что ты когда-то любил и считал родным, и понимая, что это тебе больше не принадлежит? В кресле отца, во главе стола сидел Ларак, на его бывшем месте гордо восседал Люсьен, наследник титула и Надора. Ну а его усадили даже не рядом с матерью, а в конце стола, согласно его нынешнему положению. От обиды он прикусил губу, и за завтраком все больше молчал, отделываясь краткими ответами и жалея, что нельзя сбежать отсюда немедленно. — Я отвела тебе комнату рядом с твоей бывшей детской, — произнесла Женевьев, — в той сейчас комната Люсьена. Но ты ведь вырос! Ричард лишь кивнул и уткнулся в тарелку. В комнате уже разложили его вещи. Мальчик, приставленный к нему, поинтересовался, требуется ли ему что-то ещё, и, услышав, что нет, с поклоном вышел. В этой комнате раньше жила кормилица погибшего братика, веселая и голубоглазая хохотушка Анна, и он часто прибегал к ней послушать сказки, которых она знала множество. Ему даже показалось, что воздух все ещё пахнет мелиссой, которую она так любила. Не успел он оглядеться, как дверь распахнулась и на пороге вырос Люсьен. Раньше Ричард не особо приглядывался к сводному брату, да и видел его нечасто, но сейчас про себя отметил, что мальчик — копия Ларака, только волосы такие же, как у матери — каштановые и густые. Тот остановился на пороге и уставился на брата отнюдь не ласково. — Я здесь играю, — заявил он, — а теперь все мои игрушки перенесли ко мне в спальню. — Потерпи, долго я здесь не пробуду, — довольно миролюбиво заметил Ричард. — Потом все вернут на место. — Надеюсь, — мрачно ответил Люсьен. — Тебе тут делать нечего, это не твой дом. Дерзкому мальчишке отвечать не хотелось. К тому же он был абсолютно прав: дом стал для него чужим. Увидев, что ему не отвечают, Люсьен топнул ногой: — И за столом тебе тоже не место. Ты можешь есть здесь или со слугами. Не отвечая, Ричард взял его за руку, открыл дверь и выкинул в коридор. Силы он не рассчитал, и поэтому братец пролетел несколько бье и шлепнулся на пол. Ричард аккуратно закрыл дверь, достал из резного сундука походный мешок и стал аккуратно собирать вещи. Не прошло и нескольких минут, как дверь снова распахнулась. На этот раз на пороге стоял сухопарый седовласый человек средних лет в цветах Лараков. — Что здесь произошло? — грозно спросил он. — Ничего, — ответил Ричард, не прекращая своего занятия. — Вы позволили себе оскорбить наследника герцога! — Он тоже меня оскорбил! — Не забывайтесь, молодой человек, — сердито сказал мужчина. — Вам следует помнить, кто вы, и кто он! — А вам следовало бы помнить, что наследника герцога надо научить вежливости! Он встряхнул мешок, накинул плащ и шагнул к двери. На пороге появился Люсьен. Вид у него был слегка растерянный. —Ты уходишь? — Ты можешь снова играть в своей комнате, — бросил Ричард через плечо и вышел из комнаты. В доме Эпинэ он прошел к себе, швырнул в угол мешок и лег на кровать лицом к стене. В горле стоял ком, и хотелось завыть от бешенства и отчаяния. Он не помнил, сколько так пролежал, когда дверь тихонько отворилась, послышались знакомые шаги и на его плечо опустилась сильная теплая рука. — Дикон, ты спишь? — Сплю! — Приехала твоя мать с отчимом. Они очень хотят тебя видеть. — Зато я не хочу, дядя Шарль. Эпинэ вздохнул. Чего-то подобного стоило ожидать. Люсьен обожал мать и ревновал её даже к имени сводного брата. Женевьев надо было поговорить с сыном, прежде чем забирать Дика к себе. Как теперь выходить из ситуации? Ричард сел на кровати, обнял колени по детской привычке и серьезно посмотрел на дядю. — Ты меня отпустишь в Агарис? — Нет. Этот разговор происходил не первый раз и с каждым разом нравился Первому маршалу все меньше. — Тебе нечего делать среди святош и злопыхателей! — Там друзья отца! — А здесь — твоя семья! — У моей матери новый муж и другие дети, я ей не нужен. Она стесняется меня — вернее, стеснялась, до тех пор пока я не получил дворянство. После этого меня пустили на порог и даже за стол, правда, с краю. Думаю, я переживу разлуку с ней. —А со мной? — поинтересовался Шарль. — А с Шарлем-младшим? Мы тебе тоже не нужны? Ричард засопел. — Приведи себя в порядок и спускайся! — распорядился Эпинэ и вышел из комнаты. Его племяннику очень не хотелось идти к гостям, но дяди он ослушаться не посмел. Когда он вошел в зал, то увидел, что там находится лишь Ларак. — Первый маршал повел герцогиню посмотреть новые гобелены, —сказал он, сухо ответив на приветствие. Ричард пожал плечами. То, что делает мать, волновало его мало. Теперь было даже странно вспоминать детские обиды на её невнимательность, слезы в подушку, отчаянное желание, чтобы она, а не дядя Шарль, приходила прощаться с ним вечерами, сидела у кровати, когда он болел, расспрашивала об успехах с оружием, прикладывала примочки к синякам и ссадинам. Отболело и прошло, оставив в душе пустоту. Кроме того, он прекрасно знал, что никогда не был любимцем матери: та любила его младшего, погибшего брата, ну а им лишь гордилась, как наследником титула. Титула теперь нет, да и дворянство он получил лишь несколько месяцев назад, благодаря дяде. До этого ему казалось, что мать стесняется его, Ричарда Окделла, волею судьбы и Франциска Оллара ставшего неизвестно кем. Иначе как объяснить, что все эти годы, когда он с дядей приезжал в Олларию, она, как правило, сама навещала сына в доме кузена, всего несколько раз пригласив к себе, а ведь это был и его дом. Вернее, когда-то был, но все равно он тосковал о нем. Но, как видно, отболело и это. Ларак посмотрел на пасынка и нахмурился. — Люсьен наказан, — раздраженно сообщил он. — Воспитателя твоя мать приказала выгнать из дома. Ты можешь вернуться. Ричард покачал головой: — Первый маршал уезжает на днях, я поеду с ним. Герцог помолчал. Он не представлял себе, как беседовать с пасынком. Ричарда он невзлюбил с первой минуты, когда на слова о том, что он лишен герцогского титула, а новый герцог находится перед ним и его следует слушаться как господина и почитать как нового мужа матери, мальчик дерзко заявил: вряд ли он может почитать человека, которого считает вором и насильником. Лораку хотелось тогда прибить дерзкого мальчишку, и он сдержался лишь усилием воли. Когда пасынок переехал к Шарлю Эпинэ, герцог вздохнул с облегчением и почувствовал себя почти счастливым. С тех пор они предпочитали не общаться друг с другом, обмениваясь при встречах парой дежурных фраз. Сейчас он был разозлен на пасынка, столь бесцеремонно разобравшегося с мальчиком вдвое младше себя. Люсьен, конечно, был неправ, да и мэтру Густаву не стоило грубить Ричарду. Но наказание, наложенное Женевьев, все же было излишне суровым: две недели без прогулок и сладкого! И мэтра жалко, теперь надо искать другого воспитателя. Но более всего бесило другое — Ричард даже не отреагировал на то, что из-за него наказан брат и выгнан старый слуга. Как будто так и надо! Шарль излишне балует мальчишку, вот тот и вообразил о себе невесть что! И герцог вздохнул с облегчением, когда на пороге появилась жена под руку с кузеном. Вид у неё был сияющий. — Они чудесны, — объявила она. — Думаю, нам следует заказать такие же! Ларак пожал плечами. В этот момент Женевьев заметила сына. — Ричард, тебе не следовало так поступать, — резко бросила она. — Люсьен мал и глуп. Можно ли принимать его слова всерьез? Он весь вечер проплакал! — Мне жаль, герцогиня. — Ему стало до слез обидно, как в детстве. — Приношу свои извинения, что оскорбил вашего высокородного сына и наследника и довел его до слез! Больше всего он боялся, что голос задрожит и все поймут, что он, несостоявшийся герцог, безумно завидует всем находящимся в комнате, с их уверенностью в завтрашнем дне и в своем положении, в отличие от него, бездомного. Но, как ни странно, слова высокого, красивого юноши заставили присутствующих вздрогнуть. — Алан! — вырвалось у Шарля. Это было чересчур. Ричард небрежно кивнул и вышел из комнаты, не обращая внимания, что все трое смотрят на его прямую спину. После демарша племянника хозяин дома повернулся к кузине, и Ларак впервые увидел на его лице ничем не прикрытую ярость. — Я бы советовал вам, герцогиня Ларак, — тихо произнес он, — больше внимания уделять воспитанию вашего сына и не трогать моего воспитанника! Наглецу, указавшему мне на дверь в доме моей матери, я бы просто набил морду! Ларак резко сдвинул брови, но Первый маршал опередил его: — Если хотите видеть Люсьена герцогом, то научите его вести себя, как подобает герцогу, а не базарной торговке! Помирил Ричарда с семьей матери, как ни странно, сам Люсьен. На следующий день он появился в доме Эпинэ с немолодым полным господином, как видно, новым воспитателем. Увидев в окно, как они подъезжают к дому, Ричард поднялся к себе, но через несколько минут раздался стук в дверь. Люсьен стоял на пороге, смущенно склонив голову и заложив руки за спину. — Можно войти? Ричард пожал плечами, и мальчик нерешительно переступил порог. — Я пришел извиниться. — Мы в расчете, — бросил Ричард сводному брату. — Ты сказал, я тебя вышвырнул из твоей же комнаты. — Я люблю матушку, — выпалил вдруг Люсьен, — очень люблю. А она любит тебя! Она смотрит на меня, а видит кого-то другого, я же замечаю! Просто я подумал, что если ты и жить у нас станешь, она совсем меня забудет! Я не злюсь на тебя, просто мне, — он то ли вздохнул, то ли всхлипнул, — мне тоже хочется, чтобы она меня любила! Ричарду стало жалко неуклюжего разодетого мальчишку, так похожего на своего отца. — Его звали Эдвардом, — тихо сказал он. — Кого звали? — Люсьен приоткрыл рот. — Моего младшего братишку. Погиб, когда ему было пять лет. Он был похож на неё. Люсьен несмело шагнул к креслу и, ухватив брата за руку, вздохнул. В дом матери Ричард не вернулся, но был вынужден поехать с ними во дворец, так как Эпинэ с полудня находился у короля и обещал встретиться с племянником уже на торжестве.