Архив "Никогда"

Пока шло празднование, новый царь Асгарда практически не появлялся на пиру, развлекаясь совсем иным способом. Давая Локи армию, Танос выдвинул еще одно условие — завоевав трон, опальный принц должен был отправить ему пленных, и побольше. Ради того, чтобы одержать победу над войском приемного отца и доказать, что достоин быть царем и называться Одинсон, трикстер согласился на все условия, а теперь, смотря на закованных в цепи асов, ожидавших отправки в мир читаури, Локи чувствовал нараставшее в душе мерзкое чувство жалости. Он слишком хорошо знал, что за участь уготована этим несчастным, и уже начал думать, что лучше было бы их публично казнить, дав знать всем, что не допустит смуты, но надо было платить долги. Невольно вспомнилось, как правитель читаури решил наглядно продемонстрировать своему «союзнику», что с ним будет в случае провала военной кампании. Локи тогда и сам был не в лучшем состоянии после падения в бездну, а Танос не упускал возможности доставить ему боль, показывая, кто здесь главный, не позволяя даже немного отдохнуть, заставляя разрабатывать стратегию захвата Мидгарда день и ночь. В какой-то момент Локи начал отключаться даже во время аудиенций, и правитель читаури решил, что его союзник отлынивает от работы. Страх — лучший стимул, в этом Танос был уверен безоговорочно. Локи плохо помнил, как оказался в том жутком месте — огромной комнате, заставленной сложными механизмами, назначение которых с первого взгляда понять было невозможно. Наверное, к лучшему. Танос куда-то ушел, и Локи, видимо, заснул стоя, потому что, когда снова опомнился, монстр уже вернулся и практически зафиксировал до смерти напуганного молодого читаури на одной из установок. Когда он был полностью закреплен на кресле, Танос подвел Локи ближе и с улыбкой заговорщика потер руки. — Знаешь, почему это дрожащее существо здесь? Просто потому, что мне так захотелось! Оглушающе захохотав, правитель читаури подключил к креслу с жертвой огромный монитор, висевший на стене. Локи почувствовал, что ему трудно дышать — обожженные дыхательные пути еще не зажили, а работа без отдыха в постоянном страхе еще больше усугубляла ситуацию. — Ой-ой-ой, какие мы нежные! — Начал насмехаться Танос, когда опальный принц, побледнев и морщась от боли в груди и горле, хватая ртом воздух, прислонился к стене. — Может, мне отпустить этого беднягу и посадить вместо него тебя, как думаешь? Локи отрицательно замотал головой и, собравшись с силами, выпрямился. Тем временем, монстр взял крошечный металлический шарик и с довольной улыбкой покрутил перед лицом еще больше перепугавшегося паренька. — Это не просто шарик, — начал объяснять Танос, — такие же, только в сотни раз меньше, мы используем для диагностики, запуская внутрь прибора или тела, а потом просто смотрим на монитор. Но я решил сделать такого робота несколько больше — так веселее. С этими словами монстр взял скальпель, сделал на животе подопытного короткий глубокий надрез и протолкнул в содрогающееся от боли тело шарик. На мониторе возникло изображение — на фоне пульсирующей плоти круглый робот раскрылся во что-то похожее на паучка, который, подчиняясь управлявшему им Таносу, начал прокладывать себе пусть сквозь плоть, прорезая в ней ход острыми «лапками». Истошные крики молодого читаури били по ушам, оглушали, взрывали голову изнутри. Локи с ужасом смотрел, как развлекался монстр и мечтал о том, чтобы этот кошмар скорее закончился. Ему уже ничего не было нужно, только бы скорее уйти отсюда, но у мучителя были совсем иные планы. Наблюдая за тем, как робот, проложив десятки «тропинок» внутри мышц жертвы, добрался до внутренних органов и начал царапать их, ползая по нежной гладкой поверхности, Танос получал истинное наслаждение и прекратил игру только после смерти подопытного, которая наступила через несколько бесконечно долгих часов пыток. Содрогнувшись от жуткого воспоминания, Локи посмотрел на пленных. Он не знал, для чего нужны остальные установки, и знать не хотел, а этим асам предстоит испытать все на себе. Новоиспеченный царь Асгарда вдруг понял, что не хочет обрекать на страшные мучения вообще никого, а, тем более, своих бывших друзей. Да, они теперь враги, но… Так было не всегда, и трикстер в панике искал их в звенящей цепями толпе. Вольштагга среди пленных не было, Фандрал был ранен в плечо, на доспехах алела кровь, но воин держался с достоинством. Подчиняясь какому-то бессознательному порыву, Локи бросился к бывшему другу и перерезал ему горло острой частью скипетра. Охранявшие пленных читаури насторожились. Они явно были недовольны потерей «подарка» для своего владыки, но оспаривать решение асгардского царя не осмелились, по крайней мере, пока. Локи видел реакцию стражей, но делал вид, что не замечал, продолжая искать глазами Сиф, и сам удивился своей бурной радости, когда нашел деву живой. Воительница смотрела на бывшего друга с нескрываемой ненавистью и, если бы не была закована в цепи, попыталась бы убить, Локи был уверен, но эта мелочь теперь не имела для него значения. Копируя довольную усмешку Таноса, трикстер вальяжно подошел к воительнице и, пропуская мимо ушей оскорбления, посыпавшиеся на его голову, приставил к ее груди скипетр, превращая гордую валькирию в послушную рабыню. И теперь, видя ее покорный взгляд, Локи, не снимая с Сиф оковы, повел деву в свои покои. Трикстер никогда не знал, что чувствовал к гордой воительнице. Он то ненавидел ее за успехи в воинском деле, то ревновал к брату, видя чувства девушки, то восхищался красотой мускулистого тела, и тогда ощущал, как начинают жать брюки. Весь калейдоскоп переживаний мог прокрутиться несколько раз на дню, доводя до истерики, но Сиф упорно ничего не замечала или только делала вид. Как бы то ни было, теперь Локи лежал на роскошном ложе и наблюдал за действиями своей покорной наложницы. Сиф не имела опыта в любовных делах, поэтому ее движения были неуклюжими и резкими. Снимая одежду со своего господина, рабыня с трудом справлялась с застежками, но, когда, наконец, Локи предстал перед ней обнаженным, в мутных глазах девы заиграла похоть. Это зрелище было не из приятных, и царь, чувствуя, что все желание заниматься с этим зомби сексом у него пропало, закрыл глаза, чтобы не видеть тупой масляный взгляд. Может, так дело пойдет лучше? Сиф слишком резко ухватила сильными руками Локи за член и мошонку, и тот, вскрикнув, содрогнулся всем телом. — Да что ты творишь?! — Заорал он, и Сиф тут же стала действовать осторожнее. Когда язык рабыни коснулся головки, желание снова пробудилось, и трикстер расслабился. Чувствуя, как возбуждение растекается по телу приятными волнами, Локи открыл глаза и вдруг увидел вместо Сиф Таноса, который собирается засунуть свой огромный член ему в зад. С криками ужаса отпрянув и свалившись с кровати, Локи схватил покрывало и, прикрываясь им, начал затравленно озираться. На постели снова была покорная рабыня, непонимающе смотревшая на господина, но тут прямо перед трикстером возникла иллюзия правителя читаури. Монстр был безумно рад своей шутке и никак не мог перестать смеяться, но Локи было не до веселья. Отдышавшись, царь Асгарда разозлился. — Это что сейчас было, Танос?! — Ой, да не переживай, у мужиков бывают осечки. В следующий раз обязательно встанет. Хотя… Я так понимаю, что ты не убил брата из-за надежды однажды затащить-таки его в свою постель? Ты ведь только его хочешь, слухи верны? — Что?! — Локи уже задыхался от негодования. - Что?! Какие, мать твою, слухи?! Я оставил Тора в живых не для того, чтобы его трахать! Охренел совсем! — Ой, ну прости, — издевался Танос, — не хотел выдать твою тайну. Ладно, сейчас не до любви. Мне срочно нужно переговорить с тобой, так что, будь так любезен, надень штаны и явись ко мне. Я жду. В воздухе засветился голубоватый портал, открытый с помощью Тессеракта, и Локи с ужасом представил, зачем мог так срочно понадобиться этому чудовищу?