Архив "Никогда"

В кромешной тьме бесконечной зимней ночи, подобно потусторонним ужасающим тварям, три огромных дракона опустились на Стену. Подходить близко к ним боялись даже опытные воины, и наездники это понимали. Спрыгнув на каменную кладку, они оставили драконов и пошли навстречу тем, кто осмелился выйти навстречу. Наездников было двое — мужчина и женщина, и их имена знали все в Вестеросе. Дейенерис и Гриф Таргариены. Пройдя по кровавому пути войны, они смогли отвоевать то, что считали своим по праву, и теперь были владыками Семи Королевств. Наблюдая за разговором новоприбывших с дозорными, Мелисандра вспомнила гневные выпады в свой адрес Станниса Баратеона, утверждавшего, что именно по вине жрицы он до сих пор не король, а на Железном Троне засели узурпаторы Таргариены. Но Красная женщина была уверена, игра не окончена, и воля Р'глора не исполнена, поэтому рано делать выводы. Станнис, неоднократно убеждавшийся в истинности слов жрицы, вынужден был снова согласиться с ней. Рассматривая из окна замка закутанную в меха, одетую, как мужчина, королеву Дейенерис, серебристые волосы которой выбивались из-под капюшона и развевались на ветру, Мелисандра ждала встречи с этой необычной женщиной для важного разговора. Теперь, когда Таргариены пришли на помощь, прилетев на драконах, опережая свое войско на неделю, разведка станет куда более эффективной, ведь слова посланников Детей Леса, были путанными и слишком неоднозначными. Но, в любом случае, таинственный предводитель Иных должен быть убит, и для этого хороши любые средства. Мелисандра, вздохнув, посмотрела на чашу, в которой огонь практически угас, тронула рукой лежавший на столе кинжал и опустила глаза, слегка касаясь ладонью живота. «Владыка, направь на нас свой свет». Непривычный для жителей жаркого юга мороз, ледяной ветер, с силой бросающий в лицо царапающие кожу снежинки, и непроглядный мрак наводили тоску, отовсюду веяло безысходностью, даже, несмотря на то, что люди старались не падать духом. Но все равно, то и дело на глаза Таргариенам попадались пьяные мужчины и женщины, оравшие во всю глотку, что скоро все станут слугами Белых Ходоков, ведь об этом говорило какое-то знамение. Юный Гриф делал вид, что не замечает поддавшихся панике людей, никак не реагируя на подобные речи, а Дейенерис внимательно вслушивалась во все, что было сказано, но не комментировала. Ее настораживал предстоящий разговор с доверенным лицом Станниса Баратеона, поскольку, что бы кто ни говорил о более важных делах, чем трон, все равно, враг всегда будет врагом и ни о каком доверии речи быть не может. Гриф не хотел отпускать Дейенерис одну, и сказал, что будет поблизости, в любой момент готовый броситься на помощь, только почему-то королеве казалось, что, если Мелисандра захочет убить ее, никто не сможет помешать. — Здравствуй, Дейенерис Бурерожденная, рада видеть тебя в наших рядах. — Жрица улыбалась, но все равно выглядела жутко, несмотря на красивые черты лица и соблазнительные формы. — Приветствую, Мелисандра. — Я хочу сразу сказать тебе, что служу не человеку, а Владыке Света, исполняя Его волю. Человек может быть либо на стороне Света, либо — Тьмы, третьего не дано. То, что я помогала твоему врагу было угодно P'глору, но сейчас Он направляет нас на войну с Великим Иным, и только это имеет значение. Надеюсь, ты согласна, что жизнь важнее амбиций. Дейенерис молча слушала. Последние слова жрицы задели самые чувствительные струны в душе молодой королевы. Сколько раз приходилось выбирать самой и видеть, как другие делают такой выбор! Почти всегда люди склонялись в сторону амбиций, желая славы, власти, богатства… — Вижу, мы сможем договориться, — улыбнулась Мелисандра, и ее глаза отразили разгоравшееся в большой металлической чаше пламя. - Ты, наверное, уже слышала, что говорили разведчики, и я могу подтвердить истинность их слов. Заклиная огонь, видишь многое. — И что же показало тебе заговоренное пламя? — Тот, кто ведет армию Тьмы, не один из них и не Великий Иной. Это колдун. Очень сильный, но не бог. Посмотри в огонь, Бурерожденная. Дейенерис, стоя напротив Мелисандры так, что чаша с танцующими в ней сполохами находилась точно между ними, опустила глаза, всматриваясь в желто-красное горячее сияние. Она не знала, что ожидала увидеть и ожидала ли вообще, глядя, скорее, из любопытства. Но колдовское пламя вдруг перестало быть просто огнем, в нем проступали очертания лиц, силуэты, тихое потрескивание складывалось в слова. Смотреть стало больно не только глазам. Видя в огне всех тех, кто был частью ее души, но пал в бесконечной войне за власть, Дейенерис больше не могла запирать в самом отдаленном тайнике сердца понимание, которое уже неоднокатно приходило к ней, но каждый раз безжалостно изгонялось. Жажда власти, граничившая с безумием, за которое королева когда-то осуждала брата, вела ее кровавой тропой, прикрываясь благими целями и оправдывая себя законным наследованием. В любой момент снова мог встать вопрос выбора — амбиции или жизнь того, кто дорог, и каким будет ответ? — Я слишком дорого заплатила за то, что принадлежит мне по праву, чтобы отступить теперь, — тихо произнесла королева, все еще смотря в огонь. Дорогие сердцу образы таяли, и вдруг среди ярких сполохов возник незнакомый молодой мужчина. Он смотрел свысока, надменно, с насмешкой, но глаза были усталыми и печальными, как у старика, от которого отвернулись родные, потому что он больше не в силах приносить пользу. Но откуда такой взгляд у молодого красавца? И кто он? Дейенерис была уверена, что не видела этого человека раньше. Неужели это и есть колдун, ведущий войско Иных? «Мне не нужен твой мир, мне нужна моя война!» — Криво усмехнулся незнакомец, но глаза смотрели все так же… обреченно. Образ растаял в сполохах огня, и ничего не понимающая королева подняла взгляд на довольно улыбающуюся жрицу. — Каждый видит то, что должен видеть, — молвила Мелисандра, отходя в сторону. — Позови супруга, обговорим план действий. Думаю, вам понравится то, что я предложу. Дейенерис повернулась к двери, за которой дежурил Гриф. Порой так хотелось по-настоящему любить своего мужа, что королева чувствовала себя наивной девочкой. Любовь не приносила ей счастья. А что приносило? — Ваше Высочество, соблаговолите почтить нас присутствием, — немного снисходительно произнесла королева. — Вас ожидают две прелестные девы. Для разговора. Локи и сам не заметил, что задремал, поэтому, когда на него внимательно, изучающе уставились два сиреневых глаза, вздрогнул, и морок тут же рассеялся. Оглядевшись вокруг, трикстер увидел только остановившихся для привала Белых Ходоков и покорно ожидавших команды продолжать путь упырей, близко к «посланнику» никто не подходил, поэтому асгардец насторожился — подобное видение было создано чьей-то мощной магией, которая могла таить в себе опасность. Ларец ётунов, стоявший на коленях Локи, сиял, переливаясь всеми оттенками синего, поддерживая создающее лед заклинание. Трикстер, убедившись, что все под контролем, снова взял в ладонь давно угасший амулет, связанный с Тессерактом и отрешенно подумал, что смотрит на него с каждым днем все реже… Рука, державшая амулет, была синей, с черными ногтями и белыми ломаными полосами. Локи, с детства приученный ненавидеть ледяных великанов, мечтал снова выглядеть, как ас, а не как чудовище, но он слишком хорошо знал отношение его армии к людям, поэтому не мог себе позволить привычный облик. Единственное, что радовало — трикстер привык к морозу и перестал страдать от отсутствия тепла. Хоть какой-то плюс в ётунском происхождении! Изучив местность, Локи предложил Белым Ходокам изменить первоначальный план захвата земель. Имея в распоряжении ларец, способный сковать льдом целый мир, не было нужды штурмовать Стену, воевать с жителями колдовского леса, которые располагают оружием, способным убивать Иных, и прорываться сквозь поселения диких непредсказуемых людей. Можно было пройти прямо по морю, спрятавшись за горным хребтом, тем самым миновав самых главных противников и зайдя им с тыла. Идея заморозить соленую воду, проложив дорогу в сотню метров шириной, казалась Белым Ходокам невероятной, истинно божественной, поэтому они согласились, не задавая вопросов. Такой путь был долгим, но зато никто не должен был преградить его. Продвигаясь по замороженному морю, Локи сам с трудом верил в происходящее, постоянно проверял активность ларца и старался держаться ближе к скалистому берегу, чтобы была возможность легко переместиться в безопасное место, если вдруг что-то пойдет не так. И теперь, думая про смотревшие на него во сне сиреневые глаза, трикстер невольно начинал озираться, сам не зная, кого стремясь увидеть, но вокруг были только белые горы, белый снег, толстый слой белого льда, Белые Ходоки и черная мгла, спустившаяся с морозного зимнего неба.