Архив "Никогда"

Видя в глазах молодого мужа боевой азарт, Дейенерис улыбнулась. Она шла рядом с Грифом к Стене, где должны были ждать драконы, но руки и тела супругов не соприкасались, словно они были просто друзьями. Все мысли королевы занимал ее «старший сын» — черный дракон Дрогон, самый дикий и необузданный из всех. Он, словно, был создан для войны и не мог жить мирной жизнью, не признавал правил и не желал подчиняться, становясь настоящим кошмаром для всех, кто имел неосторожность попасться не в то время не в том месте. Дейенерис было очень тяжело слышать о новых бедах, причиненных Дрогоном ее подданным, приходилось заглаживать его вину, снова и снова откупаясь от пострадавших. Конечно, ей, как матери, удавалось порой совладать с крутым нравом «сына», и тогда он мог даже проявить нежность, но только на короткое мгновение, по прошествии которого дракон снова становился наводящим ужас чудовищем. Но в бою Дрогон был незаменим. Истинный воин, жестокий и бесстрашный, но при этом не кидавшийся, сломя голову, в самое пекло, помня, что на его спине восседает мать, которая не так сильна и неуязвима, как дракон, именно Дрогон помог Дейенерис выжить и победить в жестокой борьбе за власть, и теперь снова от него требовались четкие разумные действия в тяжелой битве. Видя, что необузданный «старший сын» спокойно сидит и ждет прихода матери, что в нем снова проснулась дисциплинированность, королева поняла — он чувствует сильного врага, поэтому не позволяет себе развлекаться, как в мирное время. Почуяв приближение своих, Дрогон прыгнул навстречу Дейенерис, расправив крылья и издавая боевой клич, оглушающе ревя. Из разинутой пасти вырвался пар. Два других дракона тоже оживились, но они вели себя тихо, когда рядом был Дрогон. Королева знала, что супруг завидовал ей, он сам мечтал летать на черном драконе, но его подпускал только Визерион, а Рейгаль, играя, отпрыгивал или улетал. О том, что было, когда Гриф Таргариен попытался приблизиться к Дрогону, он предпочитал не вспоминать. Остался жив, и слава богам. Завершив ужасающий колдовской ритуал порождения и заклинания тени-убийцы, произведенной на свет от Джона Сноу, Красная женщина дала знак Таргариенам, и драконы взмыли в низкое черное небо. Воцарилась пугающая тишина. Стих даже ветер, обычно не прекращавшийся ни на мгновение, лишь изредка ослабевая, принося с моря пронизывающий холод. Локи чувствовал — его воины встревожились. Что-то неестественное было в этом безмолвии и неподвижном воздухе. Казалось, время остановилось. Единственно, что оставалось неизменным — ларец ётунов светился и переливался всеми оттенками синего, но теперь его сияние, скорее, пугало, чем успокаивало. Высоко в небе, под самыми облаками, промелькнула тень. Она была настолько огромной, что видевшие ее замерли в изумлении. Одной рукой прижав к телу ларец, второй с силой сдавив Гунгнир, Локи хотел нанести удар, хотя и сомневался, что сможет причинить вред неведомому чудовищу на таком большом расстоянии, но тень скрылась среди тяжелых низких облаков. — Боевая готовность! — Крикнул трикстер, и вдруг из-за скал прямо на войско вылетели три огромных дракона, одновременно выдохнув струи пламени. Локи успел среагировать, и выброшенный из ларца ётунов в сторону врага холодный туман погасил огонь, но тут драконы разделились, заходя с разных сторон. Белые Ходоки начали стрелять из луков, трикстер вскинул Гунгнир, готовясь ударить в ближайшего монстра, но вдруг его обдало мерзким липким холодом, почувствовался запах гнили, словно на болоте, в голубом сиянии ларца по льду проскользнула серая клубящаяся дымка, оформившись в тень высокого крепкого мужчины, и Локи вдруг почувствовал, как грудь, чуть выше сердца, пронзило, словно металлической спицей, которая прошила плоть насквозь и осталась внутри. Слабость мгновенно парализовала мышцы, руки бессильно повисли, и, падая на лед, царь Асгарда увидел подлетевшего почти вплотную черного дракона, на котором восседала прекрасная молодая женщина с длинными серебристыми волосами и сиреневыми холодными глазами. Не узнать эти глаза было невозможно, именно их Локи запомнил по странному сну. В сторону воительницы полетели стрелы, но она, словно не замечая этого, спрыгнула на снег совсем рядом с трикстером и, пока черный дракон и два других чудовища отбивались от нападавших Ходоков и упырей, схватила Гунгнир и ларец ётунов, после чего легко запрыгнула на спину своего монстра. — Дейенерис, возвращаемся! — Услышал Локи крик сообщника нападавшей прекрасной воительницы и отрешенно подумал, что у необычной девушки обязательно должно быть необычное имя. Боли он уже практически не чувствовал, хотя ощущение, что грудь прошита металлической спицей оставалось, хотелось вытащить ее из пульсирующей разорванной плоти, только рука не нащупывала ничего, кроме кровоточащей раны, и не было сил подняться. После нападения тени-убийцы человек не выживает, но Локи был совсем иной природы, поэтому рана не стала смертельной. Видя, как драконы улетают, трикстер вдруг осознал, что без ларца ётунов, у него человеческая внешность, что равносильно смертному приговору, когда находишься среди Белых Ходоков. И в этот момент лед начал трескаться — магия больше не сковывала воду, стихия спешила вернуть себе нормальное состояние. Собрав остатки сил, стараясь не смотреть на запаниковавших воинов, Локи, с трудом выдавливая каждое слово, прошептал заклинание и, чувствуя, как тело проваливается в воду, подумал, что не смог спасти себя, но вдруг ощутил под собой твердую почву. Мокрая одежда мгновенно начала покрываться льдом, и, теряя сознание, трикстер успел рассмотреть, что перенес себя на высокий скалистый берег, взобраться на который без специального снаряжения невозможно, а над головой чернело все такое же низкое северное небо.