Архив "Никогда"

Забросив в перекинутую через плечо сумку сияющий синий артефакт, на переливы которого можно было смотреть вечно, и сжимая в руке золотое копье, чья сила отчетливо ощущалась, словно прося воспользоваться захваченным сокровищем, Дейенерис взмыла в воздух. Ей казалось, что Дрогон чем-то недоволен, и это настораживало, но, несмотря ни на что, дракон летел ровно и четко в направлении Стены, что не могло не радовать. Краем глаза заметив следовавших чуть позади Визериона и Рейгаля, королева вспомнила странного предводителя Белых Ходоков. Монстр сильно отличался от соплеменников — синяя кожа, красные светящиеся глаза, черные волосы, кроме того, от него исходила какая-то потусторонняя, чужая энергия, что-то пугающее и манящее одновременно. К тому же Дейенерис все больше убеждалась, что именно этого мужчину она видела в пламени. Вспоминая слова Красной жрицы о том, что никто из людей не может выжить после нападения тени-убийцы, королева покачала головой — она видела, монстр не был мертв, когда драконы улетали, и почему-то была уверена, он жив до сих пор. Золотое копье, приятно тяготило руку, возникало ощущение, будто артефакт признал новую хозяйку, чего нельзя было сказать про светящийся синий куб, обрамленный черным металлом, — он оставался холодным, от него не ощущалось совершенно ничего. Дрогон взмыл высоко в облака, видимость пропала, но через короткое мгновение дракон поднялся выше густой мглы, и над головой раскинулся усыпанный крупными звездами небосвод. Дейенерис слышала, как переговариваются между собой ее «дети», чтобы не потеряться, и знала — Визерион и Рейгаль не станут взлетать за облака. Еще один повод Грифу для зависти. Практически до самой Стены Дрогон парил высоко над облаками, изредка подавая сигналы братьям пронзительным свистом и ревом, и те сразу же отзывались, но королева не замечала этого. Любуясь на звезды, она вспоминала. Люди, приходившие и уходившие из ее жизни снова вставали перед глазами, мелькали города, селения, пустыни, горы, моря и реки, в душе снова начинали звенеть тайные струны, о существовании которых большинство окружавших Дени приближенных даже не подозревали, а сама гордая Матерь Драконов почти позабыла. Дрогон резко пошел на снижение, нырнул в облака и с душераздирающим ревом, описав круг, сел на Стену, припадая на лапы, чтобы наезднице было удобнее слезть с него. Почувствовав твердую почву под ногами, Дейенерис осмотрелась — Гриф верхом на Визерионе только сейчас показался из непроглядной мглы, а Рейгаль, спустившись по дуге, приземлился вплотную к матери и ткнулся ей в плечо огромной рогатой мордой. Погасший, ускользнувший сквозь пальцы, реальный мир, обрушился, словно ледяной поток, прорвавший плотину. Холод, пронзив тело насквозь, заставил съежиться и задрожать. Справившись с головокружением и слабостью, Локи с усилием приподнялся на локтях. Ноющая боль в груди слева вгрызалась в плоть, ощущение присутствия в теле металла не покидало, но трикстер постарался отвлечься и сосредоточиться на заклинании, чтобы хоть немного привести себя в порядок и поскорее убраться с открытого всем ветрам и взглядам врагов утеса. Встать удалось не сразу, обледеневшая одежда царапала закоченевшую кожу, но желание выжить было сильнее, и Локи, увидев углубление в скале, медленно двинулся в ту сторону, прижимая руку к ноющей ране. Трикстер запрещал себе думать о случившемся, чтобы не давать волю эмоциям, приказывая себе собраться. Расстояние до пещеры было не больше пары десятков метров, но сейчас оно казалось огромным, и, очутившись, наконец, в относительной безопасности и спрятавшись от сбивавшего с ног ветра, Локи тяжело опустился на снег. — Провались в бездну, этот проклятый мир! — Зло прошептал он, бессильно прислоняясь к стене пещеры и закрывая глаза. Совершенно не представляя, что делать дальше, асгардец приложил руку к груди и стал проговаривать заклинание, чтобы рана зажила, но почему-то ничего не получалось. Отлепив от кожи примерзшую одежду, Локи увидел — плоть срослась, не осталось даже рубца. Все, как обычно. Но почему тогда не ушло ощущение присутствия в теле металлической спицы и откуда эта досаждающая ноющая боль? Понимая, что во всем виновато какое-то местное сильное колдовство, трикстер выругался и, морщась, сел поудобнее. Снова закрыв глаза, пытаясь придумать, как помочь себе, он вдруг, словно наяву, увидел перед собой прекрасную девушку с длинными серебряными волосами и сиреневыми глазами, легко спрыгнувшую со спины огромного крылатого чудовища и похитившую Гунгнир и ларец ётунов. Наверное, царь Асгарда должен был ненавидеть ее, но, видимо, сказывалось болезненное состояние — он мог только восхищаться красотой и храбростью воительницы. «Как ее зовут? — Попытался вспомнить Локи. — Дайне… Дейенерис! Да… необычное имя для необычной девушки». Каждый раз, деля ложе с супругом, королева думала о других мужчинах. Гриф был, конечно, неплохим любовником, он был молод, силен и смел, но чего-то в нем не хватало. Или он просто был не тем, с кем Дейенерис желала бы быть вместе? Ей всегда казалось, что в чем-то Гриф не дотягивал до Дрого, чем-то был хуже Даарио, порой даже совершенно посторонние мужчины привлекали королеву больше, чем собственный супруг. После захватывающих приключений тело не чувствовало усталости и легких ранений, нанесенных ледяными стрелами, все еще хотелось продолжения, и секс был вполне подходящим занятием. Ожидая супруга в постели, королева откинула в сторону одеяло, обнажив точеное тело. Огонь в камине не достаточно прогревал комнату, но Дейенерис практически не замечала холода. Рассматривая сильные мускулы вошедшего Грифа, она облизнула губы, представляя, как будет с наслаждением ласкать сначала плечи, потом плавно переходя на грудь, постепенно спускаясь, со страстью проводя пальцами по мышцам пресса, оглаживая бедра и ягодицы, принимая в себя возбужденную плоть. — Эйгон, — улыбнулась Дейенерис, ложась на спину и соблазнительно выгибая спину, — не заставляй свою королеву ждать. В одно мгновение оказавшись сверху на супруге, молодой Таргариен впился в ее губы, обхватил руками тонкую талию, прижимая к себе низ живота супруги. Его движения были страстными, в них чувствовалась властность и желание превосходства, и королева понимала это. Хоть где-то Грифу требовалось чувствовать себя главным. Запустив ладонь между бедер супруги, он стал водить ловкими пальцами по самым чувствительным зонам, и с удовольствием наблюдал, как гордая Матерь Драконов вздрагивает от наслаждения в его руках. Вдруг огонь в очаге задрожал и погас, дунул сильный холодный ветер, и в центре комнаты возник нечеткий прозрачный силуэт. Эйгон подскочил и, мгновенно подняв с пола перевязь, выхватил меч, а Дейенерис, медленно повернувшись на бок, но даже не думая прикрыть наготу, приготовилась в любой момент схватиться за золотое копье и испробовать его в действии. — Спокойно, дорогой супруг, — мило улыбнулась королева, но ее взгляд не предвещал ничего хорошего, — здесь бесполезна сталь. Даже валирийская. Лучше надень брюки. Тем временем силуэт стал более четким, хотя все еще оставался прозрачным, но теперь было видно, что это мужчина, высокий и стройный, странно одетый. Дейенерис сразу узнала в нем того, кого видела в колдовском пламени и заинтересовалась, почему-то совсем перестав бояться странного визитера. Всматриваясь в его лицо, королева вновь заметила так поразивший ее взгляд из огня — усталый и потухший. Растянув тонкие губы в ехидной улыбке, призрачный гость заговорил: — Простите, что помешал, у меня срочное дело. — Да неужели?! — Вспылил Гриф, но Дейенерис осадила супруга: — Эйгон! Я сама поговорю с этим человеком. Можешь пока заняться Визерионом. Я видела, его зацепили несколько стрел. Проверь раны. Недовольно скривившись, молодой Таргариен, резкими движениями одеваясь, вышел из комнаты. Дейенерис, по-прежнему не прикрывая обнаженное тело, легла поудобнее, набок, опираясь на подушку локтем и, поигрывая серебристыми волосами, даже не взглянула вслед мужу, смотря прямо в глаза призрачному визитеру. — Кто ты? — Строго спросила королева. — Долго объяснять, Дейенерис. Если вкратце, мое имя Локи. Я из далекого отсюда мира, пришел забрать армию нежити для своих целей, но, к великому сожалению, застрял здесь. Вдруг иллюзия затрепетала и на мгновение погасла, но потом снова проявилась. — Так зачем ты заявился ко мне? — Прищурилась Дени. — Мне больше не к кому, — просто ответил трикстер. — Ты ограбила меня, и теперь я не могу управлять народом льда или как вы их называете. Более того, я теперь выгляжу, как человек, а людей эти твари ненавидят. Если они поймают меня, оторвут голову, а потом пришьют на место и превратят мое мертвое тело в кровожадного упыря. Как я уже говорил, в мои планы не входило завоевывать здесь что-либо. Пойми, мне не нужен твой мир, мне нужна моя война, и я хотел забрать тех ледяных монстров и их армию нежити, чтобы сразить своего врага, но портал, через который я пришел почему-то закрылся, и я не могу выбраться отсюда… Иллюзия снова растаяла, и какое-то время не появлялась. Дейенерис села на кровати и хотела уже одеться и пойти за мужем, чтобы обсудить произошедшее, как вдруг Локи появился снова. Образ был еле заметным, совсем прозрачным. — Прошу прощения, что уходил, не попрощавшись. Буду краток. Мне нужна помощь, и обратиться мне больше не к кому, кроме тебя, Дейенерис. Я должен где-то жить, пока меня не найдут мои подданные. Взамен готов отвести ваше войско в логово этих белых тварей, которых вы так не любите, и даже буду сражаться на вашей стороне, только… Дейенерис, мне очень нужна помощь. Я сейчас на скале, недалеко от того места, где вы напали на меня. Я буду ждать. Иллюзия растаяла, и королева задумалась. Колдовство Мелисандры должно было убить предводителя Белых Ходоков, но только ранило и, похоже, несерьезно, раз он до сих пор жив и способен творить мощные заклинания. Отправляться к нему на встречу было рискованно, хотя… Локи лишился своего главного оружия и, если не врал, войска. Как бы то ни было, его слова нетрудно проверить, прилетев на драконе. Дейенерис встала и, решив не брать с собой мужа, начала собирать все, что могло пригодиться в предстоящем мероприятии. Разговаривая при помощи иллюзии с прекрасной воительницей, Локи использовал мощные чары, которые напрочь лишили его сил, и трикстер дважды терял сознание. Несмотря ни на что, асгардец надеялся, что Дейенерис спасет его, ведь не просто так она демонстрировала прекрасное обнаженное тело. Ветер временами задувал в пещеру, донося откуда-то громкий треск и скрежет. Белые Ходоки. Их голоса Локи слишком хорошо запомнил за время пребывания с ними. Обреченно подумав, что не все твари утонули в ледяной воде, и оставшиеся жаждут отмщения и теперь ищут того, кто вел их на верную смерть, трикстер осознавал — оказать сопротивление он не сможет. Тело боролось с пронизывающим до костей холодом, грудь болела все сильнее, начала неметь левая рука. Локи повернул голову, чтобы видеть вход в пещеру, надеясь, что сил все-таки хватит дать отпор, если Ходоки доберутся до него. Трескучие голоса Иных доносились все чаще и громче, но вдруг воздух сотряс жуткий свистящий рев. Сдавленно застонав, трикстер поднялся на ноги и, едва не падая, вышел из пещеры. Огромный черный дракон, выдыхая столпы огня, бросался на пытавшихся спрятаться Белых Ходоков, мгновенно превращая их в пар. Наездница заметила Локи, но, пока не уничтожила всех замеченных тварей, не развернула дракона к трикстеру. Асгардец, чувствуя, как слабость подкашивает ноги, изо всех сил старался устоять и не опускался на снег, хотя перед глазами все плыло, и он практически ничего уже не видел. Как сквозь сон, Локи услышал женский голос, но не мог понять ни слова — на заклинание не было сил. Чувствуя на себе прикосновение теплых рук, царь Асгарда улыбнулся. Ему казалось, что он еще никогда не был так счастлив, как сейчас. Дейенерис пришла за ним, не бросила. Почему? Да не важно. Главное, она спасет его. Быстро поняв, что Локи не врал, и ему на самом деле нужна помощь, королева достала из сумки веревку и, поддержав трикстера под руку, пока тот с огромным трудом садился на Дрогона, крепко привязала его к костяным отросткам хребта, сама села позади и, поддерживая ронявшего голову мужчину, сказала дракону лететь на Стену. Дейенерис сама удивлялась, насколько хорошо ее «старший сын» отнесся к чужаку. Это было очень странно. Дрогон летел плавно, не взмывая в заоблачные дали и не падая к земле, демонстрируя, какой он виртуоз. Осторожно опустившись на крепость, дракон терпеливо дождался, когда едва живого наездника снимут с его спины, и только тогда вдруг взмыл в воздух и с ревом и визгом улетел куда-то на север. «Видимо, — подумала королева, — решил еще поохотиться на Белых Ходоков. Лишь бы не на Детей Леса». Локи плохо помнил, как оказался в постели, но, отдохнув и согревшись, он быстро пришел в себя, несмотря на непрекращающуюся тупую боль в груди, которая теперь чувствовалась гораздо меньше, но все равно постоянно напоминали о себе. Находившийся рядом лекарь, видимо, не знал, что делать с чужаком, ведь его тело, хоть и похожее на человеческое внешне, на самом деле сильно отличалось. Понимая, что оставаться на лечении больше смысла нет, трикстер, снова чувствуя себя практически здоровым, попросил проводить его к Дейенерис. — К правительнице Семи Королевств? — Опешил лекарь. Локи тоже был немало удивлен, услышав, кто на самом деле прекрасная воительница с серебренными волосами, но быстро взял себя в руки и кивнул. Трикстер не мог понять, почему простая смертная, пусть и королева, смогла его завлечь. Да, она была смелой, красивой, но в Асгарде предостаточно валькирий. Видимо, сказывалось долгое пребывание в обществе жутковатых Иных и активное осеменение их непривлекательных самок. Наскоро доев принесенную ему еду, Локи, улыбаясь воспоминаниям о соблазнительной фигуре королевы Дейенерис, отправился к ней для разговора о дальнейших планах. Из окна башни Мелисандра смотрела на идущего вальяжной походкой странно и не по погоде одетого мужчину с кудрявыми черными волосами и, обернувшись на горевший в чаше огонь, хищно улыбнулась.