Архив "Никогда"

С улицы донеслись крики, прогнав чуткий сон. Подняв голову, Локи машинально положил руку на грудь, предчувствуя неприятные ощущения. Пытаясь понять, что происходит, трикстер сосредоточился на заклинании. — Армия Серебряной Королевы! — Безупречные! — Легендарные воины! Поморщившись от усилившегося ощущения движущейся в груди металлической спицы, Локи сел и, снова чувствуя незримое присутствие призрака, выдохнул: — Доброе утро, Хэлдис. Как спалось? Понимая, ответа не последует, трикстер осторожно встал и, думая о том, что Дейенерис обязательно выйдет поприветствовать свои войска, а, значит, можно будет «случайно» встретиться с ней, вышел на улицу. Он уже практически не замечал едва не сбивавшего с ног ледяного ветра и даже не ощущал холода — ётунское происхождение сейчас было как нельзя кстати. "У необычной девушки с необычным именем должно быть необычное войско", — с улыбкой подумал Локи, горделиво вышагивая по глубокому снегу, всем своим видом показывая утопавшим в сугробах людишкам, как они ничтожны перед ним, даже несмотря на то, что трикстер был в крепости по сути пленником. Асгардец чувствовал, Хэлдис ждет от него команды убить кого-то из ненавистных смертных, ему очень хотелось испытать колдовскую тень-убийцу, но трикстер не спешил тратить ее ресурс впустую, не зная, на сколько роковых ударов хватит силы призрака. — Пока мне не нужна твоя помощь, Хэлдис, — одними губами произнес Локи, —, но не сомневайся, доченька, ты еще послужишь папе. Приветствуя своих верных воинов, Дейенерис краем глаза замечала, как смотрел на нее супруг. Это была даже не зависть, дать определение целому спектру чувств, испытываемых Грифом Тагариеном матерь драконов не могла, но одно было ясно — радости за жену молодой король не испытывал. Безупречные, лучшие воины на свете, не подчинялись никому, кроме кхалиси, и это был очередной повод ненавидеть ее. Дейенерис гнала прочь домыслы, уверяя себя, что ошибается, и, пусть между ней и Эйгоном нет любви и страсти, они все равно крепкая семья. — Приветствую, моя леди, — послышался сзади голос Локи, и королева обернулась. — Вижу, Ваше войско — не просто люди. Магия, исходящая от них ощущается за сто шагов. — Это лучшие бойцы, какие только могут быть! — Воскликнул Эйгон. — Они не знают страха, усталости, безоговорочно подчиняются… своей королеве. — Но не королю, я прав? — Трикстер лукаво посмотрел на Грифа, из последних сил державшего себя в руках. — У Дейенерис лучшие воины, лучший дракон. Вот только насчет мужа я не уверен. Матерь драконов смерила Локи испепеляющим взглядом прекрасных сиреневых глаз, в которых все равно отразилась симпатия и интерес. Трикстер любовался красивым лицом, а особенно пухлыми губами, вспоминая, как целовал их. Неожиданно налетевший ледяной ветер ударил в лицо и грудь, Локи почувствовал, как пробирающий до костей холод, словно через дыру, продувает его тело насквозь, проходя через пронзенную призрачным клинком плоть. Ощущение было настолько мерзким, что его передернуло, трикстер прижал к груди ладонь, словно пытаясь закрыть несуществующий разрыв, но, разумеется, ветер все так же беспрепятственно продувал его. Повернувшись полу-боком, асгардец скривился. Решив не показывать слабость, он скрыл себя иллюзией. — Моя леди, — заговорил Локи, — теперь, когда Ваша армия прибыла, думаю, есть смысл начать войну. — Это не война, и не мы ее начали! — Гордо отрезала Дейенерис. — Мы не захватчики, уясни это. «Какие мы принципиальные!» — Усмехнулся про себя трикстер, все еще ощущая, как в его теле, растравливая пронзенные тенью-убийцей мышцы, гуляет ледяной ветер, и борясь с желанием завыть от мерзости и скручивающего плоть мертвенного холода. Постаравшись отвлечься, Локи снова посмотрел на Безупречных. Эти пропитанные магией люди напоминали ему киборгов, трикстеру стало очень интересно, каким образом можно добиться такого эффекта с живыми существами, ведь обладать подобной армией — мечта. А, учитывая, сколько миров было захвачено и подчинено Асгарду, Локи с довольной улыбкой представил открывающиеся перед ним возможности. — Моя леди, — обернулся он к Дейенерис, — каким образом из обычных людей можно создать таких непревзойденных солдат? — Я этого не знаю, и теперь никто не повторит подобного. Записи уничтожены, мейстеры тоже. Я не позволю калечить ни в чем неповинных людей! — Я бы не стал делать подобное здесь, — натянуто улыбнулся трикстер. — Если позволите, я бы взял одного из Ваших людей с собой, чтобы… — Чтобы научиться так же калечить других?! — В сиреневых глазах вспыхнула ярость. — Никто не имеет права так распоряжаться чужими жизнями! — Однако, моя леди, Вы пользуетесь плодами чьих-то многолетних трудов. — Но я не позволю снова истязать кого-то ради прихоти! Секрет подготовки Безупречных не будет возрожден из пепла! — Леди, Вы уже во второй раз срываете мои планы. — Замечательно! Дейенерис хотела уйти подальше от Локи, чтобы не продолжать неприятный разговор, но трикстер поймал ее за талию, развернув лицом к себе. Эйгон хотел что-то сказать, но королева сама быстро высвободилась из объятий, сильно дернув асгардца за левую руку. Грудь рванула боль, от плеча к локтю и кисти распространилось онемение. Локи со злостью отвернулся. — Если ты, называющий себя богом, хочешь убедить меня в том, что жизнь человека ничего не стоит, знай, это бесполезно! — Холодные глаза королевы уставились на трикстера. — Я не понимаю, как ты до сих пор не погубил подвластные тебе миры с таким подходом! «Наивная дикарка!» — Усмехнулся про себя Локи. — Если позволите, моя леди, я объясню Вам кое-что, — царь Асгарда поддерживал иллюзию, потому что не хотел показывать, как прижимает к телу пронзаемую болью бессильно повисшую руку. Локи нашел заклинание, помогающее снимать боль от колдовского ранения, но использовать его постоянно было слишком тяжело. — Главная, и очень часто, единственная задача бога — не дать погибнуть миру, который он сотворил или считает своим. Я пока не создавал, только захватывал, и, поверьте, леди, редко встречал сопротивление. А знаете, почему? Потому что я не собирался уничтожать и разрушать. Я приходил с миром. Делайте выводы. — Что же это за боги, которые так просто позволяли порабощать их людей? — Дейенерис была шокирована. — Я не удосужился спросить их имена, — хищно улыбнулся Локи. — И не собираюсь. — Нет! — Королева с тревогой и решимостью посмотрела на трикстера. — Мой мир ты не получишь! — Если захочу, завоюю. Да, ваши боги не позволят мне просто придти и хозяйничать, но у меня достаточно ресурсов для победы. — Тебе что, мало рабов?! — Вскипела Дейенерис. — Какие же вы ненасытные твари! Люди должны быть свободны! Я убивала тех, кто думал, как ты, и нисколько не жалею об этом! «А я убивал таких, как ты, — подумал Локи, — и мне тоже ни капли не жаль. Только сейчас у меня другие планы». — Завидую Вашему супругу, — обворожительно улыбнулся трикстер, и чувствуя, что боль отступила, и рука снова двигается, снял иллюзию. Тронув Дейенерис за плечо, он встретился с ней взглядом, смотря немного печально, с восхищением. — Наверное, Вы по-своему правы. Думаю, сейчас нам нет смысла спорить, ведь впереди битва, мы должны быть союзниками. А после, когда вернемся победителями, с радостью поговорю о свободе и рабстве. Пока же есть более важные вопросы. У Вас ведь три дракона, леди? Думаю, мне стоит попробовать подружиться с золотым, ведь лететь в бой с Вами в обнимку — не лучшая идея, я буду думать не о сражении, а о Вашей красоте. Краем глаза замечая побагровевшего Грифа, Локи взял Дейенерис за руку. — Отведите меня к драконам, если не трудно. Армию Вы уже поприветствовали, надо переходить к подготовке к походу. — Отойди от моей жены! — Не выдержал молодой Таргариен, бросаясь между Дейенерис и Локи. — Эйгон, успокойся, — тихо, но наставительно произнесла сквозь зубы королева. — Твоя задача сейчас — проследить, чтобы успели изготовить как можно больше стрел с наконечниками из драконьего стекла, и раздать моим Безупречным кинжалы из пещеры. — Драконье стекло? — Локи вновь подумал, что у дикарей всегда такие названия, но не подал виду. — Можно мне взглянуть? Дейенерис помедлила. Трикстер догадался, что жители этого мира считают данный минерал чем-то колдовским или священным, поэтому давать его в руки чужому злому божеству, видимо, кощунство и святотатство. Королева, загадочно улыбнувшись, повела Локи в сторону стены, на которой обычно сидели драконы. Верная охрана последовала в отдалении, но они были всегда начеку. Дейенерис незаметно огляделась по сторонам и осторожно дала трикстеру короткий темно-бордовый кинжал. — Лучше, пусть никто не видит, что ты вооружен, бог Локи. Наши люди подозрительны. — Я заметил. Но при мне всегда есть оружие — моя магия. Да, в вашем мире она не так эффективна и требует больше сил, но все равно может представлять опасность. — Трикстер провел ладонью над кинжалом, и тот стал невидимым для всех, кроме него. Заметив расширившиеся от изумления глаза Дейенерис, асгардец загадочно улыбнулся. — Теперь я могу рассмотреть клинок, не боясь ваших бдительных людей. Объясните мне, леди, почему вы называете обсидиан драконьим стеклом? — Потому что в нем магия, способная противостоять Иным. А только драконья сталь и пламя способны уничтожать Ходоков. Вопреки сказанному королевой, Локи не чувствовал от кинжала никакой особенной магии, кроме той, что всегда присутствует в минералах. Услышав недовольный вздох Дейенерис, трикстер сразу понял — Дрогона снова нет. — Не стоит волноваться за него, моя леди, — улыбнулся асгардец, убирая кинжал. — Ваш сын сможет постоять за себя. — Я не за него волнуюсь, — мрачно произнесла королева, вспоминая, сколько людей погибло от огня и клыков черного дракона. Дрогон убивал безжалостно, не щадя даже маленьких детей… — Но, все-таки, он слушает свою мать, пусть и не всегда. — Да уж… Ладно, не стоит об этом. Думаю, нам нужно вместе полететь на Рейгале в первый раз. Пусть он привыкнет. Локи смотрел, как бело-золотой дракон изящно слетел со стены и, взмахивая мощными перепончатыми крыльями, опустился на снег рядом с матерью, думая, что драконы и прекрасная Дейенерис стоят того, чтобы остаться в этом мире надолго. Трикстер вдруг с удивлением и страхом понял — он не хочет расставаться с ними, не хочет видеть их смерть, неизбежную и такую скорую по меркам долгожителей-асов… Локи взглянул на королеву, залюбовавшись ее прекрасным лицом, не успев совладать с собой, и, увидев в его взгляде тревогу, матерь драконов удивилась. — Неужели гордый бог испугался лететь на драконе? Асгардец не ответил. Печально опустив глаза, он через силу улыбнулся и, встряхнувшись, указал на Рейгаля. — Красивый дракон. Самый прекрасный из всех. — Да, — в голосе Дейенерис прозвучала любовь, — он хотел, чтобы я летала на его спине, но Дрогон решил иначе, а с ним братья не спорят. Локи снова залюбовался Рейгалем — он ни в одном из миров не видел ничего прекраснее. Дракон немного настороженно косился на трикстера, но не стал проявлять агрессию, позволив сесть себе на спину. Ветер с ревом ударил в лицо, когда огромный чешуйчатый монстр поднялся в воздух. Небо затягивали тяжелые тучи, собирался снегопад, вдалеке на севере была метель. Локи подумал, что Дрогон бы сейчас взмыл в заоблачную даль, так высоко, как смог. Скрытые снежным туманом горы приближались, трикстер почувствовал странное беспокойство. Он не мог понять, что его волновало, это был какой-то животный страх. Рейгаль полетел неровно и дерганно, а потом вдруг сменил направление, удаляясь от покрытого вечными льдами хребта в сторону моря, но Дейенерис выразила недовольство, и сын послушно повернул обратно к утопающим в тучах вершинам. Локи внимательно всматривался в белую безжизненную пустыню, пытаясь понять, что вызывает беспокойство, но ничего не происходило, и Ходоков видно не было. Сделав круг над ближайшими горами, дракон полетел назад. Дейенерис обернулась к Локи. — Вон в том лесу Эйгон нашел пещеру с наконечниками стрел и кинжалами из драконьего стекла. Думаю, нам тоже стоит наведаться туда, ведь могут быть и другие полезные находки. Трикстер не ответил, только слегка кивнул, думая о неприятном предчувствии. Рейгаль плавно летел в сторону Зачарованного леса, но, когда верхушки деревьев оказались совсем рядом, вдруг издал приветственный рев, и откуда-то снизу послышался ответ. Грозный и предостерегающий. Присмотревшись, Локи увидел Дрогона, сидевшего на покрытой снегом поляне, который пожирал какое-то крупное существо с густым темно-серым мехом. Вдруг откуда-то из-за деревьев выскочил молодой волк. Он был полностью черный, шерсть взъерошенная. С визгливым рыком хищник бесстрашно бросился на дракона, стараясь вцепиться зубами в огромную лапу. Дрогон лениво отмахнулся хвостом, не видя в звере серьезного противника. Волк ловко увернулся и снова напал. — Какой бесстрашный, — невольно восхитился Локи, наблюдая, как зверь, снова и снова уходя от ударов, бросается на врага. — Это лютоволк, — отозвалась Дейенерис, — совсем еще щенок, но уже настоящий вожак. Был бы. Дрогон убьет его. В этот момент дракон резко развернулся и, разинув пасть, хотел перекусить досаждающего щенка пополам, волк увернулся от клыков, но попал под удар хвоста и с визгом отлетел далеко в сторону. Упав на снег, хищник замер. Тем временем, Дрогон, доев добычу, приветственно взревел, растопырив темно-красные крылья. Дейенерис скомандовала Рейгалю сесть, понимая, Дрогон не одобрит, что его мать летает на другом драконе. Ловко спрыгнув на снег, королева подошла к старшему сыну, погладила по рогатой морде. Локи, немного помедлив, слез с дракона и пошел в сторону лежавшего без движения волка. Его восхитило мужество молодого зверя, отчаянно защищавшего стаю или семью. Черная густая шерсть слиплась от замерзшей крови, но бока вздымались — лютоволк был жив. Наклонившись над ним, Локи приложил ладонь к ребрам хищника и стал произносить заклинание. Волк приподнял голову, внимательно смотря на чужака оранжевыми светящимися глазами. — Не бойся, — тихо сказал трикстер, — я не враг. Иди сюда. Подняв зверя на руки, асгардец, наблюдая за реакцией Дрогона, готовясь в любой момент отражать атаку, понес лютоволка в сторону Рейгаля, понимая, что теперь ему придется лететь без помощи Дейенерис и немного нервничая, тем более, что на руках раненый зверь, но оставить его царь Асгарда не мог, восхитившись мужеством и самоотверженностью. Вдруг перед лицом трикстера возникла оскаленная морда Дрогона. Локи остановился, внимательно смотря на монстра, но не замечал в нем агрессии — дракон просто не пускал асгардца идти дальше, припадая к самой земле. — Ты хочешь, чтобы я летел на тебе? — Удивился трикстер. — Знаешь, приятель, я тоже очень хочу этого. И вдруг Дрогон развернул голову к Дейенерис и несильно, но повелительно толкнул ее в сторону Рейгаля. В сиреневых глазах королевы проступило изумление, граничащее с шоком, но она не стала спорить. Торжество, волнение и страх смешались в душе Локи, когда он сел на спину черного огромного дракона, и тот взмыл в воздух, стремительно поднимаясь к тяжелым низким облакам. Надеясь, что его не скинут на землю, трикстер любовался открывшимся чистым небосводом и осторожно гладил по густой жесткой шерсти раненого хищника. — Не беспокойся, малыш, — улыбнулся асгардец, — я позабочусь о тебе. Ты — истинный воин, поэтому достоин жизни. Я назову тебя Фаннар, надеюсь, ты не сбежишь в свой лес, сразу, как оправишься. Локи вдруг показалось, что Хэлдис снова рядом, и ей нравится идея отца завести собственного лютоволка.