Архив "Никогда"

Земля снова содрогнулась, лед треснул, захрустел, рассыпаясь крошкой. Дейенерис понимала, ее воины не могут сохранять хладнокровие, когда под ногами вот-вот разверзнется пропасть. Конечно, они не показывали страха, держа строй, двигаясь уверенно, непоколебимо, воодушевляясь примером Безупречных, но люди есть люди. Призвав Рейгаля, королева взмыла в воздух, подбадривая веривших в нее воинов, готовых умереть ради «матери», как они называли правительницу Семи Королевств. Зеленый дракон кружил над ними, издавая грозный рык, поднимая боевой дух. Дейенерис смотрела на низкие быстрые облака, больше похожие на дым, надеясь увидеть старшего сына. — Дрогон, — тихо сказала она, — где же ты, когда так нужен? Несмотря на немалое расстояние до моря, воздух был особенным, каким он бывает только рядом с большой водой. Облака дыма, поднимавшиеся над исполинским вулканом, унесло на юг, ветер разгонял тучи, открывая чистое прозрачно-голубое небо. Время от времени покрытая толстым слоя льда земля подрагивала под ногами, но Белые Ходоки знали — это их божество готовится излить чашу своего гнева на тех, кто имел неосторожность восстать против его народа. В какой-то момент почва загудела, затрещал раскалываемый лед, затем произошел мощный толчок, от которого некоторые Иные не устояли на ногах, но тут же все стихло. Устремив взгляды светящихся голубых глаз на юг, где возвышалась Священная гора, монстры увидели только потоки грязи, стекающие по склонам и черную крылатую тень, стремительно приближавшуюся к ним, спускаясь из заоблачной дали. Вскинув ледяные арбалеты, Холодки приготовились стрелять. Дрогон молниеносно приблизился и, разинув жуткую пасть, выпустил в сторону врагов струю пламени, превращая Иных и их оружие в пар. Те воины, которые не растерялись и не побежали от драконьего огня, заходили сзади, снова и снова стреляя в грозного монстра. Дрогон, стараясь не приближаться на опасное расстояние, еще дважды опалил Белых Ходоков, уничтожив не меньше сотни воинов, после чего, весь утыканный ледяными стрелами, развернулся и полетел назад. Дракон был хоть и ранен, но вполне доволен собой, решив, как только заживет шкура, снова поразвлечься с неведомыми тварями, которые так красиво испаряются, когда их касается пламя из смертоносной пасти. Лететь было тяжело — несколько стрел задели крылья, две впились в перепонки и застряли, причиняя боль. Лапы и спину тоже саднило, вонзившийся острый лед обжигал, сил становилось все меньше. Когда горная цепь осталась далеко позади, Дрогон снизился и тяжело опустился на снег, стараясь дотянуться рогатой мордой до торчащих из тела, лап и крыльев стрел. Выдернув все, до каких смог дотянуться, черный дракон, выпустив из ноздрей клубы пара, положил морду на передние лапы, решив отдохнуть, а потом продолжить путь к Черному замку, чтобы мать позаботилась о его ранах. Поддерживать одновременно три мощных заклинания, да еще и действующих на немалом расстоянии, было практически непосильной задачей. Заменив себя иллюзией в тот момент, когда был активирован ларец ётунов, Локи пошел обратно из подземных лабиринтов и едва не заблудился, потому что магическое зрение подводило из-за усталости. На голову несколько раз падали камни, от которых трикстер не успевал защититься, заклинание, блокирующее боль в пронзенной призраком груди, ослабло, и онемение вернулось, левое плечо начало выкручивать, словно из него вытягивали жилы. Увидев впереди ослепительный свет, асгардец даже не сразу понял, что произошло, и лишь оказавшись на улице, вдохнув свежий морозный воздух, Локи снова смог сосредоточиться на заклинаниях. Сил стоять не было, ноги подкашивались, и трикстер, сев прямо на снег, наблюдал за перемещением Эйгона и своей иллюзии. Он видел, что вулкан вот-вот начнет извергаться, поэтому торопил короля, заставляя пробираться самыми короткими проходами, которые приходилось расчищать. Конец истории трикстер видел уже с огромным трудом, то и дело теряя связь со своей иллюзией. Когда земля сильно задрожала, а потом вдруг резко успокоилась, Локи, понимая, что все закончилось благополучно, закрыл глаза и отключился, а, придя в себя, чувствовал, что нет сил даже пошевелиться. С огромным трудом поднявшись на ватные ноги, покачиваясь и практически не видя перед собой пути, Локи поплелся к ожидавшему дракону. Визерион зашипел, как змея, видя, что его наездника нет, а потом взревел и, сорвавшись с места, поднялся в небо. Посмотрев ему вслед, трикстер подумал, что ожидал такого исхода, хоть и надеялся на лояльность огромной рептилии. Что ж, если еще немного отдохнуть, силы вернутся, и можно будет попробовать перенестись с помощью магии довольно близко к Стене, где его заметят дозорные и пустят в крепость, ведь перед ними будет не враг, а великий герой. Огромное смрадное темно-серое облако со скоростью ураганного ветра неслось с севера, осыпая белый снег грязью и раскаленными камешками. В пылу сражения воины Дейенерис не сразу заметили перемену в небе, и, лишь когда практически все враги были обращены в пар, подняли головы. Дракон, на котором летела королева с ревом резко развернулся и полетел в сторону крепости. — Срочно найти укрытие! — Закричал кто-то. Едкая пыль расстилалась серым ковром по земле, витала в воздухе, забиваясь в нос и глаза. В воцарившемся хаосе люди сбивали друг друга с ног, убегали в разные стороны, не разбирая дороги. Кто-то вспомнил про божий гнев, особо верующие попадали ниц, умоляя Семерых и Р'глора простить их и помиловать, даровать жизнь. Земля содрогнулась, пошла трещинами. Наблюдая за творившемся безумием с воздуха, Дейенерис старалась сохранять спокойствие. Она не представляла, что делать, ведь в ледяной пустыне было не спрятаться от жуткого облака, закрывшего небо, а воображение рисовало не менее ужасающие картины расходящейся в стороны почвы, и как в черные провалы с душераздирающими воплями падают люди. Те немногие, что сохранили самообладание, пытались прекратить панику, успокоить товарищей, но все было бесполезно. Натыкаясь друг на друга и на оружие соратников, люди метались и вопили, словно раненые звери. Вдруг небо посветлело, дышать стало легче. Поднявшийся ветер уносил жуткое облако дальше на юго-восток, а новые тучи не появлялись. Напротив, горизонт расчистился, показалась прозрачная небесная лазурь, которую так давно не видели люди. Земля под ногами больше не дрожала, и воины постепенно приходили в себя. Осматривая убитых и раненых, было сложно сказать, что стало причиной их смерти — Белые Ходоки, нежить или паника и давка. Когда всех погибших сложили вместе, Дейенерис дала знак Рейгалю, и тот зажег погребальный костер. Дым поднялся к небесам, черные клубы рассеивались, едкий запах постепенно ослабевал. Королева смотрела на север, ожидая возвращения детей, мужа и чужака, тревожившего ее сердце, заставляя чувствовать то, что, казалось, навсегда осталось в прошлом. Вдали показался дракон. Он летел низко и быстро, резко взмахивая золотистыми крыльями. — Визерион, — выдохнула Дейенерис, приглядываясь. Она пыталась увидеть наездников, но их не было. — Хорошо, что мой сын вернулся, — со слезами на глазах произнесла кхалиси, опуская голову. — Надеюсь, он не ранен. Открыв глаза, Локи снова порадовался тому, что родился ётуном — застряв в этом проклятом отсталом мире, на самом крайнем севере, среди вечных льдов, происхождение очень помогало трикстеру выживать. Проспав какое-то время прямо на снегу, асгардец чувствовал себя снова полным сил. Посмотрев на чистое голубое небо, он поднялся на ноги и сосредоточился на заклинании перемещения. Идти несколько дней пешком по бескрайней ледяной пустыне не было желания, а дракон не простил убийство своего наездника, бросив Локи около Священной горы Иных. Асгардец в глубине души удивлялся, что Визерион не напал на него. Видимо, сказалось благосклонное отношение Дейенерис, и дракон не стал идти против ее воли, либо чувствовал, что перед ним не простой смертный. С силой сдавив ладонью Гунгнир, Локи ударил копьем под ноги, и через мгновение оказался примерно в двух третьих пути от Стены. Дальше почему-то переместиться не удавалось, снова мешала какая-то странная магия. Недовольно скривившись, трикстер пошел вперед. Он был разочарован, так как всерьез рассчитывал преодолеть не меньше половины расстояния. Ветер постоянно менял направление, временами его порывы едва не сбивали с ног. Локи шел и шел, думая о случившемся с ним, и никак не мог понять —где же справедливость? Впервые в жизни он решил воевать при помощи солдат, которые не чувствуют боли, о которых не станут плакать родные, которые не смогут погибнуть, и что получилось? Теперь он заперт в далеком мире, выбраться из которого не представляется возможным, и почему-то его до сих пор не нашли. Может, не искали? Что, если случившееся — заговор? Неужели Суртсея предала его? Суртсея… Царь Асгарда вдруг понял, что за все время пребывания здесь, он ни разу до этого момента не вспомнил о соратнице. Рассмеявшись своей легкомысленности, Локи пошел быстрее. Ему не терпелось воплотить задуманное. Вдруг асгардец увидел в морозной дымке низко летящего дракона. Он несказанно удивился, поняв, что это Дрогон. Что он делает здесь? Почему не сражается с Ходоками вместе с Дейенерис? И почему, в конце концов, он не поднялся выше облаков? «Дрогон! Не захватишь меня?» — Послал трикстер мысленный вопрос дракону, используя простое заклинание, надеясь, что на рептилий оно тоже действует. Дрогон развернулся и стремительно полетел в сторону асгардца. И тут Локи заметил, как неровно и дерганно движется дракон, а когда он приблизился и тяжело опустился на снег, трикстер понял причину — торчащие из спины, лопаток и шеи ледяные стрелы причиняли боль, на переливающейся черной чешуе запеклась кровь. — Ты же весь изранен! — Ужаснулся Локи, подходя к чудовищу. — Позволишь помочь или ты гордый? Прикасаться к дракону было страшновато, трикстер понимал, что и без того агрессивный монстр теперь, страдая от боли, может стать совершенно неадекватным. Используя сильные чары, царь Асгарда наблюдал, как огромная рептилия расслабляется и с благодарностью во взгляде ложится на снег. Больше не чувствуя ран, Дрогон позволил Локи прикоснуться к себе. Закончив вытаскивать стрелы и творить целительные заклятья, асгардец облегченно вздохнул. — Все, друг мой, теперь ты снова здоров. Знаю, не терпится повоевать, и мне, признаюсь, тоже. Но сначала надо показаться твоей матери, она же волнуется. Поговорим с ней, и нанесем визит тем ледяным тварям, договорились? Возьмешь меня с собой? Дрогон по-дружески толкнул Локи мордой, едва не свалив с ног. — Только у меня одна просьба, друг, — сказал трикстер с улыбкой заговорщика. — Подыграй мне, ладно? Полетели, объясню по дороге. Дрогон взмыл под облака, сверкнув багровыми крыльями. Ни ветер, ни снег, ни враги, ничто и никто не мог преградить путь воинственному чудовищу. Разбив лагерь, воины и лекари совместно оказывали помощь раненым, дозорные отправились на разведку, кто-то готовил еду, точил оружие, отдыхал. Дейенерис осматривала Визериона, но дракон не был ранен, и быстро устал от заботы матери, поэтому, фыркнув, улетел в сторону от лагеря, где был его брат. Королева со вздохом посмотрела в небо, и вдруг улыбка озарила ее прекрасное лицо. Среди рваных облаков черной стрелой летел Дрогон. Приглядевшись, матерь драконов увидела, что ее сын не один, и от удивления открыла рот. На спине ее «старшего» восседал Эйгон Таргариен.