Архив "Никогда"

Легко спрыгнув на снег, молодой король, счастливо улыбаясь, быстро пошел к супруге, и Дейенерис крепко обняла его за шею, слезы скатились по щекам. Королева не думала, что будет так переживать за мужа, который ей казался совсем не тем, кого она может любить. — Я вернулся к тебе, — прошептали губы, и тут же стали целовать ухо, щеку, лаская кожу, подбираясь к ее пухлому ротику. Дейенерис чувствовала, что готова растаять в объятиях супруга, словно масло на жаре, и такое с ней было впервые за их совместную жизнь. Эйгон никогда не вызывал подобных ощущений. Но теперь его властные, и в то же время нежные прикосновения заставляли тело трепетать, наполняться страстью. — Только мысли о тебе, моя любовь, спасли меня от неминуемой гибели, — вкрадчиво произнес Эйгон. — Я знал, что должен быть с тобой, поэтому выжил. Хочу уединиться, побыть вдвоем и обо всем рассказать, а ты расскажешь мне, как прошла битва. Даже через многослойную плотную одежду чувствуя, как от прикосновений рук мужа по телу разливается приятное возбуждающее тепло, Дейенерис казалось, что она опьянела. Не помня, чтобы когда-то было так хорошо с Эйгоном, королева пыталась, понять, что же произошло, но все мысли стерлись, сосредоточиться не получалось, и важными были только объятия, только поцелуи, только близость. Драконорожденная сама не помнила, как оказалась в шатре, как легла на расстеленные шкуры, как было снято только то, что мешало слиться в одно. Все это время она ощущала только ласки, горячие поцелуи. Язык супруга требовательно проходился по коже на лице и шее, губы слегка засасывали, ловкие пальцы пробирались в самые потайные сокровенные зоны, доставляя неземное наслаждение. Когда язык коснулся клитора, а ладони со страстью надавили на груди, пробравшись под одежду, кхалиси не смогла сдержать стон и, закусив губу, наслаждалась близостью и страстью. Напряжение нарастало, губы, язык и руки не останавливались, проникая, словно сквозь кожу, заставляя плоть трепетать, дрожать и биться в экстазе, задыхаясь от накрывшего с головой счастья. Чувствуя, как возбужденная плоть проникает в ее тело, Дейенерис изогнулась и со стоном вцепилась руками в расстеленные шкуры. Движущийся внутри нее член ускорялся, ладони гладили разгоряченное тело, сжимая талию, бедра, ягодицы, пробираясь между ног, надавливая круговыми движениями на самые чувствительные зоны. Губы снова сомкнулись в страстном поцелуе, и кхалиси опять испытала оргазм, сдавленно застонав, слегка прикусывая язык мужа. Эйгон, уткнувшись в шею супруги, громко выдохнул, сдавив ее в объятиях, и, тяжело дыша, замер. Подняв голову, он любовался прекрасным лицом Дейенерис, нежно гладя бархатную кожу на щеке чуть подрагивающей рукой, и кхалиси снова удивилась его поведению. — Я думал, больше не увижу тебя, не обниму, не почувствую твою страсть… Это было худшей пыткой, какую только можно придумать, — прошептал молодой король, осторожно запуская руку между ног супруги. — Ты такая горячая, такая влажная… Я хочу смотреть, как ты получаешь удовольствие вечно. Что может быть прекраснее, чем счастливая любимая женщина? — Эйгон, — выдохнула Дейенерис, закрывая глаза, — ты так изменился… Я… не узнаю тебя… Дальше говорить стало тяжело — страсть и возбуждение вновь накрыли безумной волной, губы сомкнулись в поцелуе и, находясь на пике наслаждения, кхалиси почувствовала проникшую и задвигавшуюся внутри себя плоть. Стало невыносимо жарко, одежды на супругах оставалось все меньше, обнаженные тела, соприкасаясь друг с другом, снова и снова наливались желанием, и лишь под утро, когда совсем не осталось сил, Дейенерис и Локи заснули в объятиях друг друга, накрывшись шкурами, чтобы мороз не потревожил их.