Архив "Никогда"

— Эти ветра не предвещают ничего хорошего, королева, — мрачно произнес советник. — И дело даже не в том, что возвращается зима. Шторм усиливается, ветер не меняет направление, гонит на нас прилив. Будет наводнение. А, учитывая затянувшиеся дожди, ситуация становится пугающей. — На Железных островах уже давно бьют тревогу, — подхватил Верховный Септон. — Они говорят, будто Утонувший бог разбушевался. Может, теперь они, наконец, поймут, что надо обратиться в истинную веру. Дейенерис покачала головой. Войны опустошили земли, селения обезлюдели, запасов продовольствия было явно недостаточно, а наводнение могло погубить все, что еще уцелело. — Эвакуируйте людей, — сдвинув брови, сказала королева. — Уходим от моря, пока не стало слишком поздно. Матерь драконов, хмурясь, смотрела в затянутое быстро бегущими тучами небо, думая про минувшую войну с Белыми Ходоками. Там, на севере, было такое же небо — мрачное и давящее. Молодое тело требовало ласки, но пускать в свою постель нового мужчину Дейенерис не хотела, постоянно вспоминая, как была счастлива в объятиях Локи. Общество милой служанки пока вполне устраивало королеву, и она не считала нужным подыскивать супруга, хотя и понимала — стране нужен король, и ей придется выйти замуж. Еще раз посмотрев в посеревшее небо, надеясь, что улетевший куда-то три дня назад Дрогон скоро вернется, и не придется никому платить за сожранный скот, спаленный дом или убитого родственника, Дейенерис пошла обратно в замок. Обещанный хаос, похоже, наступал. «Как же я устал от боли», — думал Локи, изо всех сил сжимая зубы, ожидая, когда подействует мазь, которую бережно втирала Суртсея. Ее руки были горячими, но не обжигали, упругая, словно резиновая, кожа огненной девы искрилась в неярком свете утреннего солнца. — Спасибо, — выдохнул трикстер, чувствуя, что становится легче. И, хотя, боль никогда не проходила полностью, даже небольшое улучшение состояния казалось счастьем. — Спасибо, что не бросаешь… Сердце кольнуло, словно иглой, и царь Асгарда, зажмурившись, замолчал. Он уже знал, что сейчас снова провалится в сон до следующего приступа, поэтому жадно ловил последние мгновения бодрствования, чтобы вспомнить любимые глаза цвета лесных фиалок. Суртсея печально смотрела, как Локи засыпает, осторожно гладя его ладонь. Края раны больше не выглядели воспаленными или синюшными и постепенно срастались, кровь практически не проступала. За почти три месяца, прошедшие с того рокового дня, царь Асгарда исхудал так, что на него было жутко смотреть, кожа истончилась, стала полупрозрачной, сквозь нее проступили вены, среди черных кудрей появились серебристые пряди. Владычица Муспельхейма, со вздохом покачав головой, встала и взяла со стола стопку недочитанных вчера документов, но вдруг услышала слабый голос Локи: — Сколько меня… не было? Суртсея вздрогнула и, не веря своим ушам, открыла рот, но не смогла ничего ответить. — Расскажи… прошу. Огненная дева уронила бумаги на пол, бросилась к постели и подсела к любимому мужчине, осторожно касаясь его руки. Трикстер впервые не заснул после применения обезболивающего, значит, ему уже лучше. — Одиннадцать месяцев Асгард ждет тебя, царь, — улыбнулась демон. — Я тебя жду. Локи отвел глаза в сторону. Сейчас, когда боль была не такой сильной, и не хотелось спать, он начал понимать, что должен знать, обо всем произошедшем в его отсутствие, и, как бы ни хотелось вернуться к Дейенерис, нельзя забывать, он, в первую очередь, правитель множества миров, которые так долго оставались без его контроля. — Нанеси еще раз мазь, пожалуйста, — еле сдержав стон от усилившейся боли в груди, выдавил трикстер, — а… потом… Он не договорил. До хруста стиснув зубы, царь Асгарда сжал в кулаках одеяло и застонал. Сейчас ему казалось, что лучше было умереть сразу после ранения, чтобы не мучиться самому и не заставлять страдать тех, кто переживает за него, если, конечно, такие есть… Боль начала медленно отпускать, и Локи, смаргивая слезы и стараясь выровнять дыхание, посмотрел на Суртсею, подносящую ему травяной настой. — Без тебя случилось многое, — тщательно обдумывая, как рассказать Локи о том, что произошло за прошедшие месяцы, замялась владычица Муспельхейма. — Тебе лучше пока отдыхать и набираться сил. Допей отвар, а я начну рассказывать самое главное. Вот та-ак, осторожно, не спеши. Будет больно, говори, не надо терпеть. «Как же мне ему рассказать!» — С ужасом думала Суртсея, понимая всю серьезность ситуации. Она нисколько не раскаивалась в содеянном, более того, была уверена, что нити, о которых говорили асы из лаборатории, разрываются не по ее вине, но кто знает, что подумает Локи? С другой стороны, нужно было остановить восстание, и других способов огненная дева не видела… — Когда ты пропал, читаури подняли мятеж, и их поддержали многие. Слишком многие… — Я плохой царь, да? — Горько произнес Локи, закрывая глаза. — Что за глупости?! — Возмутилась Суртсея. — Это они подлые предатели… Были… — Война? — Нет… — Демон снова замялась, подбирая слова. Она на всякий случай взяла в руку амулет, который лекарь говорил использовать только как крайнюю меру, если все другие средства уже не действуют. — Войны не было. — Собравшись с духом, Суртсея решила рассказать правду. Какой смысл скрывать? — Когда стало ясно, что читаури не откажутся от мысли завоевать Асгард, заручившись поддержкой Свартальфхейма, Альвхейма, Нильфхейма… Локи тяжело вздохнул. — Я плохой царь… — обреченно произнес он. — Рассказывай дальше. — Я уничтожила читаури, — скороговоркой проговорила демон. — Весь. Их. Мир. Сожгла. В повисшем молчании можно было утонуть. Локи лежал с закрытыми глазами и не шевелился, Суртсея, не дождавшись его реакции, продолжила. — Восстания прекратились. Все это время мы искали тебя, но доктор Селвиг умер… — Что-нибудь хорошее… — Локи поморщился, на лбу выступил холодный пот. — Случилось? Не зная, что ответить, демон стала втирать обезболивающую мазь, от души надеясь, что трикстер заснет, но этого не происходило. — Ясно… — чуть слышно произнес царь. — Дальше. — В трех мирах были катастрофы, и теперь там нет жизни, еще один мир постепенно вымирает из-за пропавшей воды. Мы долго не могли понять, как остановить это, но потом нам подсказал Р'глор, что надо использовать мощь Тессеракта для спасения миров, а не поисков тебя. Только… — Он прав, — прошептал трикстер. — Р'глор… может помочь? — Он мертв, — произнесла Суртсея, чувствуя себя все более виноватой. — Он… не пускал меня к тебе, а потом… Он взял твое сердце и… — Значит, это был Красный бог, — медленно выговорил Локи, поняв причину своего состояния. — Дай мне воды. Пока Суртсея выполняла просьбу, трикстер пытался осознать все, что услышал, пока вновь не усилилась боль. Одно было ясно — Владычица Муспельхейма натворила такого, что теперь потребуются долгие годы или даже века, чтобы все исправить, если это вообще возможно, и такие деяния не должны оставаться безнаказанными, но без влюбленной огненной девы, которая готова ради обожаемого мужчины на все, и которую боятся, Локи был обречен — сейчас он бы не смог даже позвать на помощь. — Мне надо пого… ворить с мастерами из Сварт… — язык еще плохо слушался, и трикстер понял, что не может выговорить название мира темных эльфов. Обреченно вздохнув, он продолжил: — подземными мастерами. Мне нужна кровать-кресло, в которой я смогу… меня можно будет возить на Совет… на встречи… Не проводить же их здесь. Суртсея напряглась, думая, что Свартальфхейм фактически объявил бойкот Асгарду, и тоже по ее вине, и царь заметил это замешательство. — Их мир… — снова морщась от рвущей сердце боли, выдавил Локи. — Тоже… его нет? Демон, начав втирать мазь, отрицательно замотала головой. — Нет, что ты! Просто… у нас разлад… Конфликт. — Так урегулируйте его! — Вжимаясь в подушку и судорожно вцепившись в одеяло, сорвался трикстер. Выносить мучения уже не было сил, а обезболивающее не начинало действовать, казалось, целую вечность. Из разрываемой болью груди вырвался громкий стон, но вдруг рану окутала приятная прохлада, тело расслабилось. Отдышавшись и сморгнув слезы, Локи заговорил спокойнее:  — Если темные эльфы просят большую цену, уступите. Я должен выходить из покоев, должен следить за делами миров. Надеюсь, мы, хотя бы, не разорены? — Все будет сделано в лучшем виде, — печально отозвалась Суртсея. Трикстер посмотрел на нее и примирительно улыбнулся. — Мне очень не хватало тебя. Я… так благодарен тебе за все, моя дорогая. Спасибо. Прости, что обвинял… Просто… мне больно, я не чувствую свое тело, только боль, и… это невыносимо… Я бы погиб без тебя и твоей заботы. Поцелуй меня, прошу. Владычица Муспельхейма с надеждой посмотрела на любимого и, осторожно коснувшись его губ, надолго застыла, не в силах прервать поцелуй. — Я люблю тебя, — чуть не плача, выдохнула демон. — Я тоже, — прошептал Локи. — Люблю…